To be sane

Episode I Скорпиус молча смотрел на еле живую Гермиону. Его терзало желание уйти, провести день рождения так, как он планировал, привычно и бездарно. Но личность истерзанной женщины не давала покоя. Всё-таки когда-то она что-то значила в этом мире, она была умной ведьмой, а не замученным существом в плену Уизли, которые, видимо, и выбросили её сейчас подыхать. И именно после того, как узнал о ней, он начал о чём-то задумываться... Что делать, Скорпиус не понимал. Внезапно женщина издала слабый, очень тихий стон и открыла глаза. Дикий забитый взгляд зигзагами шнырял по всему, что было в пределах видимости. Не обошёл он вниманием и парня. С заметным трудом сфокусировавшись на нём, Гермиона прошелестела, плюясь кровью: «Добьёшь?!» Конечно же, она видела в нём врага. Явно не узнала, но поняла, что перед ней чистокровный волшебник. И теперь ждала смерти. Это и заставило Скорпиуса принять решение. Зная всё, что с ней произошло, он не мог принять то, что эта женщина, когда-то боровшаяся против «мессии» чистокровных Волдеморта, сдалась окончательно. Это фактически подорвало бы всё его мировоззрение. Поэтому он наклонился к ней и наложил Восстанавливающие чары, радуясь, что всё-таки не поленился их изучить, когда стал вот так бродить и подставляться. Грейнджер изумлённо уставилась на него. Однако Малфой-младший пока что не собирался ей что-либо объяснять. Нужно было забрать женщину отсюда. Сейчас темно, поздно, на улице редко бывают люди, а если и бывают, то быстро шныряют по своим делам, как и он сам. Поэтому есть шанс, что удастся пробраться незамеченными. Понимая, что, несмотря на чары, Гермиона все ещё слишком слаба, Скорпиус подхватил на руки её худое и очень лёгкое из-за явного недоедания тело. Получив за это ещё один изумлённый взгляд и лёгко преодолев слабые попытки высвободиться, парень только покрепче прижал её к себе безо всякого, впрочем, подтекста, а всего лишь, чтобы нести было удобнее. Направился он в забегаловку некой мадам Мусо — дамы, о которой ему как-то рассказала одна из девушек лёгкого поведения. Девица по своей натуре была доброй и умной, правда, крови волшебников в ней было всего четверть, поэтому на что-то рассчитывать она не особо могла, радуясь лишь, что хотя бы не магглорождённая. Нынешний порядок она оценивала вполне трезво, понимая, что жестокие нравы могут подчас обернуться и против хозяев жизни. Не узнав наследника Малфоев под зельем старения и как-то интуитивно уловив, что может ему доверять, девушка рассказала Скорпиусу о заведении мадам Мусо. Это заведение, по её словам, бывшее до смерти Поттера обычным борделем, при новом порядке слегка поменяло квалификацию, став местом, где можно при желании схорониться или добыть что-то, чего так сразу не добудешь, хотя от путан там тоже не избавились. Правда, кто достоин там оказаться, решала сама хозяйка забегаловки, которая, к тому же, умудрялась как-то сохранять законность и не превращать своё заведение в дом милосердия для изгоев. Смутно на ходу припоминая, как туда пройти, Скорпиус медленно шагал, с беспокойством поглядывая на потерявшую сознание Гермиону. Вообще-то, Восстанавливающие чары действительно «отключали» человека на какое-то время, поскольку в таком состоянии было легче влиять на организм. Но он переживал, что Грейнджер не выдержит и такого, ведь неизвестно, не ставила ли на ней рыжая семейка ещё каких-то экспериментов. Не хотелось думать, что он вытащил её из подворотни только ради того, чтобы она вскоре всё равно ушла в мир иной. Обуреваемый сомнениями и подгоняя сам себя, Скорпиус всё-таки вырулил в небольшой переулочек с символизирующим названием «Улица Надежды». Если уж по-честному, то никакой надеждой даже с маленькой буквы тут, казалось бы, и не пахло, учитывая тошнотворный запах помоев и разлагающегося тела. Но взгляд посвящённого радовало низенькое серое здание с чуть переливающейся зелёным буквой М на двери. Это было то самое заведение мадам Мусо. Потоптавшись секунду перед дверью, парень, переложив свою худую ношу на одну руку, а другой быстро расстегнул плащ. Потом он снова подхватил Гермиону на две руки, попутно подобрав длинные полы своего одеяния и немного прикрыв им женщину. Конечно, в этой забегаловке должно хватать разных скрывающихся, возможно, не по своей воле личностей, которые наверняка вполне успешно отсиживаются здесь без страха, что их выдадут, но Гермиона Грейнджер всё-таки слишком известная и знаковая фигура... Он боялся, что если мадам Мусо увидит её, то либо сдаст властям, либо сама предпочтёт добить. А плащ — это хоть и ненадёжное, но всё же кое-какое прикрытие. Бросив ещё один тревожный взгляд на женщину, Скорпиус всё-таки решился постучаться. Дверь резко открылась внутрь, и на пороге показалась полная невысокая дама в шляпе с золотой вуалью. Уперев руки в бока, она несколько минут стояла перед незнающим, что делать, парнем. Потом тихим, чуть каркающим, голосом вопросила: — От кого ты?! — Мне Марта Либонд рассказала... — Стараясь быть спокойным, ответил Скорпиус. — Ты стараешься не для себя?! — мадам Мусо кивнула в сторону Гермионы. Он хмыкнул. И что тут было сказать? С одной стороны, он действительно старался не для себя, а для забитой женщины, но, с другой, женщина эта была тем символом, который может помочь Британии стать нормальнее... — У меня несколько целей. — В которые не входит причинить боль человеку, которого ты пытаешься от меня скрыть?! — Не входит. Мадам Мусо резко приподняла вуаль и впилась синими глазами в Скорпиуса, словно пыталась прожечь в нём изрядного размера дыру. Он вздрогнул, но не двинулся с места. Дама, фыркнув, сделала шаг назад, внутрь помещения, опустив вуаль. Затем тихим, но каким-то пронзительным и немного пугающим голосом произнесла: — Запомни свои слова, парень... Запомни их. А то будет поздно. После этого она прошла вглубь здания, не закрыв за собой дверь. Скорпиус, сочтя это приглашением, вошёл следом. Перед ним тут же возник, выскочив непонятно откуда, домовой эльф в сизом махровом полотенце. — Хозяйка только что передала, что если мистер ищет убежище, Крикки должен провести его на третий подземный этаж! Скорпиус кивнул, решив не задавать вопросов. Да и вряд ли эльф сможет на них ответить. Расположение «убежища» вызывало некоторое беспокойство. Всё-таки солнечного света там явно нет и в помине, а Гермиона такая слабая сейчас, ей может понадобиться свежий воздух... Впрочем, раз приняли, то лучше идти, куда приглашают. Да и руки уже устали держать на руках Грейнджер, пусть и такую лёгкую. По крутой каменной, явно давно не подвергающейся чарам обновления, лестнице, на которой легко было оступиться и переломать кости, они спустились на нужный этаж. Обстановка в коридоре также не поражала современностью. Этому помещению явно был не один десяток лет, причём старина выражала своё «я» совсем не в традициях аристократических поместий, где старались каждой комнате придать вид гордого собой собрания антиквариата. Наоборот, тут пахло простотой и обветшалостью. Крикки с лёгким поклоном открыл пятую по счёту от лестницы дверь справа и, пропищав, что там есть всё необходимое, с лёгким хлопком исчез. Скорпиус вошёл, тут же наметив кровать и опустив на неё Гермиону, а затем со вздохом опустился в стоящее возле кровати кресло. Да, этот день рождения он точно запомнит надолго... Передохнув, парень покосился на лежащую без сознания женщину. Конечно, Восстанавливающие чары улучшали состояние организма, но от грязи-то и кровоподтёков они не избавляли... Нет, он сам не чувствовал никакой брезгливости, в конце концов, Гермиона была символом, а не раскрашенной куклой. Но этот символ нужно поднимать с колен, раз уж он за это взялся. А грязь и кровь вряд ли вдохновят забитую женщину на то, что она чего-то сможет добиться. Всё-таки именно в таком виде она и прожила не один год под давлением рыжих... Нужно было хотя бы помыть её. Ванную Скорпиус нашёл без труда и также легко отнёс туда Гермиону. На крючке висел сизый халат, в который можно было переодеть женщину, мыло и полотенца также имелись... Оставалось одно только «но»: при мысли о том, что нужно будет раздеть Гермиону, парень заливался краской смущения. Походы по борделям давно не оставили и следа от его невинности, он видел достаточно обнажённых женских тел, но то были тела путан, а сейчас перед ним женщина, которая имела чувство чести, у которой было достоинство. И то, что его топтало рыжее семейство, не её вина. Он-то не Уизли! И домовика он позвать не мог, даже того самого Крики, ведь не хозяин дома. Поразмышляв, Скорпиус решил пойти на компромисс: он набрал в ванную воды и, добавив туда много пены, опустил в ванную Гермиону так, чтобы тело её по шею было в пене. Только после этого Малфой-младший наугад стал шарить руками по телу женщины, раздевая её, но хотя бы не видя это самое тело. Провозился он долго, однако раздеть Грейнджер всё-таки удалось. Дальше именно так, сквозь пену, парень смог кое-как помыть женщину, вздрагивая и краснея, словно делал что-то непотребное, каждый раз, когда касался её в зонах, так сказать, не для всеобщего обозрения. Но дальше была пытка посложнее: пену-то нужно было смыть, а женщину вытереть и одеть в халат. Это едва не привело Скорпиуса в оцепенение. Ему явно было проще кого-нибудь убить, чем преодолеть последний шаг на пути к чистоте Гермионы Грейнджер. Пришлось совсем закрыть глаза и полностью на ощупь проводить эту «операцию», не один раз ударившись о непонятно что и только радуясь, что женщина так и не очнулась за время всей этой такой утомительной и смущающей процедуры. Снова уложив Гермиону на кровать, Скорпиус задумался о том, что ему делать дальше. Конечно, его впустили, он мог оставаться в заведении мадам Мусо, но что он мог бы сделать, добровольно оказавшись на нелегальном положении? До совершеннолетия его деньгами управляла мать, поэтому нельзя было даже какую-то не очень крупную сумму снять без её согласия. С другой стороны, просто так оставить тут Гермиону тоже нельзя было. В таком состоянии она была большим ребёнком, чем сам Скорпиус. Выход был один: забрать Грейнджер с собой в Малфой-мэнор, причём не просто забрать, а умудриться её там держать на глазах у далеко не глупой миссис Малфой... Определив, что ещё пару часов Гермиона должна будет пролежать без сознания, парень поднялся наверх. Мадам Мусо, словно предчувствовав, стояла у лестницы, постукивая длинными чёрными ногтями по стене рядом. — Не можешь её здесь оставить?! Скорпиус вздрогнул. Хозяйка оказалась умнее, чем он думал. Но всё-таки инспекторов по магглорождённым она не привела. Значит, Гермиону сдавать она не собирается. Хоть какое-то облегчение... — А Вы бы оставили? Дама фыркнула. — Я бы её сюда и не приносила! Однако ты прав... Чего ты хочешь?! — Мне нужно оборотное зелье... С аристократическим духом. Не на 1 раз. Мадам Мусо кивнула. — Адекватная просьба. В лавке Филчера в Лютном переулке купи замороженную заготовку, а с ней приходи за личиной сюда... И не дрожи, я не тебе помогаю и даже не ей. — А кому? — Тебе нужно поторопиться! — проигнорировав вопрос, дама выпроводила его на улицу, только лишь кратко пояснив, как найти лавку Филчера. Проплутав в Лютном почти час, парень таки смог купить заготовку оборотного, а также получить парочку вредных, но, слава Богу, блокируемых заклинаний от хозяина магазинчика за столь поздний приход. Кроме зелья, он ещё приобрёл и волшебную палочку, продавец которой клятвенно заявлял, что это «новейшая разработка и подойдёт любому начинающему волшебнику». Ещё не доходя до Улицы Надежды, Скорпиус встретил мадам Мусо, выскочившую из одной из подворотен. Она отдала ему мешочек с длинными волосами жемчужного цвета. Отвечать, где она их добыла, дама не стала, отделавшись только туманным: «Жизнь нам преподнесёт сюрпризы!» Когда Малфой-младший закончил возиться с оборотным зельем и вошёл в комнату на третьем нижнем этаже, Гермиона только-только приходила в себя, обводя полусонным взглядом помещение и явно не понимая, что происходит. Зелье старения уже прекратило своё действие, и Скорпиус снова выглядел юным мальчиком, в котором женщина совершенно не узнавала человека, не пожелавшего её добивать. Она, судорожно уцепившись в спинку кровати, настороженно наблюдала за тем, как парень ставит на стол фиал из непрозрачного тёмного стекла, как берёт у эльфа, вошедшего следом, блюдо с гроздьями крупного синего винограда, расположив его также на столе, как спокойно кивает эльфу, чтобы тот уходил, и усаживается в кресло перед её кроватью. Скорпиус, понимая, в каком состоянии сейчас Грейнджер, не спешил. Он медленно достал палочку из рукава плаща и положил её на пол рядом с кроватью, а потом тихо прошептал, глядя прямо в глаза женщины: — Я снял с неё заклинание против магглорождённых. Если хочешь, можешь взять её. Если тебе так будет спокойнее... Гермиона перевела взгляд на палочку, рассматривая её так, словно пыталась загипнотизировать. Минут через пять женщина всё-таки решилась отцепиться от кровати и протянуть руку к артефакту. Очень осторожно, словно боясь обжечься, она коснулась предмета, чуть прошлась по нему пальцами, а потом неожиданно крепко вцепилась в него и встала. Неверяще смотря на парня, Грейнджер хриплым голосом выдала заклинание левитации, заставив кресло вместе со Скорпиусом зависнуть под потолком. Взмахом палочки перемещая кресло то туда, то сюда по комнате, она внимательно наблюдала за парнем, ожидая его реакции. Но Малфой делал вид, что ничего не происходит, а таким незапланированным полётом он и вовсе чуть ли не наслаждается. Наконец, Гермиона опустила кресло на его законное место и решилась спросить, судорожно сжимая палочку: — Кто ты и зачем тебе это? Этого вопроса Скорпиус ждал, но и опасался. Адекватно можно было ответить на первую часть вопроса, но поверит ли после этого Грейнджер в невнятные размышления в качестве ответа на вторую часть? Малфои же никогда не были сторонниками магглорождённых, никогда не помогали им... Парень не знал, как разъяснить женщине причину его поступка, не приведя к тому, что она сочтёт намерения каким-то внеочередным приступом юношеского максимализма и желания бунтовать против чего угодно. — Я не знаю, что тебе сказать, — честно ответил он. — Я не тот, кому ты могла бы сразу поверить... Гермиона вдруг горько усмехнулась. — А разве можно вообще кому-то верить? — И что уж говорить в таком контексте о Малфоях, верно? От такого заявления женщина чуть палочку не выронила. Она была явно ошарашена услышанным. А потом в глазах снова очень чётко застыл страх. Только это был не страх загнанного порядком подопытного зверя, а какой-то более устаревший, но такой же заметный, страх из воспоминаний. Скорпиус, изучив это выражение, понял, что она, скорее всего, вспомнила о приснопамятном случае в Малфой-мэноре, когда Золотое Трио ещё было таковым, и Гермиону, как его участницу, пытали в этом древнем поместье. Пусть это были не сами Малфои, а Беллатрикс Лестрейндж, но факт оставался фактом, о котором знали все, но только один человек переживал его на себе. Пока парень размышлял об этом, Грейнджер уже успокоилась и теперь, чуть прикрыв глаза, расхаживала по комнате, что-то шепча себе под нос. Минут через пять она тряхнула головой и уселась на кровать, тихо, но очень внятно сказав: — У меня в голове не укладывается, что кто-то из Малфоев решил мне помочь. Скорее всего, это очередная попытка использовать «самую презренную грязнокровку» или как там вы меня называете... Но я получила передышку. Ту, которую 17 лет только в коротком сне представляла. И сейчас я не в цепях, а даже поколдовала немного. И в порядок меня привели. — Гермиона на секунду замолчала, перевела дыхание, а потом продолжила, ещё понизив голос: — Ваше право подчинять. Я ничего не смогу сделать... Только душу мою вы никогда не получите! Скорпиус растерянно смотрел на женщину. Она всё-таки сдалась. Приняла то, что ей улучшили условия, но посчитала это очередной игрой и сдалась. Но парень не хотел, чтобы Грейнджер стала такой, каким был его отец, безвольно выполняющий приказы. Он хотел подарить ей и миру свободу... Однако раз уж она всё равно не поверит в это сразу, пусть думает, что попала в очередное подчинение. Это ведь не лишит её возможности соображать, а со временем, если у них всё получится, она прозреет. Малфой подал ей блюдо с виноградом и фиал. — Поешь, а потом выпей это. У нас мало времени. Гермиона молча кивнула и потянулась за виноградной гроздью, не выпуская из рук палочку. Эта маленькая деталь не укрылась от взгляда парня, заставив его чуть заметно улыбнуться. Может, всё пройдёт и лучше, чем он думал...

Episode II

«Приветствую всех на шоу под кодовым названием "Новый мир"!..» Этот пафосный пассаж из последней статьи Риты Скиттер вызывал у Астории Малфой лёгкое раздражение и холодный аристократический смех. Просто журналистка, зацепившая всех, решила всплакнуть напоследок, не разобравшись толком в ситуации даже при определении названия «шоу». По мнению гордой наследницы рода Гринграсс, это был не новый мир, а всего лишь законное возвращение на круги своя. Маги должны оставаться магами, сохранять свою великую кровь, а не якшаться с чернью, как это пытались сделать при лживом старикашке Дамблдоре. Никем, кроме черни, Астория и не видела тех, кто не мог предоставить магическое родовое древо с обширным набором имён сквозь поколения. И не имеет значения, что муж и жена могут оказаться родственниками, причём даже не совсем далёкими: кровь ведь сохранится. Ну, а то, что из-за таких браков могут рождаться неполноценные в магическом и прочих смыслах дети, всего лишь игра жизни, которая не подразумевает бесконечного счастья и отсутствие естественного отбора. Единственным нечистокровным, которого Астория уважала и едва ли не боготворила, был Лорд Волдеморт. Его кровь была не такой уж важной по сравнению с тем, что он старался сделать для истинных господ магического мира. За это можно было и простить желание править самому, а также деспотизм по сравнению к своим же подчинённым. Тем более, что некоторые вполне этого заслуживали. К таким миссис Малфой относила своего мужа. Относила в первую очередь, фактически ненавидя его за отсутствие каких-либо собственных мыслей и побуждений, которые, конечно, должны касаться чёткого выполнения приказов, но и содержать какую-то свою инициативу. Инфантильность Драко Астория откровенно презирала. И именно за такой характер женщина отправила мужа на дуэль против Поттера. Она сама подала такое предложение, желая избавиться от муженька легальным способом и одновременно помогая ему, как она считала, занять достойное место среди сонма великих Малфоев, пусть даже и в качестве марионеточного лидера. Хроники-то потом запросто можно будет подправить... Быть главой семейства и владелицей приличного числа магического добра, больше, чем у её родителей, урождённой Гринграсс понравилось. Тем более что за идею с Драко, выполненную на «ура», она ещё и повысила свой авторитет среди новых правителей магической Британии. Именно правителей. Совет Чистой Крови Британских островов, группу людей, которые все вопросы решали на общих собраниях. Министерство Магии и Визенгамот были распущены за ненадобностью и существовали только для иностранных гостей. Каждый из членов Совета отвечал за отдельный пункт существования магической Британии, пункт, в деятельность которого другие не имели права вмешиваться. Людей, длинную цепочку народа, которые подчинялись тому или иному правителю, остальные не знали. Да это и не нужно было: в случае невыполнения прямых обязанностей, определённых по законам, принятым на таком же общем собрании, и нарушения установленного порядка члена Совета убивали, а вместе с ним с периодичностью в несколько секунд гибли и все его подчинённые. Наказаны должны были быть все, и магия старого тёмного заклятия, которое накладывалось в добровольно-принудительном порядке при приёме на работу, исполняла это наказание. Это было, пожалуй, единственным, чего Астория немного побаивалась, правда, в глубине души и не признаваясь себе в этом. Однако больше, чем даже такие жёсткие условия работы, её волновал собственный сын. Скорпиус совсем не походил на настоящего чистокровного аристократа... Астория радовалась только, что смогла выбить из его головы мысли о самой ужасной грязнокровке и том, как она и ей подобные свиньи якобы страдают. Наследник рода Малфоев долго почему-то не мог себе вбить в толк, что нечего жалеть тварей, если ты — настоящий человек. Поздравив сына с днём рождения и разрешив ему отпраздновать с друзьями в Лондоне, миссис Малфой только машинально отметила, сколько лет исполнилось отпрыску. Возраст такой, который уже вполне достаточен для выбора невесты... Тем более, что из-за работы в Совете Астория и не озаботилась толком тем, чтобы просмотреть списки свободных девиц. А заняться этим нужно было. Когда у парня появится семья, то думать о чем-то, кроме неё, у него времени не будет. Но она совсем не ожидала того, что в пять утра, мучаясь бессонницей, увидит то, чего никакие сны не могли предвещать: сына, который вошёл в столовую под ручку с девицей. — Здравствуй, мама! Познакомься с моей девушкой — наследницей рода Лимбагольдт Мариссой! * Фраза «indelible seal of memory» здесь переводится как «нестираемое клеймо памяти»