Осень, дождь и апельсины

      «Дари радость другим, и тогда она придет  к тебе.» Это было жизненным правилом Стаса Давыдова, и долгое время он успешно ему следовал. Он был своим в любой компании, много шутил и пытался помочь каждому на своем пути. А все свои проблемы хранил где-то глубоко в разуме. Но иногда они пробивались оттуда наружу. В такие моменты Стас уходил в себя на некоторое время, а потом возвращался как ни в чем ни бывало.       Но на этот раз всё оказалось намного хуже. Эмоции не просто вырвались на свободу. Они захватили его всего.       Давыдов понимал, на какой риск он идёт своим признаем, и он ожидал от Максима чего угодно. Удара в лицо, криков и ненависти, осуждения, и даже совсем чуть-чуть признания. Но точно не немого бегства с кухни. Он остался один, тогда все переживания захлестнули его с головой.       Первой мыслью было прийти домой, найти верёвку подлиннее, стул покрепче и покончить со всем этим. Но эту мысль Стас тут же отбросил. Он не мог так поступить со своими родителями. Слишком не справедливо по отношению к ним. А они, кстати, на всю эту неделю уехали из дома, что сейчас было Стасу на руку.       Сначала он просто сидел на опустевшей кухне, рассматривая растекавшийся по полу чай, а затем решил, что в школу он эту неделю точно ходить не будет, а просто отсидится дома, успокоится, вернёт себе самообладание, а потом придет назад в класс и попытается убедить Макса, что это была просто неудачная шутка. Хотя Стасу не верилось, что Голополосов на это купится. Но это будет потом. А пока он встал со стула, убрал осколки стекла с пола, вытер чай, оделся, запер магазин, предварительно написав записку начальнику, предупреждавшую, что он не сможет выйти на работу всю эту неделю, и затем поплелся домой.       Зайдя в квартиру он сразу же выключил телефон, а затем, не раздеваясь, упал на кровать, желая как можно быстрее оказаться в заветном забытье.

***

      Первые шесть дней Стас успешно придерживался своего плана. Он не включал ни телефон, ни компьютер. Он вообще не особо проявлял признаки жизни. В основном, все его дни состояли из постоянных метаний между сном и размышлениями. Единственное, что заставляло его вставать с кровати — это естественные нужды и сильный голод.       Но вот на шестой день вся провизия в квартире подошла к концу, и Стас решил прогуляться до магазина, хотя особого желания идти куда-то не было.       Жил он рядом с тем самым парком, в котором они гуляли с Максимом. И он располагался как раз на пути к магазину. Собственно, это и было главной причиной, почему Стас не хотел туда идти. Но все же голод сделал своё дело, и у него просто не осталось выбора.       Одевшись, он вышел из дома. На улице хоть и было солнечно, но при этом довольно холодно, а оделся Стас не по погоде. Поэтому Давыдов спрятал руки в карманы и пытался идти как можно быстрее, не особо смотря по сторонам.       Это и стало причиной его столкновения с идущим навстречу человеком. С совсем ненужным и при этом до сих пор обожаемым человеком. Стас вгляделся в прохожего. И на него напало сильнейшее желание бежать, бежать как можно быстрее. Но он будто прирос к земле. Тем временем Голополосов тоже поднял глаза, встретившись взглядом с ним. Стас всё ещё хотел развернуться и уйти, но вместо этого продолжал смотреть в эти голубые омуты. Сначала он увидел в них испуг. Затем он сменился растерянностью, а потом, внезапно, в них вспыхнула решимость.       Давыдов почувствовал руку на своем локте, а потом, как его волокут куда-то в сторону. Он хотел выдернуть руку и спросить, что вообще происходит, но тело не слушалось, а ноги послушно плелись вслед за Максом.       Вскоре они оказались в абсолютно безлюдном переулке, и тут же Стаса прижали к стене, а руки Голополосова оказались по обе стороны от его головы. — Ну и какого чёрта ты исчезаешь непонятно куда? — в голосе Максима слышались злость и беспокойство. — Не отвечаешь на мобильный, не появляешься в школе. Я ведь за тебя волновался.       Что? Стасу это только что послышалось? За него волновались? И не просто кто-то, а Макс, человек, которому он должен быть противен. — Ты сбежал, так почему мне нельзя сделать тоже самое? — это будто был не его голос. Он слышал его со стороны. Но этот вопрос слегка обескуражил Максима. Он на секунду задумался, и выражение его лица сменилось со злого на непонимающее. А затем Стас услышал, наверное, самые важные слова в своей жизни. — Да, признаю, я не должен был так поступать. Да я и не особо-то хотел убегать. Просто ноги сработали быстрее, чем разум. Но все эти дни я искал тебя. И думал. Думал много. И в основном, думал о тебе. И только сегодня я наконец пришел к заключению. Я тоже влюбился. Тоже в парня. Только вот не в себя, — на этом моменте он легко усмехнулся —, а в тебя.       Когда эти слова донеслись до ушей Стаса, в его мозгу произошёл взрыв маленькой атомной бомбы. Он не мог сказать ни слова. Да и слова сейчас были не особо нужны. Он подался вперед, всё ещё ожидая, что скорее всего его сейчас ударят, но вместо этого почувствовал на своих губах чужие. Это были те губы, к которым он хотел прикоснуться ещё с того случая падения с велосипеда. Поцелуй был страстным и в то же время нежным, будто они навёрстывали всю эту бессмысленно упущенную неделю. Не было ощущения неправильности или чего-то ещё. Только приятная дрожь пробегала по телу.       Они оторвались друг от друга только когда организм стал настойчиво требовать порцию свежего воздуха. Первым заговорил Стас. — Это было, конечно, здорово, но давай больше не делать так на улице, а то нас скорее всего не поймут. — Да плевать. Если что, смотаемся. — Макс глубоко дышал и улыбался во все тридцать два — О да, это мы умеем. — Стас рассмеялся, а за ним следом и Максим. — Пошли может тогда в магазин?Попьем того чаю. А то я так и не успел купить. — А давай. Только мне надо будет зайти домой. Ключи-то от магазина я с собой не брал. — Хм, а мы можем вполне и просто дома остаться. — Голополосов заговорчески улыбнулся и потопал прочь из переулка. Стас тоже заулыбался и пошёл за ним.       Они шли и болтали обо всём, что только могли придумать. День внезапно перестал быть таким холодным, и солнце стало греть ещё сильнее.