Сердце злодея

Ранний подъем даже после долгих лет тренировок и выработанной дисциплины давался Эрику с трудом. Он чувствовал себя гораздо комфортнее в ночное время, а вот утро для мужчины было настоящей пыткой. Когда его комната заполнялась раздражающим пищанием будильника, он недовольно хмурился и с трудом подавлял в себе желание глубже зарыться лицом в подушку. Блондин всегда вытягивался в постели, делая вид для самого себя, что начинает растяжку. На самом деле Эрик просто тянул время. Как бы абсурдно это ни звучало, лидер Бесстрашных любил тепло. А тепло было роскошью, которую его фракция никогда не поощряла. Каменные убежища идеально спасали от летней жары, но зимой превращались в испытание на стойкость. Холод въедался в стены, в мебель, в одежду и даже в кости. Особенно по утрам. И всё же Эрик редко позволял себе жаловаться. Он не был человеком, который заботился об уюте собственного пространства, но искренне ценил маленькие, почти незаметные привилегии, особенно если это толстенное мягкое одеяло из Дружелюбия, которое он не так давно присвоил. При всей своей нелюбви к вечно веселым и крайне легкомысленным фермерам, молодой человек признавал, что есть вещи, которые те умеют делать на высшем уровне. В его берлоге было еще немало таких трофеев. Коултер наконец поднялся на ноги и потянулся, протяжно зевнув. Волосы находились в привычном хаосе, торчали в разные стороны, глаза полуоткрыты, на уже щетинистой щеке еще виднелся треугольный след от подушки. Если бы кто-то увидел его сейчас, то точно не поверил, что этот спящий медведь наводит страх на всех представителей своей фракции и города в целом. Репутация жестокого и непредсказуемого лидера Бесстрашия давно жила собственной жизнью. И Эрик не делал ничего, чтобы её разрушить. Наоборот — он поддерживал её так же тщательно, как оттачивают лезвие. Поэтому он сознательно выбрал уединённое жильё, подальше от центральных залов и лишних глаз. Один любопытный взгляд со стороны и образ идеального солдата будет разрушен. Этого Эрик себе не мог позволить. Волонтерская ссылка оказалась весьма приемлемым вариантом. Здесь он мог оставаться собой настолько, насколько вообще позволял себе быть человеком и одновременно сохранять вокруг себя завесу тайны. Коултер был самым закрытым из пяти лидеров. Стандартная утренняя зарядка, как обычно, не заняла много времени. Подтягиваясь на импровизированной перекладине в дверном проеме, молодой человек окончательно прогонял остатки сна. Расслабленные за ночь мышцы возвращали свой тонус. Он давно перестал быть просто солдатом. Но тело этого не забыло. Бесстрашный быстро привел себя в порядок после холодного душа, облачаясь в обычную непроницаемую броню. Короткий взгляд в зеркало, без эмоций, без сомнений, и едва заметный кивок самому себе. День предстоял долгий. Первый день инициации всегда был долгим. Большинство членов фракции уже собралось в столовой. Просторное помещение бурлило голосами молодых людей, занятых утренней трапезой. Воздух был густым от запаха еды, металла и нетерпеливого возбуждения. Многие из них были взбудоражены предстоящими тренировками новобранцев. Казалось, раз в год у Бесстрашных начинались каникулы, и все толпились в Яме, чтоб посмотреть на свежие таланты и взволнованные лица неофитов. Эрик уже который год наблюдал это с одинаковым раздражением. Словно старик, запертый в молодом теле, он молча презирал это необоснованное возбуждение. Лихорадка по неофитам казалась ему бесполезной и даже опасной. Отвлекающей. Он давно понял, что остановить её невозможно, но это не мешало ему каждый раз пытаться вернуть своих людей в реальность. Будучи лидером, он приходил в бешенство, как, итак, хлопотные тренировки неофитов доставляли еще больше трудностей, парализуя работу всей фракции. У каждого в команде свои обязанности, и пока Бесстрашные суетятся, чтобы увидеть шоу, никто банально не охраняет периметр или держит под контролем улицы Чикаго. Коултер приземлился на свое место рядом с Максом и едва удержался, чтобы не закатить глаза. Тот оживленно делал ставки на то, как пройдет первый этап. Он с завидным энтузиазмом разглагольствовал о шансах того или иного неофита и уже даже знал некоторых по именам. Блондин удивленно приподнял одну бровь, но в разговор вмешиваться не стал. Лишние эмоции только утомляли. Старший коллега подошел бы идеально на роль куратора, но посредством голосования был выбран именно Эрик, как самый яркий мотиватор. С тех пор как Фор стал ответственным за процесс инициации, прянику нужен был кнут. Двое молодых людей, будучи Бесстрашными из одного призыва идеально подошли на новые роли. - Я тебе говорю, вон тот возглавит список. У меня на такие вещи глаз наметан. - Темнокожий мужчина указал на Эдварда вилкой. - У остальных нет шансов рядом с таким громилой. - Мдаа, они все мельчают и мельчают с каждым годом. Посмотрим чего стоят девушки в этом году. Их на удивление много. - Сидящий рядом Бесстрашный обернулся на стол, за которым сидели новопришедшие. Он улыбнулся жутковатой улыбкой, попутно пожевывая ломтик бекона. - А ты не стар для такого молодняка? Или на свежую кровь потянуло? - Не унимался Макс, толкнув Эрика в бок, ожидая от того поддержки. Блондин нехотя оторвался от кружки с кофе и тоже посмотрел на неофитов. Горстка ребят в спортивных костюмах что-то тихо обсуждала. Видно, что горящие глаза Бесстрашных в них еще не проснулись после первой ночи на новом месте. Оценивать их сейчас не имело смысла. Сейчас они все одинаково ничего не стоили. - Сколько их вообще в этом году? - Спросил он ровно. - Тридцать три, вместе с урожденными. - Макс сверился с блокнотом, где делал свои заметки. - Слишком много. - Холодно констатировал Эрик. Они рассчитывали на двадцать восемь. Остальное означало одно - в этом году слишком много тех, чьи результаты и выбор не совпали. Зайцы. Их всегда было проще ломать. Им же хуже. - Фору уже сказали про новые правила? - Он был не в восторге. - А он и не должен быть! - Голос Эрика прозвучал холодно. Макс тяжело вздохнул. Фор и Эрик никогда не смотрели на инициацию одинаково. Один видел в новичках людей. Другой статистику, процент выживаемости, потенциальную эффективность, ресурс. Молодой человек отставил тарелку и одним глотком опустошил содержимое кружки. Встав из-за стола, он направился прямиком в дальний конец зала, где устроился инструктор с еще несколькими Бесстрашными их призыва. - Фор, собирай всех неофитов и я жду вас в Яме через пять минут. Пора начинать. Новоиспеченные Бесстрашные, даже после завтрака, изо всех сил пытались подавить зевоту и сделать вид, что вовсе не устали после бессонной ночи на пружинистых койках и отсутствия приватности. Непривычно открытые условия ставили в тупик даже самых раскрепощённых ребят. Они привыкнут через пару недель, но пока это был тихий, вязкий ужас, который то и дело вырывался наружу в виде усталых шуток или раздражённых комментариев. Вот оно, то чувство единства, в своей извращенной форме, о котором говорили накануне лидеры. Кора по привычке сделала себе высокий тугой хвост и оделась в стандартную форму Бесстрашных. Чёрный цвет оказался ей неожиданно к лицу - резкий, подчёркивающий черты, будто он не просто одежда, а новое состояние. Все походили на солдатиков из игрушечных наборов, разве что, в отличие от пластиковых копий, молодые люди жутко волновались и с трудом стояли смирно. Если кто-то не зевал, то слегка трясся. В конце концов, ни у кого из перешедших не было ни малейшего представления во что они ввязались. Они собрались в центре Ямы и терпеливо ждали инструктажа. - Не теряйся. - Эдвард аккуратно подтолкнул Кору вперёд. Она фыркнула, но всё же сделала шаг. Сегодня ими занимались те же Бесстрашные, что и вчера. Брюнетка посмотрела на одного молодого человека, затем перевела взгляд на другого. Если один из них должен поощрять неофитов, то каковы тогда будут наказания? - Вас ждут два этапа подготовки, - начал Фор. Его голос, привычный для инструктора, разнёсся над толпой ровно и чётко. - Первый - физический. Вы покажете, на что способны, и узнаете пределы собственного тела. Второй - психологический. Он и сделает вас полноценными Бесстрашными. Вы так же ознакомитесь с обязанностями нашей фракции: работа в командном составе, охрана периметра, присмотр за изгоями, разведка и прочее. Молодой человек сделал паузу, оглядев присутствующих, удостоверившись, что те все понимают. Кора внимательно слушала. Все звучало вполне выполнимо. Тогда речь продолжил Эрик, до этого молча сидящий сзади. - Каждая ваша тренировка будет оцениваться, -произнёс он спокойно. - Впоследствии худшие будут отсеиваться и станут изгоями. Можете сразу забыть о любых жалобах и жалких отговорках. Провалите испытания и выбываете. По строю прошёл приглушённый ропот. Кто-то резко выдохнул. Кто-то выругался себе под нос. Кто-то просто застыл. Слово "выбываете" повисло в воздухе тяжелее остальных. Их никто не предупреждал, что ошибка здесь стоит жизни. В мире фракций изгнание было не просто потерей статуса. Оно означало потерю дома, семьи, прошлого и будущего. Изгои существовали рядом с обществом, но больше ему не принадлежали. И именно это делало мотивацию пугающе эффективной. Но вместе с ней исчезала иллюзия безопасности. Игра закончилась. Вчерашние шуточки уже не казались такими веселыми. Девушки в первом ряду неуверенно переглянулись. Кора была готова поспорить, что не только у нее в животе появился тугой узел сомнений. Другие фракции использовали слабейших для работы, на которую другим не оставалось времени. У других фракций слабость могла означать неудобство. Здесь слабость становилась приговором. - И почему нас об этом не предупредили заранее? - Кристина недовольно развела руками, уже не первый раз выступая за всю группу ребят. Трисс взволнованно перевела взгляд на Фора, будто он мог отменить это правило, но тот умело скрывал свое сочувствие к неофитам, что стали жертвами более строго режима. Инструктор лишь отвёл взгляд, не из жестокости, а из привычной дисциплины. Марстон почувствовала, как Эдвард сжал ее плечо. Вот уж точно она себе представляла все совершенно иначе. Рыжеволосая девушка, что пала жертвой острого языка Питера, сдавлено всхлипнула. - Закрыли рты! - Голос прозвучал громче. И от этого стал только страшнее. Яма мгновенно затихла. Эрик сделал шаг вперед. Мышцы на челюсти напряглись, взгляд стал ещё холоднее, но лицо оставалось пугающе спокойным, как у хищника, который не тратит лишней энергии на предупреждения. Он не повышал голос без необходимости. Но когда это происходило пространство вокруг будто сжималось. Он морально готовился к этому моменту, прекрасно представляя, какая последует реакция, и следил за теми неофитами, что сохраняли спокойствие. Именно так поступил бы он сам. Молодой человек холодно продолжил. - Вы теперь Бесстрашные! Выбрали бы вы эту фракцию, если бы знали, что можете отсюда вылететь из-за собственной слабости? Если вам нужен был комфорт, следовало остаться в своих фракциях. Здесь вы будете проходить испытания. Каждый день. До тех пор, пока не докажете, что достойны носить чёрное. Вы выбрали нас, теперь выбор за нами! Он был как надвигающаяся гроза: ещё не ударила, но уже изменила воздух. Его голос прошёл по толпе, как электрический разряд. Короткий, точный, не оставляющий ни шанса на сопротивление. Все пространство вокруг подчинилось ему. Даже рядовые Бесстрашные мгновенно вернулись к своим делам, будто по невидимому приказу. Он стоял неподвижно, и в этой позе было больше силы, чем в любом движении. Чёрная форма плотно облегала его фигуру, подчёркивая мощные, выверенные тренировками плечи и сильные руки, в которых чувствовалась не просто физическая сила - контроль, доведённый до автоматизма. По предплечьям и кистям тянулись татуировки. Чёткие, геометрические узоры, будто вырезанные не чернилами, а самой дисциплиной Бесстрашия. Линии складывались в символы и формы, исчезали под тканью и снова появлялись, как напоминание о том, что даже кожа у него часть системы, часть власти, часть выбора, который уже невозможно отменить. Лидер осмотрел толпу. Серые глаза скользнули по неофитам, будто считывая слабости. Он не просто пугал. Он разбирал людей на части ещё до того, как они успевали открыть рот. Слухи вдруг перестали быть преувеличением. Хищник в человеческом облике. Но самым опасным было не это. Кора поймала на себе его скользящий взгляд всего на секунду и даже не заметила, как перестала дышать. Самым опасным было то, что его присутствие не отталкивало. Его тело - сильное, собранное, исписанное символами силы и контроля выглядело не только как оружие, но и как нечто почти притягательное. Выверенная сила, дисциплина и холодная уверенность, доведённая до формы красоты. И эта красота пугала сильнее, чем сама жестокость. Как может нечто настолько совершенное сочетаться с таким уровнем безжалостности. И всё же именно в этом и заключалась его сущность, завораживающая опасной цельностью, где сила, власть и тьма не спорили друг с другом, а существовали как одно. И отвести взгляд от этого было почти невозможно. - Все еще думаешь работа в лаборатории была такой скучной? - Уилл нервно улыбнулся Эду и похлопал того по плечу. Напряжение немного спало. Неофиты начали двигаться вслед за лидером и инструктором в тренировочный ангар. Молодой человек в ответ лишь пожал плечами. Он не казался очень расстроенным. Уилл, впрочем, разделял оптимизм собрата. - Статистически говоря, большинство Эрудитов успешно интегрируются в Бесстрашии. Наши фракции опираются на логические решения, разница только в физ подготовке. - Да, ты готов... - Не удержалась Кора, пощупав бицепс парня и подтолкнула его ближе к Кристине, чтоб отвлечь все еще дувшуюся девушку. Та помотала головой и как-то смущенно улыбнулась бывшим Эрудитам в ответ. Удивительно, как самые сдержанные ребята стали разряжать обстановку. И всё же логика Уилла была почти успокаивающей. Статистически говоря, им предстояло возглавить список наряду с урожденными Бесстрашными. - Завидую я вашей уверенности... - Тихо произнесла Трисс. - Все просто. - Без какой-либо грусти в голосе ответил ей Эдвард. - Если я отсюда вылечу, моя семья не примет меня обратно. Кора подняла глаза на друга. Он говорил это так спокойно, будто речь шла о погоде. Но за этими словами стояла холодная, окончательная реальность. Эрудиты всегда провожали своих детей в другие фракции холодными взглядами, давая понять, что это конец их совместного пути. Фракция была превыше крови. - Никого из нас не примут обратно, - тихо добавила Кора.