Поднимаясь из Ада

Прикрыв на несколько мгновений глаза, Клэри вновь попыталась влиться в страшную реальность, которая показалась ей просто смертельно уставшей и невероятно глупой, рассеянной по всему миру, словно некие потоки глупости, радости, которых уже давно не существует. Ей так хотелось просто так взять и забыться, не задумываться обо всём, что только окружило её в последнее время. С ума сойти можно. Она так сильно устала от всего, что происходило, что, казалось, давило ей на голову и упрямо толкало куда-то за странную, смутную грань, за которую она ни за что не хотела бы выбираться в нормальном состоянии, о котором уже давно успела забыть, забыть даже о том, как можно просто позволить себе жить, да и вообще, спокойно продолжать существовать в мире, который так сильно сопротивлялся против её нахождения здесь, против одного присутствия. - Мне плохо, - пожаловалась шёпотом она, словно кто-то ещё мог её слышать, будто бы тут был хоть кто-то. …Откуда появлялся Себастьян, она понятия не имела, просто предпочла не задумываться над этим вопросом. Она подняла на него взгляд, понимая, что супруг не оставит её просто так в покое, ни за что не позволит нормально жить. Она подумала, что сейчас просто потеряет сознание, и, пошатнувшись, оказалась как раз в его руках, шумно дыша. - Что с тобой? – немного равнодушно спросил Себастьян, словно она могла дать точный ответ на его равнодушный и глупый, признаться, вопрос. Девушка пожала плечами. Она не могла сказать совершенно ничего, потому что сама, если честно, совершенно ничего не знала. - Просто голова сильно кружится, - наконец-то сообщила девушка. – Очень тошнит… - Тебе надо будет попытаться отдохнуть, - наконец-то строго промолвил Себастьян. – Может быть, даже побыть не в Аду. Она посмотрела на него с надеждой, словно дожидаясь разрешения на то, чтобы побыть у матери, но всё было совершенно не так. - Может быть, мы погуляем скоро, - сообщил он равнодушно, наплевав на то, что там даже уже ни единого листика на деревьях не осталось, что там всё сухо и странно, и мир постепенно гаснет. Удивительно, она даже не стала возражать, смирившись с его заявлением, и спокойно кивнула, не собираясь даже возражать, только почувствовала сильную жажду и едва-едва слышно прошептала, что хочет пить. Он кивнул. Отказывать не было никаких причин, и парень спокойно прищёлкнул пальцами, телепортируя откуда-то бутылочку с водой, которая, кажется, должна была бы ей помочь. Ну что же, тошнота всё-таки ушла, и Клэри слабо улыбнулась, словно соглашаясь с подобной посильной помощью. - Спасибо. - Не за что, - Себастьян весьма настойчиво обнял её за талию и потянул следом за собой, словно намекая на что-то, но у Клэри не было совершенно никаких сил сопротивляться или возражать. Месяц. Месяц немого плена, и проклятый Валентин ищет своего посыльного. Он сорвался даже из своего кабинета, спрашивая у Себастьяна, где находится Эрондейл, но тот лишь упрямо смеялся. Всё было страшно и отвратительно – может быть, следовало смириться с этим, или, напротив, совсем нет. Мир продолжал кружиться перед глазами, и она пошатнулась, едва ли не свалившись на землю. Себастьян, словно ожидая чего-то подобного, естественно, спокойно поймал свою супругу, поддержал её весьма осторожно. Она благодарно кивнула, даже, впрочем, не посмотрев на него, чувствуя, что страх продолжает гореть где-то в глубине разума, выжигает странные руны на следах её сознания. Себастьян довёл её до спальни, усадил на кровать, весьма настойчиво целуя – это тоже вызывало приступ тошноты. А может, оная приходила уже сама? Безо всяких причин, просто так, даже не постучав в дверь, а просто ворвавшись в её реальность и отравив всё, что только существовало вокруг неё, превратив всё это в пустоту мыслей. - Руны горят, - наконец-то сообщил Себастьян, отодвигая в сторону воротник её вечной клетчатой рубашки. Она вновь согласно кивнула. - Жжёт, - наконец-то сообщила девушка, даже не поднимая взгляда. Странная боль в голове продолжала терзать её, упрямо толкая в странную пучину глупостей и мыслей, которые сковывали её по рукам и ногам. Тошнило. Может быть, следовало давно признаться, что ей плохо не первый, не второй и не третий день. Впрочем, она упрямо терпела, отказываясь демонстрировать собственное неуважение и что-то в этом роде. Казалось, не было ничего, что могло бы ей помочь. Нет, следовало попытаться забыть обо всём, у неё ведь больше не осталось терпения, не осталось сил и того странного и страшного в тот же момент запаса глупостей. - И всё же, я до сих пор не могу понять, зачем ты сбежала от меня, - наконец-то задал волнующий его вопрос Себастьян. Клэри пожала плечами, словно выражая удивление даже относительно того, что такой вопрос вообще возник у него. - Ты – чудовище, - прошептала она, даже не смущаясь и не боясь, просто говорить громко было немного больно. Он запрокинул голову и весело расхохотался, словно в сказанном действительно было слишком много смешного. Она рассматривала его с ужасом, дожидаясь продолжения всего этого безмолвного концерта, а он всё смеялся и смеялся. Может быть, это было демонстрацией его бесконечного сопротивления реальности, тому, что она противилась постоянно ему. Может быть, наоборот – он показывал реальное недоверие и в тот же момент равнодушие – и не следует даже попытаться растормошить чувства, которые устали уже пробуждаться и вырываться на свободу. - Помнишь первое утро нашего брака? Он спросил это совершенно спокойно, словно настаивая на собственном вопросе и в тот же момент предлагая ей и вовсе не отвечать. Клэри кивнула, вспоминая, как его длинные тонкие пальцы скользили по рунам на её коже, прорисовывая странный узор чего-то невообразимо-страшного, а может, даже очень и наоборот. - Конечно, помню. Он усмехнулся и потянулся было, чтобы обнять её, но после вновь оборвал собственное желание, словно на самом деле ничего не было. - Мне пора, - наконец-то отозвался он, поднимаясь на ноги и внимательно глядя на неё. – Ждать будешь? Она усмехнулась. Боль от бесконечного унижения не давала покоя, но лучше уж так, чем в постоянном недоверии и боли, от которой она так сильно устала в последнее время, которая просто не давала ей совершенно спокойно дышать. - Буду.