Поднимаясь из Ада

Клэри и до этого знала о том, что тот, кто пытался её спасти, был закрыт где-то в этих проклятых комнатах. Но только сейчас она окончательно поняла, насколько это жутко. Дура. Не надо было бежать, не надо было втягивать в это других людей , она ведь бы совсем-совсем скоро забыла бы! А теперь… Теперь не оставалось ничего, кроме как попытаться спасти человека, который, возможно, давно уже умер. Она слышала громкий крик, который отбивался от всех стен и мчался по аду, словно стремясь восстановить всё то, что тут когда-то пропало, но, тем не менее, каждый раз теряя свой благословенный шанс. Мир упал вниз. Зачем было только мириться с подобным? Нет, не осталось ни единой причины оставаться счастливой! Она, к тому же, бесконечно чувствовала тошноту, которая не давала ей покоя, странную смутную слабость. Не оставалось ничего. Она вынуждена была пытаться как-то отреагировать на всё происходящее, как-то смириться со всем, что происходило. Боль замыкалась в ней постоянным круговоротом, повторяясь, словно неизвестная мелодия глупостей. Она мчалась, точнее, думала, что мчалась по коридорам, а на самом деле то и дело падала, без конца. Сознание теряла. Голова кружилась. Пора было отыскать точку опоры, найти момент, который поможет ей учиться дышать, но ведь ничего не было. …Она уже почти добралась до камеры, но было слишком поздно, и она только сейчас поняла собственную проклятую ошибку. - Себастьян. Осознание того, что он отыскал её, было непонятно-томительным, глупым и ужасным, по крайней мере, она сейчас ничего понять не могла, разве что голова продолжала кружиться слишком сильно. Её вновь едва ли не стошнило, но и с этим надо было научиться бороться, словно с врагом. Злейшим врагом. - Это ты. Она констатировала глупый и давно известный самой себе факт, словно пытаясь принять всё то, что происходило. - Мне плохо, - прошептала девушка, словно пытаясь как-то ухватиться за него, но теперь опустилась на пол. Себастьян в приступе глупой ревности даже не подхватил её, а только потом понял, что на самом деле случилось. Он обнял её за талию, помогая подняться и поддерживая, толкнул ногой дверь камеры, и Клэри показалось, что тут её смерть. Нет. Тут не было ни крови на стенах, ничего, и всё казалось вполне нормальным, пока она не боялась. Комната страха при включенном свете – она помнила её, и вспомнила даже сейчас, в это мгновение. Страх отошёл в сторону, потому что не было ничего, что могло бы её испугать именно сейчас. Ничего не осталось! Она видела вокруг пустоту, в которой не было ни крови, ничего, а после попыталась перестать доверять собственным глазам, надеялась развеять проклятую иллюзию, но ничего не вышло. Клэри поняла, что теперь она в реальности. Реальность оказалась достаточно привлекательной, и она улыбнулась самой себе, в странном отражении пустоты. - Глупо как-то, - прошептала, обращаясь чёрт знает к кому, Клэри. – Мы ж вроде бы как друг друга любим. Себастьян молчал. Он был здесь, и даже пока что не в качестве палача, она ведь прекрасно чувствовала это и понимала. Понимала, что разговаривает с Богом смерти, но и сама ведь была вроде бы как не бессильной. - Ты – чудовище, - прошептала она, а после запрокинула голову и как-то жутковато расхохоталась. Смех отражался от стен, словно замирая в непонятном потоке глупостей и останавливаясь на самых высоких пиках славы. Всё растаяло. Она склонила голову набок и попыталась всмотреться в пустоту, которая, возможно, была бы для неё более-менее информативной, но пока что совершенно ничего не получалось, скорее наоборот. - Хочу на улицу. Она сообщила это желание так, словно была не в каком-то плену, а со своим самым любимым человеком под солнцем. Солнца не хватало. Он усмехнулся, устраиваясь рядом, понимая, что немного спешит, но не пытаясь больше сделать что-то. Боль в её взгляде чувствовалась бесконечно, и он даже не пытался её поцеловать, понимая, что это тоже будет глупо. Может быть, надо было предложить ей что-то выпить, но она не собиралась этого делать, потому что не видела никакого смысла. Ей просто плохо. - Дай воды, - всё-таки попросила Клэри, и Себастьян вполне подчинился, подавая ей очередной бокал. Она вновь попыталась сдержать смех, но тот сорвался с губ, словно издеваясь уже не над ним, а над всем миром. Какое объяснение? - Отпусти меня к маме, - попросила она, словно пытаясь отыскать какую-то поддержку в его лице. Ничего не изменилось, и он просто отрицательно покачал головой, отказываясь от подобного предложения. - Нет. Она хмыкнула, а после уткнулась ему носом в плечо, засыпая и словно пытаясь смириться со всем. Увы, но не получалось ни смириться, ни просто улыбнуться, потому что даже смех был не звонким, а чрезмерно натянутым и преисполненным страхом. Она так устала от всего, а её упрямо толкают в какую-то ледяную яму. Холодно, холодно!..