Поднимаясь из Ада

Он донёс её до спальни и положил на кровать, укрыл одеялом, стараясь не разбудить, но она оставалась всё такой же мирной. Восемнадцать минут до собственной самоказни, восемнадцать минут пустоты, которая заворачивается в странный поток! Восемнадцать минут листопада до конца осени, всего один шаг до снега, который сейчас упадёт им на головы. Он так и не научился разбираться в людях. Проклятый цветок валялся осколками их семьи где-то на полу, и Себастьян наступил на него, а после ударил носком туфли, словно пытаясь оттолкнуть от себя как можно дальше, максимально дальше. Вышло. Он запрокинул голову и рассмеялся, подтверждая собственную правильность и верность этого действия. Это было весьма мудро – поступить подобным образом, и он ухмыльнулся, признавая собственную правоту. - Вот и замечательно, - прохрипел себе под нос, склонив голову набок и рассматривая пустоту впереди. Ничего нигде не было, просто надо было пытаться успокоиться, ведь не оставалось ни единого шанса!.. Ничего вообще не было, только абсолютная пустота, ведь кровь приливала к голове и заставляла думать о том, что прежде казалось ему совершенно неважным и неинтересным, тем, что не стоило его внимания. Кто он и где заблудился, зачем вёл себя подобным образом и почему сейчас шагает по границам сознания? О, нет, он прекрасно знает, что он делает. Себастьян знал, где теперь искать правду – и проклятого Джейса, который, впрочем, уже на свободе, научил этому Валентин. Он знал, что ничего хорошего нельзя было ждать от подобного испытания для самого себе, но обязан был снять все маски. Сжал цветок в руках. Место предназначения было странное – ему открылось странное представление о свободе, которое наконец-то стало реальностью. Отпустило. Сердце сильно болело, билось очень громко, стремясь вырваться на свободу, но так и ине сделало этого, не имело шансов. Наконец-то возникло желание сбежать ещё куда-то. Боль, которая и до этого была слишком сильной, окончательно превратилась в приступ глупых мыслей. О, сколько всего закрутилось в странный поток мыслей, которые продолжали крутиться и вызывать подозрение. Как же больно. Проклятый цветок отживал, а что было дальше – Себастьян просто не помнил, его затянуло в какие-то глупые мысли. Всё растаяло. …Он открыл глаза уже у себя в кабинете, внимательно глядя на странное подобие прекрасного цветка. Тот горел в его руках, а тот самый маленький, тонкий бутон взмылся вверх невероятной стрелой. Вот-вот расцветёт. Тот цветок, который отвечал за Клэри, казалось, становился всё более и более блеклым, словно это свидетельствовало о скорой смерти. Но не вял. Себастьян бросился к горшку, запихивая в него цветок и пытаясь засыпать всё землёй, чтобы было лучше. Семью не усадишь в землю. Он смотрел на тот белый бутон, который будто бы светился в странном свете своём, стремился превратиться в странный мир глупостей. Странный. Всё крутилось вокруг этого единственного слова, но больше не осталось ни единого шанса на спасение. - Это – смерть, - выдохнул себе под нос едва-едва слышно Себастьян. – Или нет? Смерть он чувствовал. Тут было что-то другое, что-то чуждое ему, и странная подсказка так и стучалась в сознание молотом. Какая смерть?! Нет! Он держал в руках жизнь, жизнь человека, который ещё пока что не родился на этот цвет, как не успел распуститься цветок. Странно. Наконец-то всё случилось, и мир полыхнул непонятными красками, яркими и очень приятными по оттенкам. Всё завернулось в глупую спираль, а Себастьян продолжал молча смотреть на цветок, который вызвал у него столько интереса. Он уже всё понял. Клэри была беременна – а он, дрянь, творил всё это столько времени, не встретив с её стороны даже малейшего сопротивления! Но что теперь делать? Казалось, он должен был понимать, что всякие действия должны повлечь за собой какие-то последствия. Но… А от него ли беременна? Почему-то сталкивались две глупые легенды, странные уверения его супруги и ещё что-то непонятное. Все оттенки страха. Если это их общий ребёнок, то, кажется, у семьи есть ещё шанс восстановиться, наверное. Смешно ведь просто!.. А если нет? Себастьян попытался отогнать эту мысль от себя как можно дальше – сейчас не до его постоянных подозрений. Времени нет. Он буквально вылетел из кабинета, словно пытаясь догнать её, схватить за руку и посмотреть немедленно в глаза. Прямо сейчас. Она – совсем рядом, и надо использовать собственный шанс на счастье, пока он вообще ещё у него есть. А если не будет? Если она не простит? …Душа Аида вновь отжила, проснулась, демонстрируя яркие краски собственной реальности. Может быть, ещё не всё потеряно?