Пользуясь случаем, хочу...

Рядом с улыбчивой девушкой-консультантом действительно стоял Ламберт. Разомлевшая от внимания красавца, блондинка так старалась угодить звездному клиенту, что готова была завернуть выбранные им лаки для ногтей как минимум в шелк и бархат и золотой ленточкой перевязать, а в качестве скромного бонуса предложить саму себя. Позабыв о своей чудесной особенности, дарованной ему на 24 часа, Томми инстинктивно спрятался за ближайшей витриной, но очень быстро опомнился. Ведь Ламберт его не видит! Значит, можно подойти поближе и рассмотреть покупки глэм-короля. Таааак, что тут у нас? Боже-боже, классический черный, синий металлик и… золото? Адам собирается сделать себе золотой маникюр? Чертова звездень! Рэтлифф захихикал и, пока певец вновь отвлекся на извивающуюся перед ним консультантшу, ловко заменил в стоящем на столе пакетике черный лак на ярко-розовый «022 Barbie Girl». Ничего не подозревающий музыкант расплатился с блондинкой, взял со стола пакет и пошагал к выходу. А за ним с дьявольским смехом поскакал Томми Джо. По дороге на парковку к Томми пришла гениальная идея, и он упивался мыслью о том, что на его месте сейчас мечтал бы оказаться каждый. Проследить за Ламбертом! Следовать за ним и попытаться незаметно прокрасться в его дом, чтобы подсмотреть «закулисную» жизнь глэм-короля. Что он делает, что ест, кому звонит, чем занимается наедине с собой? От последнего у гитариста почему-то вспыхнули щеки. Он представил, как, пользуясь своей невидимостью, зайдет в ванную комнату, когда Адам будет мыться в душе. Голый. Абсолютно голый. Интересно, какой он? Ну, в смысле… Увидеть своего Шефа раздетым было для Томми если не навязчивой идеей, то, по меньшей мере, главной эротической фантазией. И не то чтобы Ламберт был таким уж стеснительным и прятал от всех свое звездное тело… Нет. Просто Рэтлиффу патологически не везло. Всякий раз, когда он приходил в гримерку после концерта, Адам уже успевал переодеться, а на солнце певец предпочитал закрытые майки и длинные шорты-бермуды, потому что его нежная веснушчатая кожа моментально обгорала. Пару раз, потеряв бдительность, музыкант в итоге оказывался красным, как деликатесный рак, и потом медленно передвигался, стиснув зубы и взвизгивая четвертой октавой, если кому-то неосведомленному случалось дружески хлопнуть его по плечу. Садясь и вставая, он болезненно стонал, а Рэтлифф, к своему стыду, подключал воображение и переносил эти стоны в несколько иную обстановку. Томми вообще часто фантазировал на тему «Шеф в интимной обстановке». Представлял его за рукоблудием; представлял, как стонут и выгибаются под ним его мимолетные пассии, с которыми он, бывало, тихонько удалялся из ночных клубов; и даже иногда представлял на их месте себя. Но вот чего Томми Джо не мог себе представить, как ни старался, так это Адама… снизу. Образ брутального альфа-самца, коварного соблазнителя, коим всегда являл себя Шеф, несмотря на все эти его глэм-заморочки, никак не рисовался в уме покорно разложенным на горизонтальной поверхности. Интересно, он вообще когда-нибудь позволял кому-то сделать ЭТО с собой? Нееет, только не Адам! Черт! Едва не упустив «жертву» из виду, Томми ускорил шаг. Адам завернул за угол, вынул из кармана брелок сигнализации и бодро пошел к своему радостно бибикнувшему Бэнтли. Упс. А вот это уже задача! Если певец собирается продолжить свой путь на автомобиле, то как незаметно проникнуть в салон? Вряд ли сама собой открывшаяся и закрывшаяся дверь не привлечет его внимание. Но сегодня сама фортуна была на стороне гитариста. Ламберт открыл заднюю дверь – видимо, намереваясь положить пакет на сидение, но почему-то передумал, обошел машину и полез в багажник, услужливо оставив дверь открытой. С комфортом забравшись на заднее сидение, Рэтлифф вальяжно развалился на широком кожаном диване и с наигранно-небрежным видом взмахнул рукой, прикрикнув: «Гони, голубчик, в аэропорт!». В который раз за день заржав над собственной шуткой, он на минуту затаился, чтобы дать Адаму захлопнуть дверь, не вызвав недобрых подозрений, и с облегчением выдохнул, когда певец завел двигатель и, мягко тронувшись, вырулил с парковки. «High, low, don't tell me you don't know How to ever let go I'm takin' you to school, that's right» Ха-ха! Вы не поверите! Он слушает в машине собственные песни! Да еще подпевает с таким драйвом, будто дает частный концерт собственному автомобилю! Томми искренне веселился и, пользуясь случаем, тряс челкой и тоже подпевал во все горло: «If you wanna be it You've got to dream If you got the key then baby pop that loooooock!!!» Никто ведь не слышит? К черту все! Гулять так гулять! Удивительно, но оказалось, что из косметического бутика Ламберт направился прямиком домой. Наверное, решил провести внезапно образовавшийся выходной в тишине и уединении. Что ж, Томми это было только на руку. *** С проникновением в дом звезды все тоже прошло как по маслу. Какая все-таки чудесная вещь – подземные гаражи! Миниатюрный Томми с легкостью вылез через открытое водительское окно, пока хозяйственный Ламберт запирал гараж и доставал из багажника несметное количество бумажных пакетов, из которых торчали пушистые зеленые хвосты рукколы и сельдерея. Фууу, как он ест эту гадость? Важно проследовав за хозяином вверх по лестнице, Томми оказался в просторном коридоре и, заложив руки за спину, начал неспешно прохаживаться, словно в картинной галерее, разглядывая многочисленные обложки журналов, дипломы и платиновые диски, коими были плотно увешаны стены, ведущие в гостиную. Ламберт возился на кухне, гремя посудой и шурша пакетами, и, судя по всему, готовил себе на тарелке очередной унылый сеновал, сбрызнутый для создания хоть какой-то съедобности лимонным соком. Так и есть. Спустя пятнадцать минут Шеф появился в гостиной, торжественно неся перед собой на подносе зеленый стог и большущий стакан такого же зеленого пойла, один вид которого вызывал желание бежать куда глаза глядят. Рэтлиффу стало даже жаль бедолагу. Певец был просто помешан на своей фигуре и не позволял себе даже в праздник съесть пару долек шоколада или выпить капучино: при виде последнего его глаза становились такими печальными, словно вожделенную чашку с пушистой молочной пеной он провожал в последний путь. Поставив на журнальный столик свой грустный натюрморт, Ламберт скрылся за дверями (очевидно, это была спальня), и вскоре оттуда появилось… самое трогательное существо на планете! За эти несколько минут певец успел смыть свой «боевой раскрас», и в гостиную вернулся простой веснушчатый парень, внезапно помолодевший лет на пять, босой, в растянутой белой футболке и мягких серых штанах наподобие пижамных. Боже, какой же подтянутой и соблазнительно-округлой смотрится его задница, не утянутая узкими джинсами! Томми непроизвольно сглотнул, а уютный домашний рыжик плюхнулся на диван, подтянул к себе столик с псевдоедой, подогнул ноги и уткнулся в планшет, поминутно таская с тарелки и засовывая в рот листочки рукколы. Задумчиво водя пальцем по дисплею планшета, Адам то и дело щурился, чему-то улыбался – открыто и искренне, а потом начинал набирать текст, по-детски высунув кончик языка от чрезмерных стараний. Твиттер-пати? Томми знал, как певец любил своих гламбертов. Пожалуй, он был одним из немногих знаменитостей, которые сами готовы порвать на куски тех, кто посмеет обидеть их фанатов, а не наоборот. Покончив с трапезой и завершив свое теплое общение с гламбертами, Адам встал с дивана, взял поднос с опустевшими тарелкой и стаканом и пошел в сторону кухни, но остановился у зеркала. Большое, почти в полный рост, оно явно неспроста находилось «на перекрестке всех дорог» в этой квартире. Всяк проходящий из коридора в гостиную, из кухни в спальню и так далее неизбежно сталкивался со своим отражением и непроизвольно задерживался, оценивая увиденное. Адам поставил поднос на комод, выпрямился, расправил плечи, повернулся боком, положил ладонь на пресс и втянул живот. Томми хихикнул и сложил руки на груди, умильно улыбаясь. А певец тем временем поморщился, приблизился к зеркалу вплотную, дотронулся до своего подбородка, поворачивая лицо вправо и влево, потер лоб… Веснушки, что ли, пересчитывает? Глупый, глупый Ламберт! Ты считаешь себя некрасивым, толстым, рыжим? Какой же ты дурашка… Продолжая глупо улыбаться, Томми примостился в кресло и расслабленно откинулся на спинку, мечтательно прикрывая глаза. Ему уже не хотелось делать Адаму пакости. Поначалу он думал, что от души повеселится, подсыпая сахар в его диетический зеленый чай, подрисовывая спящему музыканту «лишние» веснушки и незаметно крася его ногти розовым лаком оттенка "Barbie Girl", но сейчас сидел в кресле с улыбкой идиота на лице и нетерпеливо ерзал в предвкушении вечернего душа. В красках представляя, как Адам раздевается до своей возмутительной рыжей наготы, как запрокидывает голову, растирая по телу мыльную пену, он даже немного завелся, но в гостиную вернулся главный герой его фантазий, включил телевизор и сел смотреть какую-то глупую мелодраму с предсказуемым сюжетом, который в подобных фильмах, как правило, и не важен… *** Открыв глаза, Томми вздрогнул. Кругом была темнота, в квартире - тихо, а Адама на диване уже не было. Он что, уснул под этот дурацкий фильм?! Наугад добравшись до кухни, гитарист включил свет и от души выматерился: настенные часы показывали 01.15. Ну пипец! Приехали! Похоже, что самое главное зрелище в своей жизни он благополучно проспал! А ведь завтра, то есть уже сегодня, примерно в полдень его волшебный дар пропадет, и он станет обычным «видимым» Томми Джо! От досады Рэтлифф застонал и стукнул кулаком по столешнице, но тут же втянул голову в плечи, присел и воровато огляделся. Вообще-то он в чужой квартире, и хозяин явно считает, что находится в ней совершенно один. Кстати, о хозяине. Где он? Потушив свет, Томми на цыпочках вернулся в гостиную, зачем-то еще раз ощупал диван, который ожидаемо оказался пустым, и двинулся в сторону спальни. Дверь была открыта, внутри царила тишина. На ощупь найдя настольную лампу на туалетном столике, Томми включил свет и увидел, что Адам давным-давно спит…