Пользуясь случаем, хочу...

Адам спал крепко, поэтому на свет лампы даже не прореагировал. Он лежал на животе, трогательно обняв подушку, но взгляд Томми мгновенно нашел точку опоры: тонкое одеяло, которым, по идее, должен был быть укрыт певец, сползло так непозволительно низко, что мысленно дорисовать его соблазнительные округлости во всей красе можно было, даже не имея фантазии. А в том, что Ламберт спит без нижнего белья, Томми, кажется, никогда и не сомневался. Подавляя в себе желание подойти и коснуться веснушчатых плеч, Рэтлифф остановился в дверях, слушая стук собственного сердца. Он уже забыл о том, что главным «сладким блюдом» на этот вечер считал мытье этого роскошного тела в душе. К черту душ! Вот оно! Ст̀оит лишь чуть-чуть потянуть и сдвинуть вниз шелковое одеяло, которое и сейчас-то лишь наполовину скрывает ягодицы, – и перед ним предстанет совершенно обнаженный Адам, герой его ночных эротических фантазий и мокрых снов. Сколько бы этот вечно недовольный собой звездун не сетовал на свои несуществующие лишние килограммы, сейчас Томми понимал одно: перед ним лежит самое красивое тело из всех, что когда-либо создавала природа! Этот умопомрачительный контраст между размахом его мощных плеч и узкими бедрами, эта россыпь веснушек… Больше всего своих сладких поцелуев Солнце оставило на спине – там веснушки образовывали целые созвездия и сливались в галактики, а ниже, по позвоночнику, их число заметно уменьшалось, словно Солнце постеснялось касаться своими солнечными губами самых чувствительных мест. Томми бы не постеснялся. Не постеснялся приблизиться к нему сейчас, прижаться к горячей спине, сжимая руками тонкую талию, и слизать все эти веснушки с его шеи, спины, заметно округлившихся за последнее время бицепсов… Пытаясь отвлечься от провокационной доступности спящего Ламберта, гитарист начал изучать обстановку звездной спальни. Даже в воздухе ощущалось, что к организации пространства именно в этой части квартиры владелец подошел с особым вниманием. Во всяком случае, для чего прямо напротив кровати висело огромное панорамное зеркало - было понятно без дополнительных комментариев: все, что происходило на этой кровати, должны были хорошо видеть оба участника действа. И уж здесь-то хозяину положения явно было не до складок на своих боках! Возле кровати - тумбочка. Томми подкрался и тихонько выдвинул верхний ящик, хотя заранее догадывался, что именно там увидит. Ооо, да! Вот это арсенал! Несколько резиновых помощников разного размера, лубриканты на любой вкус, цвет и запах… А это что за загогулина? Он вынул коробочку, из которой торчал странный предмет, и даже покраснел, когда прочел: «Bad Boy Prostate Massager». Мать твою… Господи… Фу… Это же… Боже, Ламберт… Еще в тумбочке нашлись пушистые бирюзовые наручники (под цвет глаз, мм?), несколько резиновых колец и еще пара неопознанных вещиц, назначение которых неискушенный мозг Томми даже не смог определить. Да уж, Адам! На однообразие сексуальной жизни твои партнеры точно никогда не пожалуются… Прикрыв тумбочку, Рэтлифф встал, собираясь продолжить свои исследования в другом шкафу, но роскошная фигура, даже мирно посапывающая, оказалась сильнее. Сейчас ОН находился всего лишь на расстоянии вытянутой руки, и Томми вновь аккуратно присел на кровать, какое-то время сидел, а потом протянул руку и осторожно, едва касаясь, провел ладонью по веснушчатой спине. Адам вздохнул, но даже не думал просыпаться. Воодушевившись, гитарист забрался с ногами на кровать, встал на четвереньки, склонился над ровно сопящим Ламбертом и робко коснулся губами его плеча. Пометил его несколькими легкими, почти невесомыми поцелуями и переместился на спину; несколько секунд жадно вдыхал его запах, уткнувшись носом между лопатками, а затем начал методично двигаться губами вниз по позвоночнику, мягко поглаживая гибкую талию. Адам вновь вздохнул и сонно поерзал, а вскоре издал тихий звук, уже похожий на стон. Губы Томми переместились в изгиб поясницы, ладонь скользнула на ягодицы, сдвигая с них одеяло, и вся спина Адама покрылась мурашками, а сам он прогнулся в спине, отставляя зад, как похотливая кошка. Ооу… Так вот о чем втайне мечтает наш альфа-самец? От вида полностью расслабленного Ламберта, покорно подставляющего зад, у Томми закружилась голова, а в паху сладко заныло. Неужели практикует? Или это сейчас, во сне, он демонстрирует по Фрейду свои скрытые желания? Сладко облизнувшись, Томми жадно смял руками его половинки, чуть раздвигая их, и Адам со стоном подался назад бесстыдно раскрытым лоном. Кто бы мог подумать! Решив больше не сопротивляться ни своему любопытству, ни совершенно конкретным желаниям, Рэтлифф облизал два пальца и осторожно коснулся тут же пугливо сжавшейся дырочки. Ааа, так вот в чем дело: ты хочешь, но боишься? Ты знаешь, как это болезненно, и знаешь, какое наслаждение следует за этим потом. Неужели еще никто не любил твою мягкую веснушчатую попу? Он немного усилил давление пальцами, и Адам, крупно вздрогнув, проснулся. Зашевелился на кровати, приподнялся и сел – сонный, растерянный, с частым, сбивающимся дыханием и влажным членом, почти прижавшимся к животу. Но Рэтлиффа, предусмотрительно замершего рядом, развеселило не это. Он увидел, что на немного помятом от объятий с подушкой лице явно читалось… разочарование! Ты ожидал кого-то увидеть, Бэбибой? Кому в своем сне ты так готов был отдаться? Ламберт явно был обескуражен. Очевидно, еще не оправившись от жарких сновидений, приправленных неожиданными ласками, он не мог сообразить, почему на туалетном столике горит свет и почему он в своей кровати один, хотя еще несколько минут назад ему казалось… Похоже, что это был сон. Однако порочный блеск в его глазах не исчезал, а не получившее разрядки тело не оставляло шансов вновь уснуть, поэтому он медленно опустился на подушку, бессознательно поглаживая рукой свое внушительное достоинство. «О, нет! – взмолился про себя Томми, не в силах оторвать взгляда от этих ленивых, размеренных движений. – Пощади! Не заставляй меня повторять за тобой…» Но руки уже сами потянулись к ширинке. С облегчением освободив Томми-младшего, он крепко сжал его в ладони, мысленно проклиная себя за то, что в который раз собирается дрочить на Ламберта. С одной лишь поправкой: на этот раз – не воображаемого или напечатанного на глянцевой бумаге, а совершенно материального, лежащего на белых шелковых простынях в полуметре от него. Но простых поглаживаний Адаму явно было мало. Он тоже не стал мудрствовать лукаво и воспользовался собственной слюной: смочил пальцы, причмокнув, словно съел любимое лакомство, и сполз по подушке ниже, раздвигая ноги… Рэтлифф даже на секунду забыл, что в руке у него, пульсируя и вздрагивая, изнывает младший товарищ. Но Ламберт вдруг прервался, встал с кровати, подошел к столику и выключил свет, будто чувствуя, что за ним могут следить. Стесняшка. Значит, ты не делаешь этого перед партнерами? Это слишком интимное удовольствие, не для посторонних глаз? Потушенная лампа не несколько минут лишила Томми зрения, но вскоре глаза привыкли к темноте, а на помощь пришел с интересом заглядывающий в окно уличный фонарь. Адам лежал на кровати с согнутыми в коленях ногами и тихо постанывал от вполне очевидных манипуляций. И звуки, которые он издавал, могли запросто свести с ума. Черт, он даже стонет, как певец! Томно, мелодично, да еще и в разной тональности… «Ффффак!». Томми завозился, торопливо избавляясь от страшно мешавшей и сковывающей движения одежды, а Ламберт тем временем глубоко выдохнул, перевернулся на бок и потянулся рукой к тумбочке, доставая оттуда… Не может быть! Так все эти игрушки – ТВОИ?! Сердце гитариста застучало, словно от быстрого бега, стоило ему представить, что певец собирается любить себя резиновой игрушкой. Это… Это уже слишком! Рэтлифф даже сам не осознал, что от отчаяния рванулся и перехватил его запястье, волосы на котором тут же встали дыбом. Адам в испуге буквально подпрыгнул и тут же отдернул руку, словно ее ошпарило кипятком. Отталкиваясь ногами и комкая простыню, бедняга отполз к изголовью и вжался в спинку кровати. Беспорядочно шаря рукой по стене, нашел выключатель, включил ночник и начал озираться по сторонам, не понимая, почему только что ясно почувствовал прикосновение чужой руки, но в комнате никого не видел. Инстинктивно подтянув колени к груди, он бессознательно сжал в руке фаллоимитатор, словно это было оружие, которым он собирался обороняться. - К-кто здесь? Напуганный, дрожащий, обнаженный, он выглядел настолько беззащитно, что Томми начал сдаваться. Он не мог больше бороться с кипящим внутри тестостероном и желанием воспользоваться ситуацией. Ведь Ламберт никогда не узнает? Не узнает, что это было. Или КТО это был. Он сейчас наверняка думает, что спит, и все это – не более чем страшный сон с легкой примесью эротики и BDSM… Так почему бы… Тем временем Адам изо всех сил пытался восстановить дыхание, но получалось плохо. Сердце выскакивало из груди, во рту пересохло, ноги дрожали. Но комната по-прежнему была пуста, хотя музыкант все равно не мог отделаться от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Еще раз беспокойно оглядевшись, он зажмурился, сделал глубокий вдох и встал с кровати. А Томми с огорчением отметил, что от страха Ламберт полностью потерял эрекцию. Несмело выглянув в окно и вглядевшись в темноту, певец плотно задернул тяжелую штору, на цыпочках прошел через комнату, выглянул за дверь. Проверил шкафы с одеждой и даже заглянул под стол, явив взору Томми свой зад во всем его живописном великолепии. Впечатлительный Томми даже начал обмахиваться рукой, потому что в спальне вдруг стало слишком жарко. И когда немного успокоившийся Ламберт все-таки вернулся и сел на кровать… невидимые руки тут же схватили его, перевернули на живот и прижали его плечи к кровати. От неожиданности бедолага даже не смог сопротивляться – только сделал робкую попытку вывернуть шею, чтобы взглянуть на «обидчика», но, так никого и не увидев, беспомощно уронил голову на подушку. «Тшшш, спокойно, Бэбибой», - замурлыкал Томми Джо, понимая, что Адам его, конечно же, не слышит. Успокаивающе поглаживая предательски вздрагивающую спину, он невинно чмокнул его в поясницу и уверенно забрал из ослабевшей руки угрожающе торчащего вверх резинового товарища. Кажется, это было последним аргументом. Увидев самопроизвольно вырвавшийся и внезапно взлетевший в воздух фаллоимитатор, несчастный певец, похоже, окончательно уверился в том, что ему все это снится, и безвольно рухнул, позволяя Томми подхватить себя под живот и приподнять бедра над кроватью… Вот это зрелище! Рэтлифф почувствовал себя одной сплошной эрекцией, потому что стояли, кажется, даже пальцы на ногах. Медленно открыв тумбочку, он достал оттуда первый попавшийся тюбик и отвинтил крышку, размазывая по нагло отобранному у Ламберта инструменту для сладких пыток прозрачный гель, умопомрачительно пахнущий вишней. Мгновенно сложив в уме причину и следствие, Адам заметно напрягся и снова попытался повернуться. Но Томми вовремя предотвратил нападение. «Ты меня не видишь, Бэбибой, но я вполне осязаем», - хищно улыбнулся он и прижался всем телом к его спине, давая почувствовать свое возбуждение. Сопротивление почти сразу прекратилось, и гитаристу на секунду показалось, что Ламберт потянул носом, к чему-то принюхиваясь. Нравится запах вишни, мм? Пользуясь тем, что музыкант немного расслабился, Томми проскользнул смазанными вишневым гелем пальцами в ложбинку между упругими ягодицами, желая создать дополнительное скольжение, и приставил к входу всегда-готовый-прибор. Выждал несколько секунд и, надеясь, что музыкант все-таки успел достаточно растянуть себя перед этим, протолкнул резиновую головку в неожиданно тугое колечко мышц. Адам дернулся и сжался, не пуская глубже. «Оу, прости, - виновато надул губы Томми. – Я постараюсь быть более деликатным. Хотя если честно, Ламберт, твой зад вызывает всего два желания – мять и безбожно трахать». Несмотря на протестующий стон жертвы, гитарист вновь настойчиво толкнул прибор, и певец протяжно заскулил в подушку, уводя бедра в сторону. «Эй, а ты точно делал это раньше, дорогой?» О_о Частое отрывистое дыхание выдавало глэм-короля с головой. А что, если ТУТ он правда девственник? «Упс…» - подумал Рэтлифф и аккуратно «покинул» его, получив в ответ благодарный вздох облегчения. Лишать невинности эту роскошь искусственным членом? Такого Томми Джо никогда бы себе не позволил. Он отложил в сторону игрушку, взял с тумбочки все тот же тюбик вишневого лубриканта и аккуратно смазал свое колом стоящее достоинство – горячее, пульсирующее и куда более нежное, чем имитирующая его резиновая игрушка. «Я постараюсь быть осторожным», - с дрожью в голосе пробормотал гитарист и неуверенно пристроился к провоцирующе оттопыренному заду, ласково поглаживая веснушчатые ягодицы. Кажется, Ламберт моментально почувствовал разницу, потому что покорно замер, а его бедра задрожали. И Томми осторожно подтянул его к своему паху, словно не сам толкался в жаркое отверстие, а плавно насаживал его на себя. Адам с готовностью подался навстречу, прогибаясь в пояснице и широко расставляя ноги, а от его болезненно-сладостного стона у Рэтлиффа едва не сорвало крышу. Обладать этим телом оказалось ни с чем не сравнимым наслаждением. Страстный, чувственный и горячий, Ламберт извивался под ним, временами демонстрируя невероятную гибкость. И похоже, что ему уже было все равно, что его жадно и чуть грубовато имеет абсолютное НИЧТО – он явно представлял кого-то конкретного… Чувствуя приближение оргазма, он уже начал подмахивать ему, самостоятельно выбирая угол проникновения совершенно неприличными движениями тазом, чтобы всякий раз Томми непременно задевал простату. Мучительные стоны перешли в звонкие вскрики на каждый новый толчок, он потянулся к себе рукой, понимая, что все-таки не сможет кончить без дополнительной стимуляции, и почти сразу обмяк в его руках, громко вскрикнув: «Томми!». От неожиданности Рэтлифф потерял равновесие и завалился на бок. Ему не хватило совсем чуть-чуть, и, быстро опомнившись, он сам довел себя до разрядки, свесившись с кровати и кончив на пол. Ламберт лежал ничком на влажной смятой простыне и тяжело дышал, то и дело повторяя «Oh my God…» и «Oh, Jesus…». Томми тоже какое-то время лежал, прикрыв глаза и наслаждаясь приятным теплом внизу живота, а потом привстал на кровати, и… душа ушла в пятки. Одежда! Она… Она что, тоже невидимая?! Выходит, что пока она была на нем, он ее видел, но стоило снять ее с себя… От ужаса Томми Джо покрылся холодным потом. В порыве страсти он просто скидывал с себя футболку, джинсы, носки и бездумно кидал куда придется… Толстовка? Плавки? Что еще на нем было? И как теперь все это найти? Он незаметно соскользнул на пол и пополз на четвереньках, вслепую шаря по нему руками и матеря себя самыми крепкими словами, какие только знал. Неужели старуха-колдунья вот так решила наказать его за совершенное прелюбодеяние? За то, что так бессовестно воспользовался состоянием Адама, его полусонной готовностью и беззащитной наготой? И обесчестил! И бедный Ламберт даже не будет знать, кто это сделал! Томми почти взвыл от безысходности, когда случайно нащупал в углу один свой носок, но рядом по закону подлости не оказалось второго… На часах половина четвертого. Скоро рассвет. А что, если он не успеет? А что если не сможет найти всё? Интересно, а сперма у него тоже невидимая?..