Забвение

POV Диппера. Глаза не разлипаются. Еле-еле поднимаю тяжёлую голову, пытаясь если уж не разглядеть, то хотя бы нащупать, где я сейчас нахожусь. Под руками трава, длинная и сухая. Подозрительно. Голова кружится ужасно. Но это было ожидаемо. Нет, своими дубинками они мне память не отшибли. Я прекрасно помнил и понимал, что со мной произошло. Но при чём тут трава? Яростно растирая глаза я кое-как поднялся на трясущиеся ноги. Дул холодный, пронизывающий ветер, вокруг слышался лишь шум травы и листьев. И шёпот. Я было подумал, что сплю, или мёртв, но был шёпот, что опровергало все мои догадки и ставило перед фактом – за несколько метров передо мной стоит толпа людей. Пусть их голоса, приглушенные и испуганные, смешивались с шумом природы, не узнать их было невозможно. Наконец мне удалось избавиться от мутной пелены, покрывавшей зрачок, и я сумел осмотреться. Происходящее так и оставалось для меня загадкой, несмотря на то, что догадки в принципе подтвердились. Я стоял близ леса в одних коротких штанах, а напротив меня, подле ворот, собралась толпа горожан. Ветер напористо дул в живот, как будто подгоняя, мол «Беги в лес, Пайнс, пока тебя не подстрелили, как оленя какого-нибудь!». Но с места я не сдвинулся. Во главе стоял Мэр. Он не смотрел на меня, лишь почёсывал длинную тёмную бороду. Наверное, я выглядел очень жалким, в этих потрёпанных драных штанах чуть ниже колена, весь в синяках, да и сам синий от холода. Но не до холода мне сейчас было. В толпе стояла Мэйбл. Как только я заметил её, сестра отвела взгляд, понуро уставившись в землю. Да что происходит вообще? Наконец старик подал голос. - Мальчик Пайнс…, - голос Мэра был таким дребезжащим и раздражающим, что я невольно сморщился, благо, его еле-еле доносил до меня ветер. - Что происходит? – не собираясь дожидаться, пока этот пень подумает обо всём на свете, спросил я. - Видишь ли… Эти добрые джентльмены заявили, что ты, будучи предупреждённым неоднократно, предпринимал попытки сопротивления закону Божьему и Человеческому, а также покушался на ихнее здравосостояние. За сим я должен оповестить тебя, что более городу ты не принадлежишь и город не принадлежит тебе. Ты волен де… - Пошёл вон отсюда, сноходец! Пошёл прочь! Убийца! Урод! Мерзость! – заголосила толпа, размахивая руками. Однако никто и не сдвинулся с места. - Ти-и-и-ихо! – проорал Мэр, - да. Должно тебе убраться из Гравити Фолз. Мы снарядили тебя необходимыми припасами, но более в нашем городе духу твоего быть недолжно. В противном случае мы поступим с тобой так, как ты бы поступил с нами. Но в отличие от вас, неспящих, людям не чуждо милосердие. От чего-то мне стало смешно и захотелось плакать, но я смирно стоял и дрожал от холода. - Где вещи, которыми вы снарядите меня в путь? Куда мне идти? – ясно было и так, куда идти, но я лишь хотел увериться. И хотел, чтобы мне дали повод сорваться окончательно. - Тюк с вещами возле во-о-он той сосны. И отправишься ты в Зачарованный Лес. - Вы не можете так поступить! Мне, чёрт подери, шестнадцать! – наконец я не выдержал и зарыдал, - где здесь милосердие?! Это ложь, неприкрытая ложь! Всё то время вы просто хотели избавиться от меня! Мэйбл, чего же ты-то молчишь, мало того, ты не выполнила обязательство перед родителями, так и теперь косишь взгляд? Что происходит, сестра?! Девочка не поворачивала лица в мою сторону. - Ответь ему! Отвечай! Сейчас же! Ну же! Скажи этому уродцу, скажи! Поделом ему будет, родных изводить! – снова взорвалась ропотом толпа. Наконец Мэйбл подняла глаза. И лучше бы я не просил этого. Нет, они не оказались полны злобы или ненависти, печали или сострадания, извинений, в них было лишь презрение и пустота, равнодушие. - Уходи, Диппер. Если тебе хоть сколько-то дороги я, мама и папа, уходи и больше никогда не возвращайся, - ясно и твёрдо отчеканила она. Нет, не как будто долго репетировала перед зеркалом. Казалось, эти слова исходили от всей толпы, а Мэйбл просто шевелила губами. Я испуганно посмотрел на неё, слёзы остановились. - Мэй, сестра, тебе угрожали? Просто скажи, что угрожали, и я уйду, больше никогда не вернусь, клянусь, во имя твоего спокойствия и процветания, - пробубнил я, белки, казалось бы лезли из орбит. - Нет. Я всегда считала тебя камнем на шее, Диппер. Я всегда хотела, чтобы ты ушёл. Ты не давал мне спать, не давал мне радоваться жизни, дружить. Ты извечно являлся пупом земли для моего и родителей мира. Нас всех презирали, из-за тебя. Из-за тебя одного. Ты монстр, Диппер, ты сноходец, ты высасывал из меня жизнь все эти шестнадцать лет, и на большее я не подписывалась. Нам обоим так будет лучше. Уходи. На фоне продолжала бубнить толпа. Я смотрел на Мэйбл. Она была спокойна, как змея. Так – стоя напротив неё, казалось бы, прошла вечность. И с каждой её секундой мне становилось всё страшнее и тоскливее. Я отступил на несколько шагов назад, не отрывая от неё взгляда. Бубнеж не прекращался и ужасно давил на уши. Ногам было холодно стоять. Неожиданно поднялся ветер. Зашумел лес. Зашелестела трава. И не стало слышно толпы. И я, как будто, вновь услышал голос ветра: «Я отвлеку их, беги! Беги, как только можешь!». Ещё секунду я простоял так – глядя на Мэйбл, а потом резко развернулся и рванул в чащу. Я не стал подбирать мешок, лежащий на земле у сосны, пронёсся мимо, перепрыгивая через корни. Я бежал, как мог, быстро, то и дело запутываясь в ветках и паутине, спотыкаясь о кочки, но не падая. Еловые лапы застилали обзор, но как будто расступались передо мной. Мне казалось, что ветер всё гонит меня вперед, кричит мне «Не останавливайся!», и я бежал, бежал дальше. Пока окончательно не выдохся и не рухнул на влажную землю. Позади и впереди уже не было ничего видно. Кроме деревьев. - Где я? – мне становилось не по себе. Конечно, я всегда хотел побывать в лесу, вдохнуть его запах, но… Я был босой, без куртки или даже рубашки. У меня не имелось ни спичек, ни ножа, ничего. Ничего для того, чтобы выжить. Хотя, не думаю, что мне бы это сильно помогло. Только сейчас я понял, что меня отправили на верную смерть. А что, если тут водятся хищники? Что будет тогда? Они сожрут меня быстрее, чем я умру от холода и голода. Я никогда не бывал в диких условиях, не умею делать палатки из еловых ветвей, разводить костёр с помощью кремня. Да и с помощью спичек не умею. Грубо говоря, мне пришёл конец. Но мысль о том, что меня не сожгут и не четвертуют на глазах сотни фанатичных ублюдков, улыбала. Да. Я погибну от сил природы, и уже, видимо, ничего не сделать. Натянув улыбку на лицо, я зашагал в чащу, прямиком в лапы своей погибели. Время неумолимо двигалось вперед. С каждой секундой держать оптимистичный настрой становилось всё сложнее. И наконец я понял, что лучше бы четвертовали. Голые изнеженные стопы кровоточили и страшно болели, ноги устали и постоянно подгибались, поясница ныла и похрустывала. Что уж говорить о том, что теплее не становилось. Лес всё темнел. То ли это смеркалось, то ли я забрался в такую глубь, что и так слабые лучи солнца не проникали сюда. Я еле видел дорогу под ногами, но то, что было дальше метра, уже, казалось, невозможно разглядеть человеческому глазу. С приходом сумерек закапал дождь. Благо, в лесу меня было сложно достать, но тем не менее ледяные небесные слёзы то и дело падали мне на плечи, заставляя их содрогаться. А потом и вовсе начался ливень, который умудрялся пробиваться и через кроны деревьев, покрывая меня водой с головы до ног. Мокрые штаны липли к телу, от чего я дрожал и шатался ещё сильнее. Несколько раз я пробовал побежать, столько же раз поскользнулся, грохнулся и ударился головой о корень или землю. В конце концов не выдержал и заплакал. Я прошёл еще несколько метров и с хлюпаньем приземлился у подножья какой-то огромной сосны, прижимаясь к её стволу. Не так я представлял себе эту первую встречу с Лесом. Я мечтал, как буду бродить по нему с дневником, рисовать интересные растения, записывать. Я думал, что с радостью помчусь за бегущим по тропинке солнечным лучиком, уводящим меня в даль. Я надеялся идти, бежать, скакать, прыгать, глядеть по сторонам, смеяться. Быть счастливым. И что же я получил? Голимый изгой, тварь, уродец. Даже родная сестра отказалась от меня. И теперь, скорчившийся, несчастный, слабый, жалкий, я сижу под этим могучим деревом и дожидаюсь – когда же в него ударит молния, прекратив мои страдания раз и навсегда. Не в то время и не в том месте я родился. Я изначально, с того самого, первого кошмара, был обречен на эту погибель. За мою тягу к неизвестному, за мою душу. Я умру вот так. И никто не будет искать здесь меня, они все, все, кого я любил, просто забудут о моём существовании, как будто я не рождался. Обуза. Меня не похоронят. Просто сгнию под этой сосной. Ну хоть кому-то пойду на пользу, пусть и мёртвым. Я слабо улыбнулся своей последней мысли, а потом, от бессилия и боли закрыл глаза, съёживаясь между корней. Я не почувствую боли во сне. Бог, если ты есть, дай мне хотя бы это. Дай мне просто так, легко, покинуть этот мир. И я уснул. Но не навсегда. *** Пахло чем-то приятным. Мята, душица, имбирь. Тепло. Очнулся я от того, что почувствовал тепло. Первая мысль, что пришла мне в голову – я умер. Но потом веки сами собой распахнулись. В месте, где я лежал, было довольно темно. И лежал я, видимо на чём-то вроде кровати, под тонной одеял. На «тумбочке» горела свеча, по крыше стучал дождь. Я попытался приподняться на локтях, но тут же всё тело пронзила невыносимая боль. От неожиданности вскрик выскочил из груди сам собой. Где-то слева закопошились, послышались шаги. Я замер. Кто мог обитать в лесу, кто мог принести меня сюда и укрыть одеялом? Не знаю, к добру всё это, или нет, но расслабляться рановато. Человек, или может не человек, остановился в паре метров от меня, так, чтобы я не мог его разглядеть. - Ты очнулся? – шепнуло в пустоту оно. Силуэт высокий и статный, по шёпоту особо определить ничего не удалось. «Может быть это отец? И мне приснился очередной кошмар, до боли реалистичный?» усмехнулся я. По крайней мере ответить стоит. - Да, - мой голос был слабым и еле слышным, несмотря на то, что я пытался произнести это краткое «Да» как можно громче. Нет. Это не кошмар. Всё это было наяву. И человек во тьме явно не мой отец. Существо ещё минуту простояло поодаль от кровати, а потом вдруг неуверенно двинулось к изголовью. И свеча осветила его. Мужчина. Парень, я бы сказал, постарше меня, года на три-четыре, но ещё не мужчина. Золотистые волосы, примерно такого же цвета глаза, интересные, очень мягкие, но в то же время точные и изящные черты лица. Если это можно считать критерием, то он бы страсть как понравился моей сестре. Принц из сказки. Ну сейчас разговор шёл совсем не о внешности незнакомца. - Вы спасли меня? – шепнул я. - Спас, - кратко ответил юноша, слегка наклоняя голову и, кажется, улыбаясь. Но больше слова не выдавил, несмотря на то, что наверняка заметил, как тяжело мне было говорить. - Кто вы? Где я? Почему спасли? – зашелестел я недовольно. Чудной какой-то. - Я Билл. И ты в моём шалаше. Спас, потому что захотел спасти, - похоже, его вся эта ситуация крайне забавляла, по крайней мере, веселье выдавала улыбка, расползшаяся по лицу. Я попытался нахмуриться, но получилось только демонстративно похлопать веками. - Информативно. - Краткость – сестра таланта, - незнакомец, чрезмерно довольный собой, присел на край кровати так, чтобы можно было спокойно дотянуться рукой до моей головы, - клянусь, я буду более многословен, когда наступит утро. К сведению, твоё спасение тоже отняло немало сил, а теперь кое-кто ещё и занял мою кровать. - Если нужно, я могу уйти, прямо сейчас, - отвернулся я, делая вид, что мне будто бы всё равно. Чего ждать от этого Билла – было непонятно, но вряд ли бы он выгнал меня. По крайней мере я бы не смог идти. Парень протянул руку к моему лицу и дотронулся до лба. Холодная. Даже ледяная. - Нет. Не нужно, - он снова улыбнулся, - как тебя зовут? - Диппер. Диппер Пайнс. Я… я снох.., - запнулся и потупил взор. - Нет-нет. Просто забудь об этом, маленькая Сосенка, никогда больше не вспоминай. А теперь спи. И хватит на сегодня вопросов. - Сосенка?.. – не удержавшись, переспросил я, медленно закрывая глаза. - Я нашёл тебя под сосновым деревом. Ночи. Я почувствовал, как он встаёт, перегибается через меня, задувает свечу. Смотрит, несколько секунд. А потом уходит. Тяжёлое одеяло прижимает к кровати, стук дождя убаюкивает. Я погружаюсь во тьму. И почему-то я уверен – этой ночью мне не приснится кошмар.