Never

— Мэйсон, все хорошо. Они не найдут тебя, слышишь? Я позабочусь об этом. Он так растерян и испуган, что даже губы дрожат, а ладони холодные, как ледышки. Кори согревает их дыханием, растирает плечи, окоченевшие так сильно, что пальцы покалывает даже сквозь футболку. Он будто покрыт слоем прозрачного инея. Еще немного, и дышать перестанет. — Прошу тебя, уходи. Просто беги подальше. Ведь он - это я. И получается, я себя даже не контролирую, никогда не знаю, что это произойдет. Что я превращаюсь в Зверя. Я не хочу навредить тебе, Кори. Даже думать об этом боюсь. В голосе столько безнадежности и неконтролируемого страха, что у Кори горло перехватывает от жалости. Он прижимает ладонь к смуглой щеке друга, чуть прижимает, заставляя смотреть прямо на него, не прятать глаза. — Я не боюсь, Мэйсон. И ты не плохой, никто даже еще не доказал, что Зверь - это ты. А вдруг все это - одно большое недоразумение? Ужасная ошибка. — Ты будешь говорить об ошибке и тогда, когда я разорву тебя на куски? А потом удавлюсь где-нибудь в переулке за школой? А глаза, что лихорадочно блестят на покрытом испариной лице, так и кричат, вопят, надрываясь: "Я же чудовище, монстр! Ты умрешь, если останешься здесь, если не остановишь меня прямо сейчас" — Ты не чудовище. И ты не плохой. Я не хочу умирать, но и ты умирать не должен. Ты не умрешь, даже если Зверь - это ты. У Кори в голове шумит и перед глазами темнеет, когда он пробует думать о том, что Мэйсона больше не будет. Это так легко, как оказалось - поверить, что кто-то любит тебя. Поверить, что больше ты не один. — Наверное, я эгоист. Я лишь хочу, чтобы ты жил, потому что без тебя не будет меня. Ты нужен мне, Мэйсон. "Я даже не думал, что могу вот так полюбить..." — А я хочу, чтобы жил ты. Потому что ты - заслужил. И теперь ты в команде хороших парней. Ну же, малыш. Сделай все правильно. — К черту иди. Коснуться лбом холодного лба, вдохнуть его воздух, тронуть губы губами, раскатывая языком по тонкой кожице соленые капли. "Жеводанский Зверь - это не ты", - долбится в висках одна и та же навязчивая мысль, как мантра, заклинание, как мольба. И Кори изо всех сил пытается не обращать внимание на горьковато-сладкий запашок парня, который учуял еще тогда, в автобусе. Старается не думать про подошвы кроссовок десятого размера, измазанные в крови Джордана Пэрриша. Старается не думать о том, что Мэйсон ни разу не видел Зверя, даже не слышал его... "Жеводанский Зверь - это не ты", - если повторять это достаточно часто, может быть, судьба смилостивится и все будет именно так? Еще пара дней, и Скотт с ребятами найдут настоящего Зверя. Тогда Мэйсон будет спасен. "Если Зверь вспомнит, подросток исчезнет..." Блять. Просто блять. Я же тоже исчезну с тобой. Рассыплюсь горсточкой серого праха, и не останется ни единой души, что будет скучать по мне хоть немного. Никто даже не вспомнит, что я был. Если Зверь ты... Мне даже дышать незачем будет. "Жеводанский Зверь - это не ты" — Если ты и правда превращаешься в Зверя, мы придумаем, как спасти тебя. И все станет, как прежде. — Не плачь. Кори вздрагивает, когда пальцы друга осторожно стирают дорожки влаги с его лица, скользят по скулам, касаются губ. Он даже не заметил, не понял, когда начал плакать. Зачем? Почему? Все же в порядке, все будет в порядке. А руки уже исследуют шею, поглаживают плечи, ключицы. Касаются нежно, как будто... как будто в последний раз. Так, словно он прощается. — Мэйсон! Не смей. Улыбка грустная и печальная. Какая-то обреченная. Словно он понял, принял, смирился. Мэйсон не отвечает, притягивает парня к себе, вовлекая в новый поцелуй - влажный, глубокий. Отчаянный. — Пока я - это я. — Мэйсон, не смей, - слезы жгут кожу, оставляя глубокие ожоги и шрамы, которые не затянутся никогда. От такого не исцеляются. Даже химеры. — Ты - лучшее, что у меня было. Позволь Скотту закончить. И не дает возразить, глуша поцелуями любые слова, отговорки, протесты. "Пока я - это я"