Never

— Тай, я в порядке, не стоило приезжать. Он выглядит пиздец, каким несчастным, а еще почему-то все время теребит край одеяла и упорно не поднимает глаз, будто с собственными пальцами разговаривает. Это могло бы взбесить, если бы комок не застрял в горле, если бы Тайлер не скучал так сильно, если бы так не волновался. — Ты даже не позвонил. Ди, почему я обо всем должен узнавать из твиттера? Я все же тебе не чужой. Он не говорит о панике, что вызвала самый настоящий приступ астмы прямо во время интервью, когда кто-то спросил о травме Ди, а он только шевелил губами, не издавая ни звука, судорожно пытаясь вдохнуть. Не рассказывает, как ужас ледяными пальцами сжал затылок, когда он представил шебутного и неугомонного О'Брайена на больничной койке, опутанного проводами, подключенного к аппаратам жизнеобеспечения. Все не так страшно, как оказалось, и у кого-то слишком уж больная фантазия, но все эти разговоры и сплетни об автокатастрофе... — У тебя пресс-тур по твоему новому фильму. Зачем я буду дергать тебя по какой-то там ерунде? Мы и не созванивались целую вечность... Пресс-тур, ну как же. А сам пашет одновременно на двух проектах, пытаясь успеть везде и сразу, никого не подвести. Солнечный и улыбчивый, а еще такой красивый, что страшно смотреть, страшно привыкнуть. Страшно однажды проснуться и понять - эта красота не твоя, Тай, не для тебя. — Ты же себя в могилу загонишь такими вот темпами. Я говорил с продюсером, Ди. Ты не банально поскользнулся, ты грохнулся в обморок от переутомления. Грохнулся в обморок прямо на крыше вагона. А мог ведь убиться... — Не убился же. Хеклин и сам не понимает, начерта приперся в Ванкувер, почти штурмом взял больницу, осаждаемую фанатами и оцепленную таким плотным кольцом полицейских, будто в этих стенах находится особа королевских кровей, не меньше. А Дилан теребит воротник больничной пижамы и продолжает отворачиваться, будто на Тайлера смотреть попросту неприятно. Приехали. — Я делаю все, что могу и все, что должен. То, чего ждут мои поклонники, которых я не могу разочаровать. Делаю все для проектов, для нашей команды. Я подвел всех сейчас, но я поправлюсь, несколько дней, и буду, как новенький. — Ты шагу не ступишь из этих стен. Совсем обалдел? Сотрясение, множественные ушибы, трещина. Про переутомление я уже говорил. Ты сдохнуть решил поскорее? Или инвалидом себя сделать? Давай, вперед, поклонники будут счастливы, думаешь? Мальчишка вздыхает, но спорить не пытается, дергает раздраженно плечом, и наконец-то поднимает глаза. Огромные, цвета лесных орехов с крапинками темного шоколада. Неподвижные, переполненные обидой и грустью. — Я думаю, ты должен возвращаться в Чикаго, Майами, или какой там город на очереди. — Что происходит, Ди? Почему ты так говоришь со мной? ... как с чужим. "Может быть, потому что я чувствую себя брошенным на обочине щенком с перебитыми лапами?" — Все хорошо. За мной тут присмотрят. И вообще... Тай, я устал. Устал физически и морально, истощен, уже на пределе. Тайлер садится на краешек кровати, находит его холодные длинные пальцы, сжимает легонько. — Я никуда не уйду, хорошо? — Да что тебе нужно, в конце то концов?! Ни одного звонка все эти месяцы, ни самого захудалого смс, ни весточки. А стоит мне навернуться с вагона на съемках, вот он ты, мчишь через весь континент, засвидетельствовать участие. Это муки совести что ли? Или хейтеры твиттер бомбят? "Я же чуть не рехнулся, пока несся к тебе, кусок идиота. Ни зубную щетку не взял, ни трусов запасных..." — Мне нужно быть рядом, Ди. Только это. И я не уеду, пока тебе лучше не станет, пока врачи... — Врачи сказали уже что я буду в порядке, можешь проваливать. Здесь нету камер, Тайлер, нет толп поклонников. Не притворяйся. Он заслужил, наверное. Все это время... все эти попытки как-то справиться, отрицать. Но ведь не вышло, и вряд ли выйдет хоть когда-нибудь. Потому что это ведь Ди. — Я никогда не притворялся с тобой. Осторожно обхватить ладонями бледное лицо, провести подушечками пальцев по скулам, поглаживая родинки. А потом коснуться губами губ. Легко и естественно, как глотнуть воздуха. — А теперь спи, ты устал. Я буду здесь, когда ты проснешься. Дилан не возражает и не пытается огрызаться. Просто молча кивает и опускает свои длинные ресницы, что бросают на щеки глубокие изогнутые тени. Уже через мгновение он спит и дышит ровно, глубоко. Он спит и чуть улыбается во сне. Будто ему снится что-то очень и очень светлое. Тайлер вытягивает ноги, пытаясь устроиться поудобнее. Наверное, стоит попросить раскладушку. На первое время.