Never

— Должен сообщить вам, мистер Лейхи, что ваши успехи в химии весьма удручающие. Итоговая контрольная меньше, чем через месяц, если вы не продемонстрируете хотя бы удовлетворительные результаты, о переходе в выпускной класс можно будет забыть. Харрис чуть улыбается тонкими губами, и за поблескивающими стеклами очков, Айзек в этом поклясться всеми волчьими богами готов, его маленькие крысиные глазки смеются. Смеются над лузером Лейхи, смеются от переполняющего учителя чувства власти. И эта подчеркнутая вежливость, как еще одна разновидность скрытой насмешки, издевательства. Айзек скрежещет зубами и стискивает кулаки, чувствуя, как когти, прорезающиеся из подушечек пальцев, разрезают ладони, и теплые струйки крови капают прямо на ботинки. Он старается дышать чаще, чтобы глаза не зажглись плавленным янтарем, чтобы не сорваться на рык и не вцепиться этому уроду в горло когтями, разрывая беззащитную человеческую плоть. Не потому, что не хочет пролить невинную кровь. С определением "невинный" применительно к Харрису он бы поспорил. Просто Дерек велел не привлекать лишнего внимания, потому что охотники активизировались, и договор с ними висит на волоске. "Просто выдохни, Лейхи", - неторопливый и какой-то вальяжный голос звучит, кажется, прямо в голове. Айзек оглядывается, но в классе кроме него и Харриса - только Джексон Уиттмор, складывающий тетради в рюкзак. И это не может быть он, не так ли, учитывая... — Думаю, вам нужен репетитор или дополнительные занятия. Но, зная вашу ситуацию. Вряд ли вам сие по карману... Харрис просто лучится самодовольством, и Айзек всерьез раздумывает над тем, чтоб выбить тому хотя бы парочку передних зубов, как мистер совершенство-Уиттмор вдруг откидывается на своем стуле и объявляет громогласно: — Я позанимаюсь с Айзеком, сэр. Подтяну его к контрольной, и проблема будет решена. Нет, серьезно? И это после той потасовки на тренировке, когда они возили друг друга по полю, пытаясь макнуть лицом в жидкую грязь, оставшуюся после дождя, и рычали так, что распугали половину команды. "Потому что ты, самовлюбленный кусок дерьма, Уиттмор" "Ты - жалкий неудачник, Лейхи, смирись" — Я думал, у вас, мистер Уиттмор, своих дел предостаточно. И вы вроде как не друзья, - Харрис выпучивает влажные покрасневшие глазки и, кажется, даже вздыхает от досады. — Я один из сильнейших учеников в вашем классе по химии. Кто натаскает Лейхи лучше, чем я? Вряд ли Харрис доволен ответом, но спорить с Джексоном явно не входит в его планы. А потому он бурчит что-то вроде: "дело ваше" и ретируется из класса, вцепившись руками в свой потертый портфель. — Ну, и что это было? - Айзек скрещивает на груди руки, все еще мечтая выпустить когти и располосовать ими чьи-нибудь рожу, но зарождающийся приступ паники отступил, и дышать уже получается через раз. У Джексона равнодушие в глазах растекается вязким серым туманом, и губы он сжимает в узкую полоску, будто старается спрятать улыбку. — Мы в одной стае вообще-то и должны помогать друг другу. Разве не так говорит наш вожак? - и подмигивает быстро, выходя в коридор. Уже из-за дверей до обалдевшего Лейхи доносится веселое: - в шесть у меня. Не опаздывай. Айзек рассеянно запускает руку в кудри, он делает так всегда, когда озадачен или взволнован. С каких это пор Джексон прислушивается к словам Дерека? И еще - кто подменил Уиттмора и для каких таких целей? * * * — Нет, здесь не так, смотри, все проще, - Джексон подходит сзади и наклоняется прямо на сгорбившегося за его столом Айзека, тянется через плечо, скользнув щекой по щеке. Он чертит что-то в тетради, разрисовывает формулы красивыми четкими стрелками и объясняет так легко и доступно, что до Лейхи наконец-то доходит. Он улыбается широко и старается не дрожать, когда дыхание Уиттмора касается шеи, а руки все обнимают за плечи. Айзек чувствует спиной прижимающееся сзади горячее тело, и... Господи, он просто труп, если Джекс хоть на секунду заподозрит, в какую сторону обратились его фантазии... "Это просто от неожиданности. И он так близко, и пахнет миндалем, апельсинами, мятой. Он так близко, и от этого путается в голове, потому что я не привык..." Мысли скачут в голове взбесившимися грызунами. Лейхи чувствует, как горит лицо, и уверен, что кожа покрылась яркими пунцовыми пятнами. — С-спасибо тебе, - голос скрипит, но он умудряется выдохнуть эту фразу и сразу же прикусывает губу от того, как жалко она прозвучала. "Жалкий. Жалкий неудачник" — Ты умный и сообразительный. А Харрис - полный дебил. Он и объяснять-то не умеет доступно, - фыркает Джексон, а Айзек зависает, любуясь изгибом этих чувственных губ. "Оу, дружище, отвисни, прием. Земля вызывает. Опозоришься ведь по полной программе" — Зато у тебя получается просто прекрасно, и я не знаю, почему... Он замолкает, когда Джексон вдруг накрывает его руку своими пальцами, скользит по ладони к запястью и выше, будто узоры выводит. И... кажется, сердце Уиттмора только что пропустило удар. Послышалось, может? — У тебя красивые руки, - вдруг выдает как-то сипло главный школьный красавчик и разворачивает парня к себе. Ведет указательным пальцем вдоль скул, легонько касается длинных пушистых ресниц. - Ты очень красивый, Айзек. Солнечный. "Может, я сплю? И это либо кошмар, либо одно из тех мокрых сновидений, что непременно закончится испорченными простынями" — А еще ты так пахнешь... - бормочет Джекс, опуская ресницы. Его как будто ведет - об этом говорят и подрагивающие губы, и кончики пальцев, что все еще исследуют лицо, спускаясь к шее, ключицам. - Ты так пахнешь, что у меня крышу сносит. "Это правда Джексон? Или копия, которой заменили его пришельцы?" И мысли Лейхи вполне имеют право на существование, ведь инопланетяне, существуй они на самом деле, похитили бы именно Уиттмора - такого идеально красивого, что пальцы немеют от восхищения. — Ты же меня всегда ненави... - начинает Айзек, но глотает окончание слова, когда чужие губы в прямом смысле затыкают его, выкачивая из легких весь воздух, заменяя какой-то горячей субстанцией. Джексон запускает пальцы в его волосы, притягивая ближе, вылизывает его рот, посасывает язык, как леденец, прикусывает по очереди губы. А Лейхи не может пошевелиться, его будто в статую превратили. Статую, что горит изнутри синим пламенем и вот-вот взорвется фейерверком огненных искр. — Айзек, волчонок... - бормочет ему в губы, а ладони уже блуждают под свитером, оглаживая плавящееся от этих касаний тело. — Химия... - зачем-то пытается напомнить Айзек, хотя все формулы и элементы периодической системы давно вылетели из головы, улетучились куда-то в космическое пространство. — К черту химию, - стонет Джексон, и в глазах его в этот миг нет ничего, кроме нежности и желания. К черту химию, к черту Харриса. И, может быть, кто-то из них уже завтра пожалеет об этом, но... "Господи, Джексон" * * * Через две с половиной недели Харрис прогуливается перед классом с кипой исписанных листов, поглядывая на притихших школьников из-под очков. — Что же, дамы и господа. Результаты, конечно, не на высшем уровне, но некоторым из вас удалось меня удивить. Мистер Стилински, можете не улыбаться, к вам это не относится - всего лишь "F+", у мистера Макколла чуть лучше, но не намного. Мистер Уиттмор, мисс Мартин, как всегда, превосходно, "А+". Гринберг, вашу работу я так и не увидел, вы ее съели, быть может? Что же... мистер Айзек Лейхи... Кудряшка отрывается от телефона, вздрагивая всем телом, и смотрит на учителя исподлобья, с опаской. Джексон незаметно подмигивает, показывая большой палец. — "А-", мистер Лейхи. Сказать, что я поражен, это значит не сказать ничего. Не знаю, как Джексону удалось это чудо... Айзек краснеет, как перезревший томат, и сильнее кутается в шарф, маскирующий гирлянду багровых засосов, оставленных губами капитана школьной команды по лакроссу. Лидия хихикает в ладошку, а Стайлз ржет в голос, почти скатываясь под парту. Джексон грозит ему кулаком, усугубляя веселье. И даже Скотт улыбается во весь рот, переглядываясь с Эллисон. — Что? В чем дело вообще? Немедленно успокойтесь. Мистер Лейхи, почему на вас шарф? Лето на дворе! Немедленно снимите. Под новый взрыв хохота Айзек бормочет что-то о простуде и ларингите, краснея еще больше и заикаясь. Теплая ладонь вдруг находит его пальцы под партой, сжимает легонько, и он успокаивается, улыбаясь Джексону широко и счастливо. "После тренировки", - шепчет тот одними губами, и Айзек уже представляет, как они останутся в душевой одни, когда все игроки разойдутся...