Never

Нет, он никогда не узнает. Не в этой жизни Лиама Данбара. В этой жизни Лиаму хватило крови и боли. Да, верно все, боли было... совсем через край. Он такой беззащитный сейчас, когда спит, точно ребенок, и солнечный лучик спрыгивает с плеча на лицо, и невольная улыбка раздвигает губы... И... блять, это... это больнее, чем Лиам мог бы подумать, представить. Это точно аконитом в глотку вперемежку с толченым стеклом. Это как кожу сдирать с себя слой за слоем, поливая кислотой между делом. Это будто вырывать свои же глаза, вонзай когти в глазницы. Насквозь. Губы... губы еще горят от его поцелуев, а следы от ногтей на спине, от клыков — на шее, плечах. Затягиваются. Тают, как кубики льда в стакане воды. А кожа будто светится изнутри. Истончается, выгорает. Губы горят, а глубоко под ребрами стягивается, зарубцовывается огромная дыра. И шрам, наверное, никогда не сойдет, несмотря на всю волчью регенерацию и вопреки. Кто вообще придумал, что волк и химера могут... могут стать чем? кем? парой? Смешно. Смешно до усрачки, и даже что-то булькает в горле, и когти лезут наружу. Взмахнуть бы раз — наотмашь по спящему. Так, чтобы потом не о ком было жалеть. Не о ком, не о чем, никогда. Н и к о г д а . Вот только не сможет. — Лиам, готов? Голос друида позади тихий, сочувствующий до тошноты. До ненависти и черной злости, зажигающей радужки золотом. Он впитывается в кожу и кости, просачивается внутрь и разъедает там ядом. Страшной, растворяющей личность субстанцией, не оставляющей после себя ничего. Ни искорки сожаления. — Ты точно решил? Обряд необратим, и если Тео забудет, ничто и никогда не поможет ему вспомнить все вновь. "Вспомнить т е б я , Лиам", — не_добавляет он. Все правильно, так и надо. Только так и надо. Господибоже. — Я готов, начинай. Родинка на щеке /и почему я ее раньше не видел?/, темная челка закрывает глаза. Сложенные под щекой ладони лодочкой, как у маленького. И грохот как от проносящегося мимо железнодорожного состава — в висках. Не слышно. Его дыхания, тихого вдоха, шороха подушки, когда перевернется на другой бок.. не слышно. — Не передумаешь? — Он д о л ж е н забыть. Все, что было между ними. Все то, что случилось. Чего не должно было быть ни при каких условиях. Не между ними. Враги. Враги навсегда. И Тео Рейкен — подонок, которому никогда не было веры. Он должен забыть. "Забыть т е б я , Лиам? Как можно? Кощунство", — тихий журчащий смех в голове отголоском. Он никогда уже не услышит такого. Не увидит и не узнает того Тео, который больше никогда не вернется. Того самого Тео, что был для него идеален. Для него одного. Голова кругом от острого запаха сжигаемых трав и странных напевов друида на неведомом языке. Секундная стрелка замирает на циферблате точно напротив, а потом срывается с места, и каждый ее шаг-прыжок — точно гвоздь, вбиваемый в темечко. И каждая секунда — как обратный отсчет перед смертью. Сердце собьется с мерного ритма, и ресницы дрогнут перед тем, как открыться. — Ты кто? Один из щенков Скотта МакКола? — оскал на лице вместо привычной улыбки и брезгливая насмешка. Точно он, Тео Рейкен, вот прямо сейчас в дерьме извалялся.. — Где твой альфа, приблудный? Я буду говорить лишь с вожаком. Сработало. Сработало, он не помнит... И... Тише, Лиам, тише... просто дыши. Сейчас... еще, еще пару мгновений. Так кружится голова. — Эй, мелкий? Ты чего зеленый какой-то? Пацан, тебе плохо? Эй, кто-нибудь, помоги-и-и-и-и-ите... Земля качается, и стены нависают зачем-то. Он что-то кричит ему. Тео.. Тео. Не помнит. Так будет лучше. Так бу...................