Never

— Тео... Он разжимает пальцы, почти дробящие гортань химеры, шарахается с размаху назад, затылком впечатывается в сетку. Разряд электричества шибает по нервам, у него волоски на коже поднимаются дыбом, и только хрипы срываются с губ, что беззвучно шевелятся, как у рыбы, выброшенной на раскаленный песок из привычной прохлады аквариума. — Тео. Как ты... У него синие искры в взлохмаченных волосах. Разряд, еще один, третий, и глаза против воли вспыхивают лазурью. Опускает ресницы, но поздно... на мгновение позже, чем нужно. — Что? Что ты сделал, Стайлз? Как ты?.. Как ты посмел? Почему?! Кто это сделал с тобой? — У меня не было выбора, и ты... я думал, ты никогда не узнаешь. Руки роняет и в глаза избегает смотреть, потому что... да... так вот просто. Случайная интрижка на пару ночей, Стайлз Стилински? С изгоем, парией, тем, кого стая не примет никогда, ни за что... С тем, кто не помешает, когда время придет... Когда ты все же шагнешь за грань. Его не будет, чтоб удержать, образумить. Потому что его изгонят из города, правда? — Все... все вокруг стали такими. Я... блять, знаешь, Тео... я всего лишь не хотел умирать. — Ты мог просто набрать мой номер. — ... которого я не знал никогда. А ведь правда... Не счел нужным, не удосужился... Ты ли это? Стайлз, который всегда... всегда оставался человеком. Вопреки. Даже когда лучший друг впускал клыки в его шею, чтобы повести за собой. Потому что выхода не было. — Синие, Стайлз. Сука... они синие и холодные, как тот омут, в котором я когда-то сестру утопил. Оно стоило этого? Твоя... ... твоя непорочность. чистота, что не в теле — в душе. — Ты вообще себя слышишь? Тео Рейкен. Беспринципный ублюдок, который всегда заботился только о себе любимом. Следовал своим прихотям, точно заповедям. И не раскаялся ни в чем не единожды... Блять, ты меня столько раз предавал, а теперь пеняешь мне... чем? Тем, что у меня вместо зрачков ебучий неон? Откуда ты вообще можешь знать... — Я не знаю. Но каждого готов на ленты порвать за то, что стало с тобой. Ты же был человеком. Ты был душой этой стаи, ее огромным человеческим сердцем и совестью, и мозгами... — Так, значит, это привлекало тебя? Я-то думал, задница, а еще все те штучки, что я умею... Каждое слово — горьким плевком, подножкой, в спину грубым тычком. — Рот свой закрой! — разрывая ворот вместе с кожей когтями, вспыхивая радужкой пунцовой, как свежая свежая кровь, как закат, как спелое яблоко, как обжигающее пламя. Пламя, сжигающее все мосты. — Вот это номер... и долго молчать собирался? Из обычных химер — сразу в альфы? А в Бейкон Хиллс вернулся за стаей? — За тобой. И шелестящий выдох в сгущающейся тьме покажет — это не тот ответ, которого ждал Стайлз Стилински. — Это не было серьезным... тогда. Ты сам себе веришь? Отчаяние, захлестывающее с головою, рвущееся в горло, как ледяная соленая вода посреди океана в крушение. Боль, выжигающая вены ядом. Одиночество тем отчаянней, чем больше рядом друзей... "Ты нужен был рядом. Просто кто-то рядом. Теплый, живой..." — И ты разрешал, и сам тянулся навстречу, подставлял губы и отвечал, прижимаясь... горячий. Я все еще слышу твои стоны в моей голове, как будто это было... вот только что. И я вижу отблеск пожара там, в глубине. И наплевать, какого цвета стали эти глаза, если смотрят они на меня... все с тем же желанием... потребностью. Я тебе нужен. — Ты уедешь. — И ты уедешь со мной, потому что... иначе я брошу вызов альфе твоей стаи. Уверен, что хочешь этого? Тео и Скотт? — Будь, сука, ты проклят... — Я тоже скучал... я так безумно скучал. — Мне не нужно... — Твое тело говорит об обратном... и сердце, Стайлз... я могу слышать, когда ты врешь, помнишь? Он может. Он всегда это мог, а теперь может и Стайлз. "Ты мне нужен, — говорит Тео Рейкен, и сердце не сбивается с ритма. "Я приехал сюда за тобой", — он не врет. " Я сравняю этот город с землей, если откажешь", — и снова правда. Вот только Стайлз не хочет. Совсем не хочет говорить ему "нет". И он шагает вперед, позволяя. "Я тоже скучал".