Never

Лейхи меняется. Скотт понимает, наверное, месяцев через пять после начала их отношений. Айзек другой. Он уже не тот улыбчивый кучерявый мальчишка, что так поначалу любил, свернувшись на диване в клубочек, устроиться головой у него на коленях. Буквально урчал, когда пальцами массировал осторожно затылок. Выгибался, помогая стянуть с себя рубашку и джинсы. Отзывался на каждое касание. Светился, как солнце. А сейчас отворачивается все чаще вместо улыбки, задумчиво о чем-то молчит и пахнет терпким цветущим ромашковым полем. Скотт не хочет начинать разговор. Скотт... наверное, боится что-то услышать. Что-то, что пустит под откос едва наладившийся хрупкий мир, вырвет с корнем зародыши счастья, что робко проклюнулись где-то внутри... Он так боится лишиться этого. Иррационально. Потому что отношения катятся под откос, и только слепец не увидит. И только наивный дурак зажмурится, надеясь, что пронесет. Что уже завтра все у них будет в порядке. * — Скотти, так не пойдет. Ты бы с ним поговорил по душам. Даже я уже стал замечать, что Лейхи места себе не находит. А Стайлз, ты знаешь, не особо его ярый фанат. — А если он еще больше замкнется? Или... что, если сам он не может сказать, сделать шаг? Разговором я могу спровоцировать его на разрыв, подтолкнуть. Стайлз вздыхает и затылок озадаченно трет. Бесстрашный Скотт МакКолл элементарно боится? — Чувак, если у него чувства прошли, он уйдет так и так. Но если есть шанс все наладить, вам необходимо расставить все точки над i. — Я не могу рисковать, понимаешь? Не могу его потерять. И такая тоска в обычно ярких и живых, беззаботных глазах, и будто снаружи тянет морозом. Стайлз глотает с десяток не сказанных фраз, увещеваний и аргументов, которые друг все равно не услышит. Хлопает по плечу. Безнадежно. — Надеюсь, что все наладится, Скотти. Тот только кивает. Ногти впиваются больно в ладони. Конечно же будет. Будет все хорошо. * В среду Айзек возвращается домой уже в темноте. Скотт слышит визг шин отъезжающей тачки и прощальный залихватский гудок. Он узнает машину по гулу мотора. И это... не то, к чему он был бы готов. — Не спишь? Прости, что я поздно. Айзек смущенный с румянцем на обычно бледных щеках. Айзек пахнет бургерами и кофе с добавлением коньяка. Айзек пахнет пижонским Lacoste. У Скотта в венах печет, будто он горит изнутри несгораемым, адским огнем. — А ты... — Мы с Джексоном после тренировки разговорились. Слово за слово, ну и... — он неловко разводит руками. — Так вышло, заехали в закусочную неподалеку от школы. У нас оказывается много общего, и вообще он не настолько засранец, как все привыкли считать. Конечно. Джексон Уиттмор — ангел во плоти, образец совершенства. Может быть, он еще волонтер на полставки и после школы ходит в дом престарелых к одиноким старушкам, читает им библию или романы?.. — У вас много общего? Ты издеваешься? Это Уиттмор. — Мы про бейсбол говорили и его коллекцию марок. Про музыку. Он на гитаре играет чуть-чуть, а после школы собирается в Принстон. — Да ладно, а как же юрфак? Я был уверен, что наш мистер-само-совершенство планирует стать адвокатом. — Ему физика ближе, он сейчас определяется с направлением... — Серьезно? "Серьезно? Ты знаешь все, о чем весь остальной мир даже приблизительно догадаться не в силах? Вы сблизились так... за один только день? Не пизди... и месяца на такое бы не хватило". У Айзека глаза натурально горят. Кажется, он не был таким даже в первые дни их со Скоттом романа. Айзек просто горит изнутри. Не как Скотт. Светится каким-то небесным исцеляющим светом. — Скотт... что с тобой происходит? — А с тобой? Не перекладывай с больной головы на здоровую. Ты являешься ближе к полуночи, провонял весь этим надменным уебком и теперь заявляешь, что родственную душу нашел? Я от радости прыгать должен, что ты шашни завел и так спокойно мне говоришь? Это не в первый ведь раз — ты и Уиттмор, ваши посиделки, беседы по душам и секреты. Айзек сверху вниз глядит. С горечью и укоризной. Тянет длинноватые рукава на наверняка озябшие пальцы. — Значит, шашни?.. А я-то надеялся, что ты — тот, кто умеет меня понимать. Ошибся, видимо. Ладно... — Айзек... Айзек молча уходит в темную ночь, закрыв дверь за собой. Уходит, и Скотт ему не мешает, снедаемый горечью и обидой, которая не помещается внутри целиком. Волк воет в его голове. Волк бьет по лапам хвостом и рвется наружу. * — Ты... Лейхи?! Стайлз валится на пол с кровати, запутавшись в одеяле. Выбирается наружу, матерясь такими словами, что Айзек моментально краснеет и опускает глаза. — Блять, Айзек. Через окно! Тебя не учили стучаться в двери, как всех остальных нормальных людей? Осекается, вспоминая уебка-отца и историю с холодильником. Лейхи бормочет: — Я думал, что шериф... твой отец... Ну, после всей этой истории, когда меня искала полиция... Стайлз хмурится, закрывая распахнутые оконные рамы: — Это было черт-те когда, и все обвинения сняты. — Мало ли что... я волновался, что мистер Стилински не обрадуется, тем более, я пришел поздно. Но мне... совершенно некуда больше податься. Опускает понуро голову. Стайлз и без продолжения все понимает: — Значит, со Скоттом все же посрались? Чувак... что между вами вообще? — Я не знаю. Стайлз, я больше не знаю. Скотт не может мне доверять, а ведь я всего лишь провел вечер с Джексоном. Ну... несколько раз. На самом деле, раза три-четыре в неделю. Но как приятель, не больше... вернулся поздно сегодня, ну Скотт и вспылил. Но мы... я клянусь. Ты же знаешь, что Джексон и Лидия Мартин... Стайлз со стоном закрывает глаза. Конечно же он знает, что Лидс — королева его детский фантазий (о ней он мечтал еще с третьего класса, пока до него не дошло, что и как) уже год как тайно встречается с Корой Хейл. Безусловно, он в курсе, что Джексон сотни раз был замечен в заведениях... особого направления. Стайлз — он умный и не говорил никому, что золотая парочка Бейкон Хиллс на самом деле — фикция, обманка, прикрытие. А Айзека уже натурально несет на тему того, какой Джексон отзывчивый, чуткий. Сколько раз он ему помогал, понимал. Выслушивал все тревоги часами и такое о себе говорил. — Он живой. Он чуткий и настоящий. Может быть, в нем и есть эгоизм и эта спесь, за которую его ненавидит полшколы. Это просто защитная маска. Я вижу его без нее. Но Скотт не понимает — мы дружим. Потому что у Джексона назначена свадьба. Сразу после выпускного, он рассказал. Почему с тобой Скотт может свободно дружить, а я не вправе завести себе друга? Стайлзу хочется выть и головою биться о стену. Стайлз не хочет распутывать этот клубок. Ну, пиздец. — Джексон и Лидия — самая известная пара в городе, это так. Но мы сейчас не об этом. Ты и Джексон Уиттмор. Ты что-то чувствуешь сам? Или он... я не знаю... хоть раз попытался поцеловать? Айзек вспыхивает, как майский цветок. Какая, блять, наивная прелесть. — Он... нет, ты что... мы теперь, я надеюсь, друзья. Какие могут быть поцелуи? Он же помолвлен. Ну брал меня за руку пару раз, это так... это ведь совсем ни о чем. Я — со Скоттом. Я ему по гроб жизни обязан и никогда не предам... И опускает расстроенно голову. Вот же засада. Кудряшка-то и правда ведь не предаст. Только вот из отношений, где один любит, а второй тоскует по другому и терпит, не выйдет никогда ничего. Ничего, кроме обиды, раздражения, боли. — Ты его любишь? — Пауза. Уточняет с нажимом. — Скотта. Айзек лупает глазами. Молчит. Айзек не хочет врать, но не может ответить. Скотт — он Стайлзу лучший друг с глубокого детства. Скотт ему никогда не простит, если он... Скотт ведь прямо сказал, что загнется без Лейхи. Скотт, конечно, он будет страдать. Но постепенно забудет и сможет встретить кого-то еще. "Стайлз, не вздумай. Ты не имеешь права. Не надо. Все это решать не тебе", — орет, переходя на ультразвуковой визг, кто-то в его голове. Стайлз кивает, будто бы соглашаясь. — Хорошо. Подожди меня здесь. Принесу нам что-нибудь выпить, и нормально, обстоятельно поговорим. Спускаясь на кухню за пивом, осторожно, чтобы не скрипнула третья снизу ступенька и не разбудила отца, Стайлз быстро печатает смс в телефоне. Нажимает сразу "отправить", не позволяя себе передумать. Через каких-то пятнадцать минут у дома тормозит серебристый Porshe. Этой ночью Стайлз остается спать внизу на диване. Этим двоим надо много всего обсудить и прийти, наконец, к тому или иному решению.