Never

- Хочу ребенка, - буркнул Айзек застегивая рубашку. Джексон поперхнулся воздухом и выбрался из-под одеял, надеясь, что ослышался. - Что, прости? Айзек с невозмутимым видом взъерошил и без того растрепанное гнездо на своей голове. Золотистые прядки запрыгали упругими пружинками, которые так хотелось оттягивать пальцами, а потом целовать шею у кромки волос... Джексон решил сосредоточиться на том, что говорит его парень, а не думать, как бы затащить его назад в кровать. - Ребенка хочу, - кудряшка упрямо притопнул ногой и глянул на Уиттмора так жалобно, что в груди что-то немедленно екнуло и стало быстро-быстро плавиться. - Маленького и лупоглазого, чтобы пускал слюни и дергал за волосы, агукал без конца и дрыгал крошечными ножками. И чтобы ямочки на щеках... как у тебя. Он вдруг замолчал, будто смутившись, и торопливо принялся натягивать штаны. Такие узкие, того и гляди лопнут по шву, выставляя напоказ восхитительную задницу Айзека Лейхи. - Айзек, малыш, - Уиттмор тяжело вздыхает, опасаясь скандала, ступает босыми пятками на пол. - Какой нам ребенок сейчас... Он хочет сказать, что еще рано, что они должны пожить для себя и посмотреть мир. Собирались же съездить к Ниагарскому водопаду и посмотреть Большой Каньон, побывать в Йеллоустоне, выбраться на Остров Пасхи и увидеть наконец-то своими глазами дворцы русских царей под Петербургом. Он хочет сказать это и многое другое, но Лейхи поджимает губы и, торопливо кивнув, вылетает из спальни, громко хлопает дверью. - Какой нам ребенок, ей-богу, у меня один уже есть, - бубнит себе под нос Джексон и, не удосужившись надеть даже трусы, шлепает в кухню. Чашка крепкого кофе, и он придумает, что делать с этим избалованным великовозрастным мальчишкой. * * * Вечером Айзек упорно молчит, свернувшись калачиком в кресле. Он делает вид, что смотрит футбол, который терпеть не может, и листает какие-то страницы в своем телефоне, то и дело зависая на несколько секунд, будто что-то разглядывает. Мечтательная улыбка то и дело вспыхивает на красивом лице, но почти сразу он, будто опомнившись, снова натягивает маску безразличия и похуизма. Он каждый раз делает так, если чем-то расстроен. Джексон знает это так же хорошо, как и то, что Лейхи любит ванильное мороженое с кусочками шоколада, горькие грейпфруты, горячий ромовый пунш и мягкие булочки с тмином. А еще он любит ходить по дому в его, Джексона, рубашках, любит, когда Уиттмор наваливается сверху, целуя медленно и лениво - везде, куда получается дотянуться, любит, когда он хрипло выдыхает его имя, кончая... Он знает, что делать, когда его мальчик обижен, а потому словно бы невзначай садится на подлокотник кресла и запускает руку в бронзовые кудряшки. Айзек напрягается, будто готовится прыгнуть, а потом просто стряхивает руку Уиттмора и открывает банку пива, которую все это время перекатывал в ладонях. - Я с тобой не разговариваю, - сообщает он перед тем, как сделать большой глоток. - Айзек... - Я хочу ребенка. Это единственная тема, которую я согласен обсуждать. И снова впяливается в экран, будто этот сраный матч - все, что его интересует на данную минуту. Джексон пинает диван, направляясь к выходу. Что за детский сад в самом деле? Ничего, когда Айзек отправится спать... Но Айзек не отправляется. Он укладывается спать в гостевой, даже постель не разбирает. Наверное, мерзнет всю ночь, потому что его длинные конечности имеют привычку постоянно вылазить из-под одеяла, а Джексона нет рядом, чтобы согреть. Уиттмор дергается и психует, умудряется сломать кофе-машину и утром вылетает из дома злой, как черт, на два часа раньше, чем обычно. Его хватает на два с половиной дня. А потом Джексон сдается и отправляются с сияющим, как рождественская елка, Лейхи по магазинам покупать кроватку, коляску, подгузники, бутылочки и всякую прочую лабуду - что там еще нужно младенцам? Кажется, он смиряется, что совсем скоро их жизнь превратится в ад, состоящий из пронзительных воплей, слюней и какашек, подгузников и прочих житейских радостей. * * * - Привет. Рад, что вы пришли, - Айзек появляется на пороге, он какой-то лохматый и взбудораженный. Говорит неожиданно тихо, почти шепчет. А еще крадется на цыпочках - и это то, чего Лейхи не делал вообще никогда, даже когда в детстве в прятки играл. - Постарайтесь не шуметь. Макс недавно уснул, и если мы его разбудим, Джексон всех на ленты порвет. Дерек, нагруженный ворохом из пакетов и коробок, перевязанных небесно-голубыми ленточками, лишь вскидывает брови, Стайлз придерживает дверь, помогая ему пройти, Эрика и Бойд тихонечко ржут, прикрывая ладонями рты, Лидия машет рукой, призывая всех ускориться и одновременно что-то быстро печатает в телефоне (наверное, очередную смс-ку Эйдану), а Скотт тянет Эллисон за рукав, почти подпрыгивая на месте от нетерпения. - Ребенок, Элли, я хочу увидеть этого чудо-ребенка, - бормочет МакКолл и прет, как вездеход по бездорожью. Эллисон накрывает его руку своей, и этого достаточно, чтобы волчонок угомонился. В гостиной царит полумрак и какая-то ненормально-идеальная чистота. Как в операционной, думает Скотт, рассеянно озираясь. - Постарайтесь не орать, как на матче по лакроссу, - просит Джексон. У него мешки под глазами, но рожа такая довольная, что стая невольно начинает улыбаться, толкая друг друга локтями. - Пива хочешь? Слабый кивок, и Айзек пихает ему ледяную бутылку, опускает руки на плечи, массируя затекшие мышцы, поглаживает затылок. Джексон прикрывает глаза и разве что не мурлычет от удовольствия. Тут же из спальни, дверь в которую плотно закрыта, доносится едва слышное кряхтение. Уже через секунду Уиттмор скрывается с глаз, бормоча что-то про слонов в волчьих шкурах. Лидия отрывается от телефона, похлопывая расстроенного Лейхи по плечу. - Детка, кажется это ты хотел маленького, а Джексон разве что к кровати тебя не пристегивал, доказывая, что вам это не нужно. Сладкий, как получилось, что вы вдруг поменялись местами? - Сам в шоке, - бросает кудряшка и одним глотком осушает почти полную бутылку пива, забытую Джексоном. Меньше, чем через полчаса Уиттмор возвращается. У него в руках крохотный сверток, из которого торчат сжимающиеся в кулачки ручонки, а еще любопытное личико с глазищами на пол-лица: ярко-голубыми, как высокое чистое небо. В точности, как у Айзека Лейхи. - Народ, знакомьтесь, это наш Макс! - Джексон гордо приподнимает ребенка, демонстрируя каждому по очереди, а потом, когда мелкий начинает кряхтеть, прижимает к себе и шепчет что-то успокаивающее. - Эм... ребят, а вы уверены, что Айзек точно не его биологический отец? - Осторожно спрашивает Стайлз и на всякий случай прячется за спину Хейла. - Правда ведь похож? - Джексон раздувается от гордости, как павлин, будто это неожиданное сходство - всецело его заслуга. Наверное, вопрос считается исчерпанным, потому что девчонки немедленно начинают лепетать что-то бессвязное, пытаясь взять Макса на руки, что на самом деле бесполезно, потому что Уиттмор не наседка даже, а коршун или волчица, что начинает рычать каждый раз, как кто-то тянет руки к ее ребенку. Вот это номер. Вскоре Джексон вежливо просит стаю убраться, потому что "Макс еще маленький, и его пугает такое количество посторонних людей и незнакомых запахов, он переутомится и будет плохо спать, у него разболится животик...". Айзек закатывает глаза и провожает друзей до дверей. Пытается извиняться, но его лишь сочувственно хлопают по плечам и советуют запастись терпением. - ..Но Дерек, подумай хотя бы. Ты видел, он такой маленький, милый... - слышит Лейхи сбивчивый монолог Стилински перед тем, как повернуть ключ в замке. * * * Проходит пара недель, но в их доме мало что меняется. - Джексон, я соскучился по тебе. - В его голосе отчаяние мешается с обидой, но Уиттмор лишь мычит в ответ что-то невразумительное и снова принимается щекотать носом пузо Макса, который при этом пытается ухватить его то ли за ухо, то ли за нос. - Ты же устал, на пределе уже. После того, как ребята заходили, ты из дома ни разу не вышел, только с Максом погулять. На работе отпуск бессрочный взял, а сам даже спишь в детской. Может быть, мы няню наймем? Сходим с тобой куда-нибудь - на пару дней в горы или к морю, как летом хотели... Он говорит, захлебываясь и торопясь, словно пытается как можно скорее донести до Джекса все, что его так волнует, тревожит, но парень вскидывает на него опешивший взгляд, где у зрачков, Лейхи видит это очень хорошо, как трещинки на стекле, разбегаются яркие лазурные прожилки. - Няню, Айзек? Ты в дуб въебался или где? Ты доверишь нашего сына абсолютно чужому человеку? Постороннему?!!! А если у него живот заболит или зубки резаться начнут?! Уедешь на несколько дней, оставишь его тут одного, чтобы он решил, что мы его бросили?!? Да что с тобой происходит вообще? Это же наш сын, Айзек! Мой и твой! Ребенок хнычет, недовольный, что про него так надолго забыли. Джексон мгновенно оказывается рядом, хватает на руки и начинает укачивать и твердит что-то вроде: "Тише-тише, карапуз, чего разорался? Папа Джексон здесь, я никуда не ушел, видишь..." - Видишь, что ты наделал! Макса напугал. "Да пошел ты", - думает Лейхи, глотая обиду, но не говорит ничего, просто выходит из комнаты, стараясь не разреветься, как девчонка. * * * Широкая кровать кажется холодной и такой пустой без Джексона. Айзек ворочается уже несколько часов, но больше не пытается уснуть, прислушивается к тихому пению, что раздается через стену в детской. Слезы копятся под веками и разъедают глаза, он жмурится, чтоб удержать их внутри. "Я хотел семью, Джексон, но никогда не думал, что потеряю тебя. Не думал, что мне будет так одиноко в нашей кровати" Дверь тихо скрипит, отворяясь. Уиттмор заходит, стараясь не шуметь, откидывает одеяло, придвигается ближе, изо всех сил стараясь не разбудить спящего, как ему кажется, парня. Айзек распахивает глаза и смотрит, не мигая. Джексон протягивает руку и ведет по щеке, будто извиняется. - Айзек, малыш. Лейхи хлюпает носом и зачем-то пытается отодвинутся, но его обхватывают поперек ребер и тянут к себе. А потом Джексон утыкается носом в макушку, вдыхает терпкий любимый запах, ведет губами по лицу, собирая соленые капельки влаги, а руки скользят по гладкому телу, которого он не касался так долго. - Айзек Лейхи, я же люблю тебя. Простишь меня? - Шепчет он, накручивая на пальцы золотистые пружинки волос. - Лейхи... у нас уже сын, а ты все еще Лейхи, какого черта, Айзек? - Джексон, ты умом тронулся? - Шепчет Лейхи, улыбаясь прямо в поцелуй. - Ты же мой. Только мой, - бормочет Уиттмор, а глаза блестят каким-то сумасшедшим светом, как будто у него лихорадка. - Выйдешь за меня? Айзек не отвечает, он вдруг рывком опрокидывает друга на спину, вжимая в матрас, наваливается сверху, раздвигая языком его губы. Наверное, это "да", думает Джексон, опуская ресницы.