Perfect world

Приодолеть путанные коридоры больницы и не заблудиться для Итачи давно не составляло труда. После каждого неудачного суицида братца он должен был притащить свою задницу, чтобы забрать мать вместе с этим маньяком. Парень еще издали заметил сутулую фигуру женщины, уронившую голову на руки. Костлявые пальцы путают черные волосы, сильно вцепляются в них, но Микото будто не чувствует боли. Что есть физическая боль? Так, типичная ответная реакция организма, подпитанная инстинктами. Другое дело душевные болячки. Их не зашьешь нитью, не помажешь болеутоляющим кремом, они будут продолжать гнить в серцевине души, пока их владелец не прогнется под их гнетом. - Мама, как ты? - самый глупый вопрос из всех возможных, но именно этот всегда срывается с уст старшего сына. - Плохо, - уже не успокаевает, как в первые разы случившегося безумия женщина, - мне сказали зайти к нему попозже, а тебя ждет Какаши... Она встает и привычно утыкается носом в грудь сына, вообще-то это давно не успокаивает, однако лучше передать таким способом часть своего беспокойства, чтобы было легче с ним справится. Итачи хмурится, замечая разорванный подол ее платья, судорожно вздыхает и отстраняется. - Сейчас к нему подойду. Кабинет личного доктора Саске, Какаши Хатаке, находится за углом. Дверь гостеприимно открыл он собственной персоной, пропуская в помещение молодого человека. - Доброе утро, Итачи, - без лишних формальностей сухо произносит светловолосый мужчина, немного приглушенно, так как на его лице защитная маска, видимо у него снова разыгралась аллергия, - присядь, пожалуйста. Думаю, ты догадываешься о чем пойдет наш разговор. Учиха морщит лоб, усаживаясь на диван напротив стола доктора. - Речь снова пойдет о сдаче Саске в специальный санаторий с индивидуальным присмотром? - догадывается он, - вы прекрасно знаете, что моя мать на это не согласится, прошлые разы она ясно выразила свою позицию, этот ненормальный слишком ей дорог, она считает, что с ее стороны будет предательством отправить своего ребенка на это лечение. Короткий понимающий вздох Хатаке. Доктор жалел Учиху, на чьи плечи слишком рано легла непосильная ноша. Это здесь он видит парня спокойным с непроницаемым лицом, как-будто замурованным в защитный панцирь, но так ли хорошо он держит себя в руках за пределами больницы? Какаши подошел к маленькому холодильнику, в котором хранятся медикаменты, и достал оттуда ускокоительное, растворил в стакане воды и невзначай пододвинул в сторону Итачи. - На этот раз мое предложение будет другим, - осторожно начал мужчина, заметив как сидящий напротив заметно напрягся. Этот парень уже давно бы согласился на помещение своего родственника куда-то посерьезнее, чем в изолятор на пару денечков с лечебными процедурами, куда в любой момент может придти маменька и покормить своего ребеночка с ложечки. Настрой Итачи был серьезен, однако пыл уже подостыл, слово поперек Микото он говорить не станет, а мнение несчасной женщины уже давно было ошибочным. По мнению доктора, она продолжает свято верить, что ее птенчик сможет оправится от неизвестной душевной хвори и стать нормальным. Правда Микото упускает тот факт, что Саске в интернате еще и повелся на чужое негативное влияние. А дурная компания для подростка - хуже всего на свете, - я говорил, что со временем будет только хуже и вот, пожалуйста. На последние несколько месяцев попытки самоубийства или же какого-то другого издевательства над своим телом у вашего мальчика увеличались... А ведь, когда он только вернулся к вам из закрытой школы эти действия были редкими, однако давали тревожные звонки. Я молчу про то, что за это вообще полагается психиатрическая клиника, однако я жалею вашу мать, которая не хочет этого для Саске, а так же внемлю результатам различных терапий, назначенных для него. Как не странно, а они не показывают у Вашего брата никаких растройств. О чем Вы думаете вообще, когда однажды его планы свершатся, будет уже поздно... Итачи нахмуренно слушал доктора, закусив губу при акценте на слове ВАШ МАЛЬЧИК. Парень осушил стакан с успокоительным, чувствуя, что ему сейчас это пригодится, и мутным взглядом посмотрел на Хатаке. - Понимаю, куда Вы клоните. Хотите отправить Саске туда, где белые мягкие стены? Что ж, я отлично вижу, что в данной ситуации это вполне сносное решение. Он сбегает из дома, у него откуда-то берутся деньги, он что-то употребляет... Однако, тест на наличие наркотических веществ в его организме отрицательный, что ставит всех в тупик, - Учиха провел по темным волосам ладонью, откинув непослушные, лезущие в лицо пряди назад, - что у них за секта, в которую его раз в несколько дней уносят ноги, понятия не имею. Его комната на втором этаже, оттуда без труда можно спрыгнуть и незаметно от матери с отчимом ускользнуть. Мы все работаем и не можем ни с кем оставлять его в няньках. Вся тирада сказана с такой горечью, что Какаши почувствовал укол совести, ведь он позволил себе упрекнуть молодого человека в его легкомыслие, хотя Итачи не меньше матери переживает и бесится из-за устроенного гемороя человеком по имени Саске. Тем более пора предпринять что-то. Что уж говорить, а Хатаке подготовился к посещению своего кабинета Учихой. В ящике стола уже лежал договор, в нем не доставало лишь подписи Микото, подтверждающей, что мать согласна на комплексное лечение своего сына с возможно воздействием на него током. Доктор облокотился на спинку кожаного кресла, прищурив глаза. А что, если Микото с сыном скрывают какую-то существенную деталь? В таком щипетильном случае, какой происходит с младшим Учихой, важна любая мелочь. Ни один из его родственников не рассказывал доктору о том, что юношу по-прежнему гложет смерть отца и новое замужество матери. Все, как один, заметили лишь его агрессию в отношении к аники. Почему Саске продолжает винить брата в отъезде, который обоснован и вполне оправдан? Почему продолжает вешать всех баранов на Итачи? - Нам всем нелегко, - меланхолично прошелестел бесцветным голосом парень, ядовито посмотрев на Хатаке, будто предостерегая его не высказывать свое мнение относительно их семьи, - моя братская поддержка давно закончилась! Бедная мама пашет с утра до ночи, а этот паршивый неформал дома хуи пинает... простите, пожалуйста, - повышенный тон спал, однако Какаши, как громом пораженный, вжался в кресло, припугнувшись своего собеседника, - Саске давно забил на учебу, работать тоже не соизволит, я совсем его не понимаю. - Успокойтесь, если Вы сдадите его в психиатрическую клинику, будет лучше всем. Это ведь не преступление, а желание помочь своему брату, - ласково проговорил доктор, подумывая, а ни разбавить ли еще успокоительного для Итачи, а то вдруг стульями начнет кидаться, там и до нервного срыва не далеко. - Не нужно называть это чудовище моим братом. Брат у меня был десяток лет назад, а сейчас... - Знаете что, поступим так, - поднял руку Хатаке, решив прикратить мучить парня этими ничего не значащими откровениями, - я могу дать Вам телефон одного моего знакомого, профессионального психиатра. Уверен, он будет полезен для Саске, - визитка оказалась в руках Учихи, - скажите, что это я Вам его посоветовал, тогда получите скидку. - Спасибо, - кивнул парень, - я поговорю с мамой о Вашем предложении, однако не могу гарантировать, что она согласится. - Ну а Вы постарайтесь ее уговорить, - на прощание улыбнулся Какаши, когда ему на прощание кивнул Итачи. В коридоре парень обнаружил пустую скамейку, значит Микото уже пустили к Саске. Он быстро чирканул ей эсемеску, чтобы она не удивлялась, почему их не дожидается, сам же он забежит к ним в гости вечером. Он буквально вылетел из медицинского учреждения, попутно доставая визитку. Нет времени на раздумья, пусть хоть психиатор осмотрит брата и поставит диагноз. Неизвестность давила, ограничивая всех кислородом, с прояснением состояния Саске, самочувствие всех наладится. Произошедшее сегодня утром вызвало у парня недоумение. С месяц назад Микото была вынуждена работать без выходных, да еще и в ночную смену, для присмотра семнадцатилетнего маньяка сплавили Итачи, как тот не брыкался. Старший брат мигом схватил на работе двухнедельный отпуск, понимая, что если Саске разнесет его съемную комнату, то его оштрафуют, причем крупно. Два часа на автобусе и оба брата очутились в небольшом курортном городке. Вначале старшего ожидала сплошная канитель с выкрутасами Саске. Тот вечно затыкал уши наушниками, игнорировал любые замечания. Дошло чуть ли не до драки. Соседи парней похоже вообще решили съехать, едва пронюхали, какие шумные нелюди за стенкой. Без приувеличений уже через несколько дней Итачи захотелось повесится. Выводила из себя разбросанная по всему номеру одежда брата, мягко говоря вызывающая легкий шок, ибо принты на ней были еще те... Малышня на детской площадке во дворе небольшого мотеля пришла в ужас, разглядев на майке качающегося на качелях угрюмого парня голубого кролика, проткнутого арматурой. Где только Саске удавалось доставать такие бренды, родственнику оставалось лишь только гадать. Не исключением в шмотье младшего Учихи были и черные футболки с розовыми надписями, порой нецензурного содержания. С трудом выживая в обществе брата, Итачи упорно писал научные работы для двух типов, заканчивающих бакалавриат, одну из них заметил Саске, и она его заинтересовала. Старший брат не надеялся на чудо, старался выпихнуть из себя великую радость от того, что его не образцово-показательный отото вдруг чем-то заинтересовался. Наверняка, завтра он снова начнет ему хамить, из окна будут вылетать шмотки Итачи, а так же провоняет ацитоном весь номер, так как паршивец любит покрасить ноготки и не будет внимать просьбам делать это у открытой форточки. Однако, время бежало, подходил конец второй недели, а братцы так больше и не попиздились, так ругнулись разок, а в основном Итачи вкратце пояснял что-то младшему маньячку, отвечал на его вроде как любознательные вопросы, либо же их номер накрывала гробовая тишина, и каждый занимался, чем хотел. Как-то раз оба даже выползли в баню. Там их общение потихоньку продолжилось, и в памяти старшего Учихи навсегда запечатлелась улыбка Саске после какой-то рассказанной им смешной истории. Неужели это взаправду было? Молодой человек завел жука и тронулся с места, чертыхнувшись, когда голос в мобильнике оповестил, что вызываемый абонент занят. Что ж, друг Какаши рано или поздно вынужден будет ответить. Воспоминания ядовитыми парами травили тело. Почему тогда Саске улыбался, не показывая свою вражду и нелепую ненависть, а сейчас снова ни с того ни с сего вскрыл себе вены? Мотор машины жалобно барахлил, но мужчина на это никак не среагировал. Сейчас нужно заехать домой, переодется, еще раз позвонить по номеру, данному доктором, и можно ехать в гости к маме с отчимом... - Сынок, дорогой, может тебе стоило еще немного отдохнуть? Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? - ласково спросила Микото, закусив нижнюю губу и беспомощно наблюдая, как фигура ее отпрыска лихорадочно собирается. Бледная рука одним ловким движением извлекла из вены иголку капельницы, затем натянула на худые обнаженные плечи толстовку. Была у Саске странная привычка носить толстовки на голое тело, то же самое правило распространялось и на свитера. Женщина печально посмотрела на выступающие ребра подростка, через секунду скрытые за молнией толстовки. Болезненная худоба появилась у него еще в интернате, с тех пор попытки откормить парня, заканчивались провалом. - Почему ты молчишь? У тебя новая татуировка? - предприняла попытку наладить контакт Микото, наблюдая на проворными пальцами, завязывающими шнурки темно фиолетовых кед. Черный непонятный рисунок мелькнул внизу живота чуть ниже пупка, но быстро скрылся под черной тканью толстовки. Кажется там изображена какая-то птица, точно разглядеть брюнетке не удалось. - Не твое дело. Щедростью слов Саске не блистал, даже не удостоил мать взглядом. Его руки зарылись в взлохмаченные волосы, растопыренные ежиком, и разделили их на несколько прядок. Он редко когда убирал волосы, непонятно почему решил сделать это сейчас. Не прошло и минуты, как хаер был заплетен в симпатичный колосок, в котором чередовались черные пряди с розовыми, длинная косая закрывающая один глаз черная челка осталась не убранной. Саске, наконец, повернул свою физиономию в сторону съеженной Микото. Металл в губе призывно блеснул, а единственный заметный подведенный тушью глаз хмуро глянул на нее. Про Саске знакомые часто говорили, что он наркоман. Зрачок сливался полностью с радужной оболочкой глаза. Не каждый мог спокойно вынести на себе взгляд Учихи, порой даже Микото становилась жутко при зрительном контакте со своим чадом. В них слишком много ненависти, пожалуй этой мыслью руководствовались все члены семьи, поэтому взгляд Саске тяжело переносить. - Сегодня к нам опять наведается эта прогнутая под прессом социума личность? - Да, Итачи заедет в гости. Разве ты не рад? - пролепетала мать дрожащим голосом, вроде бы отношения ее сыновей наладились после совместного отдыха. - Ему я никогда не буду рад. Сил моих нет переваривать это убожество, - все надежды Микото рассыпались прахом от произнесенного. Саске быстрой походкой направился к выходу, а вопросительный возглас дежурной медсестры оставил без своего царского внимания. Расписалась за выписку сына Микото самостоятельно, затем кинув небрежно ручку на ресепшине, она бросилась вдогонку за ним. Оба сели в автобус. В транспорте младший Учиха закрыл глаза, впадая в какой-то одному богу известный транс, а женщина шугано оглядывалась по сторонам, к своему ужасу замечая косые и насмешливые взгляды подростков. Групка парней с оживлением шепталась, посматривая на фигуру Саске во всем своем индивидуальном великолепии. Микото оставалось лишь молиться, чтобы они не вздумали подшутить или ударить ее мальчика. Она на сто процентов была уверена, что он не сможет за себя постоять, с виду ее сын, точно хрустальная ваза, слишком тонкие запястья, только намек на наличие мускулов, короче говоря кожа да кости. У нее просто нет сил, еще и смотреть на издевательства в сторону Саске. Слава богу ничего не случилось. Автобус миновал променад, затем несколько улочек и вот очутился неподалеку от нужного дома. - Сынок, нам пора выходить, - легонько потрепала за плечо парня Микото и буквально подпрыгнула от испуга, когда он резко дернул телом, будто ему было противно ее прикосновение, и искупал мать своим озлобленным призрением. Она вышла из транспорта следом за ним, чувствуя себя опустошенной и несчастной. Стопроцентно Саске бы ей сейчас еще бы и нахамил, да только как-то раз он сделал это в присутствии Итачи, за что и получил от него по шее. Женщина ничего страшнее, не считая попыток сына отправить себя на кладбище, чем драку своих сыновей и представить не могла. Живо вставали по стойке смирно воспоминания десятилетней давности. Итачи и Саске были очень близки друг другу, ходили вместе в походы, катались на велосипеде, когда в их семье случилась трагедия, Саске было так плохо, что он и заснуть не мог без ласки и колыбельной Итачи, хотя чаще всего он просто вырубался в постели брата, сопя ему под бок. Больнее всего было видеть теперь из враждующие взгляды. В квартире их уже ждал Канато, мужчина во всю орудовал у плиты, но сразу оторвался от увлекательного занятия, стоило Саске с Микото зайти на кухню. Завидев бледное, как смерть, лицо жены, он стушевался. Значит, снова сынок пытался наложить на себя руки, тут и гадать нечего. - А я вот уже за готовку принялся, - начал было Канато, но его бесцеремонно оборвали. - Ты сельдерей на сковородке жаришь что ли? Мог бы не выпендреваться, а набрать на улице подорожника и приготовить его, - пошатнул нервную систему отчима Саске, смерив его колким взглядом. - Сынок, перестань, Канато отлично готовит, - вступилась за мужа брюнетка и обратилась к нему,- ты купил замороженные овощи? Так понимаю, ты уже заехал в банк после получения зарплаты и внес ему необходимую ссуду? - Правильно ты поняла, - кивнул мужчина, вздохнув и почесав лысину, - новости не утешительные, набегали еще кой-какие проценты, поэтому срок погашения задолжности увеличился. К тому же мы еще квартплату в этом месяце не вносили. Под печальным взглядом жены мужчина отворил дверцу шкафчика над плитой и указал на осиротелые две упаковки макарон. - Это все, на что мне хватило денег после выплачивания суммы. - Ничего страшного, у меня скоро зарплата, справимся как-нибудь, - попыталась улыбнуться Микото, чтобы приободрить членов семьи, - нам и не через такое удавалось пройти... - Действительно. Все прекрасно, осталось только крыс зажарить и подавать к вашему сельдереевому рагу, - ледяной голос младшего сына полоснул воздух, заставив родственников переглянуться, - конечно, у нас всегда было в кухне шаром покати, так чего сейчас париться. - Если тебя что-то не устраивает, мог бы устроиться на работу и принести в дом купленное мясо, - в комнате появился Итачи, - хотя, если тебе не хватит упорности заработать денег, можешь пойти и поймать несколько крыс, будешь кушать себе подобных. - Перестаньте, - сразу влезла Микото, она была рада приезду сына, хоть кто-то должен был приструнить Саске, однако меньше всего ей сейчас нужны были драки, - идите мойте руки, сейчас будем есть овощи! - Кстати, мне соседи по лестничной клетке вон чего дали, - радостно воскликнул Канато, поднимаясь с места, решая оторвать всех от взращивания конфликтов, - смотрите. Все члены семьи уткнулись носами в пакет, поставленный на табурет. В нем лежал десяток с лишним зеленых яблок, немного подавленных, но хотябы не гнилых. - У соседей урожай на даче не куда девать, вот они нам по доброте душевной комплемент от их яблони передали, - заулыбался мужчина, встречая радостные глаза Микото. - Шикарно, а мяса у них лишнего на даче не растет, или наша семья успела переформироваться в вегетарианцев? - засунув руки в карманы узких джинсов, Саске направился на второй этаж в свои покои, - всем травоядным приятного аппетита... - Слушай ты, эмобой, - шикнул сквозь зубы Итачи и хватанул за локоть своего братца, смело встретившись с его непроницаемым взглядом. Микото лишь закрыла лицо, она не могла переносить выходящего из себя старшего сына, это само по себе было редкое явление, однако, когда оно случалось, под руку Итачи лучше было не попадаться. - Ты уже достал всё критиковать, - пальцы сильнее сдавили руку Саске. Итачи мог поклясться, что услышал хруст суставов. Как-то раз он хватанул своего отото за запястье и чуть не сломал ему руку, так как кости оказались хрупкие, точно китайский фарфор. Главное сейчас то же самое не проделать, хотя очень хочется, - считаешь себя особенным, раз разукрасил волосню розовым? Постоянно несешь всякую чушь, лоботрясничаешь, бегаешь куда-то. Думаешь, это тебя выделяет? - Грабли свои убери. Да, я не такой примитивный, как все вы. А обвинять меня ни в чем не смей. Если я мешаю тебе волочить свою жалкую личность по вселенной, давно мог позволить мне истечь кровью, - обсидиановый глаз, нескрытый челкой, впился взглядом в человека напротив, - отчего же ты на очереди первый пытаешься вразумить такое убогое создание, как я, когда речь заходит о моей кончине? Тебе нужен тот, кого бы ты смог обвинить во всех грехах? - Боже мой, хотя бы послушай себя со стороны! Что за ересь в твоей голове, что, серое вещество никак не подпитывается? Итачи ослабил хватку, и подросток тот час вырвался. Канато обнял Микото, призывая ее сесть за стол, чтобы уже начать трапезу, а старший Учиха хмуро провожал убегающую наверх фигуру брата. Преодолевая последние ступеньки, Саске немного замедлил ход, ворот толстовки слегка опустился, демонстрируя взору старшего брата начертанные на бледной, почти прозрачной, как бумага коже, слова: "Жизнь может быть грехом - смерть всегда благородна и чиста". Фигура парня скрылась, хлопнула дверь. - Кушай родной, ты ведь голодный? - спросила Микото, накрыв тыльную сторону ладони Итачи своей. - Немного. Мам, мне тут Какаши телефон своего знакомого дал. Я связался с ним...