Новый мир

Вейлон спал тяжело и непробудно, словно богатырь из русских сказок, пусть на богатыря и не тянул, и даже то, что Маунт Мэссив изрядно подпортил ему психику, сон программиста не нарушило. Разве что сны ему стали сниться странные — не кошмарные, а просто лишенные всякого смысла. И почему-то ему все виделось темно-зеленое небо, в котором плыли облака, похожие на зависшие в воздухе лужи. В это утро Парк проснулся от того, что кто-то мягко перебирал его коротко выстриженные волосы на затылке, то полностью запуская в них ладонь, то пытаясь разделить на прядки. Вейлон пару раз поворочался для приличия, но рука никуда не делась, и решил открыть глаза. Прямо над ним, непозволительно близко к лицу, расположилась голова Майлза, улыбающегося широко, словно большой сытый кот. Программист нахмурился и часто задышал, вопросительно вскидывая бровь. — Зачем ты поцеловал меня прежде чем уснуть? — серьезный, почти ледяной голос никак не вязался с довольной рожей репортера. Сердце Вейлона пропустило пару ударов, и он инстинктивно сжался, совершенно не зная, что ответить. И вправду, как мужчине можно было объяснить спонтанное желание поцеловать мужчину? Однако Парк взгляда не отвел и насторожился, парируя спустя пару секунд: — Зачем ты спас меня неделю назад? Майлз качнул головой и поднял взгляд к потолку, посмеиваясь и слегка наваливаясь на грудь мужчины, из-за чего тот еле сдержал желание проскулить от ощущения близости их тел. — Почти засчитано, приятель. Но мой поступок можно объяснить тем, что я питаю к тебе дружескую, почти братскую симпатию, потому что прошел через то же, что и ты, и понимаю тебя, — Апшер вновь перевел чуть лукавый взгляд вниз, на Парка, и наклонил голову, почти коснувшись своим носом чужого, — а твой поступок дружеским не назовешь. Легкие Вейлона в странном хрипе выпустили немаленькую порцию воздуха, а спину прошиб пот. И больше всего мужчину пугало не то, что лицо Апшера находилось в миллиметре от чужого лица, а сама его реакция. — Н-ну… Мне захотелось, и я поцеловал тебя, воспользовавшись тем, что возразить ты не сможешь. — Почему ты решил, что я буду возражать? — Майлз шевельнул застывшей было кистью, погладив программиста по затылку и спустившись к его шее. — Значит, я могу сделать это еще раз? — Ну типо того. Вряд ли в тот момент Вейлон понимал, какими окажутся последствия. «Я нашел это под ковром. Ты должен быть осторожнее». «И куда я сейчас это дену? Вейлон ошивается на кухне, даже выкинуть не получится, а выходить на улицу слишком подозрительно. Погоди-ка, это рисунок..? Я спрячу его у себя в кармане». «Это плохая идея, незадачливый Хозяин. Все, что ты делаешь, закончится плохо». Парк не думал о том, как будет жить дальше и не хотел думать, что делает что-то неправильно. Майлз спокойно валялся на диване, жевал чипсы, меланхолично вперя взгляд в экран телевизора, а программист порой даже прятался в ванной, завидя вечно маячащее рядом чёрное облако. Не то чтобы Волрайдер так сильно мешал Вейлону жить — по-крайней мере, он частично решал проблеы Майлза — периодически таскал еду из магазина и даже за пультом от телека уползал. Однако его присутствие все равно очень пугало мужчину — Парк предпочел бы скорее полумертвого, нуждающегося в медицинской помощи Майлза, нежели чем абсолютно здорового (ну, смерть ему точно не грозила), но являющегося хостом. Вейлон боялся нередких моментов, когда обнаруживал тихо-мирно сидящего в углу комнаты Волрайдера — обнаруживал совершенно случайно, и не факт, что до этого он там не сидел — и старался успокоить тряску в руках, боялся того, что совершенно не знал, что делать со своей все нарастающей тревожностью. Апшеру же, казалось, было абсолютно все равно. Когда программист, до этого игнорировавший все вопросы типа «да что не так?», все же решился объяснить, сбивчиво и стараясь напустить на себя претензионный вид, что ему все-таки «не так», Майлз чуть было не рассмеялся. — Я его контролирую, — спокойно произнес журналист, описав краешком указательного пальца круг возле виска и чуть оттягивая перевязку на груди, — Представь, что у тебя дома завелось диковинное домашнее животное и не парь себе и мне мозги. Если смириться и «представить» программист еще мог, то расслабиться и разваливаться на Волрайдере, аки на кресле, что регулярно и проделывал Майлз, у него точно не получалось. Вообще, после того, как этот, по мнению самого Парка, «бесполезный рой нанитов» смог самостоятельно передвигаться, Вейлон старался ни с ним, ни с Майлзом не контактировать, чем в особенности вызывал неудовольствие последнего. Мужчина тихонько забивался в личный кабинет, разбирая и восстанавливая старый компьютер, за который хотел приняться еще до Маунт-Мэссив — во время работы сделать это не получалось, и выходил оттуда очень редко — разве что в магазин и на собеседования. Найти работу с его знаниями и опытом, казалось бы, не составляло труда, однако каждый раз Парк сам портил репутацию, которую заработало его резюме. Как только он оказывался в стрессовой ситуации, то начинал почему-то паниковать (хотя раньше не замечал за собой излишнюю раболепность и робость перед начальством), грызть ногти, и обязательно должен был ляпнуть какую-то чушь, чтобы на него посмотрели с жалостью и вывели из кабинета с почти успокаивающим «мы вам перезвоним». Благо, справка от психиатра у программиста все еще действовала, иначе если бы он пошел к врачу за новой, до домой бы уже не вернулся и навсегда застрял бы в психушке. Поэтому с работой Вейлон решил не торопиться — денег, отложенных ранее, вполне могло хватить на довольно долгое безбедное существование, да и Волрайдер развлекался со своей развивающейся клептоманией. Все, что нужно было мужчине это отдохнуть, успокоить нервы, только вот постоянно снующее по квартире черное облако сделать это не давало одним лишь своим присутствием. — Мистер Парк! — тишину кабинета разрезал голос Майлза, который забавно копировал шутливую привычку Вейлона там, где читается «э», а пишется «е», произносить «е», и Парк вздрогнул от неожиданности, сжав в руке материнскую плату, — Ты там сдох? Ты, конечно, сиди, но мне ж и нормальную пищу жрать надо, а готовить Валец отказался. Ну и… Выходи, блин, просто. Скучно, больно, грустно, умираю без тебя. Мужчина откашлялся и даже не подумал встать с пола: — Я занят. Апшер закатил глаза и прибег к излюбленному методу: заорал, всеми мыслимыми и немыслимыми способами подзывая к себе Волрайдера. Через пару секунд за стеной послышался торопливый шум и тихий мат, дверь открылась, и Вейлон быстро втащил Майлза в комнату, тут же захлопывая ее. Журналист коротко мурлыкнул и навалился на Парка, сделав пару шагов вперед. Под его ногами что-то активно захрустело, и Вейлон громко заорал, отталкивая Майлза в сторону. — Идиот! — мужчина чуть не захныкал, опускаясь на колени и осматривая поврежденные железки, — Хорошо хоть плату не раздавил, уже мертв был бы, и плевать я хотел, что ты хост, твою мать. Майлз сложил руки на груди и, наклонившись, толкнул Парка на ковер, наваливаясь сверху и придавливая собой под его почти недовольное ворчание. — Занят ты тут, значит? Вейлон помялся и стянул очки, перекосившиеся набок: — Именно так. А вообще.., — мужчина осекся, протиснув руку к его животу, собравшись то ли погладить, то ли оттолкнуть, и почувствовал, что совершенно случайно под его пальцами оказалось что-то хрустящее, как бумага. Листочек выпал из кармана Апшера, а тот и не заметил этого, занятый попытками расшевелить мужчину. Вейлон нахмурился и осторожно толкнул кусок бумаги под ковер, отвлекая Майлза ответными объятьями.