Quietus

Death, defied, delivers dangerous woe,

He'll hunt down every face you show,

And tear through every path you know,

Until there is nowhere left to flee — or go,

And so his burning resolve grows,

Under darkness's cloak they will follow,

To rain down vengeance — to begin the flow,

Of destruction and ruin upon their foe.

— Сусано’о и Аматерасу… — выдохнул Мадара со своего места на троне Олимпа. — Он действительно овладел Шаринганом. Ему только что доложили о битве, разыгравшейся у основания Олимпа. Саске и его отряд напали на первого Хранителя горы, похоже, с целью заполучить мифический клинок, который тот носил. Мадаре казалось пустяковым делом, что они пойдут против такого сложного бойца, чтобы получить простое оружие, и всё же он был безмолвно восхищён боевым мастерством Саске и сомневался в мотивах своего юного потомка. В этом поступке должно было быть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Ведь Саске был Учиха. Орочимару, стоявший перед ступенями, поднимавшимися к королевскому постаменту, кивнул. — Какая с-сила. Такое коварс-ство. Киллер Би — грозный противник, и все же управлять черным пламенем с-с такой точнос-стью, чтобы погас-сить его по с-своему желанию... — Огонь Аматерасу нельзя погасить, — заметил Мадара. — Он один из немногих Учиха, кто овладел этим. Жаль, однако, что мы не смогли воспользоваться слабостью Би до прибытия других хранителей. — Будут и другие шансы, — заверил Кабуто, стоявший рядом с хозяином. — Кроме того... — добавил змей, — я обнаружил, что Сас-ске уже забрал немного чакры из проклятой печати. — На его тонких губах заиграла глубокая ухмылка. — Как вы знаете, любое ее ис-спользование ус-скоряет процесс-с заражения тела. Улыбка Мадары была злобной. — Отлично. Продолжайте реализовывать свои планы по переезду в новое помещение и следите за мальчиком. Мне интересно, что Саске решит делать дальше. Орочимару покорно кивнул головой, после чего исчез из виду.

***

Сакура с усталым вздохом опустилась на кровать, подняла телефон на уровень глаз и отправила ответ друзьям в их чате. Она хихикала над девичьим восторгом Тентен, и ей понравилась фотография, которую только она что отправила им, где она примеряет потрясающее бордовое платье для выпускного бала, которое купила сразу после возвращения домой. Ино таскала девочек по торговому центру восемь жестоких часов подряд, заходя и выходя из бесчисленных бутиков и дизайнерских магазинов. Они перемерили столько платьев: длинные, элегантные официальные, короткие кокетливые, облегающие, платья принцессы и русалки, двухслойные — всех возможных типов и фасонов. К счастью, после долгих переговоров, которые Ино называла переговорами (а Сакура — бесстыдным флиртом), им удалось добиться приличных скидок на выбранные платья, и в итоге все они остались довольны поездкой за великолепными нарядами. — На этой фотографии в ее глазах практически видны сердечки Неджи, — рассмеялась Ино, падая на кровать рядом с лучшей подругой. После того как Сакура вернулась домой, она решила остаться у нее еще ненадолго. — Она ведь не знает о Неджи? — спросила Сакура, откладывая телефон в сторону. Она посмотрела влево, подглядывая за тем, что печатает в ответ нахально ухмыляющаяся Ино. — Нет, — Ино прижалась к плечу лучшей подруги, подавляя зевок. — Он никогда ей не скажет. Она смертная, и он не хочет позволять себе привязываться к ней. — Это немного грустно, — размышляла Сакура. Как ты думаешь, она ему нравится? В глубине души? Ино сделала паузу. — Думаю, да, — сказала она. — Он терпит ее общество, хотя обычно ненавидит любую девушку, которая пытается подойти слишком близко. Но Неджи — парень практичный, и его ответственность как опекуна Хинаты превыше всего. Так было всегда. — Они с Хинатой действительно кузены? — Да. Он взял над ней опеку, когда она потеряла семью. Сакура моргнула. — Это было на войне? — Мммм, — хмыкнула Ино. Сакура приподнялась на локте, чтобы заглянуть в лицо Ино, и тут ей в голову пришел вопрос, которым она всегда задавалась. — Ино? Хината идет на бал с Наруто, верно? — Она не признается, но это очевидно, — ухмыльнулась Ино. — Да? Это очевидно. Так почему же Наруто и Хината не вместе? Они ведь нравятся друг другу... так? Ино взглянула на нее голубыми глазами и опустила телефон. — Честно? Я думаю, что Наруто просто идиот. Он так серьезно относится к своим обещаниям, и если случается так, что он их нарушает, даже если это не его вина, он никогда не прощает себя. Он всегда был таким. Если он кого-то подвел однажды, то считает, что подвел его навсегда. — Она закатила глаза. — Вот это драматизм. Сакура помнила, как грустил Наруто, когда обсуждал Саске, и не удивилась. — Так что же он пообещал Хинате? — спросила она. — Он обещал ей, что сохранит ее семью. Он сделал все, что мог, но Кронос уничтожил их. Они ушли одними из последних. Хината была безутешна, а Наруто с тех пор винил себя. Сакура свела брови. — Это… это так печально... , — пробормотала она. — Да, — тяжело вздохнула Ино. — Он не чувствует, что достоин ее, или что-то в этом роде. Как будто ее семья никогда не одобрит. Неджи не ненавидит Наруто — он просто очень защищает Хинату и не хочет, чтобы она пострадала. Пока Сакура размышляла над этим, в дверь ее спальни легонько постучали. Ино приподнялась, когда вошла Цунаде. — Ну что? — мать Сакуры выжидающе смотрела на своего ребенка. — Где платье? Ино взволнованно замахала руками. — Это сюрприз! Обещаю, вам понравится! Я приду пораньше, чтобы помочь Сакуре подготовиться в пятницу, и позабочусь о том, чтобы она выглядела невероятно. Цунаде приподняла тонкую бровь и фыркнула. По ее мнению, Сакуру не нужно было особо украшать. Она и так была прекрасна. Но она решила поощрить Ино, зная, как искренне та любит ее дочь. — Очень хорошо, — отмахнулась она. Затем обратилась к Сакуре: — Ты хотела увидеть источник, который принадлежал твоему храму. Сакура села, внезапно забыв об усталости. — Да, — с готовностью кивнула она. — Ну что ж, — резко сказала мать. — Раз уж на улице темно, а Ино и Шизуне здесь, может, пойдем? Сакура обменялась взглядом с Ино и кивнула.

***

Он поднял трубку мобильного на втором звонке. — Приветствую вас! — Какаши, — раздался голос в его ухе. — Мы идем к источнику. Присмотри за домом, пока нас не будет. — Ага, — кивнул он. Он уже стоял на часах, притаившись на крепкой ветке одного из деревьев, росших за пределами двора Цунаде, со своей верной книгой и маленьким факелом для чтения. Устроившись поудобнее, он осмотрел пространство под землей, не обнаружив ничего предосудительного. Поднеся к губам портативное устройство радиосвязи, он нажал кнопку интеркома и передал: 'Ирука. Гай. Ли'. Его спутники, которые также находились на других деревьях, ответили на короткий гул помех: 'Чисто!'. Удовлетворенно кивнув, Какаши поднял книгу на уровень глаз и только закончил читать вторую страницу, как его внимание привлек шелест крыльев. Повернув голову в поисках источника шума, он обнаружил, что на ветку над ним приземлился гладкий ястреб с темными перьями и золотыми глазами. Одинокий глаз Какаши опустился. Разве ястребы обычно летают в такое время? Птица была в безупречном состоянии, с блестящими черными перьями и острыми, внимательными глазами. Издав пронзительный крик, птица элегантно опустилась на землю. Какаши, имевший в прошлом опыт обращения с животными, приглашающе протянул руку. Птица послушно приземлилась на его локоть, и он увидел, что к ее голени привязан кусок бечевки, под которым лежал листок пергаментной бумаги. Ястреб-посыльный?.. Любопытствуя, он осторожно развязал узел. Ястреб терпеливо ждал, поворачивая голову из стороны в сторону. Как только Какаши достал бумагу, птица перепрыгнула на его руку, расправила величественные крылья и снова взмыла в воздух, исчезнув так же стремительно, как и появилась. Открыв свернутый лист, Какаши прочитал его содержание, написанное аккуратным, четким почерком. «Как только получите это сообщение, отправляйтесь в Подземный мир. В одиночестве. Никому не говорите. ~S~» Он быстро вдохнул, ошеломленный неожиданностью вызова и осознанием того, кто его прислал. Это должно было быть важно. Саске никогда бы не стал вступать в контакт, если только не произошло что-то серьезное. Какаши знал о своем бывшем ученике достаточно, чтобы быть уверенным в этом. Снова поднеся радиоприемник к губам, он передал: 'Гай. Мне нужно кое о чем позаботиться; подежурь пока с остальными'. 'Все в порядке?' — последовал ответ. 'Все хорошо. Я вернусь'. С этими словами Какаши спрыгнул с ветки.

***

Стоя в центре гостиной, Сакура ощущала трепет предвкушения и всю серьезность ситуации. Наконец-то она отправлялась в место, где произошло ее перерождение. Место, которое она обычно посещала только после того, как ее тело уходило из жизни. — Сакура, — Цунаде посмотрела на дочь. — Держись за меня и не отпускай. Я сейчас перенесу нас. Шизуне и Ино последуют за нами. Ты готова? Сакура обхватила мать за талию, плотно прижавшись к длинному зеленому кардигану, который та носила, и кивнула. Цунаде наложила серию ручных печатей, слишком быстро, чтобы Сакура успела сосчитать, и мир исчез в ревущей белой вспышке. Сакура почувствовала, как ее ноги отрываются от пола, а вокруг них бушует воздух. Когда они снова коснулись земли и зрение Сакуры прояснилось, она обнаружила, что стоит в большом прямоугольном помещении с природными камнями в качестве стен и высоким неровным потолком. По левую и правую сторону помещения расположились шесть белых рифленых колонн. Они поднимались к потолку и на удивление хорошо сохранились. — Вот оно, — жестом показала Цунаде, когда Ино и Шизуне скрылись за ними. — Он находится глубоко под землей, под горами, и это единственный способ добраться до него. — Мы не могли рисковать, Сакура-чан, — объяснила Шизуне. — Мы должны были убедиться, что это священное место просуществует долгое время и останется скрытым. Сакура с трепетом огляделась вокруг. Пол под ее ногами был выложена из потускневшего белого мрамора. Остальная часть помещения находилась во тьме, если не считать бледного зелено-голубого освещения, исходившего с вершины лестницы, ведущей к источнику — к тому, что, по ее предположению, было источником. — Вон там, — Ино осторожно коснулась правого локтя Сакуры, указывая на двенадцать мраморных ступеней, вделанных в скалу, которые поднимались вверх к широкому круглому цоколю, вырезанному из того же белого мрамора, что и пол. Сакура глубоко вздохнула и начала подниматься. Платформа была заключена в круг из равномерно расположенных колонн, соединенных вверху белокаменным кольцом, с которого свисала благоухающая завеса из цветущих растений. Кремовые и лавандовые, нежно-розовые и бледно-голубые. В нос ударил сладкий аромат. Цветущие лианы спиралями обвивались вокруг колонн, создавая впечатление спокойного убежища. Когда Сакура преодолела последний шаг и вышла на край, ее взгляд упал на источник. Он был удивительно прозрачным, переливался бирюзовым цветом и, казалось, светился странным, неземным светом. К нему вело кольцо из пяти неглубоких ступенек. Глубина воды была, пожалуй, чуть выше пояса, и она завораживающе отражалась в окружающем мраморе, переливаясь сине-зеленым, волнообразным светом. На нее было приятно смотреть и в то же время совершенно неловко. Сакура выскользнула из своих черных балеток, желая почувствовать мрамор под ногами, и потянулась к ближайшей колонне, перебирая пальцами лианы и распускающиеся цветы. Она пыталась понять, помнит ли она что-нибудь об этом месте. Вызывало ли оно хоть какие-то воспоминания. — Сакура? — Ино позвала снизу. — Ты хорошо себя чувствуешь? Сакура покачала головой, проводя руками по бороздкам на колоннах. — Мне кажется... что это что-то из сна, который я должна помнить. Но... я не могу... Цунаде, которая начала подниматься вслед за ней, вздохнула. — Как я и говорила. Мы уже пытались привести тебя сюда в прошлом, и это ничего не изменило. Дочь нахмурилась, глядя, как ее босые ноги ступают по прохладному мраморному полу вокруг бассейна. В отличие от плитки внизу, он казался на удивление хорошо сохранившимся. Она протянула руку и коснулась цветочной завесы, висевшей между колоннами, вдыхая ее восхитительный аромат. Затем она перевела взгляд на воду и медленно спустилась к бассейну. — Сакура, — нервно начала Ино, поднимаясь вслед за Шизуне на вершину платформы. — Может, будет лучше, если ты не... Цунаде протянула руку, наблюдая за тем, как Сакура спускается в источник, не обращая внимания на то, как вода пропитывает ее одежду. Сакура едва слышала слова лучшей подруги. Ее словно заворожила мерцающая рябь, кристальная чистота источника. Она чувствовала непрекращающееся притяжение, словно вода заставляла ее плыть вперед, звала к себе. Когда ноги погрузились в источник, она ощутила его прохладную, успокаивающую ласку на своей коже. Медленно уходя все глубже, пока вода не достигла ее пояса, она раскинула руки в воде и закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении того, как она обволакивает ее, словно жидкие объятия. — Что она делает? — Ино прошептала Шизуне, которая смотрела, как Сакура откинулась назад и поплыла. Шизуне растерянно покачала головой, когда Сакура закрыла глаза. Взмахнув ресницами, Сакура сосредоточилась на ощущении невесомости в своем теле, отгородившись от всего остального. Раскинув руки по бокам, она ощутила невероятный покой, и ее мысли стали дрейфовать, подобно ласковым волнам вокруг нее. Ее разум опустел, и тогда она начала слышать это. Шепот. Бессмысленный, он заполнял ее уши, захлестывая мысли, — поначалу тарабарщина на чужом языке. Но чем внимательнее она прислушивалась, тем больше в этих словах появлялся смысл. Шепот звучал так далеко. Как будто они принадлежали глубочайшим катакомбам ее разума. Она не могла различить, мужские они или женские, и лишь беспомощно слушала, как они проносятся в ее голове. 'Нет! Пожалуйста! Я умоляю вас! Оставьте ее в живых!' 'Отойди в сторону, богиня'. 'ОТОЙДИТЕ! Ты не прикоснешься к ней! Клянусь богами, я позабочусь о том, чтобы твое сердце не знало ничего, кроме пустоты! ТЫ ЧУДОВИЩЕ!' Черты ее лица исказились. Слова казались знакомыми — и в то же время нет. Она почти могла определить их местонахождение — и все же не могла. Ее тело стало странно теплым. 'Я... я не... я пытался…' 'Вы ничего не скажете об этом. О том, что видели ваши глаза, вы обязаны молчать'. 'Попробуйте нарушить его, и вы больше никогда не заговорите'. 'Это я... это я сделал? Это была я? Я... я не могу вспомнить…' Сакура издала дрожащий вздох. 'Я не оставлю ее! Нет. Пожалуйста! Заберите мою жизнь! Умоляю!’ 'Это я... сделал? Это был... я?’ 'Я... я не помню…' 'Кора. Сестра. Прости меня. Прости меня!’ 'Я не знаю, почему я здесь. Что случилось?..’ 'Пожалуйста, не забирайте ее!' Сердце Сакуры заколотилось в груди, а голоса зазвучали быстрее, почти размывая начало одного предложения и конец другого. 'Ее судьба не может быть изменена'. 'Она связана со Смертью'. Ее губы разошлись, а в уголках глаз заблестели слезы. Голоса зазвучали громче. 'Освобождение...' Она увидела ослепительно яркий белый свет за своими глазами. Она попыталась открыть их, но все ее тело словно застыло, не поддаваясь сознательному контролю. 'Когда ты проснешься, дитя весны, ты ничего не будешь помнить об этой жизни. Ты не будешь знать своего имени. И как ты появилась на свет. Ты не узнаешь его. Ты не вспомнишь, что с тобой случилось. Все прошедшие дни будут для тебя сном, фантазиями, недоступными твоему сознанию и не поддающимися учету'. 'Ты будешь бояться смерти. Ибо Смерть станет концом твоего смертного круга. От этой судьбы нельзя отказаться, даже если сами небеса рухнут’. 'Ты будешь смертной, — гипнотически повторял голос в ее сознании, — и будешь возрождаться в теле, ибо жизнь — это и благо, и проклятие. Там, запертая в этом круговороте, твоя душа будет вечно дремать в неведении, в своей печати. Пока Смерть, пробудив глаза, не взглянет на тебя снова’. 'В нем погибнет твоя смертная оболочка, и к Смерти ты будешь вечно возвращаться’. 'Спи, Персефона'. 'Спи и больше ничего не знай'. Перед ее мысленным взором пронеслись образы, смешиваясь в непостижимой спешке, словно кинокадры, прокручивающиеся слишком быстро, чтобы их можно было уловить или увидеть. По телу разливалось тепло, сознание дрейфовало, подобно волнам журчащей воды вокруг. Она почувствовала глубокую пульсирующую боль в животе. Боль, от которой все образы померкли. Ино задыхалась, бездумно хватаясь за руку Цунаде. На женщин опустилась ошеломленная тишина, и они смотрели на плавающую в источнике Сакуру. На короткое мгновение над ее животом появились нити бледно-золотистого света, принявшие форму раскрывшегося цветка, который на мгновение завис на месте, а затем окрасился в насыщенный кроваво-красный цвет и завял, словно его что-то убило. Затем ее кожа стала почти полупрозрачной, а тонкие лианы золотого света распустились прямо под поверхностью плоти. От них исходило легкое свечение, которое мягко пульсировало, а затем превратилось в угрюмо-черное и исчезло почти так же быстро, как и появилось. — Цунаде-сама! — Шизуне изумленно вскинула глаза на Цунаде, которая с трудом сдерживала слезы. — Этот свет...! Как и говорила Великая Мать Чиё... Этот золотой свет. Безошибочный свет бессмертия — до того, как он потускнел до безошибочного оттенка смерти. Она услышала далекий голос в своем сознании. Голос Чиё в день первой реинкарнации Сакуры. Слова, которые Цунаде произнесла, с тех пор не выходили у нее из головы. 'Этот источник будет продолжать реинкарнировать ее тело — до тех пор, пока священный свет богов снова не даст о себе знать. Тогда, когда ты увидишь его, знай, что больше циклов перерождения для дитя не будет. Сущность будет пытаться пробудить свою истинную форму до тех пор, пока события не повторят ее первый уход из жизни. Пока она больше не сможет создавать новую. Как только она достигнет этого состояния, если ее прошлая смертная оболочка воплотится в жизнь, Смерть навечно заберет ее’. Цунаде смотрела на своего ребенка, когда ресницы Сакуры снова затрепетали, и она, словно в оцепенении, уставилась в потолок комнаты. — Помогите ей, — хрипло сказала Цунаде, ее голос был густым от эмоций. Ино тут же бросилась вперед. Теперь уже никто не мог ошибиться. Священный источник только что подтвердил это, показав им то, что никогда не показывал раньше — со времен первой жизни Коры. Воды реагировали на присутствие Сакуры. Признав ее тело своим, источник больше не мог запускать реинкарнацию. Это был последний цикл жизни Сакуры. Либо печать наконец-то будет снята, либо она угаснет без надежды на возрождение, ее душа не сможет перейти в новый сосуд. Что станет с ее душой, когда ее тело не сможет вернуться в источник? Свет, который они видели, зародился в ее животе. И в этот момент Цунаде поняла, почему цикл перерождения больше не может продолжаться. 'Как только она достигнет этого состояния, если ее прошлая смертная оболочка воплотится в жизнь, Смерть навечно заберет ее'. Смерть. Не фактическая, как она всегда боялась. Тот, кто повелевал смертью. «Зерна», — с ужасом подумала Цунаде, вновь вспомнив о божестве, которое так эгоистично украло у нее дочь, обрекая ее на такую судьбу, и, сжав руки в кулаки, бесконечно проклинала его имя.

***

Орочимару прогуливался по подземной лаборатории, с удовлетворением наблюдая, как рабочие в масках, которых он так щедро одарил, приступили к нелегкой работе по сбору оборудования для подготовки базы к переезду. Весь процесс перемещения на главную базу, скорее всего, займет несколько недель, пока будет перевозиться все необходимое оборудование. Это был первый шаг. Ему не терпелось поскорее обосноваться на новом месте и получить в свое распоряжение бесконечные ресурсы. Бесконечные исследования. Бесконечная чакра. Бесконечные объекты для мутации по своему усмотрению. Наконец-то дело пошло быстрее. Зайдя в самую ценную и дорогую для него зону, он велел рабочим, подбирающим кувшины: — Берегите их... держите покрепче. Они очень ценны... Люди в масках склонили головы в знак признательности, и змей отвернулся, чтобы проследить за остальными.

***

Пробираясь сквозь холодный туман входа в Подземный мир, Какаши размышлял о прошлом. То, что он всегда говорил Наруто не делать, он делал в этот момент. Он вспомнил, как впервые встретил Саске. Красивый и явно привыкший привлекать к себе внимание, он был заносчивым, самоуверенным молодым богом, считавшим себя намного выше Наруто. Во многом так оно и было, и, хотя Какаши никогда не признавался в этом открыто, он отдавал предпочтение Саске, поскольку в некоторых чертах его характера он видел много от себя. Саске быстро учился и отличался высокой дисциплиной, в то время как Наруто был буйным и импульсивным. Саске был логичен и не слишком руководствовался эмоциями, в отличие от Наруто. Саске всегда был быстрее, но при этом оба были одинаково одарены силой. Какаши остановился перед Цербером, могучей адской гончей, чья свирепая голова угрожающе рычала на него. Но он не обратил на него внимания. Впереди стоял Саске, держа в левой руке голубой факел. — Саске, — осторожно поприветствовал Какаши. — Я получил твое сообщение . В ответ Саске слегка наклонил голову вправо и повернулся, безмолвно подавая знак старшему божеству следовать за ним. Какаши колебался. Он не знал, почему его вызвали на встречу с Саске. Он не был подготовлен. А получить аудиенцию у Короля Мертвых, будучи настолько неподготовленным, никогда не было хорошим или мудрым предзнаменованием. Но постыдная правда заключалась в том, что, как и Наруто, маленькая часть его, которую он не хотел признавать, сохраняла крошечное подобие веры в то, что, возможно, прежний Саске, которого они знали, все еще где-то там, глубоко внутри, все еще заслуживает доверия, способен поступать правильно. «Если бы это была ловушка, он мог бы уже устроить засаду», — попытался он успокоить себя, но лучше от этого не стало. Отбросив сомнения, он поплелся за богом смерти. Вскоре туман вокруг них потемнел до кромешной тьмы, и казалось, что они идут прямо в густой темный туман. Какаши потерял из виду мерцающий впереди голубой свет костра. Выйдя из черного тумана, он понял, почему. Это был не обычный туман, а своеобразный портал, ведущий в страну мертвых. И тут же понял, что Саске телепортировал их в парадный вестибюль своего дворца. Широко раскрыв глаза, Какаши некоторое время разглядывал впечатляющие постройки и внушительные окрестности. Он никогда не был дальше входа в Подземный мир, и дворец оказался еще более мрачно красивым, чем он мог себе представить. Но наблюдение за роскошным окружением было слишком коротким, потому что на него устремились обсидиановые глаза Саске. Факел исчез из его рук. Какаши ждал. Он знал, что лучше не заставлять Саске говорить или объясняться первым. Конечно же, его бывший спарринг-ученик обратился к нему сам. — Какаши. — Он поднял левую руку к правой, и Какаши почувствовал, как напряглись его мышцы, не зная, чего ожидать, — но увидел, как Саске закатывает рукав своей темно-синей туники, открывая черную татуировку, выгравированную на его плоти. — Узнаешь это? Какаши резко вдохнул, его видимый глаз расширился в шоке. Это не татуировка, — с ужасом понял он, — он узнал эту страшную метку! Мысленно он пытался понять, что это может означать, почему оно у Саске, что могло произойти, чтобы объяснить, как оно у него появилось. В его нутре мгновенно образовался тугой узел. Тяжелое чувство глубокого разочарования, понял он, сглатывая внезапно возникший в горле ком. И все же, спустя столько времени, он никак не ожидал, что Саске... Он подавил эту мысль. Нельзя делать поспешных выводов. С таким могущественным божеством, каким был Саске, делать это — абсолютное безумие. — Проклятая Печать Небес, — начал он. — Это... метка Орочимару. Лицо Саске оставалось совершенно бесстрастным: — Ты можешь запечатать ее? Сбитый с толку, Какаши медленно проговорил: — Почему, Саске? Зачем тебе чакра змея? Орочимару никогда не дает свои силы свободно — ты хоть понимаешь, как это... — Избавь меня от лекций, — грубо прервал его Саске. — Ты можешь запечатать ее или нет? Какаши досадливо прикусил язык, так как в голове у него роились вопросы без ответов. Что случилось? Он хотел отчитать Саске. О чем он думал? И что он пообещал змею взамен? Но опыт научил его не требовать от Саске слишком многого. И судя по тому, как нагло тот уклонялся от его попыток разобраться в ситуации, Какаши не слишком надеялся, что Саске в ближайшее время просветит его. Вместо этого он давал ту информацию, которую хотел раскрыть. Так много или так мало, как он пожелает. Никакие устные упреки, настойчивые просьбы или крики не заставили бы его поступить иначе. Саске всегда отличался упрямством. Глубоко вздохнув, Какаши попытался привести в порядок свои бешеные мысли. Божество смерти обратилось к нему за помощью. Это было беспрецедентно. Кроме того, по логике вещей, это был благоприятный признак того, что, как бы ни была наложена эта проклятая метка, Саске, возможно, не ввязался в это добровольно. Это также означало, что Саске нужно было как можно дольше оттягивать распространение печати. Но с какой целью он заключил столь опасную сделку? Разве можно было предположить, что он захочет встать на сторону Мадары и его сил? Когда Мадара был тем, кто организовал гибель его клана? Это не имело никакого смысла и полностью противоречило утверждениям Наруто о том, что Саске, возможно, в какой-то степени заботился о Сакуре. Если бы он действительно заботился о ней, как бы он мог принять печать от их врага? К тому же, как Саске догадался найти именно его? Должно быть, происходит что-то важное. Какаши подумал, что если он будет сохранять нейтралитет и не станет открыто высказывать свои суждения, то, возможно, сможет получить больше сведений о том, что именно происходит. — Я знаю технику запечатывания, которая замедлит процесс заражения, — прагматично начал Какаши. — Но… тебе нужно воздержаться от любого вида интенсивного использования чакры в течение определенного времени, чтобы она нашла все следы, связалась с чакрой змея и подчинила ее себе. Если активировать ее слишком рано, есть риск, что чакра вытечет раньше, чем произойдет запечатывание. — Как долго? — потребовал Саске. — А, — Какаши настороженно потер затылок. — В обычных случаях — три или около того дней. Мне нужно взглянуть на это поближе. Саске вытянул руку, давая молчаливое разрешение своему старому учителю приблизиться и осмотреть метку. Какаши медленно шагнул вперед, настороженно озираясь. Через мгновение, изучив рисунок вокруг трех томоэ, он понял, что это была другая форма печати. — Ааа , — подтвердил он. — Недели должно хватить. — Бросив взгляд на Саске, он подтвердил: — Ну, я могу запечатать его. Саске не сводил с него взгляда. — Сделай это, — просто сказал он. Какаши заметил, что он не просил его о помощи. Он ожидал ее. «Все такой же надменный», — вздохнул он про себя. — Саске, — повторило старшее божество. — Я запечатаю метку и больше не буду задавать вопросов о ней, если ты ответишь мне только на один: искал ли ты Орочимару? Глаза Короля Подземного мира слегка сузились; он был явно раздражен назойливостью Какаши. Он замолчал на долгий миг. — Нет, — наконец сказал он. Какаши тихо выдохнул, даже не подозревая, что задерживал дыхание. По крайней мере, утешало то, что это была не идея Саске. Кивнув головой, он поднял руки, формируя ручные печати. — Эту блокировку можно использовать только один раз, — пояснил он. — Она замедляет скорость поступления чакры змея в кровь — пока печать остается в спящем состоянии и не используется, она будет действовать. Если у тебя закончится собственная чакра, ты станешь уязвим для чакры Орочимару, просачивающейся из метки. Эта печать уменьшит скорость заражения в таком случае. Но, конечно, чем сильнее истощение чакры, тем большему риску ты подвергаешь себя. Если позволишь своему резерву упасть достаточно низко, даже эта печать не сможет удержать проклятую метку от активации. Особенно если это будет более агрессивная форма. Саске коротко кивнул в знак понимания. Какаши колебался. — Будет немного больно, — предупредил он. — Может, хочешь присесть? Саске бросил на него взгляд. — Просто сделай это, Какаши, — почти прошипел он. Какаши вздохнул. — Ладно. Не говори, что я тебя не предупреждал, — пожал он плечами и быстро сформировал ручные печати. Саске наблюдал за ним, мысленно записывая их, а его Шаринган наливался красным цветом, пока он запоминал ритуальные знаки. От кончиков пальцев Какаши исходил мягкий жёлтый свет, а затем он надавил указательным и средним пальцами на три чёрных томоэ и начал наносить на кожу Саске светящиеся коричневые буквы, выписывая вокруг татуировки печати проклятия. Наконец, прижав пальцы к центру проклятого знака, он скомандовал: — Печать! Желтый свет вспыхнул в точке контакта, соединившись с написанными им буквами. Саске напрягся: мучительная вспышка раскалённой боли пронзила его руку и разлилась по всему телу. Он рефлекторно отпрянул от Какаши, застигнутый врасплох пронзительным огнём, пронзившим его вены, когда печать окружила метку Орочимару, сдерживая её. — Черт, — прорычал он, крепко сжимая предплечье и слегка сгибаясь в позу. Ногти впились в кожу достаточно сильно, чтобы оставить на ней яростно-багровые полумесяцы. Какаши почувствовал неожиданный прилив мимолетного веселья, глядя на своего хмурого ученика. Он поборол желание сказать: «Я же тебя предупреждал», и вместо этого объявил, улыбнувшись единственным глазом: — Готово. Нахмурившись, Саске выпрямился и дернул за рукав с большей силой, чем требовалось. Он не выразил никакой благодарности. «В чем-то ты не изменился, Саске», — язвительно подумал Какаши, испытывая мимолетный приступ глупой сентиментальной тоски. Рука ужасно пульсировала, и Саске продолжал сжимать ее, испытывая дискомфорт. Долгую минуту они стояли в тяжелом, неловком молчании, просто глядя друг на друга. — Ну, — неловко начал Какаши и сделал шаг назад, наконец опустив взгляд. Подняв руку для прощального взмаха, он продолжил: — Если это все, то я больше не буду навязываться... — Подожди, — резко сказал Саске. Сжав зубы, он еще мгновение внутренне размышлял над своим решением. Он помогал поверхностным богам не по своей воле, говорил он себе. Он поступил так потому, что у него не было другого выхода. Они должны были знать. Как сказала Чио, на карту было поставлено равновесие жизни и смерти, и Саске отверг бы свою роль, если бы ничего не предпринял для исправления ситуации. — Подожди, — повторил он. Какаши обернулся, выполняя просьбу, и в этот момент Саске произнес слова, от которых в голове старого наставника взорвался хаос, повергнув его мысли в беспорядочное движение. — Мадара. У него Минато и Кушина, сохраненные в кристалле . Наступила ошеломленная тишина. Наконец, Какаши смог выдавить: — Что?! Они живы? Ты их видел? — Он забыл о том, что нужно держаться на безопасном расстоянии, и инстинктивно сделал два шага вперед — слишком близко, чтобы божество смерти могло этого допустить. Левая рука Саске тут же переместилась к рукояти Кусанаги на его талии, скользнув по ней в знак невысказанного предупреждения. Какаши поднял руки в знак того, что не собирался проявлять агрессию. —Ты видел их? — спешно повторил он. — Где, Саске?! На Олимпе? Саске кивнул. Божество в маске выдохнуло, напряженно проведя рукой по серебристым волосам. Тревожные последствия того, что Саске отправился на Олимп, меркли по сравнению с этой шокирующей новостью. — Проклятье. Живы? Зевс и Гера, они?.. Саске покачал головой. — Только их тела , — уточнил он. Затем добавил: — Он хочет их оживить. С помощью Эдо-тенсей. Глаза Какаши расширились в тревожном недоверии. — Эдо-тенсей! Но это же... это же запрещенное дзюцу! А у него нет такой силы. — Пока нет, — заметил Саске, складывая руки. Мозг Какаши торопливо перебирал в памяти все известные ему сведения об этой технике. В самой простой форме Эдо-тенсей реинкарнации сохраняли свои изначальные личности и сознание и могли двигаться, как им вздумается, лишь бы приказ призывателя был выполнен. На самом мощном уровне реинкарнации лишались всех личностных качеств и сознания, и каждое их действие контролировалось, как марионетки, движущиеся на ниточках. Любая из этих крайностей казалась бедной возрожденной душе неприятной и ужасной. Сердце его бешено заколотилось, оцепенев от такого откровения. Какаши с недоумением добавил: — Только Риннеган может извлекать духов из пустоты и выполнять Эдо-тенсей, если сохранились оригинальные сосуды духов... Саске просто смотрел на него — и проницательный ум Какаши быстро все понял. Его охватил ужас. Мадара намеревался пробудить Риннеган! Таков был его план. Именно этого они боялись всё это время. Он должен был немедленно сообщить об этом остальным. Опустошение охватило его при мысли о том, что благородный Минато и физическая оболочка его вздорной королевы находятся посмертно в заложниках. Что же произошло тогда, на вершине горы? В груди у него потяжелело от осознания того, что они, скорее всего, очень страдали в последние минуты жизни, прежде чем совершить высшую жертву и поплатиться жизнью. Остальные будут в ярости, когда узнают. Мадара практически объявил им войну с одним только этим намерением. Что это означало для их собственных печатей? Пересмотрит ли Совет пакт? А Наруто... Наруто... — Какаши сглотнул. Как он собирался объяснить это бедному мальчику? — Сможет ли он пробудить Риннеган? — спросил он, с отчаянием глядя на Саске в поисках ответа, в поисках дальнейшей ясности. — Учитывая печать, учитывая его неспособность использовать свои способности? — Он уже извлек и ввел в свою кровь клетки ДНК Сенджу. Это лишь вопрос времени, Какаши, — ответил бог смерти. — Я должен рассказать остальным , — покачал головой Какаши. Затем, оглянувшись на Саске, он осведомился: — Саске, зачем ты отправился на Олимп? Он запрещён даже для тебя. Какое отношение ты имеешь к этому? И почему ты поделился со мной этой информацией? Мадара не хотел бы, чтобы мы знали, верно? Что ты задумал? Саске холодно смотрел в ответ. Он не ответил. Какаши беспокойно добавил: — Я не смогу защитить тебя, если ты не скажешь мне... — Защищать меня? — презрительно отозвался Саске, в его тоне сквозил сарказм. — Совет, — нетерпеливо проворчал Какаши, раздраженный тем, что Учиха так беспечно отмахнулся от его слов. — Они уже подозревают тебя, Саске. Даже после того, что мы им рассказали, Данзо их не убедил и настаивает на суде. Если они узнают, что ты общался с Орочимару и Мадарой, а также причастен к похищению Сакуры, мы ничего не сможем сделать... Гнев, словно молния, промелькнул в скульптурных чертах лица божества смерти. — Мы так не договаривались, Какаши, — холодно произнес он. — Я предупреждал тебя... — Мы сделали все, что могли, Саске, — отчаянно вмешался Какаши, пытаясь разрядить обстановку, пока она не вышла из-под его контроля. Он прекрасно понимал, что находится в королевстве Саске, на его территории. Саске был непостоянен. Если он был в ярости или чувствовал, что его обманули, невозможно было предугадать, как он поступит. — Я не знаю, как Данзо во всем этом замешан. Но я знаю, что именно он утверждает, что суд состоится. Хотя в этом нет никакого смысла. Обычно он полностью отсутствует на всех заседаниях Совета, и его внезапный интерес ко всему неожидан. Мы сделали, как вы просили, и все было так, как мы договорились, — пока Данзо не вмешался. Это было всего несколько дней назад. Саске бросил на него злобный взгляд, внутренне негодуя по поводу такого неудобного развития событий. Какая некомпетентность! Еще одна заминка в делах. Он прекрасно знал, что его могут вызвать на суд силой. Это был универсальный закон, от которого не могло уклониться ни одно божество, и в его владениях обитал член Высшего совета, который мог применить этот закон в случае необходимости. Если бы ее попросило об этом большинство, то это только замедлило бы его планы. А это было последним, что ему было нужно в данный момент. Его руки сжались в крепкие кулаки. Какаши заметил это и почувствовал, как по его венам пробежал шепот тревоги. — Прости, Саске, — сказал он. — Мы с Джирайей собирались встретиться с тобой в ближайшие дни, чтобы найти способ решить эту проблему. Мы думали, что если удастся заставить Сакуру дать показания, что она проглотила зерна добровольно... — Заткнись, — резко прервал Саске при упоминании ее имени, бросив на Какаши пронзительный взгляд. Он не хотел, чтобы Сакура была втянута во что-то еще. Особенно в тот ужасный бардак, который он сам же и заварил, — бардак, который, казалось, становился все хуже и хуже вокруг него. Возможно, это карма, с горечью подумал он про себя. Карма за то, что он вмешивается в то, что ему не следовало похищать с поверхности. Какаши уловил его слова. Он видел, что Саске недоволен, его терпение лопнуло. И он понимал, что повторная попытка спросить об этом будет неосмотрительной. Но Саске также знал, что лгать о чем-то не в характере Какаши. Его откровенность была одним из тех качеств, которые Саске безмолвно уважал — задолго до того, как они стали врагами. Если Какаши утверждал, что Данзо был виновником того, что суд состоится, и неожиданно решил вмешаться, то Саске верил в это. Старейшина был достаточно сомнительной личностью, если судить по тому немногому, что Саске успел о нем узнать. Саске опустил взгляд и еще минуту внутренне недовольно бурчал себе под нос, глядя на злополучное место на черном полированном полу. В конце концов, Какаши спросил: — Могу я хотя бы сообщить остальным, Саске? Они должны знать . Глаза божества смерти поднялись и угрожающе сверкнули. — О Зевсе, Гере и планах Мадары. Больше ничего. — Даю слово, — пообещал Какаши. Он не знал, что думать о мотивах Саске и о том, что тот задумал. Оставалось только надеяться, что, рассказав им о судьбах Минато и Кушины, божество смерти, по крайней мере, будет непричастен к их запретному воскрешению. Саске был своенравным божеством, которому трудно было доверять. Какаши был не настолько глуп, чтобы поверить в то, что король Подземного мира будет активно помогать им — не тогда, когда он точно знал, что Саске презирает их всех и считает их в равной степени ответственными за гибель его семьи. Каковы бы ни были его причины, это не меняло того факта, что он добровольно поднялся на Олимп — и наверняка достаточно поговорил с Мадарой, чтобы понять, что тот задумал. Но что он дал взамен? Ведь Мадара не был дураком. Может, это как-то связано с печатью проклятия? Если Саске мог рассказать им, значит, Мадара был достаточно уверен в своих планах, чтобы без колебаний дать о них знать. Какаши был очень обеспокоен. Саске сдержал желание усмехнуться. То самое слово, которое он произнес, а Джирайя и Наруто произнесли, когда сказали, что позаботятся о том, чтобы его не вызвали на суд? Слова больше ничего не значили для него. Единственное, что имело вес и силу, — это поступки. — Убирайся, — он резко щелкнул пальцами, и по его команде темный вихрь света окружил ноги Какаши, закручиваясь вверх, готовый вырвать его из Подземного мира. — И Какаши , — зловеще засиял Шаринган Саске, в его тоне прозвучала неявная угроза. Угроза, которая предупреждала его, чтобы он больше не оплошал. — Задержите Совет. Как можно сильнее, — приказал он. Какаши кивнул, открыл было рот, чтобы поблагодарить божество смерти за информацию, которой оно поделилось, но слова были поглощены воем рвущегося воздуха, и его стремительно вынесло обратно на поверхность. Воронка тьмы вывела его на опушку скрытого леса, который образовывал границу между подземным и наземным миром. Не успели стопы коснуться земли, как Какаши уже бежал, причем так быстро, как только могли его нести ноги. Прикоснувшись к своей печати, он извлек из нее достаточный запас чакры, чтобы послать срочный телепатический призыв. 'Джирайя!' — Его разум разветвился, сосредоточившись на цели. — 'Найди меня быстро!'.

***

Карин с отвращением смотрела на гигантский меч, над которым Суйгецу практически ворковал. Они рисковали жизнью, сражаясь с самым отвратительным рэпером в мире, ради этой кучи хлама? Что такого особенного было в этом клинке Самехада? По мнению Карин, это был просто жуткий меч, который, казалось, был привязан к подписям чакры определенных существ. Мечи должны были быть неодушевленными предметами. Почему же этот меч щетинился, шипел и двигался? Заметив ее недовольное выражение лица, божество воды зубасто ухмыльнулось. — Эй. Проверяешь мое приобретение? Разве Самехада не красавица? — Это всего лишь меч, — ответила Карин. — Идиот. — Ни фига себе, — притворно удивился Суйгецу. — Я думал, это невежественная нимфа по имени Карин. И это не просто меч. Поверь, ты ничего не смыслишь в красоте, уродливая сука. Карин нанесла ему жестокий удар по голени, от которого он с усмешкой увернулся. — Не оскорбляй мою малышку, — ухмыльнулся он. — Самехада голодна, и если ты будешь обзывать ее, она, возможно, захочет содрать с тебя шкуру. — Неважно, — хмыкнула Карин, а затем решила проигнорировать его, когда Саске внезапно вынырнул из тени и приблизился к их группе, собравшейся на обычном месте встречи у береговой линии. Он был облачен в прекрасное официальное полуночно-синее и черное одеяние, прошитое серебряными деталями, одобрительно отметила Карин. Именно эти оттенки ей нравились на нем больше всего. Она с тоской вздохнула. Суйгецу, услышав это, бросил на нее потрясенный взгляд и скорчил насмешливую гримасу. — Господин Саске, — почтительно поприветствовал Джууго. — Как дела, придурок? — Суйгецу кивнул. — Смотри. Мой меч больше твоего. — Он гордо вскинул Самехаду на плечо. Саске проигнорировал приманку. Они сблизились в круг, когда Саске подошел к ним и сразу перешел к делу. — Я обещал вам кое-что в обмен на восхождение на Олимп, — заявил царь подземного мира, глядя на всех троих по очереди. — Вы получите это, но наша миссия еще не закончена. — Наконец-то! — Суйгецу был в восторге. — Теперь ты расскажешь нам, что за хрень происходит? — Мадара намерен воскресить павших богов с помощью Эдо-тенсея, — пояснил Саске. — Эдо-тенсей? повторила Карин, широко раскрыв глаза. — Что это за чертовщина? — недоуменно спросил Суйгецу. — Еще одна из твоих странных техник Шарингана? — Эдо-тенсей, — пояснил Саске. — Воскрешение нечистого мира. Это запрещенное дзюцу, которое может быть создано только с помощью Риннегана. — Риннеган? — У Суйгецу отпала челюсть. Он мало что знал о его способностях, только то, что он наделяет своего владельца безумной силой. — Ты меня обманываешь. Мадара пытается его пробудить? Я думал, что оно разбавилось в родословной за несколько поколений. И как будто оно появляется только случайно, и ты не можешь активировать его сам. Саске был безмолвно рад, что Суйгецу, похоже, знал лишь некоторые подробности, связанные с Риннеганом. Это был почти мифический дар глаз, настолько редкий, что большинство божеств не интересовались его особенностями — если только они не проявляли особого интереса к техникам глаз, чего, очевидно, не было у короля океана. — Он пытается найти способ, — уклончиво ответил Саске. Суйгецу бросил на него испытующий взгляд. —А тот флакон, за которым мы поднимались? Что с ним? — Я обещал Самехаду в обмен на твое сотрудничество, — Саске прервал его расспросы. — Я не обещал никаких ответов. — Пфф. Придурок, — усмехнулся Суйгецу. — Отлично. Пусть будет так. Тогда какого хрена ты нас сюда позвал? — Орочимару напал на нас по приказу Мадары. И Мадара нарушил свой договор, разрешив нападение. Змей ясно дал понять, что не прекратит охоту на вас, пока не посадит вас под замок, как лабораторных крыс. Карин вздрогнула. Джууго выглядел обеспокоенным. — Я планирую найти исследовательские центры Орочимару и вывести из строя каждый из них, — продолжил Саске, — и вы пойдете со мной. Джууго безропотно согласился. — Если таково ваше желание, господин. — А... — Карин вспомнила, как змей смотрел на нее, и засомневалась. — Карин, — Саске встретился с ней глазами. — Ты сможешь отследить его чакру и найти все базы. Мне нужны твои способности на этой миссии. На ее щеках заиграл румянец, а сердцебиение участилось. Саске говорил ей, что она ему нужна? Как она могла отказаться?! Суйгецу закатил глаза, глядя на идиотское выражение эйфорической увлеченности на лице нимфы. — Д-да! Конечно, я помогу тебе, Саске! — воскликнула она. — То есть...! — Поправляя очки, она попыталась добавить более хладнокровно: — С моим даром это будет гораздо быстрее. — И гораздо более раздражающим, — весело проворчал Суйгецу. — Заткнись, дурак! — Карин повернула голову и оскалилась на него. — Заставь меня, уродливая шлюха , — лукаво усмехнулся Суйгецу. Карин угрожающе подняла кулак, готовая ударить его прямо в лицо, но голос бога смерти заставил ее остановиться. — Хватит, — категорично оборвал их Саске. Фыркнув, Суйгецу поднял брови. — А я? Что мне за это будет? — Голова Орочимару. У тебя новый меч, — сказал Саске. — Примени его на практике. Суйгецу медленно усмехнулся. — Хорошо! Вот об этом я и говорю. Расплата, детка! — Никому не говорите об этой миссии и о том, что произошло на Олимпе, — приказал Саске. — Да! — Карин и Джууго кивнули. Саске продолжил, глядя на Суйгецу: — Если ты это сделаешь, я заберу меч обратно. — Заберешь? — Бог океана нахмурился. — Какого хрена? Ты имеешь в виду вернешь его Би? Ты с ума сошел? После того, через что мы прошли, чтобы получить его? Саске поднял руку и протянул ладонь к Самехаде. К ужасу Суйгецу, меч зашипел и нетерпеливо наклонился вперед, привлеченный громовым сигналом чакры божества смерти. Он почувствовал, как меч тянется из его рук, стремясь попасть в руки Саске. Суйгецу вернул меч на место, нехотя признавая, что имел в виду Повелитель мертвых. — Прекрати! Ладно. Я не буду болтать. Ну и дела, придурок. Саске опустил руку, довольный. — Так когда мы начнем? — спросила Карин. — Сейчас, — сообщил им Саске. — Сначала запасаемся припасами, а потом уходим. — Сейчас? — повторил Суйгецу, удивленный перспективой начать действовать немедленно и практически без предупреждения. — Даже с учетом способностей Карин к слежению, эти базы могут находиться по всей стране. Разве нам не нужно спланировать все до того, как мы ворвемся туда с оружием наперевес? Не будь слишком самоуверенным, Саске. В прошлый раз это нам аукнулось. Или лучше сказать, укусило тебя за руку. Саске бросил на него резкий, циничный взгляд, не оценив подколки. — Я уже знаю, где находится одна из них. Как только Карин возьмет четкий след, мы сможем туда добраться. Карин кивнула в знак согласия, радуясь возможности снова путешествовать с Саске. — Господин Саске, — вежливо начал Джууго. — Простите, но разве они не ждут нас после того, что случилось на горе? В ответ Саске поднял правую руку, и тени собрались в его ладони, а затем завихрились, обретая форму. Держа в руке Шлем Тьмы, Саске ответил: — Они не заметят нашего появления.

***

— Я пришел, как только смог, Какаши, — сказал Джирайя, явившись к Какаши домой. Пройдя вслед за божеством в маске на кухню, он увидел, как Какаши сел за стол, и жестом показал ему сделать то же. Беспрекословно подчинившись, он стал ждать, когда же он узнает причину, по которой его так срочно вызвали. Когда Какаши не сразу ответил, Джирайя осведомился: — В чем дело, старый друг? Твое сообщение показалось мне важным. Проведя рукой по всклокоченным волосам, Какаши ненадолго прикрыл глаза. Он знал, как сильно новость, которую он собирался сообщить, заденет обычно добродушного бога, сидящего напротив него. — Сегодня вечером я получил записку от ястреба-посланника. Она пришла из Подземного мира, — начал он. Джирайя откинулся назад, сложив руки. — Саске? — поднял он бровь. — Искать тебя — это на него не похоже. — Да, — согласился Какаши. — Он попросил меня встретиться с ним, и я встретился. — Зачем? — заинтригованно спросил Джирайя. Слова Саске эхом отдавались в голове Какаши. «О Зевсе, Гере и планах Мадары. Больше ничего». Подняв свой одинокий глаз и встретившись с пристальным взглядом Джирайи, он сказал: — Джирайя. Мадара хранит тела Минато и Кушины в кристалле на Олимпе. — ...! — Джирайя резко выдохнул, его темные глаза расширились, а характерное для него добродушное выражение лица сразу же стало каменным и серьезным. Он выглядел заметно встревоженным и на какую-то мучительную минуту был настолько потрясен, что, казалось, не мог вымолвить ни слова. Наконец, наклонившись вперед, он сурово потребовал: — Какаши. Саске сказал тебе это? — Да, — подтвердил Какаши. — Я тоже не поверил, когда услышал. Но Саске говорит, что Мадара планирует воскресить их с помощью Эдо-тенсея, как только получит Риннеган. — Что?! — Джирайя зарычал, разворачивая руки и ударяя ладонями по поверхности стола с силой, достаточной для его сотрясения. — Риннеган! Дар Геи! Это действительно ужасная новость! — Саске говорит, что Мадара уже взял клетки ДНК из их физических останков и ввел их в свою кровь. Он считает, что слияние ДНК Учихи и Сенджу — лишь вопрос времени, и Риннеган будет пробуждён. — Откуда Саске все это знает? — гневно спросил Джирайя, сразу же заподозрив неладное. — Зачем ему все это знать? И почему он решил поделиться этим с тобой? — Он не сказал, — склонил голову Какаши. — Ты же знаешь Саске. Он отвечает только на то, на что хочет. Но я думал об этом много раз, и ему нет смысла лгать о таком. — Если только он не в сговоре с Мадарой, — руки Джирайи сжались в напряженные кулаки. — Если только Мадара не хотел, чтобы мы узнали, и этот глупый сопляк снова не стал его марионеткой. — Нет. Не думаю, что это так, — ответил Какаши, вспомнив о метке проклятия, которую божество смерти хотело запечатать. — Если я знаю Саске, у него есть свои мотивы. Я не знаю, как он связан с Мадарой и почему ему стало об этом известно. Но он видел Минато и Кушину своими глазами. Эдо-тенсей — запрещенное дзюцу, которое противоречит законам самой смерти. Я могу только думать, что он не хочет, чтобы это произошло, но не может остановить Мадару в одиночку. — Оптимистичный взгляд, — омрачился Джирайя. — Я бы не стал доверять мальчику. Если мы не знаем, откуда у него эта информация, то не знаем и мотивов, побудивших его рассказать нам. Он никогда не вызывал никого из нас раньше, за все это время. Будь осторожен, Какаши! Какаши вздохнул. Опасения Джирайи были обоснованными и совпадали с его собственными. И все же. И все же. Инстинкт подсказывал Какаши, что что-то не сходится, и ситуация не может быть такой черно-белой, как кажется. — Он упоминал что-нибудь еще? — проворчал Джирайя. — Я рассказал ему о Совете, — признался Какаши. — Какаши! — Старшее божество назидательно произнесло: — Какаши. Мы же договорились сделать это вместе! — Я решил, что так будет лучше. Похоже, они могут вызвать его в любой момент, и я не хотел, чтобы это стало сюрпризом, после того как он рассказал обо всем. — И какова была его реакция? — Джирайя выжидающе поднял брови. — Он был недоволен. Но, похоже, он согласился с тем, что вмешательство Данзо не наша ответственность. Он велел мне тянуть с Советом как можно дольше . Задумчиво потирая подбородок, хмурый Джирайя размышлял: — Это отродье явно что-то замышляет. Но что? Какаши растерянно покачал головой. — Придется попытаться выяснить, но в любом случае я согласился. Может быть, если мы задержим заседание Совета, то сможем узнать больше о том, что происходит. Если он предстанет перед судом, мы должны знать как можно больше правды. — Это бесполезно, — отмахнулся Джирайя. — Этот упрямец никогда не раскроет ее. — Возможно, и нет, — смиренно сказал Какаши. — Но то, что он поделился этой новостью, по крайней мере, будет благоприятной защитой. Джирайя издал изумленный вздох. — Минато и Кушина..., — выдохнул он. — Неужели такое возможно? Чтобы он хотел использовать их против нас? Мы должны сообщить об этом Совету. Это все меняет, Какаши. — Подожди, — Какаши поднял руку. — Не сейчас. Сначала мы должны рассказать остальным и договориться о дальнейших действиях. Если мы расскажем Совету, откуда пришла эта новость, они ускорят процесс. Данзо воспользуется любым предлогом, а мы ведь дали Саске слово, что сделаем все возможное, чтобы этого не случилось. Кроме того, мы должны обеспечить безопасность Сакуры. Джирайя выглядел недовольным. Но неохотно согласился: — Хорошо. Почувствовав боль, Какаши тихо добавил: — Наруто должен узнать первым. Мы должны рассказать ему раньше остальных. Брови Джирайи сошлись, и по его лицу пробежала неподдельная тоска. Он был очень близок с Минато и его женой, настолько, что был объявлен крестным родителем их единственного ребенка и провел много старых славных дней в их счастливой компании. От одной мысли о том, что ему придется сообщить Наруто столь травмирующую новость, на сердце становилось тяжело. — Я скажу ему , — наконец произнес он, голос его огрубел от волнения. — Хотя, возможно... после зимних праздников в конце недели. Он наконец набрался смелости и попросил Хинату-тян сопровождать его. Пусть у мальчика будут последние минуты радости, прежде чем он узнает... Какаши печально опустил глаза в знак молчаливого согласия.

***

Они двигались как тени под покровом ночи, быстро пробираясь сквозь туманные леса, ведущие к одному из многочисленных горных хребтов Конохи. Саске возглавлял свой отряд, Шлем Тьмы надежно скрывал его форму от посторонних глаз. От его тела отходили тонкие, точно управляемые нити чакры, которые окутывали формы Джууго, Суйгецу и Карин идентичной пеленой тьмы. Поток чакры, который Саске направил на то, чтобы Шлем скрыл их всех, его сокомандники возвращали по чакровым нитям между ними в непрерывном цикле, что позволило ему не использовать слишком много своих собственных резервов. Какаши предупредил его, чтобы он избегал напряженных ситуаций в бою, а значит, какое-то время ему придется полагаться на свое мастерство фехтования, а не на использование разрушающих чакру дзюцу глаз. Теперь, когда он знал, чего ожидать от активации печати проклятия после столкновения с Киллером Би, Саске представлял, чего ему следует избегать и к чему он больше не сможет обратиться. 'Там', — телепатически сообщил он своему отряду, сворачивая влево, и они подошли к скрытому в скале входу, легко различимому с помощью Шарингана Саске. Проскользнув сквозь него, они пошли по сырому извилистому ходу пещеры, их движения были бесшумными, амортизированными защитными силами Шлема. 'Фу, какая вонь!' — Карин зажала нос. 'Блин', — пожаловался Суйгецу. — 'Определенно воняет каким-то хреновым исследовательским центром'. 'Карин', — приказал Саске, — 'сосредоточься на том, чтобы уловить подпись чакры Орочимару. Она нам понадобится, чтобы обнаружить другие базы'. 'Есть!' — приняла приказ она. 'Как ты думаешь, сколько их у этого урода?' — размышлял Суйгецу, выходя на тропинку за очередным поворотом. Саске ничего не ответил. Зная змея, их было слишком много, и каждый из них служил своей цели в его извращенных экспериментах. Наконец они достигли устья пещеры. Осторожно войдя внутрь, они обнаружили, что обширное пространство, заключенное в скалистых стенах, странно пусто. И, по воспоминаниям Саске, раньше оно было более обжитым. Жутковатый зеленый свет по-прежнему освещал помещение. Душный гнетущий воздух наполняли звуки воды, медленно капающей по металлическим трубам. Саске слегка нахмурил брови и, отойдя от остальных, стал прохаживаться по комнате, отмечая, что кое-какое оборудование осталось, но большая его часть, похоже, была демонтирована. Планировал ли Орочимару строить новые базы? Была ли ликвидирована только эта? И почему? В его голове пронеслись все возможные варианты. Предвидел ли змей, что он и его команда нанесут удар по его лабораториям? Или это просто совпадение, что эта лаборатория как раз находилась в процессе освобождения? Его руки сжались в кулаки. Его не интересовали ни подопытные, ни медицинские приборы, разбросанные по комнате. Он пришел за одной вещью, хотя подозревал, что ему не повезло, если судить по остальному содержимому помещения. 'Я отключил все камеры, господин', — подтвердил Джууго, втягивая вытянутую руку и вырывая последнюю из стены. Их и так не было видно, но они не хотели оставлять никаких улик, связанных с использованием элементальной чакры, которые можно было бы запечатлеть на пленке, если бы их воспроизвели. Карин подошла к одной из оставшихся цилиндрических пробирок с водой, внутри которой плавал образец. 'Что это? Это те эксперименты, которые проводит Чудовище?'. Суйгецу подошел к ней сзади и, прищурившись, вытер тыльной стороной рукава холодный конденсат, затуманивший содержимое стакана. Его глаза расширились от увиденного. 'Что за черт? У него чешуя!' — Наклонившись вперед, чтобы рассмотреть его поближе, он мысленно воскликнул: — 'Это… один из моих морских обитателей?'. 'А вон там! Ребенок с плавниками', — указала Карин. 'Что за черт!' — Суйгецу нахмурился, раздражаясь. — 'Этот ублюдок крадет существ из моих океанов?'. 'Он экспериментирует над всем, что ему нравится', — рассеянно ответил Саске. Но он был рад, что Суйгецу увидел морских обитателей. Возможно, это послужит дополнительным рычагом, чтобы он остался на его стороне и не стал открывать свой большой рот, чтобы проболтаться не тем. Он, конечно, выглядел достаточно раздраженным тем, что его подданных используют в качестве подопытных без его прямого согласия. Тем более что он продолжал свою вендетту против змея. Джууго огляделся по сторонам, чувствуя себя неуютно по непонятным причинам. Он слышал, как Орочимару утверждал, что в прошлом он сам был объектом исследований. Он был рад, что не может этого вспомнить. От этого места у него мурашки по коже. 'Джууго. Суйгецу. Карин’, — позвал Саске; согласно карте, которую он заложил в память во время первого визита, они добрались до очередного проема в стене слева от них. Крепкая железная дверь была уже частично приоткрыта. Саске подтолкнул ее носком ботинка и поднял глаза к полкам, выстроившимся в задней части кладовой, и внутренне выругался. Как он и предполагал. Баночки, в которых хранились глазные яблоки с Шаринганом, исчезли. 'Проклятье', — подумал он про себя. Либо Орочимару действительно предвидел их действия, либо это просто неудачное совпадение. Был только один способ узнать это наверняка. Они будут планомерно выслеживать каждое логово, пока не найдут и не уничтожат их все. Нападение на объекты Орочимару было эффективным способом ослабить его силы и, в свою очередь, Мадару, и Саске поклялся, что не остановится, пока все ценное оборудование для экспериментов змея — и сосуды с печатью проклятия — не будут лежать в бесполезных, безжизненных руинах. Он обернулся к ожидавшим его спутникам. 'Карин', — мысленно обратился он к ней. 'Я взяла след', — она подняла кулак. — 'Положись на меня, Саске! Я найду остальных и составлю для тебя карту. Мне понадобится не больше нескольких дней, чтобы найти все базы!'. Саске моргнул и кивнул. Выйдя из кладовки, он извлек Кусанаги из ножен на поясе и жестом приказал своей команде: 'Сжечь все'. Суйгецу встретил его взгляд и ослепительно ухмыльнулся, радуясь возможности устроить хаос и резню. 'С чертовым удовольствием!'