Ребенок снежного народа

С момента, как уехал Дей, прошло всего три недели. Улицы Эрдиона значительно опустели, ведь практически все альфы отправились на войну. Кузница не работала, не слышалось привычной брани мужчин, только омеги и беты встречались на улицах, хотя и они были тише, чем обычно. Все вопросы поселения теперь решал Морис, именно его оставил главным Глава, на время своего отсутствия. Кому, как не старому верному другу доверить жизни народа. Время в Эрдионе словно замерло, в ожидании будущего, в страхе. Каждый из «степников» всем нутром чувствовал, как над всеми нависла угроза. Альвиль и сам был подавлен. Не только из-за беспокойства, но и из-за разлуки с любимым. Он часто слонялся по дому без мыслей, ложился спать в комнате альфы, в обнимку с одеждой, которая пропахла мужчиной. В остальное время он помогал Эламу, чтоб совсем не захандрить. Там же не редко можно было найти и Луиса, который научился не портить все, к чему прикасается. Меж ним и Аль даже наладились отношения. Нельзя сказать, что они стали друзьями, скорее соблюдали перемирие, граничащее с нейтралитетом. Когда, в очередной раз, парни ходили в лес, возвращаясь, они, услышали разговор взрослых омег.  — Еще не понятно, что будет дальше. Наши альфы сильные воины, но возможно, что противники сильнее. Я слышал, что это народ болотистых земель, но ни разу их не видел, — обеспокоенно говорил один из них. — Да, вдруг они намного сильнее и больше, — задумчиво произнес другой. А Альвиль не смог промолчать, ведь он знал, как выглядят эти самые «болотники». Зная, что это не культурно, омега все же вмешался в разговор.  — Они не так сильны, я сам это видел. Ростом и телосложением они уступают нашим воинам, — парень сам не заметил, как сказал «нашими» полностью признав себя частью степного народа. — Навыки ведения боя так же далеки от совершенства. Только им помогают неизвестные твари.  — А ты откуда видел их? – все, кто стоял рядом очень удивились, особенно Луис. Он уж точно не ожидал подобного.  — Я говорил про этот случай, когда только пришел к вам. Там, где я раньше жил всегда царил мир и покой. Мой народ никогда не вел торговли с другими, не ввязывался в политические дела, и врагов у нас не было. Но позже в моем городке Тирасе стали пропадать дети, некоторых находили растерзанными. А после и сами «болотники» наведались к нам. Были уничтожены практически все. Только мне и нескольким детям удалось спастись. Я же попал тогда в рабство, хотя, слава всем Богам — ваши воины меня спасли.  — Альвиль, но если ваш городок практически весь уничтожили, то почему ты думаешь, что болотистый народ слаб? Это же не логично, — любопытно спросил Луис.  — Потому что, в отличие от Эрдиона, в Тирасе никогда не было воинов, и никто не занимался физической подготовкой. Я уверен, что все будет хорошо, мы никого не потеряем, — уверенно сказал Альвиль, поднимая свою корзину с земли, и пошел дальше.  — Твои слова да Богам в уши… После этого разговора некоторые немного успокоились, а некоторые продолжали сидеть дома, по необходимости не выходя даже. А сам Альвиль всеми силами старался справиться с хандрой, которая часто его посещала. Больше всего его успокаивало поглаживание по месту, где располагалась метка. Кстати, с ней омегу поздравили все знакомые из поселения. Скрыть такой чудный узор не получилось бы, учитывая широкие выкаты в туниках, которые носил парень. Когда не нужно — время очень быстро летит, не поймать, но когда ожидаешь чего-то — тянется до бесконечности долго. Так, в терзаниях, прошли еще три недели. Одна только мысль о том, что вот-вот, через полмесяца должен вернуться Дей, грела душу. Аль стал чаще улыбаться и радоваться жизни, не смотря на то, что последнее время ему нездоровилось.  — Элам, я не понимаю, что такое, — вздохнул омега, наблюдая за работой беты и Луиса. — Мне плохо, иногда тошнит, не выносима жара, не могу смотреть на еду, ноги вечерами отекают.  — Да ладно? Неужели? — резко развернулся брюнет, смотря то на лекаря, то на Аль. — Это то, о чем я думаю?  — Похоже на то, Луис, похоже на то, — хмыкнул Элам, а потом улыбнулся. — Что же, Альвиль, я тебя поздравляю.  — Стоп, а с чем вы меня поздравляете? Я что-то вас не очень понимаю. Рассказал вам, что заболел, наверняка подцепил какую-то заразу, а меня с ней поздравляют. Или я дурак, или вы не очень умные, — довольно грубо высказался парень и зажал рот руками. До этого не замечал за собой нервные расстройства, а тут моментально стал раздражительным.  — Вы только посмотрите на этого омегу, — восторженно произнес Луис, смотря на приятеля, как на идиота. — Сам помогаешь лекарю, знаешь про болезни все, а то, что беременный догадаться не смог. Не повезло Дею с супругом-тугодумом. — Бе... Бе… Что? — захлопал глазами Альвиль.  — Не бе-бе, а беременный, — скептически ответил Элам. – Ну, что ж, теперь ты будешь не только моим другом и помощником, но и пациентом. И поверь, не советую тебе не выполнять мои дальнейшие рекомендации, как лекаря.  — Беременный… — повторил юноша, чувствуя растерянность и слабость. — Всего один раз, течки не было, и я жду ребенка. Ну, что за неудачник.  — Глупости, Аль. Дей любит детей и будет счастлив, когда узнает, даже не сомневайся в этом, — со знанием дела стал успокаивать его другой омега. Хотя сам не понимал, зачем делал это. Скорее всего, успел привязаться к «снежнику». И начались ужасные дни. Ужасные, конечно же, для Альвиль. Элам практически поминутно расписал день парня, мало этого, он еще составил почасовой режим питания, с прописанными в нем блюдами. Как он сказал: «Главе Эрдиона нужен здоровый и сильный наследник». Аль, естественно, думал, что это все дурость и многие обходятся без подобного, но грозного лекаря уже было не переубедить. Впрочем, с легкой руки Луиса, уже половина поселения знали о положении омеги. Не то, чтобы это было плохо, просто каждый теперь здоровался и обязательно спрашивал его о самочувствии. А некоторые взрослые омеги приносили полезные продукты. Отказываться было не культурно, они ведь хотят, как лучше, но и постоянные подарки порядком утомляли. Еще спустя две недели стало все только хуже. Дей с ребятами должны были уже вернуться, но их все не было, и никто не знал, что с ними, живы ли? От волнения Альвиль часто было плохо, он мало ел, так как постоянно тошнило, болела голова. Но он старался успокоиться, из-за этого часто поглаживал себя или по метке, или по животу, который видно еще не было. Однако знать, что внутри тебя теплится новая жизнь — это волшебное чувство. Луис и Элам постоянно ругали юношу за грусть и волнение — вредил и себе и ребеночку. А время все бежало, в ожидании перемен. Новостей о Главе и отряде не было, какой исход сражений — так же было неизвестно. Несколько омег в поселении уже оплакивали своих мужей, убежденные, что те не вернутся. Постепенно паника и отчаянье овладели практически каждым. Только Аль отказывался верить в плохое, он отбрасывал мысли о смерти мужчин. Подходил к концу третий месяц беременности омеги и его живот уже немного округлился. Это спокойно можно было прятать под свободной туникой, что парень и делал. Ему не очень нравилось, что каждый встречный умиленно смотрел на него и поздравлял. Когда скрываешь — не всегда при встрече вспоминают про положение юноши. Каждую неделю Альвиль проходил пытки адские. Точнее полный осмотр у Элама. Если поначалу достаточно было симптоматического исследования, то последние два раза приходилось даже раздеваться. Это неимоверно смущало и ставило в неловкое положение. Спасало только то, что это был бета и друг, иначе Аль или умер бы от стыда, или не подпустил к себе. Вечерами юноша сидел у окна, смотрел в сторону небольших ворот, которые вели, прямо в степь, и думал. Точнее представлял. Как Дей вернется, они, после долгой разлуки, будут стоять в обнимку долго-долго. Как мужчина узнает новость о ребенке и обрадуется так же, как сейчас рад омега. Как они вечерами будут сидеть у камина, и строить планы на будущее. Даже представлял, какая у них будет свадьба, по всем традициям степного народа. Несмотря на метку, которая объединяет их перед Богами, обручение все равно необходимо. В очередной раз, Аль просидел так у окна в мечтах, и уснул лишь под утро. Поэтому забыл закрыть дверь, и даже не проснулся рано утром, как должен был. Разбудил его громкий хлопок в доме, шаги и крик, от которого юноша поморщился.  — Альвиль, почему я должен за тобой бегать? Договаривались же, что сегодня у нас осмотр, а ты где-то ходишь! — Элам бесцеремонно зашел в комнату и замер. — Ты что, спал? Ну, ты и соня. — Ты, как мамочка, честное слово, — омега потер глаза после сна. — Я уже говорил, что жалоб не имеется, и осмотр ни к чему. К тому же, ты меня своими действиями смущаешь. — Что? — парень изогнул бровь и скептически посмотрел на юношу. — Во-первых, я лекарь и это входит в мои обязанности. Во-вторых, я бета и меня не привлекаешь ты, как объект сексуальной притягательности. В-третьих, я твой друг. Этого достаточно, дурья твоя голова?  — Достаточно, — буркнул в ответ Альвиль и начал стягивать с себя нижнюю часть одежды, оставив тунику, которая прикрывала бедра. Покраснел и лег на диван, разводя ноги в стороны. Ему было не по себе, не хотелось, чтоб кто-то кроме Дея прикасался. Но парень понимал, что от этих процедур ни один омега избежать не может. Степной народ очень дорожит своими детьми, так как рождаемость у них не самая высокая, и каждый ребенок — чудо. Элам надел перчатки, в которых обычно работал, смазал маслом два пальца и ввел их в омегу. В то же время он начал надавливать аккуратно на живот и пах. Изредка бета качал головой и довольно улыбался.  — Все хорошо, потерпи еще минуту и на ближайший месяц я от тебя отстану с этими пытками.  — Что здесь происходит? — раздалось рычание со стороны дверей. Дей мчался домой так быстро, как только мог. Сражения затянулись на дольше, чем предполагали стратеги. Многие остались на поле сражения. Но никто не сдавался и не пал духом из-за потерь близких. И в итоге «болотники» отступили, понеся необратимые потери своих военных. Хотя, им больше подошло определение бандитов. Не смотря на гибель многих, Глава оставался непоколебим, вел всех вперед. Главное доставить в Эрдион тех, кто смог выжить. Он знал, что дома его ждет любимый омега, который наверняка не знает, куда себя деть от волнения. Нервы, потраченные в сражениях и эмоциональная нестабильность — только Альвиль мог избавить альфу от этого. Но зайдя в дом, он увидел, как его возлюбленный лежит в одной тунике, с широко разведенными ногами и смущенным румянцем не щеках. Ярость затопила сознание мужчины, он еле мог контролировать себя, чтоб на месте не убить обоих. Предательство — это то, что прощать нельзя. — Ну, надо же. Я спешил домой, а зачем? Увидеть, что любимый человек вытворяет такое? — ехидно спросил Дей, глубоко в себе пряча боль.  — Стой, подожди, ты не так понял! Мы все объясним, — сразу же стал оправдываться лекарь, понимая всю ситуацию, и как она выглядит со стороны. Краем глаза он заметил, как омега вскочил на ноги и начал одеваться.  — Да неужели? — усмехнулся мужчина. — Это мне что-то напоминает: типичная ситуация «семейная пара и любовник». Не ожидал, что на своей шкуре это почувствую. Надеюсь, вы знали последствия, когда решились на этот шаг. — Дей, не веди себя, как дурак. Если не выслушаешь — пожалеешь же потом! — вскрикнул бета, впервые почувствовав панику. Глупая ситуация, сложная ситуация. Как из нее выбраться?  — Дураком? Пожалею? — зарычал альфа и резко ударил со всей силы Элама, который моментально начал клониться на бок, а после упал на пол без сознания. - Дей! — вскрикнул Альвиль, смотря то на любимого, то на лежащего на ковре друга. — Постой, ты, правда, не так понял это все. Просто он меня осматривал. Я сам-то не рад такому обследованию. А вообще я хотел тебе новость сказать, так ждал, когда ты…  — Ждал? Новость? Спасибо, я уже увидел твою новость. Не думал я, Альвиль, что Луис был прав на счет тебя. А я, как дурак, повелся на твою смазливую мордашку. А может и про Мориса была правда? А что, ты молодой омега, просто запах еще чист, а у друга моего давно не было интима, это точно. — Дей уже хотел остановиться, он понимал, что не прав. Но ярость в нем клокотала, на пару с болью. Хотелось ужалить парня, сделать ему так же неприятно. Даже если потом придется раскаяться в сказанном. Даже если это не правда. – Ах, да, ты же даже рабом был, жаль я не узнал раньше, рабом для каких утех и которое время?  — Дей… Ты, ч-что такое говоришь? — в шоке и полу немом ужасе спросил юноша, чувствуя тошноту, головокружение и слабость во всем теле. — Ты же знаешь, что это н-не правда… Выслушай меня. — Нет, Альвиль, не знаю я ничего теперь. И слушать я тебя больше не буду. Ты можешь сказать все, что угодно, а я не поведусь, — мужчина взял двумя пальцами за щеку омегу, и потянул ее в стороны. — На эту милую мордашку. И почему я только раньше это не заметил. Нужно будет извиниться перед Луисом. Аль ожидал всего, что только можно, но не презрения в глазах мужчины. Юноша невольно почувствовал себя ничтожеством и самым грязным в мире существом. И хотя он не был виноват ни в чем, и не сделал не одного пункта из перечисленных. А Глава все продолжал говорить, даже не пытаясь выслушать омегу, который старался объяснить все. Альфа больше распалялся, слова его были все грубее и циничнее. В какой-то момент Альвиль не выдержал и закричал, прям в лицо своего жениха:  — Я просто беременный от тебя! Хотел тебе это сказать по приезду! Почему ты меня не слышишь?  — Какой же ты подлый, — Дей не сильно ударил юношу по щеке, оставляя красный след на нежной коже. Он и не думал, что Аль может пытаться после измены удержать его таким способом. Знал же, что дети ценятся здесь больше всего. Глава взял за грудки парня, практически приподнимая над полом.– Слушай меня внимательно. Или же ты закрываешь рот и спокойно уходишь из поселения, так как я не потерплю предательства. Даже обещаю, что никто не узнает о случившемся. Или же я при людно вынесу другой приговор. И тогда ты будешь молить всех остановиться, но будет поздно. Решать тебе, через десять минут я буду ждать тебя с лошадью у ворот. Если придешь — значит, молодец, поступаешь правильно. Я даже тебя отвезу от Эрдиона. Если не придешь — значит, ты выбрал второе. Дей отпустил одежду Аль и вышел, больше ничего не говоря. А Альвиль присел на пол, рядом со своим другом, который от удара так и не пришел в себя. Он аккуратно взял его за руку и тихо всхлипнул. Выбора не было ведь. Хотя нет, был, но призрачный. Парень тихо прокрался к воротам поселения, мечтая, чтоб никто не обратил на него внимания. Глава только ухмыльнулся, усадил перед собой юношу и поскакал через степь на лошади. Несколько раз омега пытался донести до головы мужчины, что сейчас он делает ошибку. Но этим только доводил до ярости и без того злого Дея. В конце концов, тот не выдержал, нажал на одну из точек на шее парня и расслабился, когда он погрузился в полусон и больше не говорил ерунду. Возможно, будь Дей во вменяемом состоянии, он заметил бы чуть округлившийся животик, немного изменившийся запах. Но сейчас все здравые мысли проходили мимо ее головы. Альфа, как никто другой, знал все пути через степь, по которым можно втрое быстрее добраться до намеченных мест. Так получилось и в этот раз. Чуть более чем за сутки они добрались до границы леса, останавливаясь только по нужде. Альвиль больше не пытался заговорить. А когда они остановились, он поежился и посмотрел вдаль. Там, за кронами огромного, бескрайнего леса, виднелись верхушки заснеженных гор. Его родных гор, которые он узнал бы всегда, ведь с детства смотрел на этих каменных гигантов. Дей спустил его с коня, посмотрел, видимо в последний раз, и не сдержал колкости напоследок:  — Я жалею, что подарил тебе свою метку. Она может быть только на одном человеке, которого выбираешь в мужья. И мне жаль, что мой избранник не получит этот ценный дар. И я жалею, что ты будешь ходить с моей меткой, не найдя свою судьбу. Перед Богами ответишь за свой поступок, а я просто забуду о тебе, хотя, уверен, что ты будешь меня помнить еще долго. Прощай, ребенок снежного народа, отныне для нас ты умер. Мужчина развернулся и поскакал прочь, пришпорив быстрее лошадь. А Альвиль остался стоять там, где спустился и тоскливо смотрел вслед Дею. Он был разбит и подавлен, не знал куда идти и что делать. Можно было вернуться к себе в городок, но там ведь пусто, все разбито и сожжено. Жить в одиночестве? А может это был и выход.  — Если я буду один, то больше мне не будет больно. Ничего, малыш, мы ведь справимся с тобой? — Аль говорил сам с собой и с ребенком, поглаживая себя по животу. — Твой папа не расклеится ради тебя, ведь мне нужно быть сильным. Но знаешь, родной мой, можно я побуду слабым всего минутку? Простишь меня за это? Просто… Больно… Омега упал на колени, опустил лицо в ладошки и тихо-тихо заплакал. Внутри все жгло, словно в душу высыпали углей, которые не горят, а тлеют. Они прожигали дыру в сердце, причиняя боль. Не острую, а тянущую, от которой никуда нельзя спрятаться. И Аль знал, что место образовывающейся дыры ничто не заполнит. И омега плакал, едва слышно всхлипывая. Он то и дело гладил себя по животу, словно извиняясь у ребенка за беспокойство. А после встал и побрел вглубь леса, дорогу он знал. Сейчас был только разгар дня, нужно успеть пройти хотя бы половину пути и смастерить себе ночлег, ведь ночи здесь холодные. Слава всем Богам, еще не начались снежные просторы. Ведь на них нужно будет быстро идти, чтоб не замерзнуть насмерть, и не навредить малышу. Альвиль вдруг вспомнил, что перед их границей, недалеко от которого расположен Тирас, есть охотничий домик, в котором уже давно никто не живет. Надежда на ночлег появился, а значит, он выживет, он сможет. Трудно, больно, тяжело, но пройдет. Справится, не умрет, вырастит своего кроху. Ему есть ради кого бороться, а значит еще не все потеряно.

***

Той же дорогой Дей решил не ехать обратно, выбрав самый долгий путь. Сейчас, как никогда ранее, ему хотелось побыть одному и подумать над происходящим. В мужчине боролось две силы: сердце и разум. Умом альфа понимал, что ему изменили, он сам это видел, и такое прощать — глупость. Но душа надеялась, что все это не правда, не мог его мальчик так поступить. Глава часто останавливался посреди степи и просто стоял, смотря вдаль. Временами мысли давили, словно камень, положенный на голову. А иногда не было ни одной мысли, сознание было чисто, не обременяло. Но мужчина не знал, что скажет в поселении, как объяснит исчезновение Альвиль. Что-то придумать или признать, что остальные были правы? Тогда засмеют ведь, за слепоту такую: повелся на личико, не замечая остального. А с Эламом что делать? Вдруг лекарь проболтается за этот случай? Хотя, он всегда был немного себе на уме, хладнокровный бета, который не вмешивается никуда и не сближается ни с кем. Но, исходя из этого, и омега не нужен был Эламу.  — Черт! — выкрикнул Дей и больно ударил рукой о землю, сжимая в кулак траву. Он особо не спешил в Эрдион, знал, что празднование не начнется без присутствия Главы. А пока пусть порадуются тихо, каждый у себя дома. Но и задерживаться нельзя долго, не предупредил ведь, что отъезжает. В итоге, спустя четыре дня, когда уже темнело, Дей въехал в главные ворота поселения, приветствуя всех, кого видел по пути. Отдал приказ начать приготовление к вечернему празднованию и сразу же отправился домой. В этом месте все напоминало об омеге, которого больше нет, и уже не будет никогда. Висела одежда Альвиль, на кухне стояла расставленная посуда, на краю стола лежали сложенные фартуки. Альфа поморщился, развернулся и отправился в другую комнату, чтоб не видеть явного присутствия парня ранее. Он сел в одно из удобных кресел, в центральной комнате, открыл графин с вином и начал пить, прям с горла, не обращая внимания ни на что. Напиваться раньше времени мужчина не собирался, но, в целом, в этот день алкоголь входил в планы. И можно предлог скрыть за видимостью праздника. Вокруг уже все гуляли и шумели, за столами велись веселые беседы. Кто-то на скорость пил вино — естественно альфы. Кто-то соревновался в танцах — в основном омеги. Конкурсы, развлечения, споры, веселые истории — все отдыхали как могли. Естественно, ни в чем подобном Дей не принимал участия, он просто сидел за одним из столов, попивая алкоголь. Наигранно улыбался всем, кто обращался к нему и отмалчивался, если спрашивали про Альвиль. Впервые за вечер, который переходил в ночь, к альфе подошли Морис и Луис, которые, кажется, сдружились. Они весело переговаривались, а мужчина поддерживал омегу под локоть. Как оказалось, парнишка снова подвернул ногу, которая уже страдала от дурости хозяина.  — Привет, друг, рад видеть тебя целым и невредимым, — поприветствовал Главу Морис, похлопывая по спине. – Ах, да, и поздравляю вас, вижу, что ты от радости напиваешься.  — Здравствуй, Дей, — поздоровался и парень, чем удивил Главу. Обычно он вешался на шею и слащавым голосом рассказывал, как соскучился.  — И я рад вас видеть, друзья. Спасибо за поздравления, именно от радости я и напиваюсь, вы правы, — стараясь не язвить, ответил мужчина. Он думал, что его поздравляют с победой на фронте и успешным возвращением домой, даже не предполагая, что старые знакомые имели в виду совсем другое событие.  — Кстати, а где Альвиль? Я его давно не видел, а поговорить нужно было, — с любопытством спросил Луис. Он нашел старую книгу по врачеванию, в которой было много разных рецептов. Хотелось с опытным омегой собрать для них трав, а потом попробовать приготовления.  — Он захотел к себе на родину. Я не стал задерживать и отговаривать его, хочет — пусть едет. Поэтому сам его отвез на родину, насильно держать не собираюсь. И вряд ли Аль уже вернется в Эрдион, — спокойно соврал Глава, не моргнув и глазом. — А теперь я пойду, пожалуй. Приятного вам вечера.  — А ну, стой! — выкрикнул Луис и схватил мужчину за руку, чем удивил его самого и стоявшего рядом Мориса. — Ты врешь, Дей! Альвиль никак не мог попроситься домой по двум причинам. Во-первых, его город разрушен и не осталось родственников, во-вторых, в его положении это было бы крайне глупо! Где Аль, что ты с ним сделал?  — Кстати, а ведь Луис прав. Аль бессмысленно было уезжать, особенно сейчас, — задумчиво проговорил второй альфа, непонимающе смотря на своего товарища. – Дей, может, ты нам расскажешь все? Глава переводил взгляд с одного на второго, не понимая, о чем они говорят. Почему так уверенны в Аль, что здесь происходило, пока они воевали. Почему к омеге хорошо относится даже тот, кто ранее его ненавидел и хотел выгнать.  — Особенно сейчас? В его положении? Вы сейчас вообще про что говорите? — Дей, вот ни за что не поверю, что Аль не рассказал тебе о том, что беременный. Так что не прикидывайся идиотом! Пока тебя не было в Эрдионе, мы с Морисом и Эламом присматривали за Аль. Безумный лекарь вообще загонял его режимом дня, диетами и осмотрами каждую неделю. А сам Альвиль, мечтающее прожужжал нам уши тем, каким он видит твое возвращение и реакцию на новость о ребенке. А теперь ты говоришь, что он попросился на родину, чтоб пожить в одиночестве? Мужчина просто замер, слушая омегу. Ему резко стало не хорошо, перед глазами потемнело, в ушах стоял шум, Дей пошатнулся и присел на лавку. Он чувствовал себя разбитым и надломленным. Новость настолько психологически давила на Главу, что он не выдержал и убитым голосом все рассказал. И о первой встречи, и о том, что ударил Элама. Даже про то, как Альвиль ему рассказал о беременности и просил не горячиться, не выгонять из поселения. Как не поверил в невиновность. Только умолчал, что все это время оскорблял парня и поливал его грязью, в ответ на признания в чувствах. Открыть себя и с этой стороны альфа не мог, совесть не позволяла просветить всех в то, что поступил, как последняя сволочь. По мере рассказа, Луис все больше бледнел, не веря своим ушам. При всей своей прошлой неприязни к Аль, он не понимал, как можно было с ним так обращаться. Невооруженным взглядом всегда было видно, что парень любит Главу, ждет его возвращения. Каким нужно быть дураком, чтоб не заметить такое. Под конец рассказа, который больше можно назвать исповедью, Луис не выдержал и перебил мужчину: — Дей, то есть ты хочешь сейчас нам сказать, что увез Альвиль и оставил его на границе с лесом одного? Без еды, воды, одежды. Там, где шастают зверье и бандиты? Ты чем думал вообще, когда это делал? Обида взыграла? Решил отомстить? Не твой омега, так пусть умрет вообще? Ты хоть понимаешь, что ты сделал?!  — Тише-тише тебе, криками сейчас не поможешь, — стал успокаивать парнишку Морис, удивленный таким волнением за Аль. – Но, друг, что ты думаешь делать?  — Что делать? — эхом повторил альфа, словно задавал вопрос сам себе. — Поеду его искать, извинюсь, верну в Эрдион. Наверное, так…  — Извинишься? Вернешь? — ядовито высказался Луис, презрительно посматривая на того, в кого был влюблен слепо. — А кто тебе сказал, что за такое он тебя простит? Ты его предал, вышвырнул, разрушил вашу связь. И так легко говоришь о прощении? А сам-то, простил бы такое?  — Ты забываешься, — начал было огрызаться Дей, но его снова перебили.  — Это ты забываешься, Глава Дей. Так низко пал, что даже мерзко смотреть. Все это, Луис практически выплюнул, а не сказал. Он отчасти понимал мужчину, осознавал, как со стороны выглядела сцена Альвиль и Элама. Но он мог уйти, остыть и выслушать потом их обоих. Если нужно — вынес бы на Совет. И тогда все подтвердили бы, что омега невиновен. Но альфа смог только увести и оставить, как зверье в лесу. Парнишка развернулся и, прихрамывая, пошел прочь. — Дей, я тоже считаю, что ты поступил, очень некрасиво, мягко говоря. Но, как альфа я тебя понимаю. И не знаю, смог ли поступить иначе. Только не горячись и в этот раз, ты пьян, тебе нужно поспать. А уже с утра отправляйся на поиски своего омеги. Если нужна будет помощь — позови, никто не откажет, тем более я, — Морис похлопал товарища по плечу и отправился вслед за мальчишкой.

***

Луис довольно быстро шел, из-за чего больная нога устала, остановившись, он сел на одну из лавочек в поселении. Можно было расслабиться, ведь все остальные гуляли на празднике, и улицы совсем опустели. Только крики и веселый смех отдаленно были слышны. Парень оперся локтями о ноги и опустил голову, обхватывая ее руками. Он неожиданно устало вздохнул, сжимая пальцы на волосах. Настроение было на редкость паршивое, хотя омега никогда не отличался особой задорностью. Он всю свою сознательную жизнь восхвалял нынешнего Главу. Тот всегда был рассудителен, умен, знал, как нужно вести себя в той или иной ситуации, а главное — он был образцом мужественности. Сейчас этот канон треснул по шву, и стало немного противно. Словно купил дорогой шоколад, в надежде съесть что-то неимоверно вкусное и сладкое, хранишь его долго, а попробовав, понимаешь, что вкус отвратительный, и зря ждал все это время. Мальчишка сам удивился, но он расстроился из-за случившегося с Аль. Невольно он представил эту ситуацию на себе: беременный, одинокий, брошенный неизвестно где. Это страшно. Одна только мысль про это, а руки уже нервно подрагивали. От полного напряжения Луиса спасли теплые руки, которые опустились ему на плечи. Оглянувшись, омега увидел Мориса, который стоял рядом.  — Зря ты так, хотя я тебя понимаю. Но ты и Дея постарайся понять. Что бы ты делал, если бы застал своего любимого без штанов рядом с кем-то? — спокойно произнес мужчина.  — Я знаю, я, правда, стараюсь понять. Но, как представлю, что Альвиль где-то там, один, среди опасного леса, мне становится грустно и страшно, — озвучил, наконец, свои мысли Луис. — Я раньше его терпеть не мог, строил козни, да ты и сам знаешь все. А теперь, когда пообщались с ним и поработали вместе, я изменил мнение, перестал считать чужаком.  — Они взрослые люди и смогут пережить это и вместе пройти, если им действительно суждено быть вместе. Если же их чувства не достаточно сильны, чтоб извиниться и чтоб простить — мы ничего с этим не поделаем. Но Дей точно найдет Альвиль, не сомневайся, — спокойно проговорил Морис и аккуратно обнял со спины парнишку, стараясь поддержать его.  — А если Аль далеко уже ушел? Что с ним будет? — Луис положил ладони на руки мужчины, крепко сжимая пальцы. Отчего-то защипало в носу, и появилась резь в глазах, но показывать слабость так не хотелось.  — Тогда Глава будет искать свою пару столько, сколько потребуется, а мы ему поможем в этом, — Морис, едва касаясь губами, поцеловал парнишку в макушку, чем немного смутил наглого омегу. Что уж говорить, не только у других были проблемы, но и у этих двоих. Луис сам себе поражался, потому что слушался альфу практически во всем, привык жить с ним и Исиль, чувствовал покой в этом доме. С другой стороны такое раздражало свободолюбивого парня. Из-за этого он стал сильно чувствительным и эмоциональным. Иногда срывался на крики и ругань, а порой практически ревел по каждой мелочи. Сам себя не понимал и не узнавал, будто бы стал совершенно другим человеком. Да и сейчас мужчина запутался совершенно. Он настолько привык к мелкому хулигану у себя в доме, что со страхом ждал, когда же отменят наказание. Только казалось, что все давно забыли про него. Несмотря на пакости, которые иногда выкидывал Луис, омега порой выглядел таким милым и беззащитным. Например, когда пытался освоить кулинарию, но у него ничего не получалось. Тогда лицо мальчишки было такое расстроенное, и он нервно высовывал кончик языка. А утром, спросонья, в растянутой тунике и с бардаком на голове, Луис так забавно тер всегда глаза. Ну, а потом, в течение дня, омега становился самим собой — язвой. С одной стороны Морис не был ребенком и понимал, что ему нравится этот парнишка. А с другой — у него есть ребенок, он вдовец. Как бы к такому отнесся Исиль, да и все остальные в поселении. Предать память супруга и начать ухаживать за Луисом? Хотя, не факт, что чувства взаимны, если это можно уже назвать чувствами.  — Пошли домой, наверняка нас уже заждался Исиль, который так и не лег спать, как всегда, — Морис обошел кругом омегу и протянул ему руку.  — Пошли… — тихо ответил ему паренек, протягивая навстречу ладонь.