Ребенок снежного народа

До самого утра Дей так и не смог уснуть, как не старался, получилось только подремать. Когда наступил рассвет, он почувствовал, что алкоголя в крови больше нет. И даже обрадовался, что не напился так сильно, как планировал изначально. Всю ночь мужчина крутился на кровати из стороны в сторону. Мысли о Альвиль не давали ему покоя, а стоило только задремать, как снились кошмары. В них омега тянул к нему руки, просил забрать его, затем плакал, отталкивал и орал о предательстве. И был полностью прав. Сколько раз альфа просил парня доверять ему? И не оправдал этого. С утра Глава заехал в здание Совета, а после к Морису, предупреждая, что вновь на некоторое время оставляет вместо себя друга. Конечно, никто не понимал в чем дело, но спорить с хмурым мужчиной не стали. Он старался передвигаться быстро и налегке, чтоб ничего не мешало и не тормозило. Не останавливался и на ночь, просто снижал скорость, чтоб лошадь отдохнула хотя бы немного. Спустя сутки Дей уже был на том месте, где и оставил своего любимого. Та же тропинка, тот же широкий и большой дуб. Перед глазами сразу же встала картина, которую альфа видел буквально неделю назад: стоящий Альвиль, смотрящий во все глаза на мужчину, не веря в то, что он говорит. От воспоминаний сразу же передернуло, как и от своей дурости. Но сколько бы Дей не старался найти Аль, тот словно пропал. Он объехал все вокруг, куда только мог уйти слабый омега. Потом догадался, что можно поискать в старом, разрушенном городе омеги. Конечно, вряд ли парень направился бы именно туда, ведь на месте Тираса остались одни только руины. Это знали все, так как через заброшенное место теперь проходит одна из торговых дорог. На границе со снежными владениями альфу вдруг дернуло. Он остановил коня, спустился и начал смотреть по сторонам. Мужчина отчетливо слышал запах Альвиль, но ускользающий, словно юноша был здесь несколько дней назад. Но что могло оставить настолько яркий запах, который слышно до сих пор. Спустя минут двадцать быстрого шага, Дей нашел старый домик, в котором, наверняка, раньше жили сторожевые. Подойдя ближе, альфа замер, не веря своим глазам. На уже выпавшем снегу четко виднелись следы босой ноги, а рядом с ними следы крови. Алые капли постепенно исчезали, вместе с маленькими отпечатками омеги, а после резко оборвались. Дей, не веря своим глазам, втянул воздух носом и понял, что именно из-за этого так отчетливо слышал запах своего возлюбленного. Но что с ним могло произойти? Из-за чего ранен? Куда босой пошел по снегу? Только ответов на эти вопросы так и не было. Мужчина решил поехать по той же дороге, на которую вывели его следы ножек. Он лично смог лицезреть разрушенный город Тирас, сожженный до основания. Но, ожидаемо, вокруг не было ни души, поэтому и останавливаться не было смысла просто. Дей направился дальше, проезжая город за городом, в течение десяти дней. Он постоянно расспрашивал жителей, не видели ли они Альвиль, описывая омегу внешне. Но поиски были тщетны. Так, спустя две недели своих разъездов, Дей понял, что в одиночку не справится, и сейчас нет смысла продолжать упрямиться. Решение возвращаться в Эрдион пришло быстро. Мужчина надеялся, что справится со своими делами в поселении и, взяв на помощь несколько своих людей, ринется снова искать Аль. Так, в скорые сроки, альфа вернулся на земли степи. Но не все случилось так, как задумывалось. Степной народ славился своими лечебными травами и настоями, а так же шикарными работами кузнецов. И вот сейчас выпал удачный случай заключить торговые отношения с двумя другими народами, один из которых горный. С одной стороны поиски затягивались, а с другой это было удачно. Торговые пути как раз ложились через снежные земли, что облегчало задачу. Можно убить сразу двух зайцев: прибыль для поселения и розыск омеги. Работа начала кипеть, все трудились на благо Эрдиона и его процветания. И ради своей личной жизни Дей не мог их бросить в такой момент. Поэтому приказал своим отрядам, которые будут перевозить товар, каждый раз спрашивать про Альвиль в городах снежного народа. Но ночами Глава так и не мог нормально уснуть, каждый раз его преследовал Аль и видения алой крови на белоснежном снегу. Парень постоянно тянул к нему руки, а потом из его голубых глаз бежали красные густые дорожки. И каждый раз омега разворачивался и уходил, не говоря и слова. Мужчину душила совесть и тоска по любимому, он исхудал, и тени залегли под глазами. Многие смотрели на него сочувствующе, старались не задевать разговорами и приободрить хоть чем-то. Так прошел месяц мучений. Дей уже хотел ринуться самостоятельно, в который раз искать своего возлюбленного. Но начались проблемы с торговлей. Отряды, которые перевозили товар в горные районы, перестали попадать туда из-за непогоды. Словно что-то не пускало их проехать границу «снежников». Стоило только зайти немного глубже в снежный лес, как буря и снегопады перекрывали дорогу. И невозможно было проехать через эти ураганы. Но, что самое удивительное, никто из степного народа не пострадал. Хотя начали ходить слухи, что многие гибнут в том месте. Особенно торговцы людьми и разбойники, которые осмеливались ступить на белоснежные земли — умирали сразу же. Среди караванщиков пошла молва, что в том лесу обитают снежные духи, которых чем-то разгневали люди. Если ты едешь с чистыми помыслами — тебя просто не пропустят. А если ты злой и грешишь по жизни — смерть ждет. Но Дей не верил в подобные сказки, поэтому приказал в третий раз отряду поехать той же дорогой, ибо другой не было. И снова они потерпели неудачу, вернувшись, домой замерзшими и уставшими. Но в этот раз они были еще и напуганы, поэтому решено было собрать Совет, чтоб обсудить дальнейшие планы.  — Итак, расскажите теперь нам всем, что вы видели, когда ехали? — спокойно произнес старший омега из Совета.  — Как и ходили слухи, мы видели призрака или, как называют его, Снежную Смерть, — взволнованно начал один из альф.  — Если можно, то конкретнее. — Да, можно… — подавленно продолжил один из бет. — Мы как раз подъезжали к границе снежных земель. Если раньше, там было лишь холоднее, чем у нас, то теперь там сугробы и мороз. Словно он резко начинается. Мы решили двигаться дальше, потому что не было привычной непогоды. И вдруг из леса показался силуэт в белоснежном плаще, который прикрывал лишь бедро. Он шел босыми ногами по снегу, словно парил, а за спиной развевались белые волосы, почти до пят. Лицо было скрыто частью капюшона и волосами, но мы отчетливо видели сверкающий красный глаз. По мере того, как он приближался, становилось все холоднее и холоднее. А потом призрак махнул рукой, и началась вьюга. Это был точно не человек. Дух.  — Если это на самом деле так, то у нас проблемы, — задумчиво сказал Дей, пытаясь найти решение.  — Духов можно изгонять, если нанять шамана и с ним направиться к той границе. Другого выхода у нас просто нет, — поделился мыслями Морис, предлагая именно этот вариант. Он был самым приемлемым, чтоб продолжить торговлю и развитие Эрдиона. — Да, без этого пути будет невозможным расширить наше поселение до размеров города. Средств не хватит, — ответил Глава другу. — Поэтому я согласен, что нужно уничтожить снежного духа. Вечером, после собрания, где обговорили четкий план действий, всех жителей собрали на главной площади и объявили решение Совета. Никто против не был. Конечно, не хотелось терять своих знакомых и товары из-за нечисти, которая по своей прихоти никого не пускает через границу. Через три дня в ворота Эрдиона въехал опытный старый шаман со своими двумя помощниками. Еще два дня понадобилось на то, чтоб добраться до места границы «снежников», так как медленные гости тормозили отряд. Но жаловаться не приходилось, ведь без них не справятся. В лесу, в часе езды от назначенного места, они разбили лагерь, чтоб оставить в нем лошадей, провизию и воду. А разбираться с духом уже без лишнего хлама, только с шаманом и оружием. Уже вечерело и солнце клонилось к закату, поэтому отряд не стал рисковать идти в сражение ночью, по темноте. Мужчины развели кострище, приготовили на нем ужин и расселись вокруг огня, обсуждая дальнейший план действий. Буквально через час резко стало холодать, из-за чего все невольно посматривали в сторону границы. Они не слышали, чтоб дух выходил за пределы своих владений. Видимо нечисть слишком близко, если так резко опустилась температура. Ждать утра было уже бессмысленно. Воины подскочили одновременно с шаманом и его помощниками, и начали сборы. Они аккуратно затушили кострище, которое на обратном пути еще пригодится, взяли оружие и отправились пешком. Дорога без лошадей заняла более двух часов. Чем ближе мужчины подходили к границе, тем холоднее становилось, и тем сильнее шел снег. И вот, наконец, они увидели вдалеке причину всего происходящего. Белоснежная кожа, которая словно сверкала, оголенные ниже колена ноги, выглядывающие из-под белого плаща, поверх белоснежные длинные волосы. Он почти сливался со снегом. Дух танцевал по сугробам, размахивал руками, усиливая снегопад, а среди завывания ветра было слышно слабое пение, отдающее эхом. Это было одновременно красиво, таинственно и пугающе. На мгновение нечисть застыла и повернулась в сторону отряда. Ветер стих, как и метель, белые хлопья спокойно падали на землю. А сам дух медленно пошел в сторону мужчин, мягко шагая босыми ногами. Шаман тут же начал обряд изгнания. Старик палил какие-то травы, разливал жидкости и неистово орал слова на непонятном языке. Его помощники то и дело бросали искрящийся порошок в сторону духа, но тот почему-то даже не пошатнулся. Тогда пожилого мужчину посетила мысль о том, что это вовсе не нечисть.  — Вы оказались не правы! — закричал он. — Это не дух, не призрак, это, скорее всего маг! Он живой человек, просто со способностями. Но я давно подобного не видел…  — Скажи главное, — перебил шамана Дей. — Его можно убить оружием? — Да, так же, как любого из нас.  — Отлично. Ребята, вперед! Все воины сразу же ринулись в сторону парня, преодолевая сильные порывы ветра. Небольшие льдинки царапали их кожу, но никто не останавливался. Маг хотел было взмахнуть рукой, призывая на помощь всю свою силу, но отчего-то замер. Из-за подрагивающих конечностей, складывалось впечатление, что юноша боролся сам с собой. Мужчины так же остановились, не зная чего ожидать. Все, включая Главу, удивились такому поведению. Слухи рассказывали, что «призрак» жесток, он калечит и убивает нападавших. Все воины даже растерялись, переглядываясь, но заняли оборонительные стойки. И только Дей, как самый главный, не размышляя, за одно мгновение преодолел расстояние и вогнал в бок снежного мага свой меч. На снег сразу же полилась кровь, обильно окрашивая все в красный цвет под ногами. Парень не издал ни единого звука, взялся за лезвие руками, раня ладони, и начал отступать, соскальзывая с оружия. Он тут же схватился рукой за бок и начал отходить назад, пряча лицо за короткими прядями волос. На глазах у всего отряда кровь, текущая из раны, стала замораживаться, превращаясь в алый лед. Дей хотел было дернуться в сторону мага, но тот вдруг поднял лицо и внимательно посмотрел на всех своим холодным взглядом. Каждый из присутствующих замер, не веря своим глазам. Они отправлялись убить и изгнать зло, а встретили того, кого знали не один день уже. Перед отрядом степного народа стоял Альвиль. Но омега настолько сильно изменился, что не все и не сразу поверили. Волосы его были в два раза длиннее, кожа, как у мертвеца, а глаза совсем не его. Левый так и остался ярко-голубым, а правый полыхал красным огнем. А на шее виднелась метка, поставленная альфой, но словно разросшаяся. Она покрылась морозными шипами, немного меняя изначальный рисунок. И, о Боги, сколько же злобы и горечи разливалось вокруг парня. Эти чувства можно было прочувствовать каждому, кто еще ближе подошел бы. Дей стоял, словно громом пораженный. Мужчина не мог произнести и слова, рассматривая своего любимого. Из его рук выпал окровавленный меч, проваливаясь в сугроб снега. Все, словно завороженные следили за тем, как Аль молча, развернулся и побежал прочь. Возможно, если бы альфа не прибывал в шоке от увиденного и сделанного, он бы погнался следом, остановил бы. Но сейчас он был способен только стоять и смотреть вдаль, где за деревьями уже скрылся омега. Все очнулись только тогда, когда с порывом сильного, холодного ветра послышались слова:  — Уходите, если вам дороги ваши жизни. Меня уничтожить вы не сможете, но при следующей встрече я вас не пощажу. Убирайтесь. И отряд так и поступил. Они бы все остались, но Дей строго настрого запретил это делать. Ослушаться приказов Главы никто не мог, поэтому мужчинам пришлось вернуться в разбитый недалеко лагерь. Сам альфа присел на старое поваленное дерево, обхватил голову руками и стал думать, что ему делать дальше. Вот, сбылось его желание, он нашел Альвиль, но теперь растерянность просто навалилась. Мужчина медленно побрел за границу дальше, наплевав на предупреждение. Поговорить с омегой было важнее, чем собственная безопасность. Несмотря, на взятую с собой накидку из плотного материала, холод пробирал до костей, а руки начинали подрагивать уже. А потом он вышел к тому месту, где ранее был Тирас. Удивительно, но все сгоревшие дома выглядели иначе, чем ранее. Здания были белые из-за изморози, украшенные морозными рисунками, со свивающими сосульками с крыш. И только один дом, который больше напоминал маленький замок, выделялся из других. К нему вела красивая тропинка, усеянная по бокам снежными фигурками. А за зданием виднелась большая и тонкая башенка, с крученой ледяной лестницей. Дей сразу же понял, где ему нужно искать Аль. Шагая осторожно, чтоб не шуметь, он подкрался к двери и приоткрыл ее. Мужчина ожидал увидеть внутри тоже, что и снаружи. Но там оказался уютный домик, с камином и множеством мягких шкур на полу и стенах. Пройдя несколько комнат, альфа заглянул в комнату, которая напоминала детскую и замер. На небольшой кроватке, свернувшись калачиком, спал Альвиль, трогательно подложив под щеку ладошки. Крови уже нигде видно не было, и это успокоило Главу. Он тихонько подошел, присел на край постели и протянул руку к волосам омеги. Не достигнув цели, он резко остановился. В воздухе, словно из неоткуда выросли ледяные клинки, нацеленные на шею мужчины. Спящий паренек открыл глаза и внимательно стал изучать Дея. А после заговорил глубоким голосом:  — Я знаю кто ты, смертный. Но что тебе нужно в этом месте и от Альвиль?  — А ты кто? — осторожно спросил Глава, смотря в самые глаза юноши.  — Я Луми. Снежный дух. В этих местах почитаем, как Бог, к которому обращают молитвы. Этот мальчик под моей защитой. Так зачем он тебе?  — Я хочу с ним поговорить и извиниться. Слишком много я принес ему бед. Но я люблю этого омегу и не хочу потерять, ни в коем случае, — взгляд мужчины невольно остановился на плоском животе Аль, от чего он немного удивился. По его подсчетам, юноша должен был быть еще беременным. Но округлости не было, да и ребенка тоже.  — Его нет, — тихо ответил дух, заметив направление взгляда. — Человек, я могу тебе рассказать то, чего знать никто не должен. Тогда ты примешь решение, хочешь ли говорить с Альвиль. Считаешь это нужным или нет. Но не питай надежд по поводу его прощения. Едва ли он заведет хотя бы еще одного друга. И радуйся, что я предоставляю тебе возможность узнать все. Это только потому что не чувствую в тебе злобы. Но запомни, если ты навредишь мальчику этими знаниями — я тебя уничтожу.  — Хорошо, Луми. Я клянусь, что не сделаю больше плохо Аль. Он самое дорогое, что у меня есть. А ошибки не совершают только мертвые. Прошу тебя, расскажи, что с ним случилось. Дей не понимал, что такого могло случиться раньше, почему снежный дух теперь часть омеги, и главное, где же ребенок. Почему Луми сказал, что его нет? И тогда нелюдь начал рассказывать.

***

Альвиль, весь продрогший и уставший, обойдя очередной куст, наткнулся взглядом на старый домик среди леса, немного в стороне от тропы. Именно эту сторожку он и искал, чтоб отдохнуть и согреться, а там уже и до Тираса рукой подать. Зайдя в помещение, парень немного поморщился и чихнул: вокруг все было покрыто слоем пыли. Омега вышел на улицу, собрал немного хвороста и несколько камешков, и набрал чистого снега в старую посудину. После долгих усилий, стукая камнем о камень и выбивая искры, юноше удалось разжечь в камине огонь. Аль аккуратно оторвал кусочек материала от шторы, и смочил в отделенную часть воды. На долгое время омега задерживаться не собирался, но ночевать под слоем грязи, будучи беременным, он тоже не планировал. Уборка затянулась на несколько часов, за окном уже начало темнеть. Уставший парень присел на край старой, отсыревшей кровати и вздохнул. Ему было плохо, голод мучил, ведь он только пил. Изредка ему казалось, что малыш внутри шевелился, но списал это на переживания, но все равно не забывал иногда поглаживать себя по животу. Больше Аль не плакал, даже если хотелось, ведь он пообещал своему ребенку, что не покажет слабость, не заставит его волноваться. Когда за окном стало совсем темно, а в сторожке уже все прогрелось, Альвиль расслабленно прилег. Но почти сразу же вскочил с кровати, прислушиваясь. Недалеко от сторожки послышались крики и смех мужчин, они звучали все ближе и ближе. Омега затравленно осмотрелся, ища место, где можно было бы спрятаться. Но ничего, кроме одного шкафа не нашел. Стол и кровать слишком просматривались и не смогли бы защитить его. Как только юноша забрался в старый, трухлявый и ужасно пыльный шкаф, дверь порывисто открыли. В комнату ввалилось трое пьяных мужчин. Они расселись за столом, хохоча, разговаривая, что-то обсуждая, и выпивая алкоголь. Насыщенный спиртовой запах окутывал все вокруг. Аль зажимал нос, как только мог, стараясь через раз дышать ртом. Но не выдержал, чихнул, и этот звук громко разнесся по всему помещению.  — А я-то думал, откуда тут огонь и вода, — усмехнулся один из альф, медленно направляясь в сторону мебели, прячущую юношу. А сам Альвиль, уже в который раз, сам себя ругал за глупость. Нужно было сразу же, когда было время, через окно выбраться и бежать. — Кис-кис-кис, котеночек, чего же ты от нас прячешься? Аль от страха схватился за выступ с внутренней стороны двери, и стал тянуть на себя. Кажется, он сам не понимал, что это не спасет и не изменит ничего. Так и получилось. Когда один из мужчин дернул за ручку, шкаф открылся, и омега, не удержавшись, вывалился наружу, ударяясь локтями о пол.  — Какой у нас беленький и симпатичный на мордашку котенок оказался, — хохотнул бритоголовый разбойник, схватив грязной сильной рукой парня за подбородок и рассматривая.  — Ты бы лучше другую его часть обхватил и рассмотрел. Что нам толку от лица? — грубо выплюнул рыжий и бородатый мужик, чье лицо было усеяно шрамами. Все трое гадко засмеялись. Только сидевший за столом не стал подходить. Тогда Альвиль понял, что, скорее всего, это бета, и ему не интересны такие игры.  — Отпустите! — дернулся, было, парень, пытаясь вырваться из захвата противных рук. Он размахивал ногами, старался попасть хоть куда-то, ударить больнее. Только все это было бесполезно, силы были не равны, и так понятно.  — Не отпустим. Мы что, дураки, такого котенка пропустить? Но если ты добровольно поработаешь эту ночь, то мы не убьем тебя, иди куда шел. Ну, как тебе? — лысый продолжал зубоскалить, зная, что юноше деваться некуда. Альвиль не мог поверить, что это все происходит именно с ним. Чем же он так провинился перед Богами, что те кары шлют, одна за другой. В мгновение ока, парень словно обезумел. С криком он вскочил на ноги, отпихивая одного альфу и ударяя в пах другого. Пока мужчины замешкались, омега быстро побежал к выходу, уже открыл дверь, вот она — свобода. Но бета, до этого не участвующий во всем, схватил его за ногу, из-за чего Альвиль упал. Лежащего, юношу потянули обратно в хижину. Он упирался, тянул руки к лесу и кричал не своим голосом, но крик прервался ровно тогда, когда закрылась дверь, отрезая его от всего мира. Сознание парня сузилось ровно до одной комнаты, в которой витали лишь его страх и паника. Альфы сразу же набросились вдвоем на Аль, скручивая на полу. Один завел парню руки над головой, сжимая запястья, а второй стягивал штаны с дергающихся ног. Юноша крутился, как уж на сковороде, стараясь избежать рук, державших его. Но замер, как только пальцы лысого крепко сжали его шею, лишая воздуха. Он уже почти терял сознание, когда доступ кислорода возобновился. Голова кружилась, и слабость разливалась по всему телу. Бандиты тут же воспользовались этим. Рыжий одной рукой продолжал сжимать запястья, а второй задрал тунику до ключиц, ощупывая все тело омеги и гадко ухмыляясь. Бритоголовый тем временем широко расставил ноги вялого парня и устроился меж ними, чтоб нельзя было свести. Плюнув на пальцы, он тут же вогнал в анус юноши сразу два, грубо и не сдержано растягивая, если это можно так назвать. Альфа сделал пальцами всего несколько глубоких движений и тут же достал их. Заметив, что Аль стал приходить в себя, бандит тут же приставил головку члена к входу и толкнулся вперед. С первого раза не получилось, уж больно узким оказался парень. Шипя от неприятных ощущений, сам лысый напряг бедра и одним толчком проник внутрь омеги. И Альвиль кричал не своим голосом от боли, которая с каждым движением только усиливалась. От этого крика даже бета, наблюдавший со стороны, вздрогнул, не сводя глаз с происходящего. Тело омеги инстинктивно сопротивлялось, отторгало все, но это никого не волновало, мужчина продолжал жадно вколачиваться в дергающееся тело. Он закатывал глаза от удовольствия, то и дело, ударяя юношу по ягодицам и приговаривая, какой тот узкий и горячий. И никого не волновали слезы и молитвы страдающего. Чужие руки блуждали по его телу, болезненно сжимали и крутили соски, оставляли синие следы на бледной коже. И никак от них не скрыться. Его раскрывали, удерживали, мучили. Сколько это длилось, Альвиль не мог сказать, он словно начал выпадать из реальности, отрешенно замечая, что движения внутри него замедляются. Мужчина вытащил свой член из прохода юноши, из которого тонкой струей стекала яркая кровь. Хватило несколько движений рукой, чтоб излиться на живот измученного омеги. Аль думал, что его мучения закончились, поэтому выдохнул, словно это было последнее, что он сделает в этой жизни. Но его снова начали гладить, а потом развернули к другому бандиту. И тогда животный ужас накрыл с головой с новой силой. Альвиль криками умолял прекратить, не трогать его, пощадить, но все это только вызывало новые волны издевательского смеха и унижающих реплик. Юноша изогнулся в спине дугой и закричал с новой силой, когда бородатый начал толкаться в него. Член этого мужчины был на много больше, чем лысого. Омеге казалось, что его разрывает на части, сдержать хрипы и вскрики от каждого толчка.  — Заткни его чем-то! — зло крикнул бете рыжий альфа, не прекращая вбиваться в узкое тело парня. Он буквально натягивал его на себя, сильно сжимая бедра пальцами, до синяков. И третий нашел способ заставить замолчать Альвиль. Он присел на грудь омеги, стянул с себя штаны и начал силой открывать рот парню. Когда тот не выдержал и поддался, юноше сразу же засунули в рот член, сжимая до боли волосы на голове. Аль периодически терял сознание и выплывал обратно. Его натягивали сразу с двух сторон, причиняя все большую боль, и только иногда позволяли делать небольшие глотки воздуха. Это длилось до самого рассвета. Разбойники остервенело, использовали его тело, как хотели. Сменяли друг друга по нескольку раз, растягивая себе удовольствие и пытку юноши. Альвиль даже не заметил, как альфы прекратили свои истязания, собрались и ушли, оставив его разбитого на полу. В тот момент омеге не хотелось ничего, он словно погрузился мыслями и душой в свои страдания, увеличивая их внутри стократ. Он отрешенно чувствовал, как по бедру что-то стекает, разливаясь лужей на полу. Неожиданно Аль прикоснулся рукой к животу и, застонав, пополз до двери. Нужен был холод, чтоб остановить кровотечение. Собрав в себе последние силы, парень поднялся на трясущихся ногах, открыл дверь и, держась за стенку, вышел на улицу. Солнце поднималось из-за горизонта, но на земле еще царила полутьма. Альвиль медленно шагал, покачиваясь из стороны в сторону. Он даже забыл уже куда идет, зачем движется вперед. Вслед за ним тянулись кровавые отметины, скапливающиеся в следах босых ног. И юноша был спокоен, даже слишком хладнокровен, пока не обернулся. Парень понял, что нет больше того комочка тепла, ради которого нужно было быть сильным. И вместо истерики и слез пришло полное опустошение. Силы покинули Аль. Он закрыл глаза и повалился на бок в сугроб, улыбаясь безумной улыбкой. Альвиль знал, что теперь ему не выжить, но не расстраивался, наоборот. Он рад был принять смерть недалеко от родного места. И совсем скоро он увидится со своими родителями, сможет извиниться перед матерью за то, что не спас ее. Там будет хорошо, ничто не сможет опечалить в обители прародителей. Омега приоткрыл один глаз, смотря на светлеющую линию горизонта, в последний раз наслаждался видом выдыхаемого пара и сверкания снежных кристалликов. Но около Альвиль присел подросток, который погладил его по голове и мягко улыбнулся. Сразу же стало теплее, словно ветер вокруг них защищал от холода. Мальчишка был отдаленно похож на Аль, и такой же белоснежный, даже глаза. Словно у слепого, только зрачок присутствовал. Казалось, что вокруг него все сверкало, искрилось, а порывы ветра ластились к коже. Длинные волосы нежно щекотали кожу лица омеги, из-за чего он немного начал жмуриться, и вымучено улыбаться.  — Человек, ты хочешь жить? — тихо-тихо спросил мальчишка.  — Жить? — повторил Аль и задумался над этим вопросом. Он минутой ранее добровольно выбрал смерть, чтоб не чувствовать ничего. — Наверное, не хочу я жить.  — Почему? — казалось, что собеседник разглядывает омегу, как нечто диковинное. — Все жить хотят.  — Потому что мне нет смысла жить. Не осталось никого, ради кого стоило бы идти дальше.  — Тогда попробуй начать все заново, — подросток снова погладил парня по голове, словно сочувствуя ему. — Я Луми.  — А я Альвиль, ребенок снежного народа, так звали меня раньше. Луми, я уже пробовал начать все с самого начала, после того, как потерял все. Видел недалеко разрушенный город? В нем осталось все, чем я дорожил. И я шел дальше, боролся, нашел свое место в этом мире. Но в этот раз все закончилось гораздо печальнее, — Аль прикрыл глаза. Даже говорить было уже тяжело.  — Так ты "снежник" … Знаешь, а мы похожи. Только я не человек, в отличие от тебя. Я давно умерший омега, который стал духом. Уж и не помню сколько тысяч лет провел в одиночестве, наедине со снегом и своими воспоминаниями. А их за долгие годы осталось очень мало. А ведь наши судьбы так похожи, даже удивляюсь. Ты боишься меня? — на лице говорящего можно было увидеть едва уловимую грусть и тоску. — Нет, я не боюсь тебя. Ведь ты тот Луми, которому всегда поклонялся снежный народ? — Альвиль потянулся рукой к парнишке. Он даже не знал, кажется это ему или все взаправду. Но знал точно, что никогда не ожидал увидеть перед собой Божество, даже во сне. — Аль, я могу выполнить твое желание. Я могу сохранить одну жизнь. Такое право было мне дано свыше. Ты можешь остаться здесь, со мной и охранять свой народ от зла.  — Одну жизнь? Луми, пусть это будет жизнь моего ребенка… — омега знал, что без него малыш вряд ли выживет, но вдруг такое возможно?  — Это невозможно, извини, — печально покачал головой дух и приподнялся на ноги.  — Почему? Ты же сам сказал, что можешь спасти жизнь! — парень хотел было привстать, но у него ничего не выло. Руки разъехались, и он упал обратно в снег.  — Я могу сохранить жизнь, но не вернуть с того света кого-то. Альвиль, ребенок снегов, готов ли ты посвятить себя жизни ради не одной тысячи человек своего народа? — Луми словно изменился. Из грустного подростка, он превратился в отчужденного парня, решительно смотревшим на умирающего перед ним. — Ответь.  — Да… — тихо, едва слышно произнес Аль. Он тут же задохнулся от порыва ветра, который, казалось, прошел через все тело. Только со стороны можно было увидеть, как Луми стал прозрачным и вошел, в тело омеги, словно растворяясь. Сразу же после этого Альвиль почувствовал, что ничего не болит, даже душа успокоилась. Подобного умиротворения парень не испытывал уже давно. Сразу же вспомнилось время, когда родители были еще живы, и они всей семьей вечерами сидели у камина и читали книги вслух. Юноша встал на ноги и удивленно осмотрел себя. Волосы спускались ниже колена, одежда изменилась, а ноги так и остались босыми. Но холодно не было. Мороз больше не нападал и жалил, он словно окутывал ступни, защищал сам от себя. Только дух пропал, нигде видно его не было.  — Луми? — осторожно позвал парень, осматриваясь по сторонам. Отчего-то стало страшно, что подросток его бросил здесь одного, снова.  — Не бойся, Альвиль, я не исчез. Просто я сейчас в тебе и могу отвечать тебе через ветер или ментально в голове, — прошелестел уже знакомый голос. — Я не причиню тебе вреда, обещаю. Просто буду беречь тебя и твою душу, и подарю силу, с которой ты будешь защищать других. С того момента они начали сосуществовать вместе. Изменили родной Тирас, превратив его в снежную сказку. Для Аль создали башенку, где он мог стоять на закате и рассвете, любуясь красивым небом. Ночами парни гуляли по лесу, создавали из снегопадов и порывов ветра музыку, напевая в такт красивую мелодию. Луми мог появляться перед омегой, только в полупрозрачном виде, так как часть его всегда оставалась в Альвиль и хранила там жизнь. Они делились всеми подробностями своих жизней друг с другом. Казалось, лучше, чем друг друга их уже никто никогда не узнает. Наверное, так и было. Ведь больше никто и не нужен был. В один из вечеров, стоя на своей ледяной башне, Аль повернулся к полупрозрачному подростку и задал давно мучающий вопрос:  — Луми, а как и почему ты стал духом?  — Ты уверен, что хочешь это услышать? — спокойно ответил ему мальчишка. — Не пожалеешь? — Нет, отчего-то мне важно узнать, что с тобой произошло. Да и, к тому же, ты знаешь, что произошло со мной.  — Слушай тогда, — вздохнул Луми и опустился на ледяное ограждение, которое было по кругу всей площадки башенки. — Когда я умер, мне было всего шестнадцать лет. Тогда снежный народ был очень маленьким. Всего несколько сотен человек. Мы были разбиты на два соседних поселения, у самого подножья горы. Конечно же, как и все остальные, нашему народу хотелось скорее вырасти в численности. Но Старейшины были очень глупые и запретили каждому жителю смешивать кровь с другими народами. Под страхом смерти никто не отваживался идти наперекор словам старших. Сам понимаешь, если есть мало людей, а нужны дети, то выходили замуж и женились без любви, а брак воспринимался, как необходимость и обязанность. И всем было плевать, совместим, ты с супругом или нет. Некоторые, кто был побогаче, сразу же сватались к хорошеньким омегам и платили за них выкуп. Хотя, по моему мнению, это больше напоминало торговлю. Увы, мои родители были ужасными скрягами, гонялись за каждой медной монетой, а уж серебро или золото — продали бы друг друга за выручку. Так, когда я пережил свою пятнадцатую зиму, к нам пришел взрослый мужчина, лет сорока пяти на вид, из соседнего поселения. Он предложил родителям десять золотых за меня. Альвиль. По тем временам — это ужасно большие деньги были. На пять медяков семья могла прожить полмесяца в достатке. А тут, за какого-то младшего ребенка в семье — десяток золотом. Конечно же, родители даже не думали над решением, ответили моментально. И не интересовало их, в чьи руки отдают своего ребенка. Но мой супруг оказался не плохим, а как любовник — нежный. Но я никак не мог забеременеть, да и не удивительно, мне всего пятнадцать было, а течки в шестнадцать начинаются. Тогда муж, чье имя я даже не помню уже, выгнал меня посреди ночи на улицу, сказав, что возьмет себе другого парня, а не бесплодного, как я. И мне пришлось уйти. Семья бы не приняла, и я отправился к границе, в надежде найти свое счастье в других городах и странах. А потом я встретил их. Бандитов. Их было трое. Они несколько часов терзали мое тело, насиловали, били. Но этого показалось мало, они ломали мне руки и ноги, медленно, изощренно. А в конце ударили ножом в живот и оставили умирать. А дальше я не помню ничего. Только всепоглощающую ненависть. К ним, к супругу, к семье, к поселению и даже себя самого презирал. А потом моя душа отделилась от тела. Я месяц сидел под деревом, где остался собственный труп и неверующе смотрел, как оно постепенно разлагается. Тогда уже понял, что не человек больше, научился управлять снегом и ветром. Ведомый ненавистью, я вернулся к себе в поселение и стал устраивать погромы, подстраивал несчастные случаи, вредил жителям. Они позже увидели мой дух, испугались. Построили храм, ходили туда каждый день и со слезами умоляли пощадить и простить их. И тогда я понял, что не хочу больше видеть их, причинять боль, пусть живут. Сотню лет я провел на горной вершине, в одиночестве. А потом спустился обратно и стал помогать всему снежному народу, который, кстати, стал уже больше и счастливее. Но они все так же помнили Божество Луми, которому молились на удачу, и я не отказывал. Этот рассказ помог Альвиль понять, что беды случаются не только у него, пока твое сердце бьется — нужно идти вперед, несмотря ни на что. Горести и обиды стоит забывать, иначе ничего хорошего в жизни не будет, и после смерти так же. И стало понятно, почему Луми решил спасти тогда умирающего омегу. Отголоски прошлого не давали покоя, не хотелось загубить еще одну жизнь. А потом по дорогам снежных просторов стали ездить отряды с дорогими товарами. Сперва Альвиль и Луми не обращали на это внимания, до тех пор, пока вслед не стали показываться разбойники и бандиты. Тогда омеге впервые, при поддержке духа, пришлось убивать. От этих мыслей он надолго уходил внутрь себя, не разговаривая даже с подростком. В конце концов, Аль понял, что и так является грязным и оскверненным, и кровь на руках и совести хуже уже не сделает.

***

Чем больше Дей слушал рассказ Луми, тем ему становилось тяжелее дышать. В самых страшных кошмарах он не мог себе представить, что такое могло произойти с его мальчиком. Он не знал, как дальше поступать, понимая, что душа Альвиль теперь ранена. И вряд ли альфе удастся достучаться до сердца.  — И что ты будешь делать, «степник»? Уедешь отсюда? Я могу дать тебе такой шанс. — Нет, я не могу его бросить, уже говорил про это. Но почему ты рассказал мне все? Не только ведь из-за того, что у меня нет помыслов злых? — подозрительно спросил мужчина у духа.  — Я хочу, чтоб Аль жил дальше, не так, как сейчас. Это можешь сделать только ты, человек. Потому что сердце этого омеги отдано тебе, — печально ответил Луми. Он замолчал на несколько секунд, а потом продолжил. — Я сейчас уйду, а Альвиль очнется. Заклинаю тебя, не причини ему боль. Иначе я тебя уничтожу, на месте, не раздумывая, запомни это. Прощай человек, возможно, мы еще встретимся с тобой. И он на самом деле закрыл глаза и замолчал. А спустя минуту, парень очнулся, осмотрелся по сторонам и вскочил на ноги. Омега нервно схватил лежащий рядом плащ и в спешке набросил на себя. Сначала Аль показалось, что вновь разыгралось воображение, после встречи в лесу. Но слабо улавливался в комнате запах солнца и трав. Именно так пахли большинство из степного народа. А значит, без сомнений, перед ним не плод больного воображения. Альвиль хотел было подойти к мужчине и уже начал протягивать руку, чтоб коснуться. Но после резко отдернул руку, словно вспомнил о чем-то. Просто стоял и смотрел. Из-за шока он еле смог выговорить лишь одно единственное слово:  — Д-дей?  — Альвиль… — тихо произнес Глава. Сейчас так хотелось прикоснуться к омеге, прижать к себе, успокоить. Сказать, что все теперь будет хорошо. Но нельзя. Пока что нельзя…