Ребенок снежного народа

Омега сразу же напрягся, словно ему хотелось стать еще меньше, чем он есть на самом деле. Дей отчетливо видел страх и панику в глазах парня, и пока что ничего не мог с этим поделать. Если мужчина подходил хотя бы на один шаг ближе, Аль тут же отступал на два. Но альфа не осуждал ни капли юношу за это. Возможно, оказавшись в таком положении, как он, Дей не только никого не подпускал бы к себе, но и агрессивно реагировал на любое движение в свою сторону. Хотя его расстраивал тот факт, что нельзя сейчас прижать к себе и успокоить самого дорого человека в этом мире. Альвиль больше не сказал ни слова, сделал серьезное лицо, развернулся и вышел на улицу, даже не одеваясь. А мужчина остался в доме, не зная как поступить дальше. Постояв пару минут, Дей резко выбежал вслед за юношей и начал озираться, закрывая рукой лицо от густого снега. Аль нашелся на краю башни. Даже снизу было отчетливо видно, каким серьезным было его лицо. Еле удерживаясь на ледяной лестнице, ведущей, на самый верх, альфа поднялся на площадку.  — Зачем ты пришел? — отстраненно и холодно спросил Альвиль, когда мужчина стал сбоку от него.  — Потому что хотел с тобой поговорить, — начал говорить Дей, но его тут же перебили.  — Говори тогда. Только не нужно разводить пустых демагогий или вспоминать прошлое, которого уже нет.  — Альвиль, послушай меня. Мне, правда, очень жаль, что так получилось. Не было ни одного дня, когда я бы не вспоминал то, что натворил. Я искал тебя постоянно, даже не собирался останавливаться, пока не найду, — альфа на самом деле не знал, как правильно выразить свои чувства, передать все переживания и чувство вины, которые буквально сжигало его. — И сейчас не могу подобрать те, нужные слова, чтоб извиниться перед тобой. — Дей, не нужно извинений, я давно не обижаюсь. Честно говоря, не обижался и с самого начала, — от этих слов Глава вздрогнул. Настолько это отстраненно и холодно звучало.  — Постой, я прошу тебя, дай мне еще один шанс. Не сразу, пусть со временем, но я не смогу без тебя, — забывшись, Дей резко взял за руку Альвиль, чтоб тот, наконец, посмотрел на него. Омега дернулся, зашипел, вырвал свою руку из захвата и отскочил. Его глаза излучали столько неприязни, что альфа чуть не задохнулся.  — Уходи, у тебя есть народ, который ждет своего Главу. А я не могу пойти с тобой, даже если бы очень хотел, — Аль последний раз взглянул на мужчину, запрыгнул на ледяное ограждение и прыгнул вниз, с большой высоты. Дей тут же дернулся и посмотрел вниз, подскочив к краю. Сердце колотилось, как бешеное, он действительно испугался за парня, который может разбиться. Но ничего не произошло, омега плавно опустился на снег и, едва касаясь земли, пошел в сторону леса. Ему не хотелось сейчас никого видеть, юноша закрылся даже от своего хранителя. Было больно и противно. От самого себя. Он на самом деле больше не полноценный человек, а жизнь Альвиль хранит Луми, без которого тот умрет. Парень ходил меж деревьев, что-то бормоча себе под нос, принимая решения, обдумывая всю свою жизнь. Омега взвешивал все за и против. Конечно же, часть прежней души, которая рвалась к любимому, еще теплилась внутри него. Но воспоминания пережитых ужасов все еще были сильнее. Слишком мало времени прошло, дабы забыть то, что до сих пор преследует в кошмарах. Так юноша проблуждал в одиночестве несколько часов, а когда вернулся домой, его ждала пустота. Мужчина ушел. Отчего-то стало еще паршивее на душе, чем было. Хотя сам же прогнал, идиот. Альвиль присел на диван, устало вздохнул, а потом прилег ненадолго и не заметил, как задремал. Тем временем Дей, пользуясь отсутствием омеги дома, ушел в лагерь, где остались обеспокоенные воины. Он отдал распоряжение, чтоб все возвращались в Эрдион.  — А как же ты, Глава?  — Я пробуду здесь еще несколько дней и тогда приеду назад, — с уверенностью сказал альфа.  — Это ведь был Альвиль? — вдруг спросил Бедвир. Именно тот, кто когда-то привел омегу на территорию Эрдиона. — Да, он. И я надеюсь, что обратно уже вернусь с ним.  — Удачи тебе, Глава Дей, пусть Боги вас обоих хранят, — альфа по-дружески похлопал мужчину по плечу. — Не переживай, с поселением будет все хорошо, каждый из нас поможет Морису. Дей захватил с собой лошадь, дождался, когда отряд отправится в путь и вернулся в снежный город. В доме он застал спящего на диване Альвиль, который по-детски трогательно подложил обе ладошки под щеку. Альфа умиленно встал рядом на колени и нежно погладил юношу по щеке, смахивая со лба короткие прядки волос. Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как омега проснулся и пристально смотрит на него.  — Прости, я напугал тебя? — Нет, — ответил Альвиль, но в противовес слов встал и отстранился. — Но я говорил тебе уходить.  — Ты действительно хочешь остаться в этом месте один? На самом деле так желаешь моего ухода? Аль… Я же могу помочь тебе избавиться от страхов. Я люблю тебя, и бросать не хочу, — уперто заявил Дей.  — От страхов? Откуда ты знаешь? Луми рассказал все, да? — недовольно выдавил из себя омега. Больше всего он боялся, что мужчина узнает о случившемся. — Да, он рассказал, и поверь только, чтоб сделать тебе лучше.  — И что, не противно было такую шлюху, как я трогать? — будто бы выплюнул слова юноша. А после снова ушел, даже не слушая ответ на заданный вопрос. А Дей так и остался стоять там, на коленях. Возле него присел какой-то подросток. Мужчина дернулся и, не веря, стал смотреть на нового гостя, который просвечивался и отдавал холодом в комнате. Но мальчишка рассмеялся и сказал:  — Не пугайся, это я, Луми. Пришел поговорить, пока ты остался один.  — Так ты действительно дух, — альфа рассматривал собеседника. — Удивительно насколько сильно вы с Аль похожи.  — Тоже это заметил? Когда я нашел этого паренька, то сам удивился, — непринужденно ответил призрак. – Дей, послушай, если хочешь вернуть Альвиль, то наберись терпения. Его душа изранена, а времени прошло очень мало. Постарайся с ним поговорить, вытряси из него настоящие чувства, которые так хорошо спрятаны. Я не могу перестать охранять его тело и сердце. Но ты пробиться сможешь, я верю в это.  — Просто мне страшно. Страшно, что разрушу хотя бы то, что он не бросается на меня.  — А ты не бойся, человек, действуй. Пока не потерял время, — Луми хотел еще что-то сказать, но услышал приближающиеся шаги и растворился в воздухе. Аль выглянул из-за двери, недовольно поморщил нос и резко спросил:  — Ты будешь тут торчать или пойдешь кушать?  — Уже иду, солнышко, — улыбаясь, ответил мужчина, вспоминая, как омега так же недовольно звал его к ужину, когда приходилось засиживаться допоздна за бумагами.  — Не называй меня так! — возмутился Альвиль, шагая в сторону комнаты с печью. — Как, солнышко?  — Солнышком!  — Хорошо, солнышко, — старался не рассмеяться альфа, наблюдая за ворчанием юноши, который нарочно сильно гремел посудой. И потом, несколько дней подряд, Дей практически не отходил от Аль. Они иногда переговаривались, хотя чаще всего омега возмущенно что-то бормотал, периодически шарахаясь от мужчины. Временами альфе удавалось, едва уловимо, прикасаться к юноше, за что не один раз уже получал по рукам. За эти дни Дей даже увидел один раз настоящую, искреннюю улыбку от Альвиль, которую тот, из упрямства, снова погасил. Иногда Главе казалось, что парень нарочно подавляет в себе хорошие эмоции, словно наказывал сам себя, считая не достойным счастья.  — Альвиль, стой ты, — закричал Дей, несясь мимо деревьев, вслед за омегой. У того вошло в привычку по вечерам сбегать, под предлогом патрулирования границы. — Ладно, еще, когда ты вечерами уходишь, но сейчас-то, день на дворе!  — А я не просил тебя идти за мной, — не сбавляя шага, ответил парень.  — Хватит тебе ворчать. Всегда язвишь, стоит только мне заговорить с тобой. Лучше общайся, как раньше, а вместо бурчания просто бей, — сам проворчал себе под нос мужчина.  — Да без проблем, — так же отрешенно ответил Аль, а после присел на корточки и начал сгребать ладонями снег.  — Ты что… — договорить альфа не смог. Его перебил огромный снежок, слепленный юношей, который угодил в самое лицо Дея, — ах ты ж! И началась некая война. Глава гонялся за Альвиль, пытаясь в отместку вывалять в снегу, только ничего не получалось. Парень был слишком изворотлив и ловок, он постоянно сбегал и прятался за деревьями. При этом умудрялся кидать снежками из укрытий, каждый раз попадая в мужчину. В очередной раз, когда альфа гнался за юношей, он неловко поскользнулся, утягивая за собой в сугроб Аль. Тот сначала лежал и не двигался, придавленный весом Дея, а потом начал яростно вырываться, будто не замечая ничего вокруг себя. — Аль, малыш, это же я. Посмотри на меня, — с повышенным тоном заговорил Глава, обхватывая ладонями лицо омеги.  — Пусти! Не трогай меня. Не смей прикасаться! — кричал юноша, дергая руками и ногами.  — Почему?! Почему ты не хочешь на меня посмотреть? Это же я, Дей, я не сделаю тебе плохо, не обижу больше! Альвиль! — закричал в ответ мужчина, встряхивая упирающегося парня.  — Потому что тебе нельзя прикасаться ко мне! — Альфа заметил, что юношу начало уже потряхивать, словно вот-вот стоило ждать истерику. И он не ошибся.  — Скажи, почему? Ты боишься меня? — тихо спросил Дей то, что так его беспокоило последнее время.  — Потому что я грязный. Не тот светлый омежка, с которым ты познакомился когда-то. Слабый, оскверненный… — Альвиль начал тихо всхлипывать практически после каждого слова, прижимая руки к себе. — Мне не хватило сил доказать тебе свою невиновность. Я оказался сильно бесполезен, чтоб защитить своего ребенка. Можно же было найти какой-то выход, сопротивляться до последнего вздоха или умереть вместе с малышом. Я мог сбежать раньше, чем они пришли бы тогда, но я предпочел спрятаться и поплатиться за это. Ты правду говорил, Дей. Сможешь найти себе другого омегу, жаль только, что он будет без метки, которая теперь на моем грязном теле.  — Боги, какой же ты глупый, маленький мой, — тихо прошептал Дей, не поднимаясь с сугроба и осторожно прижимая к себе дрожащего юношу. Слышать эти слова было практически физически больно. — Ты пойми, Альвиль, я тогда был зол и обижен. На всех: себя, тебя, Элама, этот мир, войну. Поэтому я наговорил тебе очень много жестоких вещей, за которые мне нужно, как минимум, оторвать себе язык и бросить его воронам в степь. Но я хочу, чтобы ты помнил всегда, что ближе тебя нет ни одного человека в этом мире. И кроме этого ничего не имеет значения. И впервые, за то время, пока они были в разлуке, Альвиль позволил себе показать истинные чувства, которые грызли его изнутри. Наконец, юноша смог расплакаться, прижимаясь к сильному телу того, кого любил. И не смотря на то, что так хотелось выкинуть абсолютно все свои чувства — ничего не вышло. — Неужели тебе не противно сейчас меня обнимать? — выдохнул Аль, выпуская облачко пара.  — Глупый, а почему мне должно быть неприятно обнимать любимого человека? — Дей понимал, что самомнение у юноши упало в глубины Тартара, но чтобы настолько, он даже не подозревал.  — Они же трогали меня везде, иногда, просыпаясь в кошмарах, я до сих пор чувствую на себе их руки…  — Альвиль, счастье мое, не держи в себе, расскажи мне то, что тебя тревожит. То, что ты пережил, — альфа встал с земли и приподнял омегу, стряхивая с него остатки снега.  — Знаешь… — Аль, неожиданно для самого себя, порывисто обнял Дея. — Было страшно. Я не мог вырваться, хотя свобода была так близка. И я сопротивлялся, но ничего не мог сделать. Они… Дей, было так больно, очень больно.  — Я рядом, солнце, я больше не дам тебя в обиду, если ты в последний раз позволишь мне быть рядом с тобой, — мужчина чувствовал, как внутри него все сжимается, стоит только представить, что пришлось пережить его мальчику. Удивительно, но на самом деле он не чувствовал отвращения или неприязни. Хотелось лишь убить тех, кто так сильно изранил возлюбленного. Хотелось ударить себя по лицу множество раз за то, что не уберег. Хотелось защитить омегу, чтобы больше он ни разу не заплакал. — Но мне нужно ненадолго уехать завтра. И через семь дней я вернусь.  — Ты точно вернешься? Или это повод просто уехать от меня? — недоверчиво спросил Альвиль. Все-таки он не мог уже никому доверять полностью. Чаще всего теперь искал подвохи.  — Все-таки ты у меня очень глупый. Конечно же, вернусь. Как я могу оставить тебя после того, как с таким трудом нашел? — мужчина улыбнулся и не сильно, едва касаясь, стукнул по лбу Аль, наблюдая, как тот забавно трет место удара ладошкой.

***

При всем не желании, Дей вернулся в Эрдион. За время его отсутствия ничего не изменилось, только дел накопилось очень много. Решения, договоры, соглашения. Еще нужно было решить вопросы о контракте с горным народом. Три дня Глава практически не спал, разгребая накопившиеся бумаги. А, казалось бы, не было в поселении всего ничего. Когда с бумажной рутиной было покончено, оставалось дождаться только послов с гор, и тогда мужчина будет абсолютно свободен. Альфе уже не терпелось забрать с собой Альвиль и вернуться. Снова почувствовать домашний уют и семейную любовь. А когда омега оправится от пережитого, можно будет подумать о ребеночке. Вообще Дей мечтал о троих детях: альфа, омега и бета. А, по возможности, еще больше; большая семья — это отлично. Да что там, мужчина не отказался бы и от девочки, ведь они стали в этом мире такой редкостью, и встречались не в каждом поселении даже. В один из дней Глава вспомнил про Луиса и его наказание. Прошло так много времени, хватит уже с мальчишки наказаний. Поэтому мужчина пошел к своему другу, поговорить и отпустить омегу домой.  — День добрый, Морис.  — И тебе привет, Дей, — мужчины по-дружески обнялись и пошли во двор, располагаясь на скамейке. — Может немного вина? Кстати, просто так пришел или по делу?  — И просто, и по делу. Я подумал, что хватит с Луиса наказания, пора ему уже домой вернуться, — от альфы не скрылось, как, разливающий напиток друг, резко замер.  — Я хотел бы поговорить с тобой по этому поводу, — Морис протянул одну чашу Главе, а со второй отпил, собираясь мыслями.  — Да не жмись ты, как подросток. Говори уже, что не так?  — Я хотел бы, чтоб ты не отменял наказание парнишки, — спокойно высказался альфа, еще раз отпивая вино.  — Это еще почему? — Дей действительно удивился такому. Казалось, что омега только в тягость будет в этом доме. — То, что я тебе скажу, может не понравиться. Хотя бы, потому что мои слова могут оскорбить память твоего покойного брата и моего мужа, — наконец Морис отважился сказать хоть кому-то то, о чем думал уже не первый день. — Во-первых, Луис на самом деле начал меняться, когда не находится под влиянием родителей. И, если мы его вернем, семья тут же начнет его науськивать на очередные пакости. Но, как ты понимаешь, это не главная причина моей просьбы.  — Да я уже понял, — ответил Глава, догадываясь, о чем пойдет речь.  — Чем больше мы живем под одной крышей, тем лучше я стал его узнавать. Не поверишь, Дей, но Луис на удивление очень милый паренек. Он только хочет казаться смелым, сильным и наглым. А сам робкий, стеснительный и до ужаса обидчивый. Видел бы ты, как он учится готовить, более неуклюжего омегу я не видел, но это так забавно.  — Ты влюбился, — перебил его Дей, смотря, как на обреченного человека. — Даже не знаю, радоваться или посочувствовать тебе.  — Неужели ты не злишься?  — А стоит? Раньше, честно говоря, я бы дал тебе по морде и бесился. Но сейчас я понимаю, что такое влюбленность. Тем более ты сам себя еще накажешь, с таким-то омегой непоседливым. Что же, тогда я молчу про отмену наказания, друг. Альфы еще несколько часов сидели на улице, пили вино и разговаривали по душам. Дей рассказал все про Альвиль, выговориться нужно было. Ну, почти все, об изнасиловании мужчина благоразумно промолчал. Жизнь в Эрдионе будто бы придавала сил и уверенности в себе. Глава уже не сомневался, что заберет обратно омегу, даже если его придется перекинуть через плечо, и нести так всю дорогу до степи. Единственное, что позже начало беспокоить альфу — это то, что послы горного народа задерживались. Если так пойдет дальше, то Дей просто не успеет вернуться в обещанные сроки. И как тогда снова сближаться с Альвиль, после очередного обмана. Когда шел пятый день пребывания в Эрдионе, ночью Дей проснулся от кошмара. Он тяжело дышал и никак не мог унять внутреннюю дрожь. Во сне ему чудился Аль, который лежал на земле с разметавшимися по снегу волосами. Дыхание его было слабое, и омега постоянно что-то шептал. Но слова было не разобрать. Полностью проснувшись, Глава вышел пройтись, успокоился и забыл на день об увиденном. Но следующей ночью все повторилось. Дей подскочил на кровати. В этот раз Альвиль лежал в домике, а над ним кружил прозрачный Луми. Казалось, что все происходило наяву. Глава быстро засобирался, вбросил записку Морису во двор и, не дожидаясь рассвета, выдвинулся в путь. Отчего-то альфа был уверен, что тревога не просто так его сжигает. Черт с ними, с послами, заместитель вполне может разобраться самостоятельно. Но потерю Аль, Дей себе никогда не простит. Даже если это просто плод его больной фантазии. Но страх подстегивал его, заставлял мчаться все быстрее, загоняя лошадь. И вот, когда мужчина оказался у самой границы, что-то показалось очень странным, но что именно он не мог понять. Лишь еще немного проехав, до альфы дошло, что нет привычного холода, а остатки снега тонули в растаявших лужах. Ближе к Тирасу, конечно, был холод и сугробы, как и положено, однако тревога не покидала Дея.  — Альвиль! — громко позвал мужчина, заходя в дом и хлопая дверью. Но ему так и не ответили, в помещении было очень тихо.  — Ты вернулся, человек, — тут же перед альфой появился встревоженный Луми.  — Где Альвиль? — тут же спросил Глава, забыв о вежливости и приветствии. Но на это было обоим плевать.  — У себя в комнате он, — сразу же ответил дух, испаряясь в воздухе. Только мужчина даже не сомневался, что увидит его около парня. Дей ворвался в комнату и на минуту остановился в дверях. На небольшой кровати лежал юноша, который был бледнее, чем обычно. Его волосы разметались по подушке, грудь тяжело вздымалась, хрипы вырывались из горла, а слабые пальцы комкали и без того смятую простынь. — Аль, — тихо позвал его Дей, присаживаясь возле кровати. Альфа взял юношу за руку и немного потряс. – Аль, ты меня слышишь? Луми, что вообще произошло?  — Я точно не знаю, — Как и ожидалось, дух сидел рядом и тоскливо смотрел в окно. — Думаю, а точнее предполагаю, что тот шаман, перед отъездом что-то сделал. Может, провел обряд или расставил ловушек, я не знаю, что думать уже. После твоего отъезда все было хорошо, а потом Альвиль стал резко слабеть, а потом и сознание терять.  — Черт! — громко чертыхнулся мужчина, борясь с желанием ударить кулаком о пол. — Я же говорил тому старику, что больше не нужно ничего предпринимать, я сам со всем разберусь! А я-то думал еще, почему он так недовольно посматривал. И чем больше проходило времени, тем хуже становилось Аль. Юноша так и не приходил в себя. Постепенно его дыхание утихало, и вздымающаяся грудь еле двигалась. Казалось, что омега впал в подобие комы, а все процессы организма приостановились. По мере того, как ухудшалось здоровье и состояние Альвиль, Луми все больше мрачнел. Он то пропадал, то появлялся в комнате. Временами дух кружил над кроватью, присаживался на пол, замирал под потолком, но не говорил ничего. Дею казалось, что Луми о чем-то думает, не может принять решение, колеблется. Спустя несколько часов такого поведения, мужчина не выдержал и спросил:  — Прекрати носиться с места на место. Что произошло, что ты успокоиться не можешь?  — Аль сам не придет в норму. Ты, возможно, плохо слушал мой рассказ. Но именно то, что я одолжил ему часть своей жизненной энергии, помогло ему выжить и поддерживать свое нормальное состояние. Только не правильно я все сделал, и теперь нужно исправить свою ошибку. Сильно поздно я все понял, — задумчиво и довольно тихо ответил Луми.  — О чем ты? — переспросил альфа, не понимая, про что именно говорит дух, про какую такую ошибку.  — Ты поймешь, человек, — послышалось в ответ. Дух подался вперед, навис над омегой и положил тому на грудь свою руку, от которой тут же полилось слабое голубоватое сияние. На удивление Дея, Аль немного дернулся и приоткрыл глаза тут же. Парень, слабо моргая, стараясь сконцентрироваться на присутствующих, обвел взглядом комнату и вымученно улыбнулся. Мужчина хотел было заговорить, но его тут же перебил Луми.  — Альвиль, ребенок снежного народа, я спрошу у тебя еще раз, хочешь ли ты жить?  — Жить? — все это так напоминало ситуацию в лесу, что юноша невольно скривил лицо из-за кольнувшей боли страшных воспоминаний. И тогда он отказался от подобной привилегии, но теперь все было иначе. Хоть омега не мог еще доверять полностью тому, кому отдал свое сердце, но этот человек был здесь, рядом. — Хочу жить…  — Более чем отлично, — как-то отстраненно произнес дух, словно находился на какой-то церемонии. — Альвиль, я дарую тебе новую жизнь, позволю начать все с чистого листа, откидывая прошлое. Избранный мною человек, обещаешь ли ты прожить дарованную тебе Богами жизнь достойно и с честью?  — Обещаю, — коротко ответил Аль, почувствовал, что сейчас не время лишних слов.  — Обещаешь ли ты, что начнешь новую жизнь, откинув за пределы разума все страхи, и идти вперед, не смотря, ни на что?  — Обещаю.  — Обещаешь ли ты, Альвиль, всегда бороться за свое счастье, не сдаваясь и не опуская руки?  — Обещаю, — в который раз повторил одно и то же слово омега, не сводя глаз с Луми. А Дей не рискнул даже вмешиваться. Ему вообще казалось, будто бы подглядывает за чем-то таинственным, чего видеть не должен был.  — Человек, береги этого омегу, словно он — самое драгоценное, что есть в этом мире. Я вижу искренность в твоих чувствах, но не совершай больше не обдуманных поступков, — попросил дух, повернувшись к мужчине. А потом он повернулся обратно к Аль и мягко улыбнулся. – Аль, мне придется исчезнуть, но ты должен запомнить, что я всегда буду рядом с тобой. — Что? Почему? Стой, Луми, я вовсе не хочу, чтобы ты исчез. Ведь… Только ты был рядом со мной все это время, спас меня, — Альвиль хотел приподняться на кровати, но слабость это не позволила.  — Мне разрешено спасти только одного человека, которого я посчитаю достойным этого. А именно, передать дарованную мне энергию жизни, которая позволяет моему духу ходить по земле, но тогда мне придется исчезнуть. Альвиль, я выбрал тебя, но что-то не позволяло мне уйти, держало и тяготило здесь, в этом мире. Из-за этого я даровал тебе лишь малую часть того, что должен был. Но сейчас я, наконец, понял, чего не доставало. Мне так хотелось увидеть, что же такое счастье и семья, отношения и искренние чувства. Именно вы мне это показали, за что я благодарен. Честно говоря, мне уже в тягость существовать без цели, хочется уйти к прародителям. Но напоследок, в благодарность, я отдам свою жизненную силу и дар тебе, Альвиль. Спасибо вам за все. Не слушая ничего больше, Луми грустно улыбнулся, положил одну руку на сердце омеги, а вторую на лоб и что-то зашептал. Юноша плакал, понимая, что больше не увидит духа. А тот продолжал негромко что-то говорить.  — Прощайте. И не забывайте то обещание, которое дал мне ты, Альвиль, ребенок снегов. Я всегда буду рядом с вами, — после этих слов Луми наклонился и, едва касаясь губами, поцеловал омегу в лоб. Комнату озарил яркий голубой свет, а когда он развеялся, в помещении остались только Аль и Дей. Складывалось впечатление, что духа никогда и не было. Приснилось. Только тянущая тоска, поселившаяся внутри, после потери друга, доказывала, что это не видение было. Но Альвиль уже хорошо себя чувствовал, даже глаза вернули привычный цвет. Парень всхлипнул, а потом не выдержал, привалился к плечу альфы и громко заплакал, выплескивая горечь утраты. А мужчина обнимал его, гладил по голове и шептал слова утешения, до конца не зная, слышит ли его юноша.