Сигаретный дым

В общежитии было тепло и сухо, несмотря на здешний ужасный климат и уже наступившую осень. “Сорок вторая” оказалась маленькой комнатушкой со стареньким письменным столом у окна, платяным шкафом в дальнем углу и двухъярусной кроватью, поставленной, судя по всему, для экономии места, которого тут катастрофически не хватало. Комнатки третьего этажа, рассчитанные на двоих, на самом деле были “разбитыми” пополам четырехместными, поэтому балкон у них был общим, а места в самих комнатах было мало. Я бы могла назвать это приемлемым, если бы не одно значимое “но”. За пару недель проведенных на новом месте я успела усвоить для себя один очень важный урок: хоть комната и была общей, но делать там я могла только то, что не раздражало мою соседку, а раздражало ее, уж поверьте, многое. Если быть откровенной, то почти каждое мое движение или слово до жути ее нервировало. Ей не нравилось, как я хожу, выгляжу или говорю и поэтому у нее всегда был повод в очередной раз толкнуть меня, накричать или резко отдернуть за ворот, даже несмотря на то, что ростом девушка была немного ниже. По имени она меня не называла, но зато давала кучу глупых кличек и злилась, когда я на них не отзывалась. Она без зазрения совести раскидывала вещи, причем не только свои, но даже это было не самой неприятной частью нашего совместного пребывания. Больше всего меня напрягало то, как часто она курила. Девушка не выглядела рабыней никотина, с синяками под глазами и желтоватой кожей, но стоило мне зайти в комнату, как она в очередной раз щелкала зажигалкой. В конце концов, я поняла, что это был просто очередной способ довести меня. От сигаретного дыма в комнате резало глаза, и даже открытое окно не помогало – из-за него становилось только холоднее, что, естественно, тоже злило мою сожительницу. Лапис – это имя уже было у всех на слуху, несмотря на то, что девушка, так же как и я была первокурсницей. Похоже, умение зарабатывать дурную славу за считанные дни было ее особым талантом. У каждого второго в колледже были к ней претензии: преподаватели не любили ее за пропуски пар и халатное отношение к учебе, девушки наперебой выкрикивали различные, не поддающиеся классификации претензии, а парни в большинстве своем побаивались и обходили стороной. И если бы какой-нибудь случайный прохожий попросил описать Лапис, то, скорее всего даже те студенты, что ни разу с ней не пересекались дали бы безошибочно точное описание. Но, конечно же, большая часть ее издевок перепадала на мою сторону. Порой учащиеся подходили ко мне и выказывали соболезнования. Быть может, для кого-то это покажется полным абсурдом, но для меня это уже стало обыденными учебными буднями. Очередным серым утром, блуждая по бежевым коридорам колледжа, я наткнулась на Джаспер. Хотя, учитывая разницу в росте и комплекции, то правильнее было бы сказать, что это она на меня наткнулась. Похоже, наше коридорное общение становилось своего рода традицией. На самом деле, я довольно редко видела ее во время перерывов. Судя по всему, она и впрямь была очень занятой. Но Джаспер никогда не пренебрегала возможностью перекинуться со мной парой слов, несмотря на то, что мы не были друзьями. В этот раз она решила полюбопытствовать, насколько тяжко мне живется с Лапис и “не плачу ли я уже по мамочке”. Я нахмурилась и перевела взгляд в сторону окна, по стеклу которого уже третий день мутными каплями барабанил дождь. Жизнь с Лапис не была сказкой, но жаловаться мне совершенно не хотелось, тем более кому-то вроде Джаспер. Председательница не была настроена враждебно, но вежливости ей порядком не хватало. Она усмехнулась. - Да ладно, просто признай, она ведь тебя вздрючила? Я скорчила недовольную гримасу, будто целиком проглотила здоровенную дольку лимона. - Довольно грубо. - Но ведь правда? – я уныло вздохнула, похоже, вызвав этим у Джаспер внутреннее победное ликование. Она похлопала меня по плечу. - Расслабься. Я тоже не переношу эту стерву, - после этих слов ее лицо резко стало хмурым, а голос зазвучал тише. - Сдохну, но добьюсь ее исключения после первой сессии. – с этими словами Джаспер распрощалась и направилась по своим делам. Я же осталась стоять у окна, облокотившись на подоконник и глядя на то, как дождь нещадно вымывал растрескавшиеся бетонные дороги. После окончания учебы думать о возвращении в выгребную яму, где меня поджидала смолящая гадюка, совершенно не хотелось, но, увы, на сегодня других дел у меня не было. Натянув куртку, я вышла на улицу. Дождь наконец-то прекратился. Немного подумав, я решила, что мир не рухнет, если немного прогуляться, и направилась в противоположенную общежитию сторону. Смотреть в этом районе было не на что, но даже вид пустых детских площадок и облупленных ларьков радовал меня больше мыслей о соседке. После продолжительного ливня на дворе стоял штиль, но солнце не желало показываться из-за облаков, будто разыгрывая угрюмых жителей небольшого городка. На почти голых деревьях ютились голуби, время от времени тихо “переговариваясь” друг с другом. В итоге, после нескольких часов бесцельных блужданий я поняла, что ушла слишком далеко и теперь понятия не имею, где нахожусь. Я испуганно огляделась: дома были похожи один на другой, и вспомнить какие-то отличительные приметы не выходило. От волнения у меня закружилась голова, а в горле пересохло. Даже в своем родном городе я никогда не могла похвастать хорошим умением ориентироваться в пространстве, не говоря уж об абсолютно новом для меня месте. Самым страшным было то, что я даже не могла никому позвонить. За две недели проведенных здесь я так и не завела новых знакомств, не считая Лапис и Джаспер, но номеров ни одной, ни другой я не знала. Да и даже если бы знала, то совесть бы не позволила мне беспокоить председательницу, с которой я была едва знакома, ну а соседка по комнате была последним человеком, которому бы я вообще позвонила. На улице уже начинало смеркаться, как вдруг из-за угла показались три мужские фигуры. Молодые люди громко смеялись и, похоже, были не совсем трезвы. Кто-то из них громко и невнятно окликнул меня. Я не разобрала, что он сказал, но это что-то заставило меня сорваться с места и бежать, не разбирая дороги, сбивая носы коричневых туфель. Долго бежать мне не пришлось, так как, завернув за угол очередной серой многоэтажки, я попала в тупик. Между двумя кирпичными домами, формирующими “путь отступления“ растянулся ветхий, но высокий забор. Похоже, что по другую его сторону планировались какие-то ремонтные работы, которые так и не были начаты. Из-за слабого зрения даже в очках я не могла разглядеть, что было дальше. Тем временем компания уже преградила мой единственный выход, встав меж двух серых стенок. Один из троицы направился в мою сторону и, подойдя достаточно близко, облокотился одной рукой на забор, нависая надо мной и бормоча что-то несвязное. Никогда еще в своей жизни мне не было так страшно. От запаха перегара становилось дурно, и я почувствовала, как начала медленно сползать вниз. Вдруг, позади полуночных гуляк появилась смутно знакомая фигура, а затем я услышала до боли запомнившийся мне женский голос: - Эй. Это что за дела? – после этого троица судорожно обернулась и, завидев Лапис, резко рванула из переулка, не забывая отпускать смачные комментарии в адрес моей далеко не идеальной соседки. После того как парни удалились, девушка уверенным шагом направилась в мою сторону, а затем, резко притянув за ворот влепила звонкую пощечину. - Ты вообще нормальная или нет? – она пыталась сохранять спокойствие, но, похоже, это давалось ей с трудом. – какого черта ты тут шлялась одна, да еще и вечером? Мозгов совсем нет или только на книжки и хватает?! – Лапис понемногу начинала переходить на крик, отчитывая меня в сумеречном полумраке за мою же глупость и опрометчивость. В какой-то момент мне даже показалось, что соседка в своем порыве пугала больше той троицы. Я слушала ее, затаив дыхание и глядя в пол. Как бы не было обидно признавать, но девушка была права. Закончив свою пламенную триаду, Лапис схватила меня за руку и потащила за собой. Я, опешив от такой наглости, наконец-то подала голос: - Куда ты меня тащишь? Девушка резко остановилась. Обернулась и, возможно, наконец-то осознав, что перегнула палку, отпустила. - Домой, конечно же, а куда еще? Или тебе с теми ребятами общаться понравилось, хочешь тут остаться? – после этих слов она кисло улыбнулась, будто бы я могла ответить, что не хочу идти с ней и действительно предпочту остаться здесь. Я отрицательно замотала головой, после чего спасительница развернулась и вновь зашагала в известном лишь ей направлении. Я неторопливо шла позади. Если бы несколько дней назад мне сказали, что Лапис спасет мне жизнь, я бы еще весь день думала, что человек, заявивший это, не знал ее или попросту был не в себе. Теперь же я просто молча плелась вслед за ней, уставившись себе под ноги и чуть касаясь щеки, которая все еще горела.