Реальность.

От лица Автора. Когда Штоссель произносит столь неожиданные слова, парень теряется на несколько секунд, от чего кареглазая чувствует, что сказала самую большую глупость на планете, но стены уже начинали давить на виски, а общество Диего раздражать до такой степени, что она уже готова была запереться в ванной и не выходить оттуда, крича о том, что она — фея и собирается улететь в свою страну. Когда молчание затягивается, то улыбка незаметно пропадает с её лица, а её хватка на его талии ослабляется, и это словно возвращает парня в реальный мир, а на самом деле он просто думал как можно ускользнуть так, чтобы те двое, что сидят в гостиной его дома, не заметили их. Когда он взглянул в глаза девушки, то увидел там детское разочарование, что заставило его улыбнуться. — Что? А ну да, я действительно сказала глупость, — Мартина попыталась выбраться, но хватка парня усилилась, и он прижал её к стене, а его губы коснулись её виска, тем временем, пока он пытался сдержать смех. Ему нравилось, что она такая чистая, и такая забавная. — Если ты хочешь бежать, то нам придётся вылезти через окно в моей комнате, и чтобы додуматься до этого, нужно время, малыш, — от всего услышанного мурашки вновь пробегают по её коже, и она сильнее цепляется за него, прижимаясь и вдыхая его непревзойдённый аромат. — Подожди, со второго этажа? — вдруг доходит до неё смысл слов парня, и холодок пробегает по коже, а воображение играет с ней злую шутку, ведь в голове возникают картинки, как она просто распластается на этой земле, и самому зачинщику сей авантюры придётся отскребать её, а потом хоронить со всеми почестями, а возможно потом и отсидеть срок, так как её родители найдут к чему придраться и во всём обвинят невинного парня, которому просто снесло голову от переизбытка чувств. — Там, почти, возле окна есть лестница, — он смеётся, немного отстраняясь от неё, чтобы посмотреть в её глаза, — А если что, то я поймаю тебя, малыш, — он захватывает её подбородок и запрокидывает голову, чтобы ему было удобней поцеловать её, и в эту же секунду его губы касаются её невесомым поцелуем, а Тини прикрывает глаза, всё ещё осознавая насколько ей приятно, когда Хорхе называет её «малыш». Шатен усмехается, и его руки перемещаются с её талии на её руки, он чувствует, что под кофтой есть ещё какая-то материя, но разве это сейчас важно? Главное, что она с ним. Бланко переплетает их руки и ведёт её в сторону своих апартаментов, в тот момент, когда сердцебиение девушки учащается. В гостиной их всё так же дожидаются двое людей, а Эмма сверлит взглядом Диего, мысленно представляя, как уже избавляется от единственного препятствия, которое мешает двум любящим сердцам воссоединиться. — Что? — не выдерживает брюнет и, закатив глаза, выдыхает. В тайне всё же наслаждаясь своей проделанной работой. — Знаешь, я не хочу тебя огорчать, Диего, но Мартина совсем не любит тебя, — Эмма принимает беззаботный вид и принимает позу по-турецки, в то время, как парень усмехается и расслабляется, обескураживая её такими действиями. — Да, а кого же она любит? — парень прищуривает глаза и поправляет свой воротник, — Не парься, ежу понятно, что Мартина меня не любит. Я даже больше, чем уверен, что она влюблена в твоего брата, — глаза девчушки расширяются, и в беспомощности она открывает и закрывает рот, — Ты очень милая, — смеётся Диего, — А я не чудовище, каким ты могла меня представлять. Я люблю Штоссель, но лишь, как младшую сестру. Сердцу ведь не прикажешь, я просто желаю того, чтобы она была счастливой, и, мне кажется, что твой брат, если постарается, сможет ей дать, всё, что ей нужно, а под «всё» я подразумеваю любовь. — он замолкает, а потом смотрит на часы, ему хочется быстрее вернутся к той, которая околдовала его лишь первым взглядом, когда вместе с собственной матерью вносила коробки в их с отцом обитель, — Мне кажется, что они уже не придут. Передай Мартине, что если она, наконец, созреет сказать, что между нами уже давно всё кончено, то она может просто прислать сообщение, но несмотря ни на что, мы по-прежнему с ней остаёмся друзьями, — он улыбается слишком тёплой улыбкой, а девчушка зачарованно кивает, тогда парень встаёт с дивана и направляется к выходу, — Эмма, закрой дверь. В это же мгновение шатен приземляется на землю, а шатенка карабкается по лестнице, стараясь не упасть, но такое занятие ей не впервой, её любимый брат учил её этому, когда ей было тринадцать. И когда Мартина приземлилась на землю, даже не пошатнувшись, Хорхе слегка удивился, а Мартина заметила его обескураженное выражение лица. — Не только ты можешь удивлять, — слишком соблазнительно прошептала она ему на ухо, что ему захотелось взять её прямо на этой лужайке, но эта идея с побегом была столь романтичной, что он не смел рушить её очарование, и просто улыбнулся, словно маленький ребёнок, отводя взгляд от смущения в землю, — Просто иди за мной, я знаю потрясающее место. После этих слов Мартина направляется вперёд, оставляя парня где-то позади. Внутри у неё происходит извержение вулкана, она чувствует, насколько сильно красные её щеки, но ничего не может с собой поделать, идея кажется безумной, но настолько притягательной. Поэтому отступать совершенно не хочется, она лишь вскрикивает, когда Хорхе догоняет её и подхватывает за талию, поднимая в метре от земли и начиная кружить. — Сумасшедший, — верещит шатенка, прижимаясь к нему, отпускать совершенно не хочется. — Только с тобой, — шепчет, позволяя соприкоснутся её ногам с асфальтом, парень, однако обнимая за талию и притягивая её к себе, замечая, что на её лице не осталось ни капли усталости, а бледная кожа приобрела розоватый оттенок, — Ну что, куда мы направляемся? — Хорхе следовал за девушкой, то и дело пытаясь разузнать дорогу, но все попытки были безуспешны. — Скоро узнаешь, — Тини осмотрела дорогу, убеждаясь, что направляется к её заветному месту, о котором она никому никогда не рассказывала, но почему-то именно сейчас захотелось оказаться там с ним, от кого так чертовски сильно зависит её настроение. — Просто доверься мне, Бланко, — зеленоглазый пожал плечами, удивляясь тому насколько ещё более притягательной может быть эта девушка. Они шли относительно недолго, хотя откуда им знать, влюблённые часов не наблюдают, когда Мартина решила вдруг закрыть глаза парню, и уже около двух минут он шёл на ощупь. — Малыш, ты хочешь, отскребать меня? — пробурчал Хорхе, вновь споткнувшись о какой-то камень, что немудрено, дорога в этом месте была ни к чёрту. — Милый, ну, потерпи, — простонала шатенка, впервые называя его более нежным прозвищем, чем Мокрая Курица, от этого сама смутившись, но продолжая вести парня в место, куда ей нужно. В место, откуда будет видно всё великолепии всего заброшенного парка. В место, откуда не захочется уходить, — Чуть левее, а теперь, смотри, — хрупкие руки, которые закрывали глаза парня, сомкнулись в замок за спиной Тини, а Хорхе открыл глаза, застывая, кажется, что на несколько секунд он даже перестал дышать. Пред ним предстал удивительный вид на лавандового цвета аллею, где-то старые аттракционы слились с природой, слышалось чарующее пение птиц. Где-то вдали летал змей, который пустил маленький мальчик, там же виднелись две фигуры, сливающиеся во дну. Женатая пара наблюдала за своим сыном. На скамейке возле дерева, на ветви которого была закреплена качель, сидела девушка, безобидно читая книжку, каждые три-четыре минуты перелистывая страницы. А в тени, от одного массивного аттракциона, который уже много лет назад покрыла зелень, сидел дедушка, рассматривая газету, он — торговец яблоками в карамели. Несмотря на то, что здесь практически никогда не бывает народу, место здесь было прибыльное, и не приходилось терпеть всю обитель шумного города. Хорхе вздрогнул, когда нежные руки сомкнулись на его животе, а девушка прижалась к его спине, выглядывая из-за неё. На душе было слишком хорошо и спокойно, парень обнял её в ответ, но чувство тревоги не покидало его. — Правда, удивительно? — Да, — он запнулся, чувство собственного любопытства поедало его, поэтому он неспешно закатил рукав девушки, а та даже не почувствовала, когда взору предстали перевязанные руки, он даже не понял, что почувствовал, страх, что мог потерять её? Злость на неё за то, что она сотворила это с собой, или же ярость на себя, что он довёл её до этой безысходности? Бланко мгновенно развернулся, и наконец Тини заметила, как он держит её руку, в глазах застыл ужас, она не знала как оправдать себя. — Что это? Почему, Тини? — он чуть сильнее сжал её руку, а её взгляд стал метаться по парку. — Пожалуйста, только не осуждай, — пожалуй, для неё это было самое страшное, — Я чувствую себя паршиво, но я не могла иначе, — переборов себя она всё же заглянула в его глаза, где впервые увидела столько боли, — Я не смогла вытерпеть всего, что навалилось, я знаю, я слабая, но потерять тебя было слишком больно, Хорхе, — первые капли слёз скатились по её щекам, а парень мгновенно начал вытирать их, прижимая девушку к себе, настолько сильно, сколько мог себе позволить. В том, что она сделала был виноват лишь он, и зеленоглазый прекрасно осознавал это. — Идиотка, ты не слабая, не смей так говорить, — вымолвил он, когда она сильнее прижалась к нему, всё же надеясь, что это не сон, — Прости меня, маленькая моя, я так виноват перед тобой, — собственным ушам тогда было сложно поверить, что шатенка поспешно отстранилась, заглядывая в его изумрудные глаза. — Ты ни в чём не виноват, сейчас ты единственный, с кем я хочу проводить своё время, — она улыбнулась, шмыгая носом, в ответ шатен лишь притянул её к себе и коснулся её губ своими. Это был не просто поцелуй, это была возможность простить и понять друг друга, передавалась вся тоска, все те, чувства что испытывали влюблённые, а самое главное, в столь нежном поцелуе передавалось то чувство, которое с такой несусветной силой притягивало их друг к другу. Отстранившись и переплетя свои руки, они пошли вглубь, предпочитая оставить все ненужные слова на потом. Резвившись словно дети, они несколько раз брали яблоки у того старичка, умиляя его своим видом. Заставляли девушку, которая читала романы о любви, верить в это самое искреннее чувство, когда Хорхе раскатывал Мартину на качали. А семейную пару вспоминать былые времена, когда бегали по лужайке, а потом парень закинул её себе на плечо, показывая собственное превосходство. Когда же Мартина запрыгнула на бордюр, он не мог налюбоваться ей. С её губ так и слетал звонкий смех, и она упорно пыталась удержать равновесие, что не всегда выходило удачно. С ней он, наконец, начал чувствовать, что живёт, и он не мог позволить Артуру забрать это у него. Она слишком дорога ему и отныне занимает практически всё его сердце, уступая немного его сестре. Когда в очередной раз она чуть не срывается, парень подбегает к ней и хватает за руку, обрабатывать её разбитую голову ему совершенно не хотелось, и сейчас он отчётливо почувствовал, как по её коже пробежала стая мурашек, заставляющая её улыбаться. Ему нравилось, когда она улыбается. Но бордюру пришёл конец, тогда совершенно неожиданно Хорхе подхватил её, мгновенно припадая к её губам, но он никак не ожидал, что шатенка укусит его, выберется из объятий и начнёт убегать. — Я ведь всё равно догоню тебя, — как — то устало крикнул он. — Мне всё равно, Мокрая Курица, я запоминаю моменты, и сейчас я быстрее, — выдохнула она, разворачиваясь в его сторону, продолжая убегать и закусывая нижнюю губу. После такого жеста, к парню вернулись все былые силы, которые он потратил за весь этот день, и он рванул с места, нагоняя возлюбленную спустя минуту, обхватывая её за талию и слишком сильно прижимая к себе, чтобы та больше не смогла убежать. Когда возле её дома, он разрывает столь страстный поцелуй, то прислоняется к её лбу своим, не желая отпускать, если бы он мог, то просто бы привязал её к себе. — Не хочу отпускать тебя, — шепчет он, обжигая тёплым дыханием её кожу. — Нужно, я ведь приду завтра, — она улыбается, нежась в его объятьях, неосознанно прижимаясь сильнее, целуя его в щёку, доводя этим до белого колена. — Держи телефон рядом, — отзывается парень, вновь перехватывая её губы, — Обещай, что больше никогда не будешь делать то, что сделала однажды, — оба понимают о чём толкует парень, и он как-то быстро перехватывает её руки, целуя костяшки, вновь вызывая румянец на её щеках. — Я обещаю, до завтра, — она в последний раз целует его в щёку и скрывается за дверью собственного дома, прислоняясь затылком к двери, пытаясь унять дрожь и чертовски сильное сердцебиение, прикасаясь ладошками к алеющим щекам. А потом несколько раз выдохнув, проходит внутрь. На кухне её родители пьют чай, и она на несколько секунд замирает в пороге, рассматривая их счастливые лица. — Дорогая, будешь с нами чай? — на свой страх и риск спрашивает Марина, боясь, что сейчас Тини в свойственной ей манере развернётся и хлопнет дверью, так и не дав матери насладиться блеском в собственных глазах, на протяжении двух лет женщина пыталась разглядеть этот огонёк, и вот этот момент пришёл. На удивление Мартина добродушно улыбнулась и согласно закивала головой, усаживаясь возле матери. Беря в руки кружку и заваривая чай, даже не замечая удивлённых взглядов родственников, она слишком счастлива, чтобы думать об обиде и ненависти. И кажется, что её счастье передаётся каждому в этой комнате, ведь Алехандро с энтузиазмом продолжает свой рассказ, а чарующая улыбка появляется на лице Марианы. Не зная всех обстоятельств, которые связывают их, можно бы смело сказать, что это самое крепкая и счастливая семья на всём белом свете. Чего, увы, нельзя сказать о парне, который сидел на подоконнике и смотрел куда-то в далёкую тёмную даль, в округе был лишь дремучий лес, который притягивал своей таинственностью. Изредка парень ерошил копну своих чёрных, как смоль, волос, а взор его, почти что, таких же глаз падал на ассортимент его скудных хором, тумба, да твёрдая кровать. Его глаза были настолько тёмные, что смахивали на ночное небо больше, чем на плитку горького шоколада. Они были такими, словно там таилась беспросветная тьма. Он устало опустил веки, припадая лбом к стеклу, вслушиваясь в звуки классической музыки, которая отражалась от стен. У персонала этого заведения была отличительная особенность — добивать клиентов классикой. Вибрация, исходящая из его домашних штанов вновь привела его в чувства, эта таблетка, которую он случайно выпил с утра, дурно на него повлияла, слишком сильно клонило в сон. Он медленно достал телефон, который так усиленно прятал от санитаров, и не без труда прочитал текст.

«Знаешь, она больше, чем удивительная.»

Едва заметная улыбка отразилась на его лице, теперь он знал, что у той, ради которой он всё ещё находится в собственном аду, всё по истине хорошо.