Реальность.

От лица Мартины: Следующие несколько минут я провела в каком-то забвении. Я ничего не слышала и практически не видела. Сердце билось медленно, пропуская несколько ударов, а в голове образовалась пустота. Я ничего не могла представить себе, ничего не могла сказать, кажется, кто-то нашёл мой выключатель и мгновенно нажал на него. Это действительно было что-то странное, я чувствовала, как что-то внутри меня рассыпается, но от прокручивания смысла слов, что прозвучали несколько минут назад, собирается вновь. Лишь стук в дверь заставляет меня вернуться в реальность, и я фокусирую взгляд на озадаченном выражении лица Хорхе, он явно ждал от меня чего-то, но, увы, я была даже пошевелиться не в силах. За дверью послышался голос Эммы, она сказала, что приехали их родители, и, если честно, я была рада этому. Воспользовавшись этим шансом, я сразу выскользнула из комнаты, говоря, что оставлять Эмми одну с ними нежелательно, но всё также находилась в какой-то пелене своих мыслей, которых было слишком много. Аккуратно я спустилась по лестнице, правой рукой нещадно сжимая перила. Всё теперь казалось слишком странным и выходило за рамки моего понимания. Я пыталась понять, почему Хорхе поступает так, но в тоже время что-то внутри меня кричало о том, что этому нет оправдания. А какая-то часть вообще таяла от того, что, как выяснилось, я что-то да значу для него, но сейчас это казалось каким-то мелочным, пустым. Мне просто необходимо было всё обдумать. Я знала, что уже просто так не смогу их выпустить из своей жизни, но не была уверена, что готова оставаться здесь, вернее, с ним. Эмми совершенно не причём, но сидеть с ней — это значит видеть и его, что в какой-то степени может стать невыносимо. Он — чудовище, тогда почему я так упорно пытаюсь оправдать его или же понять? Я не знала ответа на этот вопрос, по крайней мере, сейчас. Мне не хотелось осознавать всю действительность ситуации, поэтому я лишь слабым кивком ответила на приветствие их родителей и отмахнулась от вопросов Эмми. Что-то внутри меня оборвалось и, пока я видела перед собой лицо Хорхе, который явно был не в духе, не хотело воссоединяться. Мы все сели за стол, и их родители начали рассказывать про свой день, потом расспрашивали Эмму, это была настоящая семья, и я чувствовала себя частью этого, хоть и была совершенно чужой для них. Мне было не по себе, я не хочу вычёркивать их из своей жизни, но также не хочу быть втянута во всё это, хотя уже застряла здесь с головой, кажется, отступать поздно. Чувствуя себя паршиво, но я должна что-то сделать для себя, хотя бы на несколько дней я должна остаться одна. Беру листок и ручку и под любопытным взглядом Эммы начинаю писать, сглотнув, протягиваю листок Сесилии и вижу её удивлённое лицо. — Тини, что-то случилось? — быстро спрашивает женщина, вполне нормальная реакция, смотрю на Хорхе, который разглядывает меня, и отрицательно качаю головой. — Ладно, если нужно будет, ты расскажешь, а так мы не звери, так что эти выходные в твоём распоряжении, тем более мы с Серхио хотели провести их дома. — пишу «Спасибо» и едва заметно выдыхаю, Эмма смотрит на меня, надув губки, но эту проблему я решу позже, Бланко тут же злиться и выходит из-за стола, говоря, что наелся и у него какие-то дела, пишу, что тоже не голодна и хочу оставить их семью наедине, встаю из-за стола и направляюсь к выходу, слыша о том, что Эмма направляется за мной, чёрт. Начинаю обуваться и стараюсь не замечать девочку, которая сверлит меня взглядом и ждёт объяснений, почему я отпросилась на эти выходные, но мне надо всё обдумать. Просто необходимо. — Штоссель, чёрт, я жду объяснений! Это всё из-за моего придурковатого брата?! Или я что-то сделала не так? Неужели ты отказываешься от меня? — на её глазах застыли слёзы. Боже мой, что я наделала? Подхожу к ней и крепко обнимаю, хотя снова собираюсь лгать. — Пожалуйста, не додумывай всё сама, ладно? Я не отказываюсь от тебя, просто вам нужно побыть семьёй, и это не из-за твоего брата. Просто мои родители приезжают послезавтра, и я хочу подготовиться, они ведь ещё ничего не знают. Они, конечно, не смогут запретить мне, но лишних проблем я тоже не хочу. Поэтому завтра генеральная уборка, а потом семейный ужас, то есть ужин, плюсом нужно подготовить бумагу, тем более ваши родители будут дома. — Она обнимает меня крепче и извиняется, чувствую вину, но потом всё же отчасти это правда, поэтому прощаюсь с Эмми, говорю, что буду писать ей и быстро выхожу из дома, жадно вдыхая свежего воздуха. Мысли немного проясняются, но я тут же стараюсь отвлечься, не сейчас. Направляюсь к дому и иду достаточно быстро. На улице тепло и многолюдно, играют счастливые дети, а я хочу домой, просто прийти и сразу же лечь спать, ничего не хочу, просто хочу забыться. Как никогда. Влетаю в дом, закрываю дверь и сразу начинаю скидывать одежду, захожу в ванную и открываю горячую воду, хочу расслабиться и просто смыть этот день с себя. Наливаю в ванну пену с экстрактом лаванды и сразу же ложусь в ванну, тело тут же легонько начинает жечь и одновременно расслаблять, а запах задурманивает разум. Откидываю голову назад, прикрываю глаза и тут же расслабляюсь. Провожу в ванне около часа, потом слегка промокаю тело полотенцем, укутываюсь в него и прохожу в комнату, по пути собирая вещи, а позже закидывая их в шкаф. Укутываюсь сильнее и, не выдержав соблазна, плюхаюсь на кровать. Так тепло, мягко и одновременно спокойно, стараюсь ни о чём не думать, поэтому так же в полотенце засыпаю, едва успев накрыться одеялом. Всю субботу провожу дома в пижаме, изредка раскладывая вещи по местам и протирая пыль, чтобы под конец не утонуть в собственных мыслях. Потом принимаю решение убраться полностью, на что уходит три с половиной часа, даже разбираю свой шкаф и успеваю послушать пару песен The neighborhood прежде, чем принимаю решение о том, что совершенно ничего не хочу менять. Убеждаюсь в том, что неравнодушна к Бланко, но Диего устраивает меня куда больше. Я довольна, с Хорхе мы можем продолжать общаться, но сближаться с ним я больше не хочу, я понимаю, что у него нет выхода, но будь он в здравом уме и если бы действительно хотел этого, то уже бы давно нашел, хоть какое-нибудь решение. Отказываться от Эммы не собираюсь совершенно, она уже часть меня. Неделя, и я больше не вижу себя без них. Я знаю, что не справлюсь, знаю, что они нужны мне, и это убивает меня. Я никогда не была привязана к кому-то настолько сильно, кажется, я могу всё забыть, лишь бы всё было по-старому, но, увы, так не будет, я лишь сделаю вид. Всё останется так, как было. Да, именно так я хочу, наверное. Я определённо лгала себе, но так будет лучше, кажется. Даже, если я поняла правильно слова Хорхе, и он что-то чувствует ко мне, мы всё равно не сможем быть вместе, слишком разные мы. Никогда не найдём общий язык и как минимум через неделю каждый пойдёт своей с дорогой, а вот с Диего я уверена, что мы будем достаточно долго вместе, по крайней мере до того, как я встречу свою истинную и неповторимую любовь всей своей жизни, точно. Около пяти вечера я спокойно сидела на диване и ела мороженое, смотря очередную серию своего любимого сериала. Я была спокойна и больше старалась не обдумывать ни одно из своих решений, ведь, чем больше я думала, тем больше мне казалось, что я поступаю неправильно и так нельзя, что я поступаю глупо, пряча свои истинные желания, но в этот же момент становилось страшно, просто страшно, поэтому я скомкивала их в комок и выкидывала куда подальше. Мне страшно было переступить эту черту, кажется, я слишком жалкая, но и это сейчас кажется мне вполне уместным. Я не готова к переменам. Я не желаю их. Снова ложь. Только я снова начинаю обдумывать всю философию своих решений, как раздаётся звонок в дверь. Чёрт. Я не хотела бы никого видеть, сначала собираюсь не открывать, но потом звонок начинает разрываться, и я, проклиная заранее этого человека, иду открывать дверь. Замираю на пороге, когда блондинка осматривает меня с ног до головы, она в шоке. — Что за депрессия? Штоссель, последний раз я видела тебя в такое время в пижаме, — она замолкает, она видела меня в такое время в пижаме, когда умер мой брат. — Ты знаешь когда. Что случилось? И если ты мне не расскажешь, клянусь своими любимыми туфлями, что я придушу тебя своими руками с прекраснейшем маникюром! — Она проходит внутрь и скидывает обувь, направляясь прямо на кухню, чтобы заварить ромашковый чай, я знаю это, и это вызывает у меня лёгкую улыбку, беру свои слова обратно, я рада, что она пришла. Я не рассказываю Мерседес все детали и также не говорю, что-то, чем занимается Хорхе, является противозаконным. Лишь упоминаю, что мне не пришлось это по душе, и я совершенно не поддерживаю этого, на что она хмурится и, скорее всего, понимает, что больше я ничего не скажу ей, поэтому на этом успокаивается, давая мне парочку дельных совет, один из их гласил так: «Слушай своё сердце». Эх, если бы это было так легко. Ещё полчаса мы обсуждаем какую-то хрень, а потом Мерседес принимает решение, что нам не следует сидеть дома и через пятнадцать минут вытаскивает меня на улицу, всё-таки заставив одеться, хотя я предлагала ей такой вариант, чтобы пойти просто в пижаме. Но почему-то блондинка не оценила этого. Поэтому я, будучи одетой в короткие джинсовые шорты и огромную жёлтую толстовку, кое-как забралась в её машину и принялась распутывать свои волосы. Место куда мы направляемся Мерси оставила засекреченным, но пообещала, что мне понравится. Через час изнурительной пробки мы, наконец, добрались до места назначения. Чёрт, я думала, что повешу светловолосую, но то, куда мы приехали, перекрыло всю мою злобу. О Боже, она привезла меня в Парк Аттракционов. Я буквально почувствовала, как маленькая принцесса единорожков проснулась внутри меня, именно поэтому, когда Мерс вышла из машины, я крепко обняла её. — Я знаю, что тебе нравится, но я хочу покататься, а не умирать здесь, так что отпусти, — я отпускаю, а она смеётся своим звонким смехом, а я просто иду в парк, не важно, что я выгляжу как бомж, но отчасти я счастлива. Мы стоим относительно небольшую очередь в кассу, и Мерседес покупает билеты на три аттракциона. И я никогда не получала большего удовольствия, чем сегодня. Это было потрясающе и просто необходимо мне. Я сидела на лавочке в то время, как Мерседес ушла мне за сладкой ватой, сегодня всё за её счёт. Я просто разоряю подругу, ну думаю, мне это проститься, однажды. Начинаю наблюдать за детьми с их родителями, они такие счастливые, где-то внутри меня колит зависть, а потом я вспоминаю, кто мои родители и понимаю, что ничего не могло быть по-другому. Рассматриваю парк и всё ещё пребываю в восторге, как слышу знакомый голос, который отчётливо выкрикивает моё имя. Эмма. — Мартина! Тини, что ты здесь делаешь? Я так рада видеть тебя, — она стискивает меня в объятьях, а я с ужасом наблюдаю, как за ней подходит её семья, а у меня нет ничего, ни листочка, ни телефона, — Почему ты писала так мало? Ты тут одна? Ну, чего ты молчишь? — мои глаза тут же расширяются, и я наблюдаю перемену в лицах их родителей. — Милая, ты увлеклась, — пытается напомнить ей Сесилия, но девочка лишь сильнее сжимает мои руки. — Ничего я не увлеклась, Мартина, отвечай! — я замешкалась и начала искать помощи, тут Эмми резко замерла и виновата, улыбнулась, — Ой, я и правда увлеклась, Тини, так ты здесь одна? — отрицательно качаю головой и перевожу взгляд на блондинку, которая несёт две сладкие ваты и одну из них отдаёт Эмме. Следующие пару часов проходят в компании семьи Бланко, и это тоже было достаточно неплохо. Правда, вот Хорхе всё время косит на меня, но я стараюсь не обращать на это внимание, используя телефон Мерседес для общения. В конце концов, парень покупает мне шарики, а потом под предлогом выбрать мороженое, так как он не знает моих предпочтений, уводит в сторону, а я так не хотела разговаривать с ним. — Кажется, мы не договорили тогда. Так что ты скажешь? — он подводит меня к палатке с мороженым, и выжидающе смотрит, решаю выпалить всё сразу, так будет легче. — Ничего. Сделаем вид, что ничего не произошло, хорошо? — пожимаю плечами и оглядываю витрину в поисках фисташкового мороженого, потом невольно смотрю ему в глаза, я вижу разочарование? Огорчение? — Хорошо? — слегка дрожащим голосом переспрашиваю, он лишь кивает и заказывает три шоколадных мороженых, — А мне, пожалуйста, фисташковое. — мы возвращаемся, и дальше проходит ещё несколько часов, и, если честно, иногда это смахивает на свидание. Мы с Хорхе проводим какое-то время вместе, он кормит меня сладкой ватой, которую купил для себя, изредка мы даже держимся за руки, и он тащит мои шарики. Когда же Мерседес говорит, что ей срочно нужно уехать, шатен тут же говорит о том, что обязательно проводит меня и почему-то Мерседес ему сразу уступает, потом мы с Эммой ещё около получаса играем в догонялки, и, наконец, Хорхе провожает меня до дома. Всю дорогу он рассказывает какие-то небылицы, и я начинаю смеяться уже даже над его не смешными шуточками. Он доводит меня прямо до крыльца, где и пытается вручить мне шарики, итого два из них улетают, а потом несколько секунд я смотрю ему в глаза, одновременно пытаясь поправить свои волосы. В следующую секунду он делает то, что я совсем не ожидала. Он притягивает меня к себе за талию, и его губы накрывают мои трепетным поцелуем. Его рука сильнее сжимает мою талию, а поцелуй становится более требовательным, и, кажется, я совсем не против, растворяюсь в этом мгновении и почти отпускаю шарики, но у него так вовремя звонит телефон. Бланко тут же отстраняется и берёт трубку, но не отпускает меня. Его голос напряжён, но я практически не вслушиваюсь в его слова, нахожусь в состоянии лёгкой эйфории. В конце концов, он нежно чмокает меня в нос и с виноватым видом уходит, всё ещё разговаривая. Я еле открываю дверь, и запихиваю шарики внутрь, а после захожу сама. Отпускаю их и скидываю обувь, пробираясь в гостиную, где включаю свет и тут же вздрагиваю. На диване сидит парень, брюнет. Я прищуриваю глаза и узнаю его, Факундо. — Наконец-то, я думал, что тебя вечность придётся ждать, Мартина, — он скалиться и приглашает меня присесть рядом с ним, — Теперь ты должна кое-что сделать для нас…