Глава 1
2 августа 2015 г., 01:46
Он сам напросился. Он не должен был идти так близко к тому месту, где мы стояли, когда ни одного преподавателя не было рядом. Он должен был понять, что это место было тем, где мы скрывались перед уроками, и именно его глупость заставила меня пожалеть за все последующие действия.
Медленно шагая, он шел по коридору с его клетчатым рюкзаком, который свободно висел на плечах. Приготовился для следующего урока, — подумал я. Это действительно было ужасно, что мы собирались с ним сделать.
— Эй, педик! — услышал я Стива, который стоял прямо позади меня. От слишком громкого голоса 190-сантиметрового великана в моих ушах зазвенело. Если это испугало меня, то было едва удивительно, что голова мальчика медленно повернулась к нам. При слабом освещении коридора на его бледном лице выделялись несвежие следы предыдущих синяков.
Я прислонился к стене, морщась при виде страха мальчика. Вокруг меня все превратились в неконтролируемую стаю диких животных, они кричали и смеялись вместе со Стивом.
— Пожалуйста, — прошептал он отчаянно, смотря на нас глазами, полного страха. — Пожалуйста.
Это было бессмысленно. Каждый раз он говорил то же самое, и никто не слушал его, никто, кроме меня. И я никогда ничего не делал. Я просто стоял на месте и смотрел, тоже боясь что-либо сделать. Их никогда ничего не останавливало, а я никогда и не пытался остановить их. Это было бессмысленно.
Он посмотрел на свой маленький рюкзак, как будто оценивая его в качестве оружия (опять же, 190-сантиметровый великан, не очень хорошая идея), а потом с мольбой посмотрел своими круглыми голубыми глазами на мои суженные карие глаза. Он хотел, чтобы я спас его, сжалился и остановил других. Его глаза были по-прежнему прикованы ко мне, но я переместил свой пристальный взгляд к полу, чувствуя себя неловко. Я вряд ли хотел чувствовать себя еще хуже, чем сейчас, и это не помогло. Я думаю, я так же труслив, как и звучу.
— Посмотрите на его лицо! — хохотали они. Я заставил выдавить из себя небольшой смешок, глядя куда угодно, но не мальчика и Стива.
— Эй, Дэн, — крикнула одна из девушек, когда Фил в унижении смотрел на землю. — Тебе лучше сейчас быть осторожным. Похоже, он положил на тебя глаз.
— Я думаю, ему нужно преподать урок, не так ли? — спросил Стив, угрожающе потрескивая костяшками пальцев. Его выражение лица было более веселым, чем тогда, когда мы еще не издевались над Филом, а высмеивали учителей. По нему и не скажешь, что он испытывал сильную ненависть. Было тошно видеть его взгляд таким спокойным, когда внутри он еле сдерживался от ненависти.
Через мгновение, быстрее, чем мне хотелось бы, ситуация превратилась в мою самую нелюбимую часть: избиение.
Его рюкзак был выбит из его рук прежде, чем у меня даже был шанс среагировать.
Без шума и без каких-либо усилий Стив поднял Фила к шкафчикам, и ноги мальчика свисали над землей. Будучи в школе чемпионом по боксу, ему, конечно, не составило труда сделать это.
— Слушай, — зашипел Стив, плюя в лицо Фила в то время как остальные смотрели на них. — Ты заслуживаешь этого, ты, никчемный, маленький урод! — я видел, что лицо Фила вздрогнуло от его слов и от боли. — Каждый ушиб, который ты получаешь, — продолжил он, недоброжелательно ухмыляясь, и одновременно прижимая Фила спиной в стену. Он позаботился о том, чтобы его голова была вдавлена в стену. — Каждый удар, который мы тебе наносим: ты это заслужил. Каждый заработанный синяк. Это потому что ты пидор. Каждый твой вдох, каждое болезненное движение, которое ты делаешь, состоит в том, что ты животное, а не человек. Мой тебе совет: иди и откопай себе маленькую яму. Это твой конец. Твое будущее ничего не влечет за собой. Похорони себя. Умри. Это бы мало что изменило. Я имею в виду, да ладно. Кто будет скучать по тебе?
Я вытянул шею, чтобы поближе рассмотреть его. Казалось, что небольшая слеза катится по щеке мальчика, и было ли это от боли слов или от жесткой хватки, которая держала его за шею и вдавливала в твердую поверхность школьного шкафчика, я не мог сказать.
Тогда мальчик поднял подбородок, и дерзко и гордо плюнул в лицо Стива.
Но громкий удар заставил Фила с кровотечением из носа стонать от боли. Еще один тяжелый удар заставил Фила согнуться и схватиться за живот. Каждый удар, каждый крик боли заставлял хотеть меня побежать и, не знаю, спасти его? Но я не мог, и что более важно, не стал бы.
Насмешки стали еще громче, и Стив, теперь ярко-красный от напряжения, тяжело дыша, все еще слегка улыбался. Он ударил еще несколько раз и некоторые предыдущие удары на теле Фила начали кровоточить. Он поднял глаза. Его нос кровоточил, глаза стали опухшими и, своими водянистыми голубыми глазами, он умоляюще посмотрел на меня.
Было не трудно заметить направление его взгляда. Я сдвинулся к стене, не желая внимания, которое он привлекал ко мне.
— Эй, Дэн, — я молча повернулся к Стиву, который внимательно смотрел на меня. — Похоже, он хочет, чтобы это делал ты. — В его голосе, или во взгляде, не было никаких признаков теплоты для меня. Холод — вот что я от него получил.
Я усмехнулся, и покачал головой.
— Нет, спасибо, Стив. Он же просто кровавая масса. Я даже не могу подойти к нему, чтобы он меня не испачкал, и я не думаю, что мои учителя или родители были бы рады этому, — чем больше я говорил, тем темнее становилось выражение лица Стива.
Его улыбка не дрогнула, но в глазах у него потемнело.
— Дэн, — твердо сказал он. — Не будь занудой. Давай, иди, — у меня не было выбора. Я знал, что мне надо делать то, что он скажет.
Ничего не сказав, я сделал маленький шаг вперед, и невольно взвизгнул, когда Стив тупо бросил Фила на пол, позволяя мальчику лежать на земле.
Я повернулся к небольшой толпе, которая мне усмехалась. Нахмурившись, я сделал паузу и посмотрел на беспорядок, которым был мальчик по имени Фил.
Не то чтобы это значило что-то в этот момент.
Кто-то выкрикнул:
— Ну так что, Дэн?
— Пожалуйста, — сдавленным шепотом вскрикнул Фил.
Другой голос прокричал:
— Давай, действуй!
— Пожалуйста.
— Поторопись, я хочу пойти избивать других педиков.
— Пожалуйста, — его голос дрогнул.
Начались насмешки.
— Сделай это, Дэн. Ударь его.
Насмешки становились всё громче и громче, и сбивали с толку мой разум.
Я посмотрел на Фила, и мог видеть это в его ярко-голубых глазах. Он говорил мне, что мы оба знаем, что я не собирался спасать его. Он сжался, когда я навис над ним, плотно обнимая свои колени. Когда моя тень приблизилась к нему, он застонал.
— Пожалуйста, — прошептал он.
Я пнул его. Моя нога дотронулась до его тела. Это было так естественно, но так неправильно. Он закричал, свернувшись калачиком и сильно дрожа. Мои ноги горели. Не от боли, а от отвращения от самого себя и от людей, которых я еще никогда по-настоящему не рассматривал как друзей.
В моей голове был беспорядок, а моё тело потрясено. Громкое «ура» побежало сквозь толпу к выходу, и я почувствовал, как меня яростно толкнули в стену спиной. Все мчались вперед, чтобы принять участие в главном шоу: Фил. От удара о стену моя голова закружилась, и чувство вины затуманило мой разум еще больше.
Я закрыл глаза, чувствуя, что они слезятся от воспоминаний в моей голове. Звук его крика прокручивался у меня в голове на повторе, независимо от того, сколько раз я отрицательно качал головой. Потирая лицо и убрав все признаки моего отвращения, я начал массировать свой затылок, который начал очень сильно болеть. Если я страдал от такой невыносимой боли только от маленького несчастного случая, то, как Фил подсознательно прошел через всё это?
Больше ударов, больше синяков, больше криков боли. Нападения были беспощадны и продолжались, казалось, целую вечность.
Что случилось с обществом? Как мы можем двигаться вперед, когда мы ненавидим не тех людей? Давайте всем миром ненавидеть Стива, насильников, убийц. Не какого-то мальчика, имя которого мы даже не знаем.
— Слушай, надо остановиться, или мы убьем его, — сказал кто-то.
Стив плюнул на дрожащего Фила.
— Потеря одного отвратительного маленького пидора ничего не изменит. Этим самым я помогаю обществу.
— Оставь его, — сказал я к своему удивлению и окружающих людей. — На сегодня, — быстро добавил я.
— В любом случае, нам надо идти, — добавила Бекки, потянувшись к руке Стива, чтобы оттащить его подальше от Фила. — Ты знаешь, сколько проблем у тебя может возникнуть, если они поймают тебя за этим. Я клянусь, что полиция начнет придираться. Ты знаешь, они простили Саре воровство в магазине только потому, что ее отец похож на какого-то важного человека, или что? Это справедливо? — бубнила Бекки уже в конце коридора, и они все быстро разошлись. Наконец, Фил и я были оставлены в покое. Даже если бы я попробовал, я бы не смог объяснить, почему я остался, когда всё, что я хотел сделать — это попытаться забыть все произошедшее.
Он застонал, хватаясь за голову, и медленно вытирал кровь из носа своими уже пропитанными рукавами. Я стоял и ждал его, наблюдая, как медленно он пытался встать. Игнорируя мое присутствие, он не мог встать, пробуя снова и снова, но когда он споткнулся и упал спиной на пол с мучительным криком, я протянул ему руку. Можно было подумать, что я предложил ему заплесневелый сэндвич, потому что я чувствовал отвращение, исходящие от него. Он посмотрел на меня с такой ненавистью в глазах, что я сразу посмотрел в сторону, неловко убирая руку. Он встал без моей помощи.
Ничего не происходит.
— Тебе, возможно, нужно сходить к медсестре, эм, — я махнул рукой на его разбитое тело. Он гневно посмотрел на меня.
Я снова разочарованно посмотрел вниз, злясь на себя. Конечно, это было очевидно. Он не хотел быть рядом со мной, особенно после того, что случилось. Я знаю, что я не остался бы, будь я на его месте.
Я понял, что мне мешало оставить здесь жалкого мальчика, а не забыть весь день, как я обычно делал. Это было чувство вины.
— Мне жаль, — прошептал я, едва слышно, даже для себя. На удивление, он услышал меня и, нахмурившись, поднял глаза.
— Нет, тебе не жаль, — ответил он, жмурясь от боли, и сполз обратно на пол, сжимая живот обеими руками.
Недолго думая, я упал на колени, скользнув ими по полу, и протянул ему руки, даже не зная, что делать. Он не смотрел на меня.
— Почему ты все еще здесь? — выдохнул он, закрыв глаза. Он начал тереть живот, стоная от боли. — Почему ты не в заговоре с ними, чтобы убить меня, или, еще лучше, избивать меня дальше? — его голос был злым, а глаза теперь были открытыми. Он пристально и осуждающе смотрел на меня.
У меня не было ответа. Так или иначе, он и не хотел его услышать.
— Я не такой, — это все, что я смог сказать. Это так слабо прозвучало.
Он невесело рассмеялся, а затем снова застонал.
— Я действительно не такой! — закричал я, разочарованный в том, что он не знал, кто я и что я люблю.
Мы замолчали на несколько минут.
— Почему ты все еще здесь? — снова спросил он, и я понял, что неправильно ответил на его вопрос.
— Я не знаю, — признался я. Мы оба знали, что это было впервые для меня, остаться здесь с ним. — Думаю, я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Ты точно не хочешь пойти к медсестре? Ты неважно выглядишь.
— Нет, спасибо, — огрызнулся он.
Я сделал паузу, раздражение быстро заполняло мой разум.
— Я знаю, я это заслужил, ладно? Ты можешь остановиться огрызаться на меня на мгновение, и позволить мне проверить, что ты в порядке? — он замолчал и перестал отталкивать меня, позволив мне найти у себя или у него в рюкзаке хоть какую-нибудь ткань, чем можно было бы вытереть кровь с его лица.
Он смотрел на потрескавшийся потолок, пока я с торжеством не воскликнул. Я обнаружил пакет с футболкой глубоко у себя в сумке.
— Если они увидят тебя, ты будешь убит, — сказал он, поворачиваясь, чтобы пристально взглянуть на меня, — Ты ничего не добьешься из-за того, что был со мной, утешал меня, или даже пытался мне помочь.
Я нахмурился и сосредоточился на его кровоточащих губах, мягко вытирая их.
— Я не могу тебя оставить. Я не помог, и это было неправильно с моей стороны. Это — единственный способ сделать для тебя что-то.
Он нерешительно посмотрел на меня.
— Спасибо, — неуверенно сказал он, а потом снова наступила тишина.
— Я могу помочь тебе добраться домой? Ты выглядишь слишком плохо, и если они найдут тебя снова… — я замолчал, слегка дрогнув.
— Я не думаю, что в состоянии водить машину и идти, на самом деле. Мне больно, — его голос дрогнул. — Мне очень, очень больно.
Я встал и осторожно протянул ему руку.
— Позволь мне. Это меньшее, что я могу сделать.
Он медленно и мучительно протянул мне руку, соглашаясь на мое предложение, опираясь на меня и прихрамывая. Мы вышли из школы, и пошли к автостоянке. Я даже думаю, что, когда я влез в машину, мне показалось, что он немного улыбался. Не радостной улыбкой, конечно, но она чем-то отличалась от хмурой и недоверчивой, и каким-то странным образом, она помогла мне почувствовать себя лучше.
