Falling in love with the lion

      POV Фила:       Когда я увидел лицо Дэна, я окончательно запутался. Он смотрел на Стива (что было не удивительно, несмотря на довольно высокий рост Дэна) с чем-то похожим на отвращение, но когда он повернулся ко мне, его лицо смягчилось. Он выглядел напуганным.       Дэн повернулся к Стиву.       — Хватит. Оставь его, — сказал он, указывая на меня. — Мы позабавились и он это знает. Я почти уверен, что если он будет истекать кровью, то в конце концов ты совершишь убийство. Да, убийство, и я думаю, что мы должны остановиться, — теперь он говорил совершенно бесшумно. — Просто оставь его в покое, — неуверенно добавил он. Потом я услышал его вздох, будто готовясь к их реакции. — Ты еще не устал использовать его в качестве боксерского мешка? — наконец, спросил он.       Стив повернулся, чтобы посмотреть на него, в то время как остальные просто разинули рты от удивления.       — В чем проблема, Дэн? — его тон был толщиной с недоверием. — Разве ты не понимаешь? — каждое слово звучало больше как угроза, чем вопрос, но затем он вздохнул, и как обычно посмотрел на него. — Я не понимаю, о чем ты, но послушай. Ты мой хороший друг, ладно? Это, — он жестом показал на меня. — Это неправильно. То, что он делает неправильно, что он хочет сделать — неправильно. Мне не нравится, как он смотрит на меня, или на тебя, или на него, или на других. Позволь мне сделать то, что требуется, чтобы не сталкиваться с такими уродами, как он, чего ты явно не хочешь. Я уберу его, — его кулаки были напряжены. — И это будет не убийство. Я не такой, — он улыбнулся. — Но если даже до этого и дойдет, вмешаются учителя. Как думаешь, почему они не вмешались сейчас?       Это слова, с которыми сейчас я был полностью согласен. Я переживал это в течение многих лет. У меня было три сломанных ребра, перелом лодыжки, и мой нос до сих пор слегка кривой из-за того, что Стив, или один из его сообщников, сломал его в прошлом году. Но после всего я каждый раз привожу себя в порядок в туалетах, вхожу в класс (даже если я в очень плохом состоянии) и продолжаю свою жизнь. Я делаю домашнюю работу вовремя, я тружусь, и я преуспеваю во всех занятиях. Преподаватели будут просто игнорировать мои травмы и не обращать внимания. Что это за издевательское образование?       Этот разговор, безусловно, привёл всех в шок, и я был за это благодарен, потому что это отвлекло их внимание от меня. Используя этот небольшое количество времени как свобода, я протянул ноги вперед, чтобы посмотреть на свои синяки. Мои ребра болели, но не сломались, и еще у меня болела голова, но я был все еще жив, верно? Несколько синяков и порезов — это не слишком плохо. Но это еще не конец. Я постоянно буду вспоминать об этом. Они будут помнить меня, и вряд ли бы я сейчас смог запросто проползти между ног этих людей.       Но вопрос Стива заинтересовал меня, и, если честно, я вытягивал шею насколько мог, чтобы услышать ответ Дэна.       Он посмотрел на пол.       — Мне просто скучно, — услышал я его шепот, — он больше не доставляет никакого удовольствия.       — Это не скучно, — скривился Стив, твердо уверенный в том, что он был прав, — это не скучно, это правильно! Мы преподаем педику урок! Разве ты не видишь, что у этого всего есть причина?       Не похоже, что Дэн мог видеть. Но сейчас это не имело значения. Он шагнул назад, позволяя Стиву подойти ко мне и продолжить бить меня.       Так ты меня защищаешь, да, Дэн?       Свернувшись калачиком, я положил подбородок себе на колени, и обвив руки вокруг себя, приготовился.       POV Дэна:       Каждый мой порыв хотел вскочить на спину Стива и бить его, царапать до тех пор, пока он не будет искалечен так, как Фил. Эти мысли были настолько сильными, и отличались от моих обычных агрессивных, что я просто был застигнут врасплох.       Опять же, у меня было мало времени паниковать, когда Стив подошел, опасно нависая над ним. Если внимательно прислушаться, можно было услышать, как Фил тихим голосом вперемешку с насмешками ребят говорил «пожалуйста». Кулак Стива поднялся в воздухе и уже собирался въехать Филу по лицу.       И я думаю, что что-то толкнуло меня. Буквально.       Все пошло как в замедленной съемке.       Это было самоубийство.       И я знал это.       Но я видел, что Филу было больно. Я не мог больше позволить вредить невинному человеку. После нескольких месяцев дикого желания и трусости, я сделал что-то.       Я действительно что-то сделал.       Побежав вперед, я схватил его большой кулак, и насмешки резко остановились. Однако адреналин дал мне достаточно сил, чтобы оттолкнуть его руку на пол. Когда Стив в удивлении повернулся ко мне, я ударил его прямо в грудь, толкая прямо в стену. От тяжелого стука его головы о стену я получил удовлетворение. Учитывая, что парень-великан был вдвойне тяжелее меня, он мог сломать мне левую руку на тысячи крошечных кусочков.       Я думаю, всё хорошее когда-нибудь приходит к концу, и адреналин в моем теле закончился, как только он ударил меня. Сильно. В живот. Оставив меня стонать от боли.       — Мне следовало знать, что ты такой же гомик, как он! — он плюнул на меня, снова подняв кулак. И он выместил на мне всю ненависть, которую испытывал сейчас.       Я не знаю, сколько времени ему понадобилось, чтобы закончить со мной. Боль была ужасной. Я должен был дать ему сдачи, но, поверьте мне, он знал, как сделать так, чтобы я не смог до него добраться. Своими ногами он давил на те места, где у меня были синяки, которые только начали появляться. Во время избиения, я попытался просто отключить своё сознание и отступить в более безопасное и темное место.       — Ты, — плюнул он. — Все его странные взгляды в твою сторону. Я должен был догадаться, — повторил он, произнося это снова и снова.       Так вот что Фил терпел все это время. Это напомнило мне о его силе, и желании выжить вопреки всему. Через боль он смог восстанавливать и сохранять только часть его вменяемости.       Прозвенел звонок и Бекки потянула Стива за руку. Как всегда, ей удалось убедить Стива уйти, он слушал её и всегда делал то, что она скажет. Каким-то образом она могла заставить его успокоиться и возвратиться во вменяемое состояние, несмотря на то, какое настроение у него было. Я, конечно, был благодарен ей за это. Когда он ушел, я думал, что буду плакать от облегчения, или от боли, было трудно выбрать между этими двумя чувствами.       В конце концов, они все разошлись, не забыв несколько раз пнуть меня и Фила, или плюнуть на нас обоих. Учитывая, что мы были приятелями буквально час назад, я был оскорблен.       Громко застонав и сжимая свой живот, я медленно сел. Фил все еще неподвижно лежал, так что я слегка ткнул его, надеюсь, в нетронутую часть тела.       — Вау! — нахмурился я, качая головой, чтобы убрать звон в правом ухе. — Вау. Это всегда так больно?       — Ты привыкнешь, — вздохнул Фил, садясь напротив меня. — Забинтуй их, — посоветовал он мне, — или завтра будешь чувствовать себя еще хуже.       Завтра все синяки и ссадины будут очень болеть. Никакие обезболивающие не помогут мне.       Я посмотрел на него. Может быть, так думаю только я, но сейчас он кажется другим.       — Я не могу поверить, что ты сделал это, — продолжал Фил, вытягивая меня из своих мыслей. — Ты же понимаешь, что сейчас они будут бить тебя, верно? Каждый день. Сейчас ты прямо как я. Каково это, быть педиком? — спросил он, подняв брови.       — Ты не такой. Никто из нас. За исключением, может быть, Стива. Хотя это и не очень хорошо, что я так говорю,— ответил я. — Это ужасное слово, Фил. Пообещай мне, что не скажешь этого снова, — он кивнул.       — Не скажу.       Я застонал, держась руками за мою голову.       — Я думаю, мы должны пойти домой. Не думаю, что могу вынести школу после этого. Тебя подвезти?       — Спасибо, — неловко сказал он. Он задумчиво замолчал, а затем снова посмотрел на меня. — С тобой все в порядке, правда? Стив выглядел очень сердитым, когда нападал на тебя. Это был довольно хороший удар, кстати.       Я сухо засмеялся.       — Большой удар, да. Это был настоящий мужской поступок с моей стороны, я знаю. Но не будь слишком впечатлительным.       Он засмеялся. Это было больше похоже на слабое хихиканье, но оно меня вполне устраивало.       Снова посмотрев на меня, его глаза расширились, и он начал медленно ползти ко мне.       — Эй, — сказал он, — Ты очень сильно кровоточишь.       — Я? — спросил я, когда он испуганно наклонился ближе.       Он осторожно стал вытирать мои губы рукавами его толстовки.       — Хорошо, что я знаю что делать. Время практиковать твои прекрасные навыки медсестры со вчерашнего дня.       Я замолчал, не до конца понимая, и спросил:       — Значит, теперь ты мне веришь?       Он улыбнулся.       — Верю.