Мерцание

      Усталость за все то напряжение, что они так долго пропускали через себя, сгустилась и стала давить изнутри. Кажется, она наполняла тело каким-то газом, из-за которого было трудно передвигать ноги.       Все то, что нужно было сделать за два дня перед тем, как выдвинуться на миссию, было сделано за первые семь часов ожидания. У всех словно сорвало крышу. Компания вяла изнутри. Постоянная нервная дрожь Вики, у которой не тряслись только уши, непривычная серьезность Влада и гробовое молчание Ады - все это говорило о том, что даже если вернутся в полном составе, то ничего как прежде не будет.       Рита и Женя были в относительном дзене, потому что первая уже смирилась, а вторая была готова начать действовать прямо сейчас. Наверное, только этот факт удерживал Нику в узде, Влада в реальности, а Аду относительно говорящей.       Никто не знал, что произошло в кабинете Мадары, куда Вероника сдуру влетела со всей дури, но девушка после этого поникла окончательно. Узнавать у нее, что случилось, смысла не было, приставать с этим же к Учихе никто в здравом уме не сунулся бы.       Рита где-то глубоко внутри желала этому ходячему ископаемому скоропалительной смерти, после которой они смогут жить как-то относительно спокойнее. Эти мысли пугали, но никуда не девались.       Впрочем, она подозревала, что не только она одна желает Учихе упокоиться с миром.       За полчаса до выхода это желание стало только сильнее. Она просиживала последние свободные минуты с Пейном, который держал ее у себя на коленях, гладил по голове и вел себя так, словно ничего не происходило. Не думать - это правда стало панацеей. Наверное, даже опытный менталист не понял бы сейчас, что происходит в голове у Марго, которая дышала через раз, больно царапала сжатую ладонь отросшими ногтями и всячески делала вид, что не боится.       В дверь, не стучась, заглянула мрачная Конан. Увидев Риту, она мгновенно напряглась, но дверь с другой стороны закрыла. Хаюми была умной женщиной, хоть местами и слишком уверенной в своей правоте. Она понимала, что лучше подождать, пока Марго уйдет, а уже потом идти с делами к Лидеру.       В конце концов… вдруг глупая девочка с оленьими глазами не вернется? Позорно и недостойно для той, что когда-то боролась за справедливость когда-то, но точили гадкие мысли изнутри. — Я пойду. Нужно проверить, все ли готово, — она слезла с его коленей и нервно одернула темную водолазку.       Наглая ложь. Потому что все давно готово. Все уже отсчитывают минуты до того, как окажутся вне базы. Отсчитывают с желанием покончить со всем этим, вернуться и показать средний палец Мадаре, черт возьми. Она и сама ждет этого с таким нетерпением, что хочется пойти и сделать это сейчас. Но одна Вероника у них уже есть. — Конечно, — с некоторой паузой Пейн едва заметно кивает, напоследок обжигая потемневшим от какого-то непонятного чувства взглядом.       Рита вынырнула из его кабинета, чувствуя внутри тихое спокойствие, и налетела на ставшую безэмоциональной при виде нее Конан. — Извините, Конан-сан, — девушка виновато поджала губы и собралась уже было обогнуть женщину по дуге, как вдруг почувствовала стальную хватку на своем запястье.       Почему-то в голову полезли моменты из фильмов ужасов. Она нервно сглотнула и развернулась к Хаюми лицом, не замечая никаких перемен в безэмоциональной мине женщины. В и без того холодном коридоре словно стены засочились жидким азотом, который что угодно превращал лед. Блестящие в полусумраке янтарные глаза внимательно смотрели куда-то внутрь. Кажется, этому взгляду учили при поступлении в организацию. — Если ты не вернешься, то так будет лучше, — гипнотизирующий взгляд словно душу выворачивал.       У Риты что-то внутри свернулось в тугой узел. Она вывернула руку из захвата, сделала шаг назад и растянула губы в любимой Жениной улыбке, которая выражала все пренебрежение и равнодушие к ситуации. Хамство девушка не любила, но Хаюми Конан сама напросилась. — Да. Но не для меня. А я не люблю упрощать жизнь другим, — солгала Рита, дружелюбно улыбаясь потрескавшимися губами. Развернуться на пятках и уйти. Идеальная точка в разговоре.       Просто, только вот внутри словно барабаны стучат, каждый шаг швыряя осязаемым эхом прямо в виски. Наверное, не стоило говорить так с заместителем Лидера (даже если состоишь с этим самым Лидером в отношениях)…       Марго запрокинула голову. Потолок сочился водой, которая мутными и сизыми каплями срывалась вниз, разбивалась об пол с едва слышным звуком.       Все ведь будет хорошо, да?

***

      Вика была в том состоянии, когда можно было выделывать такие номера, что любой нормальный человек бы перекрестился и отошел в другую сторону. На пару десятков метров. И обсыпал бы вокруг себя солью круг, во избежание.       Наверное, слишком сильно она впала в депрессию, может, это было просто делом банального страха. Она не любила копаться в себе и сейчас не собиралась делать это со своим и так едва держащимся за последние островки спокойствия сознанием. Все это - шутка. И пока они не выйдут наружу, не получат первые ранения, Ника ни за что не поверит, что это не банальная проверка на стрессоустойчивость.       Наружу им надо через десять минут.       Молчаливая Ада жонглировала кунаями руками, забинтованными по локоть. Бинты серые и кое-где на них видна подсохшая бурая жидкость. И Вика готова поспорить, что ничерта это не грязь. Адели всегда увлекается тем, в чем хочет добиться успеха. Но и результаты ведь всегда есть, пусть путем мозолей на руках, сбитых костяшек, постоянному подёргиванию пальцев. Ника так бы не смогла.       Рита влетела к ним в комнату с таким лицом, что сразу стало понятно: только что от Пейна.       Нет, Вероника не завидовала, просто… в такой момент подруга милуется со своим парнем, а они должны трястись и ждать собственной смерти. Наверняка она-то сможет выжить в любом случае. Чтобы Пейн и не дал ей что-нибудь убойное-бронебойное? Не смешно даже. — Ну что, девочки, пора идти, — Влад вклинился вслед за Марго и помахал в воздухе своим рюкзаком. — Опоздаем!       Шутку никто не поддержал, поэтому она повисла в воздухе неопрятным и серым клочком неловкости. — Мы готовы, — Вика махнула в сторону валяющегося на полу ранца, набитого едой и оружием.       Адели согласно кивнула, прекращая, наконец, подбрасывать метательное железо к влажному потолку. Она убрала кунаи в специальное крепление на ноге, с которым не расставалась ровно с того момента, как ей его выдали. — Идемте уже, — Женя не стала входить, просто встала на пороге, сверля неприятным взглядом Веронику, которой от этого внимания сразу стало не по себе. — Не могу поверить, что увижу небо через пару минут! — Влад нервно улыбался и мячиком скакал за провожающим их Зецу.       Темнота в базе и правда была гнетущая. Так хотелось иногда просто посмотреть в небо, а не в сгущающуюся темноту под потолком. Солнце манило еще больше, чем временная свобода. Каменные холодные коридоры закончились выпуклой стеной. Зецу сложил печать одной рукой, вторую приложил к стене. Она со скрежетом и гулом отъехала в сторону.       Прямоугольник желтого света был прямо впереди, сделать бы только шаг. Женя решилась первой, ступая в мягкую траву. От яркого солнца с непривычки кружилась голова, а перед глазами плавали черные пятна. Ада сделала глубокий вдох, ощущая, как свежий и чистый воздух хлынул в насквозь пропитавшиеся сыростью и затхлостью легкие. Кажется, закружилась голова от пронзительного ощущения того, что ты правда жив. И как люди могут находиться в подземельях продолжительное время? Добровольно лишать себя солнца… — Это ненадолго, — почти не шевеля губами, на русском пробормотала Вероника, смотря тусклыми глазами в сторону сгущающихся деревьев. — Пока, Алоэ, я буду скучать! — Влад насмешливо помахал Зецу ладонью, отпихнул в сторону замешкавшуюся Нику и первым зашагал вперед.       Белый клон презрительно сощурил желтые глаза и отступил обратно, в тень змеящихся под землей коридоров. Камень, который заваливал собой проход, был очень большим. На его серой шероховатой поверхности внизу были выведены (или выжжены) непонятные закорючки, от которых рябило в глазах. Камень с гулом вернулся на свое место, закрывая собой дорогу обратно. — Чего встали? Нас уже заждались! — Влад раздраженно махнул рукой, оборачиваясь к застывшим девчонкам. — Дай минуту обалдеть, — отмахнулась Женя, запрокидывая голову к небу.       Ника молча закатила глаза, нервно заправила темную прядь волос за ухо и шагнула в сторону застывшего парня. Что изменится, если они уйдут? Что будет, если они вернутся? Внутри нее постепенно загорался азарт, как торф жарким и засушливым летом.       Деревья окружали их со всех сторон. Высокими коричневыми стержнями уходили вверх стволы, конец которых исчезал в густой зеленой листве. Ада осторожно переступала через корни деревьев, которые торчали из земли тускло-коричневыми щупальцами, так и норовившими поднырнуть под ноги. Правая лямка рюкзака постоянно норовила сползти с плеча, но затянуть ее потуже не получалось: застежка только спускалась ниже, так что девушка махнула рукой на все это. В конце концов, это была не самая ее большая проблема.       Адели шла самой последней, добровольно вызвавшись на роль замыкающего. Впереди всех была видна худая и вертлявая фигура Влада, который всегда двигался стремительными рывками. Каждый раз, когда он резко останавливался или разворачивался, девушке казалось, что его лохматая голова вот-вот с хрустом отломится и упадет. Иногда этого хотелось даже больше, чем обычно.       Они шли около часа, а лес только сгущался. Деревья словно старались прижаться друг к другу плотнее - только бы не оставлять между своими кронами места для хоть самого тонкого солнечного луча. Зато дышалось. Воздух был потрясающим: тут пахло и мокрой землей, и свежими листьями, и чем-то еще непонятным, но обязательно присутствующим в воздухе любого леса. Этот непонятный запах не был неприятным, он скорее заставлял принюхиваться и вдыхать в себя еще больше кислорода.       От всего этого кружилась голова, а мысли о том, что будет потом, попросту как-то пропадали. От свободы все как-то внутри плыло, а между ребер пульсировало что-то тягучее.       Адели дышала, Адели радовалась солнечному свету, Адели даже была готова сделать что-либо безумное. Не раздражали даже наигранные шутки Влада, который не мог смириться с убитым состоянием Вики. — Ребят, давайте минут пять отдохнем, — Рита не выдержала первой.       Она и правда не была очень уж выносливым человеком, готовым идти больше трех часов по подобной местности без отдыха. Согласились все. Через пару минут все они сидели полукругом на густой и мягкой траве, безмолвно пили воду и думали о своем. Ада чувствовала внутри только желание сделать шаг вперед и не останавливаться до тех пор, пока в глазах не зарябит от черных пятен, которые вызывает истощение.       Вода во фляжке прохладная. Адели сделала пару глотков и завинтила крышку обратно. На языке чувствовался металлический вкус, но эта неприятность не настолько глобальная, чтобы волноваться из-за нее лишний раз.       Женя встала первой, одергивая черную майку (которую раньше Ада видела на Владе) и раздраженно сообщила, что просидеть можно до самой ночи, а им надо поскорее быть на месте. Адели умела быть выносливой, и все брали пример с нее. Перерывов больше не делали. До самой ночи команда была вынуждена пробираться по чащобе, которая щедро одаривала забредших в нее путников листвой в волосах, кровожадными комарами и царапинами от хлестких веток, которые только задень.       Вечерело медленно. Сначала тень падала на листья, которые начинали сливаться в неразличимую и сплошную серо-черную массу с белыми проблесками последних лучей солнца, потом наступали мягкие сумерки, целью которых было подготовить к самой темной части суток - ночи.       Искать место для ночлега пришлось уже после того, как сумерки потеряли свою серовато-мутную мягкость и перешли в режим наложения темных слоев друг на друга. Нашла место, как ни странно, рассеянная Вероника. Наткнулась случайно, просто отстала и случайно пошла не в ту сторону. Костер запалили в неглубокой яме, которую специально для этого и вырыли. Вряд ли тут будет кто-то опаснее клеща, но перестраховка - это не халатность.       Ада засыпала, кутаясь в захваченный плед. Потрескивание веток, которых в достатке натащили Влад и Женя, оказывало умиротворяющий эффект, а если смотреть долго на огонь, то как-то тонешь в мягкости рыжего цвета, искристых всполохах и жаре.       Под утро, прохладное и пропитанное сыростью, Адели проснулась от толчков в плечо. Разлепив глаза, она сонно моргнула и непонимающе уставилась в Женино лицо, бледное и покрытое тончайшей паутиной утомленности. — Я за хворостом. Присмотри, будь добра, — девушка повела подбородком в сторону спящих друзей. — Ладно, — Ада сонно зажмурилась, чтобы раскрыть глаза уже сосредоточенной и спокойной. Хотя бы внешне.       Женя одобрительно кивнула и неслышно растворилась в тумане, вьющемся над сырой и холодной землей. Адели отошла в сторону, доставая фляжку. Умыться, почистить зубы пальцем (а что делать, если нет ни зубной щетки, ни пасты) и израсходовать на это воды меньше, чем на два полноценных глотка. Влажное лицо покалывало от холода, а бледно-розовые пальцы левой руки не гнулись, занемев. Ада провела ладонью по косе, которую заплела еще перед выходом. Расплелась кое-где, но ничего страшного. Переделать - десять минут.       Плывущий мягким мерцающим в сером утреннем свете, который начал пробиваться сквозь листву, лучшую маскировку от вида сверху, туман ластился к ногам усталым зверем, который за ночь подустал и хочет отдохнуть. Осесть прозрачными крошечными каплями на штанине, травинке или волосах, где угодно, только бы исчезнуть до солнцепека. Потому что испаряться на солнце болезненней, чем просто куда-нибудь впитаться и подождать следующей ночи - холодной и мрачной.       Женя вышла из-под особо крупного скопления деревьев слева. Ее черная майка была перепачкана землей и к подолу прилипли травинки. Зато в исцарапанных руках была целая охапка хвороста, который затрещит при первом соприкосновении с рыжим огнем. Пускай немного влажный и будет дымить, но это не печка, где закрытый заслон весь дым в дом погонит, это костер.       Девушка подбрела поближе, опуская ветки на землю около костра и присаживаясь на свой спальник. Он был тонким, темно-зеленого цвета и довольно узким. Но у всех были такие, грех жаловаться на то, что дали бесплатно. Не так уж все и плохо, потому что спать было довольно комфортно. Особенно если настелить на землю веток под свое спальное место. Жестковато, зато не слишком холодно. Лежащие в рядок напротив костра Вероника, Влад и Рита сопели и просыпаться не хотели - случись сейчас конец света, кто-нибудь из них просто перевернется на другой бок, остальные не отреагируют совсем.       Ада покачала головой, мотая рыжеватыми, а в этом освещении темно-медными волосами. Они тяжелыми прядями падали на спину и плечи, делая их владелицу похожей на суровую лесную фею.       Расческа - Викина, одна на четверых, - нашлась в рюкзаке самой Ники. Адели причесывала непослушные пряди, делая их менее похожими на ржавый комок свалявшихся колтунов. Даже коса не спасала. Впервые Ада задумалась о том, что жить без волос комфортнее.       Женя уже успела причесаться и теперь спокойно пила воду из фляжки и грызла сухую галету, смотря в потрескивающий огонь. Он был уже не таким ярким и манящим, как ночью, но не менее желанным, потому что от него шло тепло. В тепле сейчас нуждались все. — У нас есть шанс, как думаешь? — Евгения помешала угли в костре длинной и хлесткой веткой.       Она не искала для себя утешения или надежды, потому что лицо было слишком спокойным. Адели умела распознавать тревогу, но сейчас никаких признаков налицо не было. Может, потому, что Гордеева-младшая старалась всегда их скрывать? — Если мы будем лучше, чем себя считаем, — Ада опустила глаза в землю, отчаянно распутывая еще один особо крупный колтун в районе затылка, — шанс станет возможностью. — Оптимистично, — хмыкнула девушка, отпуская ветку. — У нас еще полтора дня пути, чтобы поверить в себя. — И чуть меньше, чтобы разобраться в том, что мы можем. Потому что с этим не надо тянуть до самого боя, — откликнулась Адели, прикрывая глаза от неприятного ощущения голода в животе. — Хочешь размяться?