Не сдавайся

-Или ты ешь или я ухожу отсюда! И пусть заботится о тебе Хеймитч! – злобно цежу я. Поднимаюсь с кровати и отхожу к книжному шкафу. Он меня замучил. Два часа я потратила на жалкие попытки его накормить! Два часа! Я, конечно, все понимаю, но два часа… Я понимаю, что ему больно глотать. Но еда такая мягкая, что подошла бы даже младенцу! И на вкус она не противная, несмотря на мои убогие способности. Сама предварительно попробовала. Читая название книг, бросаю взгляд через плечо. Пит давится, но ест. А на моем лице возникает победоносная ухмылка. -Китнисс… - не отвечаю. Я все еще обижена. – Китнисс, я все съел. Китнисс, ну не обижайся. Ну Китнисс! -Что? – резко оборачиваюсь и сшибаю одну из книг. Она падает на пол и раскрывается. Только это вовсе не книга. Это фотоальбом. Наклоняюсь и поднимаю его. Переворачивая страницы подхожу к кровати. Там множество рисунков. Фотоальбом Пит приспособил под свои рисунки. Мистер и мисс Мелларк, его братья и… И я. Тут много моих портретов. На одних я еще совсем маленькая. Собираю цветы или сижу на плечах у отца. А на других я продаю пекарю белок или смеюсь с Гейлом. Несколько изображений меня за партой. -Очень красиво, - выдавливаю я из себя, не в силах оторвать глаз от его работ. -Спасибо. Только это я рисовал очень-очень давно. Еще до Игр. В школе, в Шлаке, в городе. После каждой Жатвы я тоже делал рисунки. -Очень красиво, - повторяю я. – очень похоже. Пит забирает у меня фотоальбом и перелистывает страницы. Его взгляд ненадолго задерживается на рисунках матери и братьев. Но я вижу слезы в его глазах при взгляде на изображение отца. На меня наваливает тяжесть и горечь. -Прости, - тихо-тихо шепчу я. Я уверена, что он меня слышит, - Если бы не я, они были бы живы. -Ты не виновата. Это сделал Сноу. И давай не будем спорить. У меня все еще очень болит горло. Я смущенно опускаю глаза и забираю у него миску. Затем вливаю в него еще и микстуру. Пит морщится, видимо она горькая. Или ему просто очень больно глотать. Собираюсь подняться, но Пит удерживает меня за локоть. Я удивленно смотрю на него, а он лишь шепчет хриплым, но очень нежным голосом: -Давай позавтракаем завтра вместе. Хорошо? -Хорошо, - удивленно отвечаю я. В его голосе я уловила такие забытые нотки. Нежные и родные. Так он говорил со мной раньше. Со мной одной. Никогда я не слышала, чтобы он говорил так с кем-нибудь другим. Ни с Делли, ни с Мадж, ни с Прим. Только со мной одной. Так и говорил отец с матерью. Так нежно и кротко. Неужели ко мне возвращается мой Пит? Мой мальчик с хлебом, верный и горячо любящий? Если это так, то я научилась ценить его любовь. Его самого. Как же мне было плохо в подвалах Тринадцатого. Без него. Без того, кто поддержит, успокоит и прошепчет, что очень любит. Ведь только тогда я поняла, что чувствовала к нему. Что мое чувство – далеко не привязанность и не дружба. Что я… Я люблю его. Люблю. Пять букв и пять звуков. Я никогда не любила. Никогда. До Игр. Мне было не до парней – прокормить семью, дело не легкое. И когда я встретила Пита, я чувствовала не любовь. Тогда мне было не до нее. А потом пошло сплошное притворство. Наверное… Я не знаю… Я не знаю, что я чувствовала к нему. Запуталась в правде и лжи. И только тогда, на арене Квартальной Бойни, когда Пит был на грани жизни и смерти, я поняла… Я доказала Сноу и себе, что он мне далеко не так безразличен, как мне казалось. А вот, что я люблю его, я поняла после того, как его отняли. Ведь только потеряв, мы учимся ценить. -Китнисс? – голос Пита доносится до моего сознания с большим трудом. И только сейчас я понимаю, что улыбаюсь. -Что, Пит? -А где ты будешь ночевать. Уже темнеет. -Ну, да. Я закончила приготовление ужина в семь. И два часа потратила на жалкие попытки тебя накормить. И ведь это мне удалось, после того, как я разозлилась, крикнула, что уйду и оставлю тебя на совести Хеймитча. Так? -Да, - Пит смущенно кивает. -А, какие собственно у нас проблемы? Я живу через дорогу. С утра я поднимусь и приду сюда -Знаешь, у меня нехорошее предчувствие. Мне как-то не по себе становится от мысли, что ты уйдешь. -У тебя просто жар, - смущенно произношу я. Рука тянется к его щеке, но Пит перехватывает ее и прижимает с губам. Мне сразу вспоминается арена 74 Голодных Игр. Пит делал так же в пещере. Сердце стучит часто-часто и очень громко. Надеюсь, что Пит его не слышит. На моих губах появляется смущенная улыбка и я тихо произношу: -Так было с нами на арене. Помнишь или нет? -Помню, - кивает Пит и отпускает мою руку. Щупаю его щеку. Горячая и сухая. Но температура немного спала. -Китнисс, останься у меня. Не ходи домой. -А Лютик? – на самом деле мне на него плевать. И уходить совсем не хочется. Но я не собираюсь так быстро соглашаться. -Он придет сюда. Лютик умный. -Хорошо. Чай будешь? -Давай, - Пит соглашается после нескольких минут колебания. Мне то видно, что чай он совсем не хочет. Просто ему не хочется оставаться одному. Закрываю дверь и спускаюсь по лестнице. Заворачиваю на кухню и с шумом ставлю на стол миску. Как же я устала! Давно я не проводила целый день с пользой. Да, собственно говоря, единственное, чем я занималась – это сидела на полу и подвывала от боли. Невыносимой, ломающей боли. Как странно. Сегодня я практически не чувствовала горечь утраты. Сегодня меня полностью поглотило волнение за Пита. Волнение за Пита… Фраза звучит странно. Я давно перестала волноваться за кого-либо. Потому что Капитолий свержен, Койн и Сноу убиты. Да и некому причинять боль. Прим, Боггс и Финник убиты. А мама отдалилась от меня еще шесть лет назад. Я за нее, конечно, тоже волновалась, но не так, как за Прим. Вскипает чайник и я наливаю его в кружку, напополам с холодной водой. Подношу к губам и делаю глоток. Теплый. Для Пита в самый раз. Наливаю кипяток в еще одну кружку, ставлю блюдо с печеньем и иду назад, к Питу. При виде меня, он улыбается. Улыбаюсь в ответ и засовываю в его руку кружку с чаем. Сама же беру вторую и делаю глоток. Он теплый. Несколько секунд и до меня доходит смысл фразы. А Пит с довольной ухмылкой опустошил уже добрую треть. Я сверлю его недовольным взглядом и меняю наши кружки. На какой-то момент наши руки соприкасаются и пальцы автоматически переплетаются. И мы сидим так и просто смотрим друг другу в глаза. А на наших губах застыла улыбка. И нет больше ничего на свете, только я и Пит. И не хочется отпускать его руку. Я бы так и просидела всю жизнь. Только я и он. Только он и я. Свободной рукой ставлю чашку на прикроватный столик. Мы с Питом делаем это синхронно. И теперь мы сидим, и держим друг друга обеими руками. И просто любуемся друг другом. И нет для нас сейчас ничего важнее, чем тот, что сидит напротив. -Будь со мной… - тихо-тихо шепчу я. -Всегда… - отвечает Пит.