Не сдавайся

Морской бриз разбивается о мои ноги. Я стою в воде по щиколотку. Не могу оторвать взгляд от рассветного солнца. Багряное, оно поднимает из пучин вод и занимает свое место на небе. По щекам текут слезы. Море слишком напоминает мне его глаза. А солнце – волосы. Финник… Томный сердцеед и прекрасный семьянин. Он мог быть разным. Очень разным. И он понимал меня в Тринадцатом лучше всех. Лучше всех… О нем можно так сказать. Финник был для меня хорошим другом и товарищем. И мне безумно жаль, что он погиб. Погиб от лап переродков. Кошмарная смерть. Ночевала я в доме Энни. Сама она лежит под наблюдением в больнице, но она отдала мне свои ключи. И сказала, что я могу чувствовать себя, как дома. Это оказалось очень просто. Просто дома у нас с ней практически одинаковые. Ночь я провела ужасно. Металась в кошмарах и под конец, свалилась с дивана, на котором спала. Мое падание смягчил ковер. Поэтому я отделалась парой синяков. Я решила встретить рассвет на море. Финник как-то говорил, что на море красиво на рассвете и на закате. Особенно красиво. Ведь Финник очень любил море. Для него оно было прекрасным всегда. Мне плохо. Очень плохо. Я не могу находиться здесь, но и уйти тоже не могу. Это замкнутый круг. Поэтому я скрещиваю руки на груди и продолжаю стоять. К маме меня в такую рань не пустят. Да и если бы пустили, я не хотела мешать ей спать. Не так уж и много ей осталось. Резко одергиваю себя. Не хочу наговаривать на маму. Не хочу. -Китнисс… - я слышу хриплый голос за своей спиной. Я узнаю его и стою в ступоре. Я не верю своим ушам. Не может быть… Он не мог тут оказаться! -Пит… - отвечаю я и оборачиваюсь. Пит стоит за мной и улыбается. На нем обычные синие бриджи, красная футболка и шлепки. Здесь все так ходят. Даже мне пришлось сменить брюки на шорты и кофту на майку, чтобы не слишком выделяться. Только вот от жителей Пита отличает одна вещь – шарф на шее. Пожалуй, нужно купить ему какой-нибудь платок в тон. А что? И тепло и не заметно. Я хочу улыбнуться, но не могу. По моим щекам все еще текут слезы. И меня все еще трясет. Я протягиваю к нему руки и Пит заключает меня в свои объятья. Пит гладит меня по голове и шепчет что-то успокаивающее. А я просто плачу. Плачу от безысходности. -Я устала… Я устала… - тихо шепчу я, еще крепче прижимаясь к нему. -От чего ты устала? – голос, хоть и хриплый, такой ласковый и успокаивающий. -Я устала быть сильной. Показывать всем, что меня не сломить. Доказывать, что я сильнее всех. Хотя на самом деле, я давно уже сломлена. -Сломлена? -Да, - я поднимаю глаза. Пит вытирает мои слезы и целует в лоб. -Китнисс, все наладится. -Наладится, но не будет прежним. Ведь всех их уже не вернуть. -Кого конкретно? -Цинну, Порцию и Боггса. Твою команду подготовки и Финника. Прим и твою семью. Да и мы сами… Никогда мы не будем прежними. Или ты все еще тот мальчишка, что не бросил в трудный момент жизни? -Нет. Игры изменили всех нас. И тебя, и меня, и Хеймитча, и Джоанну, и Энни. Мы никогда не простим судьбе наши имена на листочках. Никогда. -Да. Ведь мы бы были прежними. -Китнисс, во всем нужно искать плюсы. Если бы не та Жатва, мы бы не были знакомы. И все еще дрожали на Жатвах. И те, кто жил бы после нас. -Да. Как это не просто осознавать, но это так. -Пойдем? – Пит еще раз целует меня в лоб и тянет в сторону домов. Мне ничего не остается делать, как идти за ним. -Тебе нужно купить какой-нибудь платок. А то слишком ты отличаешься от местных. -И что? Тебя это так волнует? – Пит иронично усмехается. -Да. Меня волнует твое горло. А при такой жаре этот шарф ты очень скоро скинешь. -Ну и что? – Пит продолжает усмехаться. Знает ведь, гад ползучий, что я все равно его вылечу. Чего бы это мне не стоило. -Вот доиграешься до осложнения! И лечить тебя будет Хеймитч. -Ты прекрасно знаешь, что Хеймитч эти заниматься не будет. И потом, ты же ему не позволишь! -Еще как позволю! И вообще, ты лежать должен! -Ну, Китнисс, опять ты за свое. Мне уже лучше. Гораздо лучше. Ну Китнисс! – кричит он мне, когда я обижаюсь и иду прочь. Я слышу его торопливые шаги и ускоряю темп. Мне все равно. Пусть делает, что хочет! Пусть лежит с температурой! И я не приду! Не приду! Я прекрасно знаю, что обманываю себя. Куда я денусь. Ведь я не смогу смотреть, как он мучается. Я не смогу. Мое сердце все еще нуждается в том, о ком можно заботиться. Да и чего обманывать себя? Я чувствую к нему нечто большее, чем дружба. Большее, чем жалость или забота. Я люблю его. Люблю. И этим все сказано. Мне хочется быть с ним. Хочется. Но чего хочет он? Я не знаю. Я не знаю. Мне так сложно. Столько всего на меня навалилось… И потеря близких и друзей… И болезнь Пита… И рак мамы… И день рождение Пита… Хеймитч рассказал мне, что мои краски Эффи заказала. Откуда он это узнал, я выяснять не стала. Мне просто важно то, что они заказаны. И привезут их завтра. Сей получит их и расплатится. Деньги ей оставил Хеймитч. Шаги все громче и громче. Пит зовет меня по имени, но я не откликаюсь. Мне все еще обидно. Он не ценит мою заботу, так пусть обходится без нее. Пусть… И мне все равно, что он подумает. Пусть что хочет, то и думает. Мне вообще все равно. Меня трясет от злобы. Я иду так быстро, как могу. Ноги гудят с непривычки. В балетках ужасно неудобно, но я продолжаю держать темп. Только осталось придумать, куда мне идти. Вариант у меня только один – дом Энни. Только вот Пит здесь был. И не раз. И прекрасно знает, что туда очень легко попасть. Хеймитч впустит его без вопросов. Он никогда не лезет в наши дела. Предоставляет возможность разобраться самим. Правда, если дело происходит не в Капитолии. Он говорил мне, что нас хотят привезти на какое- то шоу. Зачем мы им понадобились и какой в этом смысл я не знаю. Я слушала длинный монолог через три слова. Не могу долго слушать. Меня начинает это бесить и я в конце концов срываюсь на человека. А я продолжаю идти. На улицах пусто, все еще спят. И вдруг я чувствую руку Пита на своем запястье. Пытаюсь вырваться, но Пит гораздо сильнее меня. Он разворачивает меня к себе. Я открываю рот, чтобы сказать ему все, что я о нем думаю, но не успею. Он накрывает мои губы своими и целует меня. Я упираюсь рукой ему в грудную клетку, но вскоре сама ее опускаю. Давно в моей душе не было такого чувства. Сладкого и пьянящего… Сводящего с ума... Я чувствовала его всего несколько раз, хотя целовались мы сотни раз… То, что оставляет ожидать большего. Заставляет ждать еще поцелуев. Мне давно не было так хорошо. На меня навалилось слишком много. Я устала быть сильной. Я хочу обычной человеческой ласки. Хочу снова стать маленькой и нуждающейся в помощи… А пока мы просто стоим посередине улицы и целуемся. И все у нас будет хорошо. Я уверена в этом.