Не сдавайся

-Сюрприз! – громко кричит мне в ухо слаженное трио. Я морщусь, но открываю глаза и приподнимаюсь на локтях. Флавий, Вения и Октавия улыбаются и смотрят на меня. Я обреченно вздыхаю и падаю обратно на подушки. -Уже утро? – хрипло интересуюсь я, не поднимая головы. – Который сейчас час? -Шесть утра! – радостно сообщает мне Вения. Шесть утра! Спала я не больше четырех часов. Легла ведь я около двух. А Пит еще сладко посапывает рядом со мной. Так не честно! Ну, что, дорогой, мучится будем вместе! С таким мыслями я пихаю его. Пит вздрагивает и открывает глаза. Принимая сидячее положение, он зевает и осматривается. Увидев команду подготовки, он тоже обреченно вздыхает. -Китнисс! Подъем! – но все, что я могу сделать, это сесть. Троица тем временем осматривает нас. -Руки, Китнисс! – требует Октавия. Я послушно вытаскиваю их из-под одеяла. Она смотрит на мои ногти и довольно улыбается. Ну да, я наконец-то избавилась от своей дурацкой привычки. Я не грызла ногти. У меня просто не было на это времени. -Пит! Поднимайся! – требует Флавий. Пит покорно встает. Флавий критически осматривает его. А мне становится смешно. Я начинаю смеяться. Именно так изучают скот. Вения же берет прядь моих волос и недовольно спрашивает: -Ты их хоть иногда расчесываешь? -Да, - односложно отвечаю я. С трудом откидываю одеяло и поднимаюсь на ноги. Меня слегка покачивает. Вения и Октавия тут же обступают меня с двух сторон. Октавия набрасывает на плечи халат и подталкивает в сторону ванной. Покорно иду в место назначения. Перед тем, как войти, оглядываюсь через плечо и вижу, что Флавий все еще стоит рядом с Питом. А затем меня заталкивают в ванную. Следующие полтора часа я перелезаю из одной грязевой ванны в другую. Меня трут, намазывают всеми возможными кремами и снова моют. И при этом Вения и Октавия не замолкают ни на минуту. Теперь я знаю все о жизни в Капитолии. Всех капитолийцев обязали работать. Идет кто куда. Сильных и крепких мужчин отправляют в миротворцы. Женщины расходятся по различным заводам и фабрикам. Некоторые уезжают работать в Дистрикты. Кто-то ушел на телевидение. Исключения – дети и старики. Дети учатся, а у стариков заслуженный отдых. Но разрешение не работать имеют еще некоторые люди. Например, победители. Мы имеем полное право не трудиться. Мы пережили то, чего другие не переживали. Нам по прежнему выплачивают деньги за победу и предоставляют жилье. Безгласым нашли оплачиваемые работы. Некоторые из них по прежнему прислуживают людям, но теперь им за это платят. И выдают что-то вроде пенсии. За то, что у них отняли голос. Тренировочный центр тоже не пустует. На первых этажах снимают различные ролики и передачи. В подвале проходят соревнования. А верхние этажи… Их отдали под гостиницы для элитных гостей. И меня повезут именно туда. И меня, и Пита, и Хеймитча, и даже Эффи. Она будет с нами. Поможет уследить за распорядком. Вения и Октавия в восторге от наших новых стилистов. Говорят, они очень талантливы. Команде подготовки тоже было сложно пережить потерю Цинны и Порции. Двойка поделилась со мной одним секретом. Вернее они намекнули на него. Они говорят, что мой стилист мне понравится. Как бы я не любила Цинну. Потому что между ними есть связь. А вот какая – я узнаю сама. Наконец, мои страдания закончены. Мои волосы легко завиты и волнами спадают на плечи. На мне облегающие черные брюки и туфли с закрытым верхом. Каблук не слишком высокий, что меня вполне устраивает. Белая блузка изящно подчеркивает талию. Рукава коричневого вязаного свитера загибают до локтей. В уши вставляют сережки, состоящие их множества нитей, на концах которых переливаются круглые шарики. Такое же ожерелье мне надевают на шею. Я тереблю шарики в руках и стараюсь подавить слезы. Ведь эту одежду создал прекрасный человек. Добрый, понимающий. Мой хороший друг, который больше никогда не подойдет. Не расскажет шутку, не оденет в свои творения. И не скажет: «Я по-прежнему ставлю на тебя!». От грустных мыслей меня отвлекает Октавия. Она осторожно трогает меня за плечо и интересуется: -Китнисс, ты идешь завтракать? -Да, да, уже иду… Раз сказала, придется идти. Поэтому выхожу из купе и направляюсь в соседний вагон. Хеймитч, Пит и Эффи уже за столом. Они внимательно смотрят на меня. Когда Пит поворачивается ко мне, я вижу его одежду. Тоже белая рубашка и черные брюки. Только они сделаны из другого материала. Более грубого. А на плечах завязан свитер цвета шоколада. Волосы лежат небрежно. Похоже, что он собрался прогуляться с друзьями или с девушкой. Уверена, вместе мы создадим впечатление счастливой парочки. Просто молодежи, не победителей. Обычная пара прогуливается по городу. А что? Хорошая идея. Вот только… Только создатель этой одежды… Я сразу узнаю ее стиль. Только она могла создать такую одежду. Уж слишком она похожа на мою. Они создавали ее вместе. Мы были для них вдохновением. У меня много одежды, созданной Цинной. И у Пита тоже есть одежда, созданная ее руками. -Порция… - вырывается у меня. -Цинна… - отвечает Пит. Я сажусь рядом с ним. Передо мной тут же ставят тарелку. Я поднимаю голову и вижу молодую девушку. Только вот то, как она сглатывает, раскрывает мне страшную тайну – она безгласая. -Спасибо, - улыбаюсь я. На губах девушки тоже появляется робкая улыбка. Опускаю глаза в тарелку. Фруктовый салат. Большинство фруктов я никогда не ела, некоторые вообще не видела. Ложка за ложкой, я быстро прощаюсь с салатом. Запиваю это все апельсиновым соком и откидываюсь в кресле. Хеймитч еще ест. Пит стоит у окна. -Эффи, а что у нас завтра? – интересуюсь я. -В 18.00 у вас интервью с… -Цезарем! – хором говорим мы с Питом и смеемся. Ну кто еще у нас его будет брать? -Да, - Эффи не слишком довольна. – А затем устраивают банкет в вашу честь. -Во дворце президента, - добавляет Хеймитч. Я скептически поднимаю брови и подхожу к Питу. Наблюдаю за часто меняющимися пейзажами. И тут перед нами предстает Капитолий. Все такой же шикарный и роскошный. Высокие разноцветные здания. Кажется, что здесь ничего не поменялось. Но я ошибаюсь. Я понимаю это, как только мы прибываем на станцию. Множество вспышек камер. Пит приобнимает меня одной рукой, а второй машет репортерам. Я тоже натягиваю улыбку и тоже работаю рукой. Нас снимает множество камер, но это не мешает мне внимательно осмотреть капитолийцев. Многие из них вернули себе человеческий облик. Некоторые сделали его попроще. Пит целует меня в висок. Толпа бушует. А Пит шепчет: -Ну, что? Пошли на выход?