Не сдавайся

На несколько секунд я замираю. Затем вглядываюсь в темноту и делаю пару шагов. -Пит? – в голосе легкий испуг. -Я здесь! – тут же отзывается он. Затем слышится пара приглушенных ударов. Так обычно бьют кулаком по стене. Видимо, Пит пару раз ударил по панели. Как ни странно, это срабатывает. Свет загорается, и лифт начинает движение. А я все еще стою, уставившись в стену лифта. Впервые замечаю, что она цвета кофе с молоком. Никогда бы не заметила. Я чувствую его руки на своей талии. Морщусь, трясу головой, прогоняя противные мысли. Слегка поворачиваюсь, по-прежнему смотря на стену. -Все хорошо? – в его голосе улавливаю нотки волнения. -Да, - односложно отвечаю я. Поворачиваю голову и прижимаюсь ухом к его груди. – Все хорошо. Слушаю удары его сердца. Оно бьется чуть чаще, чем нужно. Так сердце бьется сердце у слегка волнующегося человека. -Правда. Со мной все хорошо, - повторяю я, чуть приподняв голову. -Вот и славно, - Пит целует меня в лоб. Но я по-прежнему улавливаю нотки тревоги в его голосе. Пит дотрагивается до моих сережек. Перебирает шарики – я слышу их мелодичный звон. -Красивые, - произносит он. -Они не могут быть некрасивыми, - вырывается у меня. – Их создал Цинна. А даже если не создал, то подбирал точно он. А Цинна хороший стилист. Как и Порция. Ведь это сделала она? Я имею в виду его одежду. Рубашка приятная на ощупь. Она очень легкая. Так позаботиться о Пите могла только Порция. -Да, - Пит отвечает очень тихо. И я его понимаю. Мне тоже больно говорить о Цинне. А Пит сильнее прижимает меня к себе. Будто показывая, что ни отдаст меня никому. Что я под его защитой. Показывая, что никогда не даст меня в обиду. -Пит, - чуть слышно произношу я. – Пит, все хорошо? -Да, конечно, - отзывается он и улыбается мне. Двери лифта раздвигаются, и я с облегчением ступаю в холл. Пит берет меня за руку. Я переплетаю его пальцы со своими и выхожу на улицу. Навстречу яркому солнцу. Навстречу капитолийским улицам. За четыре часа, что мы бродили по улицам, мы прошли кварталов пять-шесть. Мы выпили пять бутылок воды и съели килограмма по два мороженого. И стали обладателями солнечных очков. Раз тридцать нас сфотографировали. Столько же раз сфотографировались с нами. Мы ответили на пару вопросов самых надоедливых репортеров. Чувствую, что завтра все журналы будут кишить нашими фотографиями. Надо попросить Эффи купить парочку. Интересно ведь, что о нас пишут. Тем не менее, мы не опоздали. Пришли ровно в 13.00. Эффи, Хеймитч, Плутарх и Фульвия уже сидели за столом. Но они не начинали есть без нас. Опускаюсь на свободный стул рядом с Плутархом. Пит заботливо пододвигает для меня стул и садится рядом. Поднимаю очки на лоб и делаю вид, что не замечаю взглядов Эффи. Она всеми силами показывает свое возмущение. А что? Я ведь несчастная влюбленная. Мне не до манер. Тем более с Плутархом и Фульвией у меня приятельские отношения. -Как прогулка? – интересуется Плутарх. -Великолепно! Тут так красиво! – я наигранно улыбаюсь. – Только вот очень жарко. -Это да. Нам пришлось убрать купол над городом. Солнце теперь очень сильно печет. -Так какие у нас планы? – интересуется Пит минут через 10. -Ооо, у нас будет грандиозное шоу! – восклицает Фульвия. -Шоу?! – я чуть не подавилась супом. -Ну, Фульвия не совсем права, - спешит успокоить меня Плутарх. – Цезарь возьмет у вас интервью завтра вечером. Потом вас отвезут в Президентский Дворец. Там устроят банкет в вашу честь. -В нашу честь? – Пит недоверчиво поднимает брови. -Ну, не совсем в вашу четь. Скорее банкет в честь Сойки-пересмешницы, - нехотя сознается Фульвия. -Самое главное – это то, что во всем Панеме вас считают парой. И вы должны доказать, что это так. -Должны? – Пит с шумом опускает свой бокал на стол. – Мы никому ничего не должны! И я думал, что мы сможем сами решать, что нам делать! В конце концов, мы живем в свободной стране! -Пит, нам давно пора понять одну вещь, - я кладу приборы на стол и поднимаюсь. – Наша свободная и спокойная жизнь закончилась тогда, когда Эффи вытащила наши имена на Жатве. И я выбегаю из столовой.