The ultimate weapon

— Хен, ты действительно можешь так взять и уйти? — скрестив руки на груди, спрашивает Чимин. Он обеспокоен, ещё расстроен, но никак не зол. Пока на торжественной части сыпались поздравления шефу, единственная троица не могла найти себе места, дабы успокоиться. Даже Хосок начинал нервничать. И нет, вовсе не из-за сомнений : уезжать или остаться. Чон весь вечер стоял с телефоном в руках, выискивая подходящую им страну. Денег не так много, но они всё же остались, однако, в Штаты улететь не суждено.       Тэхен просто забил на эту ситуацию, пуская всё на самотек, а сам в противоречие своим мыслям не отходил от Чонгука, поддаваясь вперед, чтобы сказать правду. Но напряженный взгляд макнэ останавливал каждую попытку.       Пак же решает поговорить с Юнги тет-а-тет. Не только у Тэхена зубы чешутся всё рассказать. Однако, Мин, завидев донсэна, разворачивается, стремительно решает уйти в кабинет шефа. Чимин моргает пару раз, не понимая поведения хена, а после всё же решает проследовать за старшим. — Юнги, может объяснишься? — парень замер у входа в кабинет, приложившись лбом о холодную стену. — Долго там топтаться будешь? — выглядывает из-за двери старший, а после берет Чимина за руку и тянет за собой внутрь. Пак хмурится ещё больше, когда его подталкивают к подоконнику, разворачивая лицом к стеклу. Юнги отражается в окне, старший слабо улыбается, обнимая донсэна и устраивает свои руки на чиминовых. — Вообще-то, это хамство, — спокойно твердит Пак, — твой шеф празднует, а мы ушли. И ещё, хен, почему ты здесь? — Мой шеф? Разве он не наш? — вопросами отвечает Мин, попутно зарываясь лицом в плечо Чимина, вызывая у того легкий смешок, — И я не мог пропустить праздник Кулио. А вот почему вы такие дерганные сегодня? Донсэн не отвечает, лишь смотрит в отражение, ища в нем глаза хена. Доходит до младшего, что Юнги уедет очень скоро, он остался лишь на именины, а после исчезнет. Это полный провал, как считает брюнет, потому что если они оба разъедутся - шанс встретиться снова очень маленький. — Хен, я тебе кое-что скажу, только ты сделай вид, что не знаешь об этом, ладно? — Чимин разрывает объятия Шуги, разворачиваясь к нему лицом. Юнги не успевает кивнуть, как в кабинет врывается Сокджин. Парни в свою очередь даже не дергаются, лишь переводят взгляд на дверь и нежданного гостя. — О, вы здесь, — старший берет со спинки стула пиджак шефа, не обращая внимания на коллег, — Гук всё-таки добился похода в клуб. Старики идут с нами, будет интересно посмотреть на пляшущего Леона. Юнги, кстати, давай не как в прошлый раз, тебя никто не собирается снимать с барной стойки. Мин пускает смешок и машет рукой Джину, мол убирайся уже. Чимин как-то криво улыбается, пытаясь вообразить танцующего хена на барной стойке. Он и не знал, что старший может такое вытворять. В принципе. Чимин ничего не знает ни о ком из полицейских. Времени не особо было познакомиться лучше. И, если Пак был уверен в характерах легавых с самого начала, как только они проводили время в тоннеле, вместе на острове, то сейчас юноша ни грамма не уверен. — Так что там за секрет мирового уровня? — Юнги обращается к донсэну. — Я уже и забыл, что хотел сказать, — хихикает Пак, а после щурится и задумчиво проговаривает, — Не знал, что хен может танцевать. Как-то даже не верится. Шуга молчит, всматриваясь в парня. Сегодня Чимин не такой, думает старший, нет, обычный, но не совсем. И это не объяснить словами, как и то, что они чувствуют друг к другу. — Хен, я уйду, — сообщает шепот, но сам Пак стоит на месте. — Я тоже, все уже заждались, — кивает Юнги, беря младшего за руку. Ладонь незамедлительно выскальзывает, и Чимин поднимает взгляд, смотря мимо хена. Он руку не выдернул, лишь уверенно убрал. — Ты не понял. Ухожу не только отсюда, а вообще : с этой комнаты, с этого участка, с полиции, с этого города, страны и, — донсэн наконец встречается взглядом с Мином, — с вашей скучной жизни. Юнги сперва думает пустить смешок, но его уголки губ медленно опускаются, слегка подрагивая. Он же не может просто так уйти? Не собирается ведь этот малец взять и оставить их? Чимин не может долго смотреть в глаза Шуге, потому ищет помощи у пола. Словно взглядом может прожечь дыру и провалиться в неё. Зачем сказал правду? Пак сам не ожидал, что слова так легко сорвутся с его уст. — Если ты исчезнешь, жизнь станет ещё скучнее. — Как-то до меня ведь жили, — отзывается младший. — К хорошему быстро привыкаешь, — пожимает плечами Мин. Да кто сказал, что отпустит? Кто придумал эту ересь, что нужно отдавать своё счастье кому-либо другому? — А я не хороший, я аферист, — парень заметно кривится, стараясь изобразить по-настоящему наплевательское выражение лица. Юнги прикрывает глаза, пропуская нервный смешок, а после рукой взъерошивает собственные волосы, незаметно от Чимина сжимая их в кулак. — Да уж, аферист. Ты очень плохой, если решил своровать все мои эмоции, заставить волноваться за такого придурка, мошенничеством, я уверен, ты своровал частичку отсюда, — старший указал на свою голову, удивляя донсэна. Юнги видит замешательство в глазах, и спешит объяснить почему не указал на сердце, — все мысли заняты лишь одним избалованным ребенком. Тебе сразу следовало врезать мне, окунуть в реальность, так нет, ты отвечал. Отвечал на всё : на заботу, на поцелуи. А сейчас хочешь уйти? Хотя, нет, ты не хочешь, я же вижу. Тогда, зачем? Ты, кусок афериста недоделанного, какого хрена делаешь всё это? — Делаю что? — только и смог выговорить Чимин, боясь вздохнуть нормально. — Заставляешь полюбить, а после убегаешь. Это тебе не афера, здесь нельзя закончить дело с победным возгласом, потому что уже проиграл. Чимин смотрит загнанно, ощущая себя виноватым. Шуга раздраженно вздыхает, прикрывая глаза и проговаривает : — Всё, что могу сказать, так это то, что вы арестованы, Пак Чимин. Мин кладет ладонь на щеку парня, и не отводя взгляда, максимально приближается, едва чувствуя теплое дыхание на своих губах. Донсэн поспешно закрывает глаза, даже жмурится, когда хен решает поцеловать. Как только младший думает отстраниться, Юнги целует вновь, уже особо не нежничая, свободной рукой переплетая пальцы с чужими. Мин прикрывает глаза лишь тогда, когда брюнет сжимает его руку крепче. — Эй, плохой парень, — шепчет Юнги, словно их могут подслушивать, — подари мне хорошую ночь? — Это будет твоя первая и последняя ночь со мной, больше не увидимся, — отвечает Пак, стукаясь лбом о лоб хена, — обещаешь? — Обещаю, — кивает старший и легко целует младшего. — Тогда, я домой, мне нужно, — донсэн слегка запнулся, не зная как выразиться лучше, — подготовиться. Юнги то ли смеется, то ли хнычет, обнимая Чимина. — Было бы намного проще, если ты мне просто врезал.       Парни возвратились к гостям и самому имениннику, замечая, что практически все в стельку. Кто-то травил полицейские шуточки, над которыми уже и Хосок с Тэхеном смеялись, кто-то жаловался на отсутствие свободного времени. Одним словом делились на веселых алкашей и тленных пьяниц. А ещё была парочка непьющих девушек, в чье число входил и Чонгук, упорно отказываясь от алкоголя. Ему и вина хватило, чтобы согреть горло. — Куда это Чимин? — интересуется подошедший Джин у Мина, который не может сдерживать улыбки. — Друг, а друг, — тянет красноволосый, посмеиваясь и игнорируя заданный вопрос, — у тебя лишних презервативов не будет? Сокджин сперва смотрит молча, после хмурится, а ещё секундами позже закатывает глаза. — Господи, если ты уже набрался, лучше сразу домой иди. Никто со стойки снимать твою пьяную тушу не будет. Мин пожимает плечами и плетется к выходу, про себя радуясь, что Ким забыл о Чимине.Последний в свою очередь уже покинул участок. Значит, у Шуги есть ещё часа полтора в запасе.       К Чонгуку подплывал Тэхен, пытаясь сесть рядом, но макнэ отодвигался, отводя взгляд. Младший был зол, недоволен и обижен. — Слушай, чего такой кислый? — в очередной раз Ви тычет пальцем в щеку Чона, отвлекая того от разговора с девушкой. — Собирался уезжать — так вали, чего здесь сидишь? Чем раньше, тем лучше, — огрызался Гук, скидывая надоедливую руку от своего лица. Зря рассказал, думает Тэ, вспоминая недавние события. — Давай сейчас уедем вместе? Проведем последнюю ночь вместе, больше ведь не увидимся, — басит Ви, заставляя обратить на себя внимание не только макнэ, но и трех рядом сидящих девушек. — Какую ночь? Что ты несешь? — Перепихончик напоследок? Смотри, все сидят на дорожку, а мы- — Тэхен! — прервал Чонгук старшего, вскакивая с места. Коллеги рядом захихикали с явной шутки блондина, однако, Гуку было ни разу не смешно, — Пошли выйдем. Старшего схватили за руку, выволакивая с толпы людей. — Если собирался уходить — делай это тихо, прошу. Чон смотрит умоляюще, пытаясь не кричать на старшего. Чертов Ким, всегда играет. Никогда не успокаивается. Этого будет не хватать. — Чонгук, давай оторвемся сегодня? — предлагает Тэ, переминаясь с ноги на ногу. — Хен, знаешь, у меня всё ещё болит тело, плохо, и вообще, ты ведь тоже до сих пор хромаешь. — К чему это? — блондин хмыкает, улыбаясь одними уголками губ. — Если мы пойдем в клуб, не будет ли это доказательством, что и ты, и я, мы не хотим отдаляться? Даже не смотря на боль, ты будешь танцевать и улыбаться, а я попросту не смогу находиться в стороне. — Твоя логика — это нечто, — мотает головой Ви, приближаясь к макнэ, — знаешь, такие как я, никогда не ищут подтекста или намеков. Поэтому, если я буду танцевать, я буду танцевать. Никаких доказательств или улик. Видишь насколько мы разные? — Хен, я теряю смысл своих слов, — шепчет Гук, задевая своим носом нос старшего. Парни смотрят друг на друга, забывая моргать, потому что незачем. И так мало времени побыть вместе. Такое дело, как моргание, вовсе ненужное. Из-за ветра глаза начинают слезиться, хотя кто знает, может, вовсе не из-за него. — Знаешь ли, смысл твоих фраз мне тоже непонятен. — Вот видишь, — тянет макнэ, немного отстраняясь, — насколько мы похожи. — Этот засранец, — деланно возмущается Тэхен, а после умолкает и его целует Чонгук. Что бы не говорил Ким, об уходе, об исчезновении, он, также как и Чимин, не хочет уезжать, отчаянно хватается за бока макнэ, придвигая того ближе и отвечает на поцелуй, нежно обхватывая нижнюю губу, слегка затягивая, а после вновь отпуская.       В доме Чимин уже вовсю успел разнервничаться, проклясть себя минимум раз десять, сложить свои и парней вещи для отлета, так ещё и ванну принять. Стоя под теплыми ручьями, прислонившись головой о холодный кафель, Пак всё корил себя за длинный язык. И всё же, Шуга действовал на него плохо, заставляя говорить совершенно странные вещи. Господи, ему действительно следовало врезать хену. Что он там говорил? «Подготовить» себя? Вот стыдоба-то. Брюнет кинул взгляд на крем для рук, что стоял около шампуни и бальзамов. Чимин отодвинулся от кафеля, протягивая руку к белому тюбику. Казалось, что сердце находится в районе горла и вот-вот выпрыгнет наружу через рот. Скорее всего это пар в ванной комнате давил так на мозги Паку, ибо другого оправдания его действиям не было. Уже когда достаточное количество крема находилось в ладони парня, Чим застыл. — Боже, какого черта? — юноша поморщился, замечая, как белое вещество смешивалось с водой и стекало по его рукам, — Просто заночую в аэропорту. Чимин поспешил вымыть руку и как можно быстрее уйти с мутной комнаты, в которой дышать нельзя было нормально из-за густого пара. Парень шлепал голыми ступнями по полу, оставляя за собой мокрые следы. В шкафу нашлась ещё парочка неупакованных футболок, одна толстовка и джинсы макнэ. Влажные волосы лезли в глаза, мешая нормальны выбрать одежду. Матерясь про себя, Чимин и не заметил, как входная дверь хлопнула. Парень лишь после того, как развернулся с рюкзаком за спиной увидел ухмыляющегося Юнги, что оперся о косяк двери, скрестив руки на груди. — Далеко собрался? — интересуется старший, не предпринимая никаких попыток подойти ближе. Неужели отпускает? Чимин поднимает взгляд, полный надежды и непонятного страха. — Приди я минутой позже, тебя бы и след простыл? Юнги отталкивается от косяка, медленно подходит к тумбе у двери, роется в поисках чего-то. Пак стоит неподвижно, кидая взгляды то на хена, то на входную дверь. Так идти можно или нет? — Разве я не говорил, что ты, Пак Чимин, арестован? — старший улыбается, достав наручники. Донсэн хмурится, недоверчиво глядя на металлические оковы и на красноволосого. Рюкзак медленно спадает с плеч брюнета, опадая на пол. — Если не хочешь, чтобы всё именно так и закончилось, снимай толстовку, — Юнги наблюдает за младшим, как тот на грани страха стаскивает с себя вещицу, роняя на пол. — Хен, я это, — младший прочищает горло, — не готовился. — Боже, Чимин, — Шуга пускает еле уловимый смешок, подходя ближе, — Зато я неплохо так подготовился. Пак не совсем понимает смысл слов. Хен себя подготовил, или в этом роде? Да быть такого не может. — Думаю, в гостиной места побольше будет, чем здесь, — полицейский тянет за руку. С каждым шагом ноги становятся ватными, а в голове самая настоящая каша. Донсэн плетется тихо, поглядывая на ступни старшего. Совсем не к месту вспоминается тоннель, как аферист не раз наступал на ногу Юнги. Если так признаться, это не совсем случайности были. Когда Мин останавливается у разложенного дивана, задумчиво осматривая место, Чимин скользит взглядом по огненной макушке хена. И вообще не понимает, что творится внутри. Мин с легкостью снимает брюки, отправляя на пол вещицу. — Ждешь особого приглашения? — ухмыляется старший, расстегивая на пиджаке пуговицы. — Блин, это как-то неправильно, — тянет разочарованно Пак, но всё же снимает с себя футболку, обнажаясь по пояс, — Я в самом деле не понимаю, зачем мы это делаем. Рубашка скользит по худым плечам, открывая молочную кожу. — Чтобы был повод вернуться, если всё же решишь сбежать, — поясняет хен, подходя впритык к донсэну. Пальцы подцепляют ремень, стараясь помочь брюнету расправиться с остальной одеждой. Пак дышит через раз, когда старший щекочет своим дыханием в районе пупка, попутно стаскивая джинсы. Зачем-то Чимин старается думать о мертвых котиках, о трупах, о чем угодно, лишь бы не возбуждаться. Потому что страшно, потому что хочется свалить как можно быстрее. Младший от неожиданности резко вдыхает воздух и жмурится, чувствуя укус около резинки боксеров. Сам не ожидает, что опустит взгляд так быстро, что Юнги будет так близко. Мин рукой давит на пресс, заставляя опуститься на диван. Шуга улыбается, когда Чимин смотрит вперед, в стену, и кидает быстрые взгляды в сторону полицейского. Забавляют эти голые ступни, сведенные колени, ладони, что теряются в пространстве, потирая обнаженную кожу на груди, словно пытаясь прикрыться. Возможно, стоит отпустить? Не принуждать, не заставлять, не давить? Юнги невольно задумывается, может ли быть этот аферист развратным? Какой он, когда стонет, когда удовлетворяет сам себя, когда кончает? — Нет, отпустить так просто не могу, — шепчет старший, а Чимин непонимающе хмурится. Сейчас Пак боится больше всего сделать что-либо неправильно. Ощущение, словно его сейчас стошнит, не покидает, но это вовсе не от Юнги. Скорее, из-за него. Из-за полицейского приходится волноваться, нервничать и бояться. — Если попрошу, — успевает проговорить донсэн, прежде чем губы Юнги прикоснулись к его. — То я обязательно прекращу, — кивает Шуга, руками упираясь в плечи брюнета, заставляя полностью откинуться на мягкий диван, а сам пристраивается на ногах донсэна. — Нет, наоборот, не вздумай даже на секунду останавливаться, — в который раз удивляет аферист, и старается не смотреть в глаза старшего. Чимин знает, что Юнги может пустить неуместную шутку, либо смешок, которые никак не вписываются в ситуацию, потому сам укладывает ладони на затылке хена, притягивая ближе. Пак облизывается, смачивая собственные губы слюной, случайно задевая и чужие, а после ловит выдох Мина. Воздух теплый, щекочущий нежную кожу. А поцелуй, на который решаются оба, переливается с легкого в затянутый. Чимин скользит пальцами вверх, путаясь в волосах Юнги, старается проталкивать свой язык в чужой рот, но его инициатива перехватывается едва ощутимым укусом. Кажется, внутри Шуги настоящий пожар. Низ живота приятно сжимает, хочется ещё и больше, а руки сами скользят вдоль подтянутого тела. У Чимина странная и смешная поза, он руками во всю играет с волосами старшего, а ноги вытянуты стрункой и сжаты. Мышцы напряжены, это видно по дрожащим коленям. Мин хочет всё и сразу, потому нетерпеливо скользит рукой к резинке боксеров. Чимин был бы рад зажмуриться, не видеть жутко красивых глаз полицейского, не чувствовать теплой руки на своем органе. Однако, Пак приоткрывает глаза, не разрывая поцелуй. Юнги отстраняется со слышимым звуком, наблюдает за реакцией младшего, проходясь пальцами по члену, бессовестно медленно. Брюнет выдыхает резко и снова целует, практически вдавливая в себя хена. Мин сперва надрачивает не спеша, но с каждым разом все резче и быстрее. Большой палец проходится по головке, задевая чувствительную кожу, заставляя младшего согнуть одну ногу в колене. Полицейский чувствует на шее пальцы, что понемногу сдавливаются. — Удушить вздумал? — Юнги разрывает поцелуй, оставляя губы донсэна влажными и мокрыми. Чимин лишь ухмыляется и облизывается, сжимая пальцы сильнее. — Если и да, то.. Брюнет жмурится от внезапности, и так смешно кряхтит. Пак приподнимает колено ещё больше, старясь задеть спину старшего. А Мину в радость видеть новые эмоции на лице афериста, поэтому он сильнее сжимает член у основания. Брюнет одной рукой несильно бьёт Юнги в плечо, а второй перехватывает запястье, что едва видно из-за нижнего белья. Хен едва слышно пускает смешок, куда-то в район шеи, а после прихватывает зубами кожу, оттягивая её. Чимину кажется, что лежать бревном не самая лучшая позиция, но ничего поделать не может, наслаждаясь поцелуями. Огненные волосы щекочут кожу, а губы прихватывают и оттягивают, оставляя влажные следы. Мин стаскивает боксеры донсэна полностью, и ладонями пытается развести в стороны колени. Чимин, как и ожидалось, всё время сводит ноги, пытается прикрыться руками, а сам покрывается красными пятнами от стыда. Юнги как кстати вспоминает задержание на крыше, пластичность младшего, и ухмыляется. Рука скользит по внутренней стороне бедра, спускаясь к самой ступне. Чимину становится интересно, что же хен задумал, парень приподнимается на локтях, когда ощущает теплое дыхание на пальцах ноги. — Они такие пухленькие, — забавляется Мин, трогая указательным подушечки. Пак дергает ногой, стараясь вырваться, потому что щекотно. Уголки губ ползут вверх, пока хен занят не пойми чем. Старший приподнимает ногу выше, и, не отрывая взгляда от глаз донсэна, целует щиколотку. Брюнет перестает улыбаться, моргая часто. Это было интимно. Такого легкого прикосновения достаточно, чтобы кожа покрылась едва заметными пупырышками, покалывая где-то внутри. Юнги высовывает кончик языка, не забывая следить за выражением лица афериста, которое вмиг меняется. Чимин неосознанно дергается, отводит ногу в сторону, и не с первого раза понимает, что его развели. В который раз. Шуга сидит меж ног младшего, усмехаясь. Старший заводит выбившуюся прядь за ухо, склоняется ниже, и выдыхает. У Пака скручивает все органы в трубочку, когда руки удерживают его бедра, вжимая в диван. Так, что синяки останутся, точно. Парень жмурится, до пятен под веками, чувствуя влажный язык. Мин волнуется больше Чимина, стараясь сделать всё правильно. Не каждый день минет приходится делать. Старший прихватывает губами основание, стараясь не дотрагиваться зубами, аккуратно касается языком чувствительной кожи. Пытается вдувать щеки, с каждым разом опускаясь всё ниже, вбирая глубже. Чимин держится с последних сил, даже если сильно хочется засадить. В самую крайнюю стенку горла. Донсэн расслабляется, его потряхивает, а губа закушена до боли. Он не выдерживает и дрожащей рукой тянется к волосам Юнги. Сквозь пальцы скользят влажные пряди, кулак сжимается всё сильнее, а бедра коротким рывком поддаются вверх. Юнги жмурится, выдыхает через нос, через секунду уже смотрит на донсэна с упреком. Рука младшего удерживает на месте, из-за чего Шуга едва может пошевелиться, но все же выпускает член со рта с чмокающим звуком, под конец едва задевая нежную кожу зубами. Чимин вскрикивает, запрокидывая голову, выгибая позвоночник до хруста. — Я тебе зубы повыбиваю, — шепчет надрывно младший, чувствуя неудовлетворение. — Сейчас договоришься, — зло сверкает глазами Юнги. — Думаю, хуже уже ничего не будет, — усмехается в ответ Пак, словно вызов бросает. И сам ведь знает, что будет, что Шуга тот ещё изобретатель. Мин приподнимает бровь, удивляясь такой перемене парня, но всё же, выглядит это слишком наивно. Юнги всё ещё в боксерах, он подползает выше, склоняясь над лицом донсэна, и целует грубо. Умудряется содрать кожицу, подцепляя зубами. Бедрами трется о возбуждение Чимина, заставляя того едва не задыхаться. Брюнет не отстраняет, лишь обвивает спину руками и прижимает ближе. Юнги старается выпутаться, прижимая младшего к дивану. — Сейчас, погоди, — бросает Мин, вскакивая с Чимина. Последний незаметно от глаз старшего подбирает с пола упавшую бандану, пряча под своей спиной. Шуга возвращается к донсэну, а на диван ввалятся смазка, презерватив и телефон, хен наваливается всем телом, пока пальцы откручивают тюбик. — Подожди, — внезапно просит Чимин, испуганно таращась на вязкие пальцы старшего. Мин продолжает целовать за ухом, посасывая мочку, играя с серёжкой, оттягивая её. — Ты сам говорил, чтобы не останавливался, — шепчет Юнги, чувствуя, как капля пота стекает по виску. Старший прикусывает ушную раковину, горячо выдыхая, отчего мурашки рассыпаются по коже. Пак сжимает пальцы на плечах хена, прикрывая глаза от приятных ощущений. — Думал, ты будешь снизу. Говорил же, что готовил себя для меня? — Ты о чем? Я говорил о презервативах, — хмыкает Шуга, касаясь кончиком языка кожи на шее, увлажняя, а после прикусывает. Палец в смазке скользит меж ягодиц, отчего брюнет вновь дергается, поддаваясь вверх, — Не двигайся, Чимин. Младший заламывает брови, чувствуя себя не комфортно. Первый палец не так больно, но уголки губ искажаются, а подушечки пальцев впиваются в плечи старшего. Пака передергивает от неприятных ощущений, расслабиться не получается, а Юнги подозрительно целует глубоко. Второй палец заставляет стиснуть ладони в кулаки и раз долбануть Мина — заслужил. Шуга старается растягивать не резко, но как можно больше. В глазах уже все плывет, а губы ноют от частого покусывания. Чимин глубоко вздыхает, зная, что старший не остановится на двух пальцах. Пак не хочет стонать, как в порно фильмах, сейчас хочется просто заорать в подушку. Но он упорно держится, стараясь глубоко выдыхать. Так, что перед глазами плывет, а живот подводит в приятном покалывании. Пак считает, что это именно от его расслабления. Юнги же замечает, что его фаланги движутся более свободно. Мин на секунду теряется, слишком увлеченный аферистом, добавляя третий палец, когда тот вскрикивает громкое, короткое, надрывное «А!» и жмурится сильнее, чем в прошлые разы. Ресницы увлажняются, а на плечах полицейского проступают следы-полумесяцы. — Чимин, один твой голос может заставить кончить, — шепчет Шуга. Он свободной рукой устраивает ноги донсэна на своих боках, заставляя обхватить. — Хен, — Пак с трудом приоткрывает глаза, расфокусированным взглядом скользя по старшему. Парень облизывается, увлажняется свои пересохшие губы, — Как-то хреново, давай прекратим? Шуга лишь ухмыляется, пальцами надавливая глубже, заставляя брюнета под собой громко всхлипнуть, подавляя стон. Полицейский берет в одну руку презерватив, ненадолго засматриваясь на губах донсэна. Пальцы вкладывают в рот младшего квадратик, заставляя прикусить зубами. Юнги удовлетворенно кивает, а Чимин не понимает ни черта. Перед ним одно темное пятно с блядской ухмылкой. Старший подхватывает рядом лежащий телефон, настраивая объектив на лицо Пака. Раз и Чимин держит в зубах презерватив. Два и Чимин приоткрывает один глаз, стараясь разглядеть хена. Три и Чимин прячется в сгибе локтя, приоткрывая рот, потому что Юнги вновь задел простату. Красноволосый нажимает кнопку на телефоне и швыряет рядом. — Юнги, — младший едва может сглотнуть слюну, что уж говорить о связной речи. Чимин вздыхает, чувствуя опустошение, как только пальцы покидают анус. Он краем глаза замечает, как старший только соизволил избавиться от боксеров, тонкие пальцы аккуратно разрывают пакетик резинки. Пак старается запомнить мельчайшие детали : какой Юнги сосредоточенный, как дрожат его руки, как презерватив скользит по ровному, стоящему колом члену. Смазка каплей скатывается меж ягодиц, заставляя Пака закусить губу. Аферист в предвкушении стискивает простынь в кулак и затаивает дыхание. — Чимин, не закрывай глаза, смотри на меня, — просит Шуга. Младший едва приоткрывает веки, моргая несколько раз подряд. Полицейский берет одну руку донсэна в свою, переплетая пальцы, а второй поглаживает влажную щеку. Старший едва проталкивается, как глаза расширяются, а после вновь превращаются в щелочки. Пак жмурит лишь один глаз. Ладонь снизу дрожит, а пальцы скользят по руке, сжимая с такой силой, что у Юнги хрустят фаланги. Изрядно вспотев, успокаивая одновременно и себя, и Чимина, Юнги держался с последних сил. Пак уж слишком громко вздыхал, уж слишком подавлял стоны, уж слишком вскрикивал. Пальцы на ногах поджимались от каждого глубокого толчка. Чимин чувствовал, как вылетали его легкие с каждым разом, как Юнги втрахивал его в диван, наваливаясь всем телом. От частого дыхания голова шла кругом, словно вот-вот упадет в обморок. Мин не жалел, как только донсэн привык лишь слегка. Шептал пошлые, смущающие и грязные вещи, засасывал кожу там, где только можно. Срывал крики с уст афериста. Брюнет в очередной раз целовался с полицейским, а рука скользила вниз по животу, добираясь к члену. Как только Шуга перехватил запястье, припечатывая обратно к дивану, младший недовольно промычал. — А без рук? Слабо? — Идиот? Конечно, слабо, — с одышкой шипел Чимин, дергая рукой, — чтобы кончить без.. дополнительной стимуляции, — Пак облизывает губы, раздраженно дергая головой. Он видит, как Шуга издевается, — этому же сколько учиться надо. — Вот как, — ухмыляется Мин, выходя и вновь толкаясь в тело афериста, отчего Чимин прогибается в пояснице. Юнги обхватывает член младшего, скользя медленно по стволу вниз. Пак едва не хнычет от такого темпа, мечется по подушке, в изнеможении закатывая глаза. — Хен, блять, быстрее, — со злостью вырывается у брюнета. Полицейский затыкает поцелуем, продолжая размашисто надрачивать одной рукой. Чимин протяжно стонет в губы Мина, ощущая у себя на животе внезапную влажность. Юнги делает еще пару толчков, заставляя младшего открывать рот в немом стоне, и, наконец кончает. Презерватив, затянутый на узел небрежно валится на пол. Мин не спешит слезать с донсэна, лениво целуя парня. Пак скользит руками по спине старшего, добираясь до задницы. Пальцы сжимают ягодицы, притягивая к себе ещё ближе. — В следующий раз, — сорванным голосом шепчет Чимин, — я хочу быть сверху. И жестче. Юнги лишь хрипло смеется, поглядывая на всё ещё записывающий телефон. Пак тем временем кусает в шею хена, засасывая кожу. Парни лежат ещё минут десять, пока жажда не становится невыносимой. Первым поднимается Юнги, спеша прибрать следы их развлечений, а Чимин подозрительно не двигается, улыбаясь мило. И видно, что скрывает что-то, глаза озорные, прям горят. — Сам до душа дойдешь? — интересуется Шуга. Он знает, что не дойдет Пак, однако, тот не возражает. Но через минуту, и даже три Чимин не появляется в ванной комнате, чем пугает полицейского. Последний только выходит за дверь, как на него валится младший, покрывая матом и держится за задницу. Живот белесый, волосы спутаны, лицо покрасневшее, а тело красуется россыпью засосов. — Даже не думай, — качает головой аферист, переминаясь с ноги на ногу, став похожим на утку. Юнги вздыхает, осматривая блестящую задницу, что маячит перед ним. Капли лубриканта скользят по внутренней стороне бедра. Полицейский хмыкает, наблюдая, с какой осторожностью Пак забирается через бортик и не сдерживает себя, дабы не шлепнуть младшего по ягодицам. Донсэн оборачивается резко, хмурясь, а дышит-то как часто. — Что? Я не удержался, — пожимает плечами Мин. Но Чимин ничего не слышит, специально выкручивая воду на всю. Задвижные дверцы смыкаются, маленькая кабинка наполняется паром. Паку внезапно стыдно. Ужасно, до самых кончиков ушей. На губах до сих пор запекшаяся кровь, а в ушах эхо миновских стонов. Брюнет пытается вообразить, как выглядел сам, и от это смущает ещё больше. Хочется задать вопрос — как такое вообще привлекло старшего? Господи, он ещё и в конце что-то сморозил. — Стыдно-то как, — тянет Пак, зарываясь рукой в влажные волосы. Аферист съезжает по кафелю вниз, морщась от неприятных ощущений. А когда дверцы отворяются, Юнги держит в руках намыленную мочалку. — Руки вытяни, и подбородок подними, — обращается холодным тоном Шуга, хотя у самого едва не ползут уголки губ вверх. Пак втягивает голову в плечи, смотря снизу вверх, шепча тихое «Я сам могу», но под взглядом старшего затыкается и делает всё, что сказал ему хен. Юнги улыбается, бросая мочалку под струи теплой воды, а сам присаживается рядом, крепко обнимая донсэна. — Спасибо, ты был умничкой, — как маленькому ребенку говорит старший, и слышит, как Чимин подавляет смешок, слабо ударяя по плечу кулаком. — Хен, спать так хочется, — признается младший, не расцепляя рук, которые обвил вокруг шеи Мина, — Отнеси меня. Полицейский не возражает, понимая, что младшему действительно больно. Однако, спотыкается едва не на каждом углу дома.       Чимин лежит на руке Шуги, чувствуя ровное дыхание. Убедившись, что старший спит, донсэн тянется за телефоном и рядом лежащей банданой, которую хен не заметил. Пак старательно перевязывает тканью запястья красноволосого, следя, чтобы тот не проснулся. Брюнет находит забавным эти красные волосы, черные мешки под глазами в сочетании с бледностью кожи, и, даже громкое сопение. Губы соприкасаются с чужими, а со стороны слышится щелчок. — Хен, ты мне нравишься, очень, очень, — шепчет спящему Юнги и вновь целует, только уже напоследок. Прихрамывая, донсэн плетется за сумками, а на телефоне множество пропущенных от Хосока.