Magical World TVD/TO

Когда погиб Джексон, Хейли превратилась в собственную тень — она осунулась, замкнулась в себе и не желала не только никого видеть, но и даже выходить из дома. Лишь малышка Хоуп скрашивала ее одиночество и утешала разбитое сердце. Все были уверены, что вдова волка в конце-концов окажется в объятиях Элайджи — возможно, даже сам Элайджа верил в это, но ничего подобного не случилось. Хейли сначала просто избегала первородного, а затем при встрече стала вести себя с ним подчеркнуто вежливо, но бесконечно холодно — что не оставляло ни малейшей надежды на какое-либо развитие отношений. Впрочем, к тому моменту Элайджа и сам перегорел — в безответной любви нет радости. А едва он отпустил от себя пустые надежды, как жить стало проще. Но он все еще заботился о Хейли и переживал за нее, защищал ее интересы и тщательно следил за тем, чтобы ее круг общения состоял лишь из самых достойных… Что ж, так он и узнал о них с Марселем. Просто беспокоясь о ней и желая убедиться, что с ней все в порядке. В последние недели Хейли наконец воспряла духом и ожила — спустя долгие месяцы добровольного заточения и скорби, раздирающей душу, она вновь была в форме. Марсель Жерар ждал ее в своей резиденции по ту сторону реки — хотя он давно уже был не в опале, но так и не перебрался обратно в центр города. За рекой было спокойнее, а в атмосфере покоя гораздо приятнее разрабатывать план по возвращению своего города. Да, его честолюбие и амбиции никуда не делись, хотя Марсель и заключил мир с Клаусом. Временный мир. — Рад видеть тебя снова, Хейли, — выходя на встречу к волчице, Жерар улыбался. — А я рада быть здесь, — отвечала она, заключая Марселя в короткие объятия. Она проводила в его доме целые дни, от рассвета и до заката — вот уже три недели. Чем они занимались вместе? Тренировались. Выбивали друг из друга дух часами, проводили бесконечные спарринги и в конце дня были измождены настолько, что хватало сил лишь пить виски, сидя друг напротив друга в тишине. Марсель вытащил ее из депрессии — весьма своеобразно, надирая ей задницу, но ведь вытащил. — Я сделал это ради Давины, — ответил он, когда Хейли спросила его, почему он стал приглашать ее к себе. — Ты дорога ей. А она дорога мне. — Ты ее любишь? — спросила тогда Хейли. — Она мне как сестра, — покачал головой Жерар. — Любить я предпочитаю более зрелых женщин. Прошло несколько недель, прежде чем появились первые искорки, из которых вспыхнуло пламя. Они постоянно были рядом, постоянно касались друг друга, пусть и в пылу битвы, постоянно проводили бок о бок вечера, и пусть по большей части они молчали, но в этом молчании было куда больше интимности, чем в любых разговорах. В глазах Хейли появился блеск. Марсель все чаще не мог оторвать от нее задумчивого, жаждущего взгляда. Кто начал первым? Сложно сказать. Это был очередной спарринг, который внезапно превратился в страстный поцелуй, и боевая хватка вдруг сменилась на любовные объятия. Элайджа стал невольным свидетелем этому, войдя в спортзал. Он скрылся, оставшись незамеченным, понимая, что в таких делах третий — лишний. И понимая, что если кому и может доверить заботу об этой женщине, то это Марселю. Марсель не подведет.