Мы хотели умереть

1 ноября. Суббота. Ноябрь — самый скверный месяц. С его наступлением вся природа, словно в один миг умирает. Деревья стоят голые и, будто бы, царапают тёмное небо. Ветра холодные, дни короткие, настроение поганое. Хочется умереть вместе с природой. Хотя, о чём тут говорить, мне хочется умереть всегда. Эта история началась в один из самых поганых месяцев года — в ноябре. Я сидел на мосту, проходящим над какой-то речушкой. Это было за городом, поэтому было безлюдно и тихо, словно все разом вымерли, оставив меня с самим собой наедине. Я сидел на самом краю и болтал ногами. Желание прыгнуть рвало всё внутри. Но страх, в какой-то степени, побеждал. Мне было страшно вот так просто сорваться с места и рвануть в пропасть. Даже если очень хотелось. Даже если от депрессии я почти сошёл с ума. Прыгнуть я всё же не мог. Я сидел, может, часа два или три. Может, пол дня. Мне было хорошо, хоть я ужасно продрог в своей чёрной кожаной куртке и рваных кедах. Я мечтал о том, что когда-нибудь наберусь смелости и шагну за пределы этого моста. Что тогда будет? Я сидел и воображал свою смерть. Вдруг я услышал шаги. Сначала я не мог понять, откуда пришли эти звуки - не мерещатся ли они мне, одинокому и продрогшему. Но шаги были всё ближе и ближе, а потом кто-то плюхнулся рядом со мной. Я посмотрел на наглеца, который посмел нарушить мой покой. Он оказался очень небрежным, но миловидным. Его пышные кудри доставали до плеч и явно нуждались в стрижке, пальто было помято, глаза красные. Наверное, со стороны я выглядел так же, если не хуже. Незнакомец молча достал из кармана свёрнутую бумажку, похожую на сигарету. Косяк. Он протянул мне, предлагая. Я отрицательно покачал головой. Тогда незнакомец с шоколадными кудрями зажал косяк между губ и чиркнул зажигалкой. Он глубоко затянулся, а потом выпустил пар. Полупрозрачное облачко вылетело из его рта и рассеялось в морозном воздухе. При каждой затяжке огонёк по-озорному светился и привлекал моё внимание. В этом всём была какая-то магия. Я не мог отвести взгляда от моего соседа, тот лишь смотрел куда-то вдаль пустым потерянным взглядом. Затем он вопросительно перевёл взгляд на меня и снова протянул косяк. На этот раз я закурил. Следующие полчаса прошли в молчании. Я смотрел на воду под мостом. Возле берегов лежали кристаллики инея, похожие на драгоценные камни в пещерах. Солнца не было, и кристаллики не блестели. Зато был ветер, который со злобной усмешкой окутывал меня в свои объятия. Дрожь в теле с каждой минутой всё усиливалась. Мне стало настолько холодно, что пару раз послышался стук моих зубов. Затем я резко вздрогнул от прикосновения. Незнакомец снял с себя шарф и обмотал вокруг моей шеи. Это получилось так небрежно, что шарф замотал половину моего лица. Я сконфуженно посмотрел на обладателя шарфа. - Тебе холодно, ты весь дрожишь, - пояснил он. - А я тебе помог, ведь люди должны помогать друг другу, верно? - задумчивый вздох, - Только они никогда этого не делают. Они только говорят, что так нужно делать. - С-спасибо, - мои щёки покрылись краской, хорошо, что за шарфом этого не было видно. Я не знал, что ещё сказать — был в растерянности. - Ты хотел спрыгнуть? - спросил незнакомый парень. - Нет. Или да. Мне было страшно, поэтому я просто воображал, что будет, если я всё же прыгну. - Я тоже так делаю, - собеседник криво улыбнулся. - Иногда мне просто кажется, что я уже не живой. Просто зомби. Он вытянул руки вперёд, высунул набок язык и издал гортанный звук. Я улыбнулся уголком рта. - Меня Гарри зовут, - представился он. - Луи, - хрипло ответил я и сухо откашлялся. - Мне кажется, ты близок к тому, чтобы простудиться, - заметил Гарри. - Мне всё равно. - Нет, так не пойдёт, - Гарри встал и протянул мне руку. Я взял её и поднялся вслед за ним. Когда Гарри выпустил мою руку, я еле остановил себя, чтобы не схватить её вновь. Ладонь была такая мягкая и тёплая, в отличие от моей. - Тут рядом есть забегаловка, где можно перекусить гамбургером и выпить по стакану пива. - Недалеко? - Нет, следуй за мной. СТРАНИЦА ВЫРВАНА В забегаловке мы сели за столик у самой дальней стены. Из динамиков играла спокойная музычка, царила атмосфера уединения и спокойствия. Мы с Гарри поедали бургеры и запивали их пивом. Я помню, как раньше так же расслаблялся с друзьями. Сначала мы молчали. Мы ждали друг от друга, пока кто-то начнёт говорить. Мне стало неловко, поэтому я заговорил: - Мне 23, - начал я. - И два года из всего этого времени я в депрессии. - И какая же причина? - Причина? Не знаю. По-моему, для депрессии не нужна причина. Она просто приходит и начинает потихоньку тебя пожирать изнутри. Хотя, может это всё началось из-за моей истории? Гарри ожидающе смотрел на меня. Почему-то мне хотелось ему открыться, поведать все-все тайны. Мне казалось, что он меня поймёт. - Я гей, - я проговорил это как-то слишком виновато, будто сделал что-то плохое. - Когда я рассказал об этом своей маме, она сказала, что всё понимает. А на следующий год, когда я стал встречаться со своим вторым парнем, она сослала меня в другой город. Сказала, что здесь университеты намного лучше и больше шансов пробиться в люди. На самом же деле, она просто хотела от меня избавиться. - Откуда ты это знаешь? - спросил Гарри. - Может, это совершенно не так и тебе просто кажется? - Нет, это абсолютно точно, - я покачал головой. - Я приехал сюда в двадцать лет. Но я ни года не проучился в университете. Мама думает, что я студент и продолжает высылать деньги. Как-то раз я решил её навестить и тогда понял, что не нужен ей. Я набрал в лёгкие побольше воздуха и прикусил губу. Мне не хотелось, чтобы Гарри увидел слёзы в уголках глаз. - Мама накормила меня, расспросила о моих делах и уложила спать. На следующий день она с удивлением спросила, почему я не уехал утром. Она, видите ли, думала, что я всего на один вечер приехал к ней. Она всё время запрещала мне попадаться на глаза соседям и постоянно спрашивала, не пора ли мне домой. Перед отъездом я подслушал её разговор с моей сестрой. Мама плакала и жалела, что её сын больной и ей стыдно его видеть. После этого я больше не приезжал. - Ты был всё время один? - Да, и постепенно мне становилось хуже и хуже, - я сжал руки в кулаки, вспоминая начало всего этого кошмара. - Я пытался устроиться на работу, но потом просто перестал выходить из дома. Мне было плохо и одиноко. - Ты пытался покончить с собой? - осторожно спросил Гарри. Вместо ответа я задрал рукава свитера. На запястьях виднелись белёсые полоски и местами швы. Мне всегда было стыдно на них смотреть,это было, как клеймо, врезавшееся мне прямо в сердце. Эти следы не только на моей коже, они глубоко-глубоко в душе. Также глубоко, как и тоска, скребущаяся днём и ночью. - Это было в припадке, - продолжил я. - При этом я слишком сильно кричал, соседи даже вызвали полицию. Затем приехала скорая, и я остался жив. - Я тоже пытался, - признался Гарри. - Только это были таблетки. Женщина, которая сдавала мне квартиру, звонила мне тысячу раз по какому-то важному вопросу. Потом она пришла ко мне и, в общем-то, я тоже остался жив. После этого меня выселили и отправили в психушку. - Правда? - я удивлённо поднял брови. - Ага, пролежал там полгода, но это не помогло. - Почему ты пытался сделать это? - спросил я. Мне было интересно, какие же причины для самоубийства у этого прекрасного парня. Он действительно был прекрасен. Его характер и внешность никак не выдавали в нём психа. - Доктор в лечебнице задал написать мне все причины, почему я хотел убить себя. Мне хватило всего одной фразы. После этого я всегда ношу с собой этот листок. Гарри вытащил из внутреннего кармана пальто, которое висело на стуле, довольно помятый лист бумаги. Я взял его в руки и развернул. Там действительно была одна-единственная фраза. «Я ненавижу себя за то, что я — это я». - Ты серьёзно? - от прочитанного у меня глаза полезли на лоб. - Да, я ужасен. Некрасивый, глупый... - Неправда! - парировал я. - Ты милый и ужасно добрый. Ты самый светлый человек, которого я встречал за последнее время. - Я всего лишь поделился с тобой шарфом. Это не делает меня идеальным, - Гарри казался растерянным. - И вообще, давай, закроем эту тему? - Ты смущаешься, когда тебе делают комплименты? - Нет, но... - Знаешь, это плохо, - возмутился я. - Я имею в виду, я ненавижу себя, потому что я родился больным. Я люблю людей своего пола, это ненормально. Да и все, кто у меня были, были просто подонками. Вот это заставляет меня страдать. Но ты не можешь страдать только потому, что ты — это ты! - Спасибо за поддержку, но давай всё же оставим это? Я чувствовал, что Гарри больше не в силах об этом говорить. Мне не хотелось давить на него, поэтому я больше не спрашивал. Мы сидели в тишине - печальной и задумчивой - пока Гарри вдруг не достал свой телефон. - Знаешь, Луи, ты всё же неплохой парень. Держи мой номер, звони в любое время. - Даже в час ночи? - Особенно в час ночи. В это время обычно во мне просыпаются все демоны сразу. После этого Гарри продиктовал мне свой номер, я записал. И мы расстались. На самом деле, этот кудрявый псих не выходил у меня из головы весь оставшийся день. Меня тянуло к нему. Я чувствовал его каждой клеточкой тела. Да, мне определённо хотелось просто находиться рядом с ним, даже если бы мы молчали целую вечность. Мне хотелось пробыть рядом с ним целую вечность. Ночь с первого на второе ноября. Я еле дождался часа ночи. Именно в это время мне и хотелось позвонить Гарри. На самом деле, мне казалось, что он не возьмёт трубку и мы никогда больше не встретимся Но когда я услышал его голос после двух гудков, чуть не сошёл с ума от счастья. - Алло? - произнёс он. - Алло, это я, Луи. - Я узнал. - Чем занимаешься? - спросил я, пытаясь не обращать внимание на жуткое сердцебиение. - Хороший вопрос, потому что я смотрю Поместье сурикатов и ем попкорн. Включай Планету животных, будем вместе веселиться. Я включил. Сурикаты казались мне довольно милыми. Мы с Гарри стали их обсуждать. Да-да, мы целых полчаса говорили о том, какой сурикат лучше и милее. Что может быть глупее? Но мне было хорошо. Хотя бы от этого пьянящего голоса, который уносил меня в другие миры. Мы слишком увлеклись сурикатами. Я даже сделал фотографию, скорчив рожицу, будто я один из этих зверьков и отправил снимок Гарри. Тот пообещал, что поставит его на главный экран телефона и будет любоваться. Затем он сказал: - Давай, завтра встретимся? На том же мосту. Просто я живу там в одной деревеньке и знаю очень интересное местечко. - Что же это за место? - поинтересовался я. - Увидишь. Встречаемся в три часа. Спокойной ночи. Гарри отключился, а я, честное слово, десять минут просидел улыбаясь. 2 ноября. Воскресенье. Мы встретились на том же мосту. Погода стояла точно такая же, как и день назад. Было ощущение, что воздух насквозь пропитался холодом, а ветер не жалует никого и хочет заморозить насмерть. Я опять окоченел и дрожал всем телом. Когда Гарри подошёл ко мне, он недовольно покачал головой. - Опять ты замёрз. Надевай что-нибудь теплее, твоя старая куртка тебя не спасает. - У меня больше ничего нет, - признался я. - Держи. Гарри снова снял с шеи шарф и повязал его мне. Я вздохнул знакомый запах. Шарф пахнул очень приятно, он пахнул Гарри. - Теперь идём. Гарри развернулся и двинулся вперёд. Вскоре мы сошли с моста. Путь был недолгим. Он пролегал через заброшенные дома с выбитыми стёклами и гаражи с кучей граффити. Атмосфера бунтарства и анархии, хаоса и ужаса. Внутри всё невольно съёживалось. Но мне пришлось по вкусу. - Такое загадочное место, - отметил я. - Да. Заставляет трепетать, правда? Я кивнул. Мы шли дальше. Вскоре вышли к холму, внизу которого, словно змеи, ползли рельсы. - Железнодорожные пути? - удивился я. - Ага. Пойдём, просто погуляем. Гарри стал осторожно спускаться по холму. Я посмотрел, как он, чуть ли не скатываясь, подходит всё ближе к рельсам. Я полез следом, пытаясь не потерять равновесие и не полететь вниз кубарем. Мы спустились и встали перед железной дорогой. Мчащиеся по рельсам поезда всегда ассоциировались с разлукой и желанием начать что-то новое. Горькая усмешка скользнула по моим губам. Иногда ассоциации не соответствовали действительности. Когда я приехал на поезде в этот город, новая жизнь так и не началась. Я не знал, зачем Гарри привёл меня сюда. Но, наверняка, у него были на это причины. Может, у него были свои ассоциации. Гарри ступил на рельсу и стал по ней идти. Он, словно акробат в цирке, пытался идти ровно и не терять равновесие. Он казался действительно сосредоточенным. Тогда я подошёл ко второй рельсе и встал на неё. Всё время в детстве мне казалось, что если наступить на неё, меня ударит током. Но она оказалась просто гладкой и даже не скользкой. Я последовал за Гарри. Я держался хуже него и всё время шатался. Когда я поравнялся с Гарри, тот достал из кармана такой же косяк, как и вчера. Он закурил. Облачко дыма, будто бы, рассеивало вокруг Гарри холод. С каждой затяжкой его лицо казалось более расслабленным. - Ты работаешь? Или откуда берёшь деньги на наркоту? - Нет, я не работаю, - Гарри смотрел себе под ноги и курил. - А марихуану я даже не покупаю. У моей бабушки её целый парник. Гарри с усмешкой взглянул на меня. Я усмехнулся в ответ. - Как это? - Она с молодости увлекалась этой дрянью, - пояснил он и сделал затяжку. - Мне стала разрешать, когда я вырос. Вот только никому продавать не велит. Говорит, что не нужно брать грех на душу. - Откуда тогда у тебя деньги? - я продолжал расспросы. - Я живу с бабушкой, - улыбка сошла с лица Гарри. Он снова уставился в пол. Мы продолжали движение по рельсам. - Я ей помогаю с огородом, кормлю скотину, убираюсь в доме. Бабушка любит меня. Я живу с ней, потому что ей стало меня жалко после того, как меня выписали из психушки. Бабушка меня кормит. А деньги, которые ей присылает мама, отдаёт мне. - А где она, твоя мама? -Не знаю, - Гарри покачал головой. - Правда не знаю. Гарри докурил свой косяк и остановился. Он поднял лицо к серому небу и стал глубоко дышать. Улыбка озарила его лицо. Ему было хорошо, это ясно. А мне, почему-то стало страшно. Мне показалось, что Гарри унёсся куда-то далеко, что его сейчас нет рядом со мной. Казалось, будто здесь только его оболочка, а сам он покинул меня. Но внезапно он повернул лицо на меня и открыл глаза. Они были затуманены. - Скоро по этим рельсам проедет поезд, - усмехнулся он. - Давай, когда мы услышим гудок, мы ляжем на рельсы, попрощаемся и подождём, пока по нам не проедется поезд. - А зачем? - не понял я. - Как зачем? Чтобы умереть, конечно же. Или тебе страшно? - Нет, мне не страшно. Потому что ты со мной. Не знаю, почему я произнёс последние слова. Наверное, потому что мне действительно не было страшно с ним. Я понимал, что Гарри просто под действием наркотика. Но тем не менее он продолжал быть для меня чем-то значащим. Рядом с ним я был, будто бы, защищённым. Теперь мы были в этом мире не по одиночке, мы были вместе. - Гарри? - окликнул я. Мы снова двинулись в путь. - Да-да? - Ты что-то говорил про свою маму, - напомнил я. Я хотел воспользоваться возможностью и разузнать о нём всё-всё. Возможно, зная его тайны, я смогу спасти его от депрессии. Эта мысль закралась ко мне в голову незаметно. - Мама? Одурманенный взгляд Гарри сделался грустным. Нет, даже растерянным. Такой взгляд у детей, которые потерялись в шумной толпе. - Я никогда не говорил о своей маме. Хотя... - Гарри задумался. - Тебе я могу это рассказать. Нет, тебе я должен это рассказать, ведь ты тоже раскрылся мне. Да и тем более, скоро прибудет поезд и от нас ничего не останется, даже этих жалких воспоминаний. Гарри очень странно рассмеялся. Затем начал рассказ: Моя мама почти никогда не была дома ночью. Она не любила меня, она любила всех мужчин на свете. А я, маленький мальчик, всё время сидел в тёмной квартире и надеялся, что мама скоро придёт и обнимет меня. Так было всегда, мамы обнимали своих детей, но только не моя. Гарри шмыгнул носом. Мне показалось, что это от холода, потому что слёз не было видно. - Всю жизнь вместо «моё солнышко», «моя радость», «зайка» я слышал «сволочь», «мерзкий сосунок». Мама ненавидела меня за то... за то, что... - За что? - я был в напряжении. - Просто я был ошибкой. Нежеланным младенцем от какого-то из её мужчин. Она называла меня уродом, потому что я ни капли на неё не похож. Она даже не знает, на кого я похож. Может, поэтому я себя ненавижу? - Чёрт возьми, Гарри, - я еле находил слова. - И ты ей верил? Ты серьёзно думал, что её слова не ерунда? - А ты верил своей маме? - Гарри задал встречный вопрос. - Что бы ты у неё не спросил, ты всегда знал, что она права. Ребёнок верит своей матери даже если она говорит, что Земля квадратная или он урод. Гарри стиснул зубы. Его нижняя губа дрожала, словно он вот-вот расплачется. Как же я его понимал! Ведь я тоже поверил своей матери, когда она сказала, что я родился больным. Я ей поверил, когда она говорила моей сестре, что стесняется меня. - Но она всегда любила и почитала мою бабушку, - продолжил Гарри. - Она уехала куда-то далеко, но всё равно помогает ей деньгами. Бабушка смеётся и говорит, что это будет месть для неё, если деньгами буду распоряжаться я. - Она у тебя хорошая, - заметил я. - Ты должен радоваться, что она у тебя есть. - Я и радуюсь, правда, - Гарри вытер пальцами выступившие слёзы и со слабой улыбкой посмотрел мне прямо в глаза. - А ещё я радуюсь, что у меня появился ты. Никому я ещё не рассказывал эту историю. Спасибо, что выслушал. Я смутился. Мне было приятно, что и я для Гарри не пустое место. Для меня было счастьем то, что я сделал ему добро. Мы вернулись в точку, откуда начали идти по рельсам. У нас гудели ноги, и мы уселись на одну рельсу. Мы больше не говорили на серьёзные темы. Как оказалось, Гарри действительно поставил мою фотографию на экран телефона. Я сфотографировал его и поставил себе. Теперь всегда, когда я включал мобильник, на меня смотрел косоглазый кудрявый сурикат. Я любил эту фотографию. Даже с этой рожицей Гарри был красивым. Мне хотелось уничтожить его маму, разорвать на куски. Она испортила его. Теперь я задался целью помочь ему. Много времени прошло с тех пор, как мы болтали о всякой ерунде и делали снимки. Гарри взглянул на время. - Этого поезда нет уже два часа. Я не могу его больше ждать, наши права на суицид нарушены. - И что теперь делать? - с деланным интересом спросил я. - Уходить, потому что мой живот начинает урчать от голода. Я умру скорее от этого, чем от вашего паровоза. Гарри встал с рельсы. Я поднялся за ним. Вдруг до моих ушей донёсся очень слабый гудок. - Ты это слышал? - спросил я. - Кажется, я слышал поезд. - Что? Я ничего не слышал, - ответил Гарри и стал взбираться на холм. - Вот, опять! - гудок сделался громче. Мне не могло показаться. - Понятия не имею, о чём ты говоришь. Гарри с трудом влезал в гору. Я тащился за ним. Когда мы оказались у самой вершины и нам оставалось два шага, под нами промчался поезд. Мы следили за тем, как вагоны с грохотом проплывают мимо. Стук колёс и гудки, словно прорывались сквозь время, будто бы поезд победно рвался только вперёд. Вагоны, похожие один на другой, бежали друг за дружкой, стуча колёсами и разбивая вдребезги тишину. Когда поезд исчез из вида, Гарри сказал: - Пожалуй, ты был прав. Ну да ладно. Ложиться на рельсы — не самый лучший способ. Пока дождёшься поезда, сто раз помрёшь. Мы найдём лучший способ, правда? - Ага. Я кивнул, хотя прекрасно понимал, что Гарри и не планировал ложиться на рельсы. Для него это всё было игрой. Возможно, трава вскружила ему голову, или же он действительно был психом. Но, по честности сказать, мне это нравилось. Да, мне нравились его странности и безумные идеи. - Идём в ту же забегаловку, где и были. Бургеры там — просто сказка. Я не стал возражать, ведь мне действительно понравилось в том старом грязном кафе, в котором царила собственная атмосфера.