Мы хотели умереть

Ночь с третьего на четвёртое ноября Гарри был занят целый день. Я снова сидел дома и пытался себя хоть чем-нибудь занять. На самом деле, я чувствовал себя не в своей тарелке. Мы с Гарри были знакомы всего пару дней, а я уже стал зависимым от него. Нет, это не было любовью или ещё каким-нибудь нежным чувством. Ни в коем случае. Просто я ощущал поддержку с его стороны. Когда его не было, я снова погружался в свою грусть и печаль, я куда-то падал. Но когда Гарри был рядом со мной, мне казалось, что меня что-то держит и не даёт разбиться на куски. Весь день мне было одиноко. Я читал, смотрел телевизор, готовил, спал. Но ничто не радовало. Я, как будто снова бежал в этом круговороте из скуки и серости. Только под конец дня, почти в девять часов вечера, на меня нахлынул порыв счастья. Всё потому, что мне позвонил Гарри. - Я сейчас в городе, - сообщил он. - Скажи мне свой адрес, я приду к тебе и мы пойдём гулять. Я назвал свой адрес, Гарри сказал, что будет через час. Этот час я провёл в полнейшем волнении. Я не мог найти себе места. Чтобы отвлечься, оделся. Искал самые тёплые вещи, потому что ночью было намного холоднее, чем днём. В шкафу нашлись только водолазка и мой повседневный серый свитер. Пришлось утеплиться ещё парой футболок. Затем я надел две пары носок, чтобы ноги не замёрзли в рваных кедах. Мне подумалось, что нужно заглянуть в магазин и купить себе пальто и нормальные ботинки, не ходить же всю зиму в вещах, видавших виды. Когда я был готов, у меня завибрировал мобильник. Пришло сообщение, что Гарри ждёт меня у подъезда. Я схватил ключи и вышел из квартиры. Чего уж говорить о том, что моё сердце грозилось вылететь из груди. Я вышел из подъезда и увидел знакомый силуэт. Высокий парень с копной пышных кудрей подошёл ко мне. В свете фонаря я заметил, как он улыбался — легкой, но радостной улыбкой. Я даже не успел поздороваться, а Гарри снял со своей шеи шарф и надел на меня. В нос опять ударил его аромат. Смесь лёгкого одеколона и его кожи — превосходное сочетание. Хоть я был польщён, но смущение брало верх. - Гарри, не нужно... - Ещё как нужно, - возразил он. - Ночи холодные, а гулять под стук твоих зубов будет не очень здорово. Мне были приятны эти слова. Мне было приятно, что он такой добрый и заботливый. Могу смело сказать, что из множества людей, которых я когда-либо встречал, Гарри был единственным, у кого было большое сердце. Мы брели буквально в никуда. Просто шли по слабо освещённым улочкам. Гарри вёл меня куда-то подальше от шумных проспектов и горящих яркими огнями витрин. Мы брели от надоедливого неона и флуоресценции, от гогота гуляк и машинного смока, которые напоминали о бурном веселье вокруг твоей спокойной невзрачной жизни. Он вёл меня к тихим переулкам, где кроме нас могли быть, разве что маньяки, в темноту, к спокойствию. Гарри выудил из кармана косяк и молча протянул мне. Я согласно принял. - Если не хочешь, не надо, - предупредил он. - Я просто предлагаю. Мне немного неловко быть под кайфом одному. Я промолчал. Гарри принял это за согласие. Он дал мне огня, и я затянулся. Лёгкие непривычно обожгло. С тех пор, как я бросил курить в восемнадцать, я больше не брал сигареты в руки. Чего уж тут говорить о марихуане? Её я пробовал лишь однажды, в тот раз на мосту. И то, я сделал одну затяжку, от которой мне ничего не сделалось. Лишь голова слегка закружилась. Теперь же я решил попробовать осилить весь косяк. Гарри шёл молча и витал в своих мыслях. Он затягивался редко, но глубоко. Я же — наоборот. От горячего дыма внутри чувствовалось тепло. Я отметил очень странный привкус во рту, затем то, что огонёк стал странно подрагивать, потом пар от папироски стал сгущаться и вовсе поглотил меня. Другими словами, трава начала действовать. Я плохо помню, что происходило в тот момент. Я лишь чувствовал, как удовольствие текло по моим венам. Я летал и смеялся. Всё сделалось таким лёгким, я чувствовал себя облачком. Лёгкие жгло от каждой затяжки, а затем я разрывался на куски, соединялся вновь. Это всё, что осталось в моей памяти. То, как я безумный, но счастливый бреду куда-то, а затем взлетаю. Очнулся я со свинцовой головой. Мне потребовались добрые три минуты, чтобы прийти в себя и понять, что я лежу. Затем я приподнялся на локтях и осмотрелся. Мы с Гарри лежали на дороге рядом с разметкой зебры под светофором. Под нашими головами лежали куртки. Я опешил. Сначала показалось, что всё это - глюк. - Что мы здесь делаем? - удивился я. - Обычно как раз в это время здесь проезжают фуры. Может, в этот раз нам повезёт? Я снова улёгся на спину. - Что со мной было? - спросил я, глядя в небо, которого не было видно. - Ты так сильно хохотал, что мне показалось, что ты задохнёшься. А потом ты просто свалился мне на плечо, - спокойно ответил он. - Чёрт, как же стыдно, - я хлопнул себя по лбу. - Прости. - За что? Это нормально, когда ты впервые употребил эту гадость. Я не ответил. Когда я только начал курить, мне казалось, что я буду приторно спокойным, как Гарри, только всего лишь одурманенным. Я даже не ожидал, что у меня сорвёт голову и отобьёт память. - Гарри, почему не видно звёзд? - спросил я, пытаясь разглядеть огоньки в небе. - Потому что сейчас ноябрь. Всё небо в тучах. - Я люблю звёзды, - признался я. - Помню, как в двенадцать лет мы лежали с одним мальчиком на траве и рассматривали созвездия. Этот мальчик был моей первой любовью. - Да? - Гарри мило улыбнулся и посмотрел на меня. Я тоже смотрел на него и тоже улыбался. - Да. Мы лежали, и мне так хотелось его поцеловать, но я понимал, что этого делать нельзя. Поэтому я взял его за руку и переплёл наши пальцы. Он хотел отдёрнуть, но я сказал, что есть легенда, если лучшие друзья держатся за руки под звездопадом, их желания обязательно сбудутся. На самом деле, я это выдумал, мне просто хотелось к нему прикоснуться. Гарри тихонько рассмеялся. Я тоже всегда расплывался в улыбке при воспоминании об этой истории. И вдруг я вздрогнул. Я почувствовал знакомое прикосновение мягкой тёплой руки. Она была такая большая и уютная, что я рефлекторно сжал её. Мы с ним смотрели друг другу в глаза. - Гарри, - чуть ли не шёпотом сказал я. - Сейчас нет звездопада. - Мне всё равно, - сказал он и отвернулся лицом к небу. Я резко почувствовал спазму в груди. Я не мог даже сделать пару свободных вдохов и выдохов. Казалось нереальным, вот так просто лежать с Гарри за руки и нормально себя чувствовать. Я чувствовал лишь покалывание в кончиках пальцев, звон в ушах и тепло в животе. Я просто умолял свой пульс хоть немножко успокоиться. Если бы это ещё было в другой ситуации — Гарри бы просто подал мне руку, реакция была бы другой, но здесь он просто нежно переплёл наши пальцы. Успокоиться было нельзя, просто невозможно. СТРАНИЦА ВЫРВАНА - А тебе когда-нибудь кто-нибудь нравился? - неожиданно даже для себя спросил я. - Эм... - Гарри задумался. - Нет. Как я мог кого-то полюбить, если я не мог полюбить даже себя? - А как же простая симпатия? - Люди меня никогда не понимали. А я не мог понять их. Ни к мальчикам, ни к девочкам я ничего не испытывал. Мне это казалось странным. Мама Гарри настолько плохо с ним поступала, что у бедняги даже не было настоящей жизни. - Сколько времени? - спросил я, дабы перевести разговор с неприятной темы. - Мы сюда пришли в час. Сейчас около двух. Гарри всё ещё не выпускал моей руки. Я всё ещё мысленно трепетал. В нос бил запах шарфа, я ощущал прикосновения Гарри. Я был близок к нему, из-за чего тоска и одиночество обиженно отступили. Гарри был моим антидепрессантом. Просто чудесно! Только вот голова раскалывалась на половинки, мне казалось, что мой мозг опухает и скоро перестанет помещаться в черепе. - Гарри? - позвал я. - М? - У меня болит голова. - Тогда пойдём отсюда, - ответил Гарри. - Ещё неизвестно, когда сюда приедет хоть одна фура. Похоже, они договорились с поездами и не хотят нас давить. Гарри выпустил мою руку, и я чуть не заскулил от досады. Мне так не хотелось расставаться с его ладонью! Гарри встал на ноги, поднял своё пальто, аккуратно отряхнул и надел на себя. Я сделал то же самое со своей курткой. Вдруг я увидел какой-то проблеск вдалеке. - Гарри, а разве это не свет фар? - спросил я. - Где? - Вон там. - Ничего не вижу, - Гарри сузил глаза, а затем пошёл с дороги. Я просто был уверен, что к нам движется машина, но пошёл за Гарри. Когда мы пошли по тротуару, мимо нас пронеслась фура. За ней вторая. Затем наступила тишина. От их неожиданного появления в ушах зазвенело. - Незадача, - вздохнул Гарри. - Всё же это тоже было не лучшей идеей. Здесь тоже нужно долго ждать. - Какой способ будет следующим? - Не знаю, потом придумаем. Кстати, - Гарри сделался немного смущённым. Он стал заламывать пальцы, будто хотел спросить что-то, но стеснялся. - Уже поздно садиться на электричку. Да и время не для такси. Я хотел спросить, не мог ли... - Конечно, ты можешь переночевать у меня, - воодушевлённо ответил я. Мне было только в радость. Засыпать одному в пустой квартире уже порядком осточертело. - Спасибо, - кратко поблагодарил Гарри. Мы пошли к моему дому. Всю дорогу мы решали, кто где будет спать. У меня была всего одна комната и всего одна кровать. Гарри утверждал, что он должен спать на полу, даже если он гость. Я тверди обратное. Хотя, по мне бы, Гарри лучше спать со мной. Только об этом я промолчал. Когда мы пришли ко мне, я всё же постелил Гарри на полу. Он был жутко упрям, и я уступил. Я одолжил ему свою футболку. Когда мы легли в свои постели, я с радостью подумал, что теперь и я тоже сделал Гарри добро, ведь он всегда мне чем-то помогал. Я проснулся в шесть утра. Было ещё темно. Гарри ворочался и скулил. Его дыхание было учащённым и он что-то бормотал. Я спустился на пол и сел рядом с ним. Его лоб был покрыт испариной, руки дрожали, как в лихорадке. - Гарри, - прошептал я и потрепал его за плечо. - Гарри, всё хорошо, просыпайся. Просыпайся, тебе снится что-то нехорошее. Я с тобой, не бойся. Пока я нашёптывал эти слова и тряс его за плечо, он постепенно стал приходил в себя. Я будто бы развеивал всё плохое, что атаковало несчастного Гарри. Плохие сны, как будто в страхе отступили, и Гарри медленно приоткрыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Когда он понял, кто перед ним, то промямлил: - Луи, мне было страшно, - вздох, - Это сон? Я всё это время просто спал? - Да, - заверил его я. - Не волнуйся. - Спасибо, что разбудил. - Может, пойдёшь ко мне на кровать? - предложил я. - Я буду рядом и если что, сразу тебя растолкаю. Гарри сначала поразмыслил, а затем кивнул. Он поднялся и лёг на нагретую мной половину кровати. Я лёг рядом и пролежал, пока он не уснул. Я любовался им, как мать любуется своим чадом. Передо мной лежала родственная душа. Это не друг, не товарищ, а именно родственная душа. Это нечто крепче. Это то, что помогает забыть об одиночестве. 4 ноября. Вторник. Мы с Гарри проснулись почти в одно и то же время. Сначала мы немного опешили, когда увидели друг друга рядом с собой в кровати. Потом мы вспомнили эту ночь и разулыбались. - Доброе утро, - поздоровался Гарри и зевнул. Утром его голос был сиплым и невероятно красивым. Даже возбуждающим. - Доброе, - ответил я тоже сонно и потянулся. Послышался хруст моих косточек. - Как ты спал после того, как перелёг ко мне? - Отлично, у тебя уютно. - Я же с самого начала говорил тебе ложиться сюда, - напомнил я. - А на полу тебя одолели кошмары. Что тебе снилось? - Что снилось? - Гарри слегка нахмурился. Он раздумывал над тем, стоит ли об этом говорить. - Просто неприятный сон. - И часто тебе снятся кошмары? - Почти каждую ночь. Но это не важно, всё в порядке, честно. - Почему когда я у тебя что-то спрашиваю, ты всегда уходишь от ответа? - спросил я. - Тебе неприятно говорить на личные темы? - Я тебе, итак много рассказываю, - возмутился Гарри. - Да и вообще, я жутко проголодался. Мы встали с постели и пошли на кухню. Когда Гарри заглянул в холодильник, его глаза округлились от ужаса. Там не было ничего, кроме пары тухлых помидоров и бутылки кислого молока. Я даже сам удивился. - Чем ты питаешься, если не секрет? - поинтересовался Гарри. - Сам не знаю, - признался я. - На самом деле, я редко ем. Просто забываю об этой мелочи. - Вот, почему ты такой бледный и худой, - Гарри смерил меня недовольным взглядом. - Тебе нужно нормальное питание. Я тебя к этому приучу. Гарри повёл меня в магазин. Мы зашли в супермаркет напротив моего дома и стали ходить с тележкой в поисках съестного. Гарри положил в корзину пакет молока, хлеб, дюжину яиц и несколько фруктов и овощей. Когда он выбирал другие продукты — колбасу, сыр, котлеты — он тщательно вычитывал состав на упаковке. - Прекрати это, - возмутился я. - Прекратить что? - не понял он. - Читать состав. Ты как какая-то занудная бабка. Какая разница? Просто бери и клади в корзину. - Я, в отличие от тебя, думаю о качестве продукта и о здоровье, - нравоучительно сказал Гарри. - В любом случае, ты зануда. - Значит, так? - в голосе Гарри я услышал отголосок веселья и угрозы. Я не успел подумать над тем, что он придумал, как он схватил меня на руки и пихнул в тележку с продуктами. Затем он развернул её и повёз в следующий отдел. - Что ты делаешь? - возмутился я. - Вытащи меня отсюда. - Ты назвал меня занудой, теперь я обижен, - в голосе Гарри не слышалось ни капли обиды. - А, ну раз так, тогда вези меня, холоп. - Как скажешь, мой принц, - Гарри повёз меня чуть быстрее. Немногочисленные покупатели оглядывались на нас. Старушки лишь качали головой, а дети завистливо показывали пальцами. А мы с Гарри просто смеялись. Особенно когда он вёз меня, не сбавляя скорости на поворотах. Пару раз я взвизгнул, как девчонка. - Купишь мне пиццу, папочка? - голосом ребёнка спросил я. - Конечно, сынок. Тебе с грибами? - Ни в коем случае. С колбасой. А шоколадку купишь? - Как будет угодно. Мы с Гарри снова погнали, пока вдруг не наткнулись на охранника. Он не слишком вежливо попросил меня вылезти из тележки, на что мы пообещали больше никогда не приходить в этот супермаркет. Мы просто оплатили покупку и ушли всё ещё в хорошем расположении духа. Дома мы пожарили яичницу и сделали чай. Я съел свой завтрак и сидел жевал хлопья, как чипсы. Эту пачку Космостарс я схватил с полки в самый последний момент. Гарри ел медленно, не спеша. Я следил за ним, а потом устал смотреть, как он ковыряет вилкой еду. Я взял одну звёздочку из пачки и бросил в Гарри. Звёздочка застряла в его кудрях. - Что ты творишь? - он поднял на меня взгляд. - Я? А что я творю? - я сделал изумлённый вид. Гарри снова стал есть, а кинул в него луну. Та попала ему в нос. - Вот теперь ты точно... ай! Я снова попал Гарри по носу и рассмеялся. Гарри выглядел, как милый обиженный ёжик. Я достал звёздочку, а он наклонился и поймал её ртом. Прожевал, а затем поймал следующую звезду. - Поймаешь двадцать вкусняшек? - спросил я и встал из-за стола. Гарри встал вслед за мной. - Без проблем. Я стал закидывать звёздочки и луны Гарри в люк. Он прыгал, нагибался, ходил из стороны в сторону, но ловил вкусняшки. Мне было весело. Я смеялся и что-то ему говорил, подбадривая. Уже не помню, но этот момент был очень счастливым для меня. Фейерверки невообразимого счастья взрывались в груди, заставляя её вздыматься в припадках смеха. Гарри поймал все двадцать вкусняшек, победно поднял руки вверх и подпрыгнул, как маленький мальчик. Это выглядело довольно забавно. Будто бы это дело было целым достижением, как, скажем, пробежать марафон. Затем мы снова сели за стол. - Давно я так не веселился, как сегодня, - признался я. - Ты, конечно додумался пихнуть меня в тележку. Что нам тогда в сказал охранник? - Уберите своего ребёнка-переростка из тележки, - передразнивая голос охранника, сказал Гарри. - Злобный громила. Мы замолчали. Я понял, что впервые чувствую себя хорошо. Смех послужил для меня лекарством. - Знаешь, о чём я подумал? - спросил Гарри. Я отрицательно покачал головой. - Мы с тобой просто существуем в этом мире. Мы самые грустные существа на этой планете. Мы душевно больны и ведём амёбный образ жизни. - А ты, я погляжу, оптимист, - усмехнулся я. - Нет, ты дослушай, - остановил меня Гарри. - Да, мы всего лишь несчастные мошки в этом мире. Но ведь и у мошки есть право на то, чтобы оставить за собой след. - Что ты хочешь сказать? - не понял я. - Я подумал о том, что нам было бы неплохо что-то оставить после себя, прежде чем умереть. Я хочу, чтобы наши имена жили. - Что ты предлагаешь? - я был заинтригован. - Не знаю. Например, мы можем написать книгу о нас... Я задумался. В какой-то степени, я уже писал про нас историю. Но ведь это всего лишь мои личные заметки. Я даже не знаю, с какой целью их завёл. Но я знаю точно, что не хотел бы, чтобы Гарри это прочитал. - Я не думаю, что умею писать, - сказал я. - Я тоже, - Гарри вздохнул. - Может, рисование? Или фотография? А может, фильм? - Нет, - я покачал головой. - Я не могу рисовать, а на фото и видео нужна аппаратура. - Ты прав. А как у тебя с наукой? - Также как с заведением друзей и учёбой в институте. Всё очень печально. Гарри задумался. Видимо, идея действительно его поглотила. Я тоже стал об этом думать. Шевелил мозгами, отбрасывая неподходящие варианты. Вдруг я просиял. - Гарри, - мой голос казался воодушевлённым. - Ты умеешь петь? - Петь? - Гарри снова призадумался. - Я не знаю, умею ли, но я знаю, что люблю. - Спой мне, - мои глаза загорелись от предвкушения. Я почему-то был уверен, что его голос чудесен. - Зачем? - Просто мы могли бы писать песни и музыку, - пояснил я. - Я когда-то играл на гитаре и пианино. Гитара у меня есть до сих пор. - Ну, я не знаю. Я не уверен... - Пой, - чуть ли не приказал я. - Пожалуйста. Гарри смотрел на меня очень недоверчиво. Он стеснялся, это было видно. Возможно, он раньше ни для кого не пел. - Только пообещай, что не скажешь, что всё ужасно. - Я бы тебе такого никогда не сказал. - Это было правдой. И Гарри запел. Как только я услышал его голос, по моему телу поползли мурашки. Голос был мягкий и хрипловатый. Если бы его можно было потрогать, он был бы как бархат на ощупь, а выглядел бы как пушистое облако. Гарри пел, словно ласкал каждое слово. Он произносил их аккуратно, преподнося во всей красе. Я никогда не слышал голоса лучше. И не услышу никогда. Он завораживает, поглощает, вскруживает голову. Когда Гарри закончил, я разразился бурными аплодисментами. Как же мне хотелось сказать, какое впечатление он на меня произвёл! Но этого было не выразить словами. Поэтому я лишь произнёс: - Это прекрасно, правда. Я думаю, что лучше этого может быть разве что... хм... ничего. Ты определённо можешь петь. - Ты мне льстишь, - Гарри улыбнулся. Да так широко, как я никогда не видел. И я заметил, что на его щеках выступили ямочки. Он сделался ещё милее, чем когда-либо. - Теперь ты, - Гарри вывел меня из мыслей. - Н-нет, - я запнулся. Мой голос всегда казался мне писклявым и некрасивым. Особенно в сравнении с прекрасным пением Гарри. - Это нечестно, - обиженно произнёс он. - Ты просто обязан спеть. - Не думаю, что... - Пой! Гарри выглядел требовательно в тот момент. Теперь я понял, почему ему было трудно согласиться на мои уговоры. Но он всё же это сделал, поэтому я запел. И вот в тот момент мне стало стыдно. Мне казалось, что я неправильно взял ноту, но остановиться уже не мог. Я сбивался, мой голос дрожал. Мне казалось, что до ушей Гарри доносился писк комара. Когда я закончил, для меня это было облегчением. - Мне нравится твой голос, - похвалил Гарри, что меня очень удивило. - Он мягкий и приятный. Его можно слушать, им можно даже наслаждаться. Но аплодисментов ты не получишь. - Почему это? - возмутился я. - Потому что ты пел так, будто перед тобой сижу не я, а крокодил, который в любой момент может на тебя наброситься. Я обычно таким голосом в школе объяснял решение у доски. Где твоя уверенность? - Ну, извини. Давай, я тебе лучше сыграю? И всё же облегчённо вздохнул. Если Гарри понравился мой голос, значит, он действительно неплох. Мы пошли в комнату, и я впервые за много лет достал пыльный инструмент. Я смахнул пыль и настроил его. Когда я сыграл одну песню, Гарри сказал, что ему безумно нравятся моя музыка и голос. Он заставлял меня петь и играть несколько раз, а затем подхватил меня на припевах. В одну мелодию сливались наши голоса, звучали, как единое целое. В тот день было решено, что из нас вышел превосходный дуэт.