Мы хотели умереть

15-16 ноября. Суббота-воскресенье После того, как мы с Гарри пришли из леса, я ещё немного посидел у него, а затем отправился домой. Моё тело полностью болело, иногда немело и, будто бы не принадлежало мне. Голова еле держалась на плечах, всё время клонило в сон, а в животе мутило. Мне было немного неловко в таком состоянии находиться в гостях. Особенно мне было стыдно за мои ночные приключения. Мне казалось, что Гарри тихонько надо мной посмеивается, хотя, это навряд ли было правдой. Кроме того, я уже слишком долго сижу на шее у бабушки Гарри. Именно поэтому я сел на поезд и поехал к себе. Оказавшись в родной уютной квартирке, которая встречала меня теплом и такими прелестями жизни, как душ и кровать, я немедленно стал ими пользоваться. Насладившись первой мелочью, я решил сполна насладиться и второй. Из кровати я не выходил следующие два дня. Я таял в объятиях одеяла и нежного прикосновения подушки к моему лицу. Вечером в воскресенье я понял, что чувствую себя просто отлично. Мою внутреннюю батарейку, будто бы зарядили на полную мощь, и я был готов прыгать и бегать. В прямом смысле. Мне надоело сидеть на одном месте, и я начал думать, чем же заняться. Я вспомнил о скудном содержимом моего гардероба и принял решение сходить в магазин. Торговый центр находился недалеко от моего дома. Скажу честно, я не любитель ходить по магазинам. Мои глаза мгновенно разбегаются, и я хожу от одного стенда к другому, набираю кучу одежды, которая, как мне кажется, просто необходима, а затем замечаю у себя в руках гигантскую горку одежды выше моей головы. После этого я начинаю ходить в обратном порядке и развешивать на места всё, казалось бы, ненужное. В итоге я так увлекаюсь, что у меня в руках остаётся максимум две вещи, которые оказываются не особенно нужными. Поэтому это целая проблема — сходить в магазин и выйти оттуда с тем, чем надо. В этот раз ничего не поменялось. Пробежки по всему торговому центру надоели мне через десять минут. Меня брала самая настоящая злость от того, что я нормально не могу выбрать себе свитер и хорошую обувь. В припадке бешенства, я схватил первые два свитера с полки, ориентируясь только на то, что они не женские, и засеменил к примерочным. Все шторки были задвинуты, кроме одной. Она была наполовину открыта, и я, не желающий ждать, подошёл к ней и раздвинул. Высокий парень в одних трусах резко развернулся и с ужасом посмотрел на меня. Я оцепенело сверлил его взглядом. Мне сделалось неловко. Вроде бы, надо закрыть шторку и извиниться, но я не мог даже пошевелиться. Незнакомец тоже ничего не предпринимал, чтобы закрыться. Секунды неловких переглядываний и неловкого молчания крались между нами, пока парень не проговорил глубоким голосом - Сударь, может, вы соизволите покинуть мою примерочную? - Ах, да, извините. Я задвинул штору и до боли прикусил губу. Я мигом захотел провалиться сквозь землю или в одну секунду исчезнуть. Когда из соседней примерочной вышла девушка, я молнией залетел туда, чтобы спрятаться от неловких ощущений. То, что я себе выбрал, прекрасно мне подошло. Я, радостный от того, что не придётся больше ничего выбирать, зашагал к кассе. Продавщица улыбалась, как будто уголки её губ пришили невидимыми нитками к щекам. Она фальшиво вежливым голосом что-то мне предлагала. Я устал всё время отрицательно качать головой. Я продолжал стоять, как болванчик, даже когда она назвала мне нужную сумму. Встрепенувшись, я протянул деньги, получил сдачу и свой пакетик и развернулся на девяносто градусов. Спеша отойти от кассы, я даже не заметил, что всей массой встал на ногу человеку. Когда послышался сдавленный вскрик, я хотел отскочить, но не удержался и навалился на этого самого человека. Не знаю. Как это произошло. Смущение пробежало от макушки до пят, когда я увидел, кого случайно покалечил. Это был тот самый парень из примерочной. - Прости, я не заметил. Мне жаль, - я начал искать нужные слова в затуманенной голове и что-то бубнить. - Ладно тебе, ступай уже, - парень пытался скрыть своё недовольство. А я воспользовался случаем и поспешил убраться. После этого неловкого случая, я пошёл в магазин за верхней одеждой и в обувной. Это было самым сложным пунктом. Трудно выбрать хороший пуховик приемлемого вида, тёплый и по доступной цене. Немного поругавшись с продавцом, я взял верх в споре и купил тёмно-коричневую куртку с мехом по дешёвке. В обувном я устал ходить от стены до стены, пытаясь понять, удобно мне в этих ботинках или следует взять на размер больше. Выбирая одни, я пугался цены и брал другие, но те не подходили по размеру. Через какой ужас мне пришлось пройти, прежде чем найти те самые ботинки! Утомлённый, я, еле волоча ноги, двинулся к священной лавочке Макдоналдса. Большая жёлтая буковка «М» манила меня, звала, светилась священным знаменем. Пока я стоял в очереди, мой желудок распевал различные музыкальные произведения — вой кита или крик утки. Когда мне помахали флажком, я заплетающимся языком сделал заказ. Через пять минут взял подносик в свои и без того занятые пакетами руки и двинулся к столикам. Нет, даже не так. Хотел двинуться к столикам. Но сегодня моё невезение не знало границ. Я натолкнулся на кого-то, и кола с чужого подноса полетела на пол. Не трудно догадаться, перед кем я опозорился. Передо мной стоял тот самый парень, которого я сбил у кассы и увидел полуголым в примерочной. - Чёрт, я просто... - Ничего, я поменяю. - вздохнул незнакомец и, не глядя на меня, пошёл к кассе. Я, как пристыженная собака, стал искать столик подальше от кассы, теряясь среди толпы людей. Я устроился за одним свободным столом, расположил пакеты на соседнем стуле и принялся за нагетсы с кисло-сладким соусом. Я смотрел, как макаю кусочки курицы в отвратного цвета соус. Вдруг стул напротив меня отодвинули, и кто-то плюхнулся на него. Я поднял взгляд и успел испугаться, когда увидел сегодняшнего невезучего незнакомца. Но он смотрел на меня по-доброму, поэтому я попытался расслабиться. - Я присяду? - спросил он, ставя на стол поднос с картошкой и новой колой. - Д-да, конечно. - Я Лиам, - парень протянул мне руку, и я пожал. - Луи. - Ты сегодня немного Шалтай-балтай, Луи, - усмехнулся он и сделал глоток колы. - Да, я немного не в форме, - согласился я, продолжая макать в соус нагетс. - Не обижайся, но с твоими мешками под глазами ты похож на панду. Что-то случилось? Я слегка удивился. Незнакомый человек, который весь день страдает из-за меня, спрашивает, всё ли у меня хорошо. Неужели судьба решила окружить меня самыми добрыми людьми? - Нет, просто я отхожу от одной весёлой ночи, - уклончиво ответил я. - О, понимаю тебя. Ты о тех ночах, когда танцуешь голым на столе, а потом валяешься в беспамятстве под этим же столом? - Э, не совсем. - Оу... - Лиам поджал губы. - Теперь видно, кто как проводит свободное время, - я хохотнул, и Лиам тоже расплылся в улыбке. - А ты как проводишь? - спросил он. - Мы с другом не любители острых ощущений, - начал я. А перед глазами так и мелькали воспоминания о нашей поездке на мотоцикле. - Поэтому мы просто сидим и пишем песни по ночам. - Правда? А музыку к ним пишете? - Лиам вмиг оживился. - Да, я играю на гитаре, мы пишем тексты, а потом поём. - Вижу, творите вы в подвыпившем состоянии, судя по твоему виду, - отметил Лиам. - Ну, почти, - я снова уклонился от ответа. - Я как-то раз тоже написал песню с бутылкой вина на пару. Настоящий шедевр получился. До сих пор, когда играю и пою её, думаю, что за меня это сделал другой человек. - Ты тоже музыкант? - Скажу тебе больше, у меня своя студия, где я записываю свои и чужие песни, - с долей гордости сказал Лиам. - Ого! - Конечно, знаменитостей у нас не бывает, но новичков довольно много. Если вы с другом хотите, можете тоже записать свои песни, - Лиам порылся в карманах пальто и протянул мне визитку, которую я с интересом рассмотрел. - Приводи себя в порядок, рассеивай туман в башке и забегай к нам. Напиши мне, когда будешь готов, договоримся о времени. - Это ведь не подарок от чистого сердца? Я имею в виду, что тебе это тоже выгодно, - я, приученный искать во всём подвох, не верил своему счастью и теперь. - Разумеется, - Лиам этого не скрывал. - Но для тебя это превосходный шанс начать что-то грандиозное. Только имей в виду, что если у вас вместо голосов плохо натянутые струны, я быстро вас вышвырну. - Уж за голос моего друга я ручаюсь, от него любой в одно мгновение кончит. Лиам слегка рассмеялся. Мне было не смешно, потому что я говорил то, как было на самом деле. Через минуту Лиам встал с места. Я заметил, что он съел всю картошку и выпил колу. А я так и сидел, ковыряясь со своими наггетсами. Лиам пожал мне руку на прощание и ушёл. Я посидел ещё пару минут, а затем вытащил телефон из кармана. Номер, по которому я звонил, я знал наизусть. Каждую цифру набирал в предвкушении. Когда трубку подняли, я заговорил: - Алло, Гарри? - А я только хотел позвонить и возмутиться, что ты забыл обо мне, наглый сурикат, - послышался наигранно возмущённый голос Гарри. - Я не забыл, мне просто всё это время было адски плохо. Ну, а если я наглый сурикат, то я не скажу тебе самую прекрасную новость века. - Лу, ты чего это так сразу? Я же имел в виду, что ты такой же милый. Твоя морда такая же забавная. Твои глазки... - Ты делаешь только хуже. - И твой смех чем-то похож... Ладно, молчу. - А я решил, что теперь не раскрою тайну, от которой может зависеть наша жизнь, - я улыбался, когда говорил с Гарри. Я знал, что он просто забавлялся, поэтому забавлялся вместе с ним. - Я буду держать интригу до завтрашнего дня, пока ты не приедешь. - Я могу приехать прямо сейчас. - О, нет, - я кровожадно усмехнулся. - В любом случае, я скажу только завтра. Мучайся теперь, наглый сурикат. - Это не по-дружески, ты понимаешь? - Гарри говорил тоном обиженного ребёнка. - Неа, тебе суждено ждать. - Ну, и пожалуйста. Гарри сбросил трубку. Я лишь усмехнулся и вернулся к еде. Не успел я до конца прожевать, как телефон зазвонил. Я улыбнулся уголком губ. - Лу, ну скажи мне, - в трубке послышалась мольба Гарри. - Гарри, ты прямо как маленький. - А ты... ты просто злой и противный. Гарри снова сбросил трубку, а я стал смотреть на главный экран телефона, где была забавная фотография моего наглого суриката. 18 ноября.Вторник Так получилось, что Лиам назначил нам встречу не на следующий день, как я ожидал, через день. Поэтому Гарри пришлось ждать немного дольше назначенного срока. Он не прекращал мне названивать, поэтому я весь день проходил с телефонной трубкой у уха. Вечером, практически перед сном, я не вытерпел и рассказал ему о своей встрече с Лиамом и о том, что у нас появилась прекрасная возможность поделиться с миром своими песнями. Я так и не понял реакции друга. Он сказал, что это здорово, а затем отключился и написал сообщение, что его бабушке требуется помощь. Днём я понял, что сильной радости от моей новости Гарри не испытал. Лиам написал мне адрес своей студии, поэтому мы с Гарри договорились встретиться там. Район был, если честно, немного подозрительным. Детей бы точно сюда не пустили погулять без родителей. На площадках во дворе валялся мусор, на лавочке сладко дремал бомж. Наверное, для этого района он был целой достопримечательностью. В ожидании Гарри я стоял и всё время оглядывался. Вероятность того, что меня в любой момент огреют по башке была довольно высокой. Или же вдруг местная достопримечательность очухается и ограбит меня. В случае нападения мне нужно не растеряться и ударить противника гитарой, висевшей у меня за спиной. Когда я услышал шаги, резко развернулся и увидел в паре метров от себя Гарри. Он нахмурил брови, глядя на меня. - Стесняюсь спросить, но что это у тебя на шее? - спросил он. - Шарф, а что-то не так? - я немного не понял его возмущения. - Что-то не так? Да как... как ты... - Я всё ещё не понимаю, - признался я. - А как же наш ритуал? Каждый раз при нашей встрече я давал тебе свой шарф. - Да, но ты каждый раз забирал его назад, - заметил я. - Да, но, - Гарри выглядел слегка расстроенным в тот момент. Как ребёнок, у которого отняли игрушку. - Ладно, ты прав, ты не должен мёрзнуть, если меня нет рядом. Я умилённо улыбнулся. Гарри выглядел действительно разочарованным в тот момент, как будто я лишил его возможности делать что-то, что ему больше всего нравилось. Хотя, чёрт возьми, это так и было! Да, Гарри любил надевать мне на шею шарф потому, что когда мы только встретились, он показал этим своё дружелюбие, чтобы я ему доверился. Сейчас он продолжает это делать, желая показать свою верность, как друга. Гарри нужно о ком-то заботиться, потому что раньше о нём не заботился никто. Я сделал шаг вперёд и снял с него шарф. Затем я снял свою обновку и намотал ему на шею. Его шарф я надел на себя. - Теперь ты доволен? - мягко спросил я. Гарри окунулся носом в шарф. Он вздохнул глубоко-глубоко, так, что даже вздрогнул. Возможно, мой запах вскружил ему голову, как его, в свою очередь, вскруживал голову мне. - Более чем, - ответил он. - Теперь-то мы можем идти? Нас уже заждались. - Подожди, - Гарри не дал мне даже шага сделать. - Что ещё? Ты хочешь возмутиться, что я купил себе новую куртку? - Дурак. Я просто хотел спросить, нужно ли оно нам. - Нужно что? - Ну, показывать наши песни чужим людям. - А ты считаешь, что этого делать не стоит? - я уже совсем растерялся. - Я не знаю, но мне бы не хотелось, - Гарри произнёс это очень робко и осторожно, поглядывая на меня глазами провинившегося щенка. - Ты же шутишь? Просто мне кажется, что эти песни очень личные. - Каждая из них — это часть меня и часть тебя. - Это мы, понимаешь? - Нет. - Боже, какой же ты глупый! Гарри сунул руки в карманы и быстрой уверенной походкой двинулся к площадке. Он уселся на качели, стоявшие напротив спального места бомжа. У Гарри были очень длинные ножки, и ему пришлось очень сильно подогнуть их под качели, чтобы хоть как-то оттолкнуться. Скрипучий звук злобно вонзился в барабанные перепонки, словно желая их разорвать и через уши проникнуть прямо в мозг. От этого скрипа бомж на лавочке что-то хрюкнул и перевернулся на другой бок. Я подошёл к Гарри, пытаясь не слушать скрип. - Ты не хочешь делиться нашими песнями, потому что они часть нашего с тобой мира, я правильно понимаю? Молчание. Гарри делал вид, что не видит и не слышит меня. Ну, точно ребёнок. Вредный обидевшийся малыш, который своим молчанием доказывает, что он очень важный человек, без которого не обойтись. Мне эта ситуация была до боли знакома. Когда мои сёстры обижались на меня, мне приходилось приложить множество сил, чтобы вновь завоевать их доверие. - Мы с тобой нашли друг друга, когда потерялись в этом жизненном лабиринте страданий и проблем, - я продолжил размышления. - Мы стали помогать друг другу из него выбраться, а песни стали для нас чем-то вроде проводников. С помощью них мы лучше понимаем друг друга. Поэтому ты не хочешь, чтобы другие о них узнали? - Грёбаный любитель метафор, - буркнул Гарри, изучая взглядом бомжа. - Но в этом ты прав. Я не хочу делиться песнями также, как и не хочу делиться тобой. От этих слов сердце пропустило несколько ударов. Гарри говорил так искренне, как дети, рассказывающие о том, что их тревожит. Никогда в жизни мне никто такого не говорил. Ощущения были смешанными. Быть частью мира человека довольно сложно, любая оплошность может привести к чему-то плохому. И мне было не по себе, когда Гарри говоил, что я дорог ему. Если честно, я этого боялся. - А вдруг найдутся люди, которые чувствуют то же самое? - предположил я. - Ты не думал, что наши песни смогут им помочь выбраться из того же самого лабиринта? И снова молчание. Гарри продолжал вредничать. - Если ты хочешь, мы можем оставить наши самые эмоциональные песни в секрете. Мне, на самом деле, тоже дороги все наши тексты. Но подумай, что если мы начнём что-то новое? - я хотел воодушевить Гарри. - Выберемся из этой рутины и будем дарить людям музыку. Будет хорошо не только нам, много грустных людей хотят знать, что они не одни в этом мире. И нет ничего лучше, чем помочь кому-то. Ведь ты помог мне, когда мы встретились впервые, помогал и потом. А так мы сможем сделать счастливыми людей, которых никогда не встречали. Разве не здорово? - И тебе не нужны богатства и слава от нашей музыки? - Если наша музыка понравится хотя бы пяти людям, это уже будет достижением. Нет ничего важнее, чем то, что твою работу оценивают. - Ладно, считай, что у тебя получилось меня уговорить. Мы пошли прочь с площадки. По словам Лиама студия находилась в подвальном помещении дома. Мы спустились туда, дверь была открыта. Открыв дверь, мы вошли в небольшой коридорчик. Пройдя его, мы добрались до другой двери. Я уж подумал, что это будет длиться бесконечно, но за этой дверью оказался довольно уютный холл с кожаными диванами и стеклянными столиками. Было в этом нечто гламурное. Это место с кучей постеров на стенах, приглушённым светом и музыкальными инструментами казалось мне порталом в какой-то иной мир. Мир нескончаемой лжи на публику, рассказах дяде с микрофоном о своём творчестве. Мир, где за твоей личной жизнью постоянно следят, но при этом многие боготворят и уважают тебя. На секунду я поддался панике и, как Гарри, захотел развернуться и убежать. Лиам вовремя зашёл нас поприветствовать. - Привет, - поздоровался он и пожал сначала мою руку, а затем — Гарри. - Ты, я полагаю творческий товарищ Луи? - Да. Я Гарри. Пока что я не видел восторга на лице друга. Он казался отречённым от всего этого. На моём же лице можно было различить радостное волнение. Лиам, как всегда казался дружелюбным и добрым, он всех приветствовал улыбкой и добрым словом. В его движениях не было резкости, походка была спокойной. - Меня зовут Лиам, - он назвал своё имя для Гарри. Затем добавил, - Для начала бы я хотел услышать ваши песни, а затем ознакомить с этой скромной студией. - Здесь? - уточнил я. - Да, если вам не трудно. Мы с Гарри сели в кресла, находящиеся практически напротив друг друга. Лиам сел так, чтобы мы оказались у него по бокам. Он облокотился на спинку кресла, расслабив плечи, устремив на нас заинтересованный взгляд. За пару минут я настроил гитару и поудобнее устроил у себя на коленях. Затем посмотрел на Гарри. Его коленка нервно подрагивает, взгляд напряжён, зубы стиснуты. В чувствах, которые отражались на его лице, нельзя было ошибиться. Он боялся. Я глазами попытался приободрить Гарри. Он не смотрел на меня, он вглядывался, ища во мне поддержки. Всем своим видом я хотел передать ему, чтобы он не волновался. Я надеялся, что он прокручивал в голове мои похвалы в адрес его голоса. Я так часто повторял ему, что его голос прекрасен! Не сговариваясь с Гарри, я заиграл песню «Воздушные замки». Мы даже не говорили о том, что будем петь, но я выбрал её машинально. Почему-то пальцы сами стали наигрывать эти нежные переборы, переходя на резкий бой на припевах. В этой песне сочеталось несочетаемое, поэтому она казалась очень необычной и привлекала внимание. Воздух, чувствовалось, стал заражённым. Он был пропитан нашим пением и музыкой. Как будто, был радиоактивным. Своё соло я пел без труда, оно шло прямиком из души. А вот Гарри на первой строчке запнулся. Я увидел отчаяние, нарисовавшееся у него на лице. Нельзя было допустить, чтобы он разволновался ещё больше. Поэтому я на какой-то строке начал подпевать ему, а потом замолчал. Гарри вопросительно посмотрел на меня, не переставая петь. Он смотрел на меня. Я изучал его. Заучивал наизусть. Теперь он пел только для меня, не делая больше не единой ошибки. А я в это время следил за движением его идеальных губ, за блеском в глазах. Каждая чёрточка казалась мне уникальной. И голос, он был неповторим. Я чуть ли не пропустил припев. Опомнившись, стал тянуть ноты, глядя Гарри в душу через его глаза, сверкающие блеском изумруда. Их заволокла мечта. Глядя друг на друга, мы вытолкали всё, что было вокруг — постеры, инструменты, Лиама. Мы вытолкнули их прочь и остались одни. Я хотел вытолкнуть ещё и расстояние. Хотел быть ближе к Гарри. Так близко, чтобы чувствовать его не только духовно, но и физически. Увы, песня закончилась. Несколько секунд Лиам переводил взгляд с меня на Гарри и наоборот. Он, как будто оценивал, наслаждаясь послевкусием музыки. Наверное, оно пришлось ему по душе, потому что он встал и ободряюще радостным голосом сказал: - Как же, чёрт возьми, это прекрасно! Вы понимаете, что создали шедевр? - Не стоит, - смущённо ответил я. - Это слишком громкие слова. - Не думаю, что для этого произведения эти слова громкие, - восхищённо парировал Лиам. - Это только отголосок похвалы. Я, наверное, и не смогу выразить своих эмоций. - На что это похоже? - вдруг спросил Гарри. - Это похоже на ощущение, когда внутри тебя что-то взрывается и приходит осознание, что ты открыл для себя нечто новое. Сама душа подпевает вам. Во время похвалы мы с Гарри счастливо улыбались. Как я говорил, кто-то может найти частичку себя в нашем творчестве. А это дорогого стоит. Как и обещал, Лиам повёл нас на экскурсию по студии. Первым делом он привёл нас в зону отдыха. Там стояла плита, кофе-машина и шкаф с едой. Рядом стояли такие же диваны, как в холле, а напротив них висела плазма. На тумбочке рядом лежала приставка, куча спутанных проводов и джойстики. Понятно, как звукорежиссёры отдыхают. В этой комнате Лиам дал нам попить, чтобы дать голосовым связкам отдохнуть. Затем повёл в следующее помещение. Это была самая главная комната в студии. Святая святых, мать всех матерей. Контрольная комната. Там стояла такая аппаратура, которую я и представить не мог. Какие-то компьютеры, кнопочки, колонки, провода. Глаза разбегались, и совершенно не верилось, что всем этим может управлять обычный человек. - Здесь я работаю. То, что поётся в той комнате, - он указал в сторону кабинки с микрофоном, - воспроизводится и редактируется здесь. Отдельные кусочки становятся одним целым, на свет рождаются произведения, которые будут воспроизводиться веками. Всё это именно тут. - А ты любишь свою работу, - с усмешкой отметил Гарри. - Ещё как, - согласился Лиам. - Ну, ладно. Не буду тратить ваше время. По одному заходите в комнату для записи и просто пойте. Потом ты, Луи, сядь перед микрофоном и сыграй всю песню от начала до конца. Желательно три раза, чтобы выбрать лучший вариант. Мы делали всё, как нам говорил Лиам. Процесс записи показался мне довольно интересным. Это было чем-то новым для меня. Я чувствовал, что впереди нас ждут невообразимые возможности. 19 ноября. Среда Лиам попросил нас прийти в студию на следующий день. Во-первых, он обещал, что закончит работу над нашей песней. Во-вторых, у него для нас был некий сюрприз. Заинтригованные, мы пришли уже в знакомую студию на следующий день. - Привет! Рад вас видеть, - на лице Лиама вновь сияла улыбка. - Идите за мной, мне есть, с кем вас познакомить. Мы с Гарри зашагали к комнате отдыха. На диване перед телевизором с джойстиком в руках сидел Блондин. Он так увлечённо играл, что даже не заметил, как мы вошли. Он сидел и шёпотом выражал своё недовольствие в адрес игры. - Знакомьтесь, это Найл, мой напарник, - услышав своё имя, Найл взглянул на нас, - Найл, это те самые парни, чью песню мы вчера редактировали. - Ого, вот, значит, у кого такие крутые голоса, - произнёс Найл с неподдельным восхищением. - Садитесь ко мне. Найл похлопал по обе стороны от себя, и мы сели на диван. Новый знакомый по-дружески закинул нам руки на плечи и посмотрел сначала на одного, затем на другого. - Итак, певчие птички, - продолжал он задорным голосом. - Попав сбда, вы обрели новый дом и безбашенных друзей. - А я думал, мы будем коллегами, - признался я. - И не надейся. Как только я услышал ваши голоса, понял, что мы должны закорешиться, - Найл взглянул на Лиама. - Ли, поведай мой замысел. - Найл хотел предложить объединиться нам в группу, - проговорил Лиам. - Да, именно! - Найл убрал с наших с Гарри плеч руки и чуть не подпрыгнул, сидя на диване. - У нас уже есть небольшая аудитория. Но нам не хватает кое-чего. Я тут поразмыслил и пришёл к выводу, что ваше необычное звучание сочетается с нашим. Ну, что скажете? - Ну, я не знаю, - я взглянул на Гарри, чьё лицо было слегка смущённым. Я не хотел говорить, не посовещавшись с ним. - Наверное, нам надо подумать. - Конечно, это произойдёт не сразу, - Лиам вступил в разговор. - Сначала мы запишем ваши песни, начнём по-страшному рекламировать, а когда о вас узнает хотя бы пятьдесят человек, объединимся. - У Лиама огромное количество знакомых, - добавил блондин. - А Найл — лучший в мире пиарщик. Он настолько может заговорить человека, что тот сможет слить целое состояние за один наш диск. Когда мы только начинали, он в барах и кабаках подсаживался к кому-нибудь и следовал этой схеме. - Четырём людям будет проще, чем двум, - Найл продолжал уговаривать. - Так что, думайте скорее. А пока, давайте сыграем в приставочку? - Нам с Луи нужно поговорить, - неожиданно Гарри вставил свою реплику. - Мы вернёмся через пять минут. Мы вышли в холл, и Гарри поспешно закрыл за нами дверь. Он казался очень взволнованным, словно мы сейчас в бункере, а где-то наверху царствует апокалипсис. Интересно, что для Гарри было апокалипсисом? - Они неплохие парни, да? - пытаясь дать пищу нашему незавязавшемуся разговору. - Да, но... - помимо волнения на лице Гарри проглядывалось смущение. - Лу, я не хочу. Я был согласен общаться с ними, когда мы просто записывали альбом. Но я не хочу быть с ними в группе. Хочу только с тобой и всё. - А я бы не отказался. Они же обещали пиарить нас. Без них будет трудно найти слушателей. Но... разве это так важно? Неожиданно я вздрогнул так, словно в меня ударило молнией, и эта самая молния побежала по моему телу, смешиваясь с кровью и электризуя все органы. Гарри взял меня за руку. Он просто обхватил мою маленькую ладошку своей большой. Мне показалось, что этим движением он хотел показать... может, свою преданность, чтобы убедить меня? - Для меня важно только создавать музыку и петь, - продолжил Гарри, понизив голос. - И в нашей ненормальной компании не должно быть никого больше. - У меня есть идея, - проговорил я, потому что идея действительно появилась из ниоткуда. - Давай, согласимся на их предложение? Мы запишем песни, найдём слушателей, а затем расторгнем договор. Мы же имеем право неожиданно передумать? - Обещаешь? - Гарри смотрел на меня недоверчиво. - Что? - Что всё так и будет. - Обещаю, Гарри, - в сердцах ответил я. - Всё будет именно так. А теперь пойдём сыграем с этим странным блондином в приставку. И Гарри отпустил мою руку. Признаюсь, мне стало намного легче. Всё напряжение в теле испарилось, и я вдруг стал лёгким, но при этом почему-то опустошённым.