Мы хотели умереть

20-24 ноября. Четверг-понедельник. За очень короткий срок мы смогли стать с Найлом и Лиамом довольно близкими друзьями. Мы с Гарри почти что поселились у них в студии. Приходили в полдень, уходили ближе к девяти вечера. У нас даже устроился распорядок дня. Когда мы приходили, Лиам заставлял нас делать упражнения для разминки голоса. Они, на самом деле, утомляли, как будто голосовые связки сжимали в кулак, но после них было намного проще петь, я даже чувствовал, как звучание моего голоса улучшается. Как будто я небольшими шажками шёл в гору, становясь всё лучше, пытаясь достичь профессионализма. - Постоянные тренировки ведут к успеху, - не уставал повторять Лиам. - Через месяц вы заметите улучшения. - Хорошо, что ты нас не заставляешь сырые яйца пить, - попытался пошутить я. - Ну, если ты хочешь... И мы продолжали пропевать все гласные буквы алфавита, стараясь тянуть их до последнего вздоха. Намного приятнее было играть с Найлом в приставку. Мы устраивали самые настоящие соревнования по футболу. Когда кто-то из нас выигрывал, то от радостного крика напрягал голосовые связки намного сильнее, чем на тренировках Лиама. - Давай, проигравший будет танцевать голым на столе? - как-то раз предложил Найл. Я хотел как-нибудь помягче ему отказать, но Лиам меня опередил. - Эй, засунь свои идеи подальше! Сейчас должны клиенты прийти, а ты тут будешь голой задницей трясти. Что им говорить? Записав песню в нашей студии, вы получите стриптизёра-ирландца в подарок? Просто сиди и не выпендривайся. - А почему ты так уверен, что на столе буду танцевать я? - обиженно спросил Найл. - Может, тебе придётся предлагать в подарок Луи? Мне чертовски нравилось находиться в компании этих парней. Мы несли всякую чушь, играли, иногда перебарывали свою лень и записывали наши с Гарри песни. Поначалу мой кудрявый друг держался очень осторожно. Он говорил не слишком часто, а если участвовал в разговоре, то походил на ощетинившегося ежа. Он со всех сторон ожидал подвоха и в любую секунду готов был скрыться за щитом сарказма и проткнуть противника колким словом. Именно поэтому он не особо сошёлся с Найлом, который любил шутить над всеми и всегда. Гарри предпочитал общаться со спокойным и рассудительным Лиамом. Я же любил проводить время с энергичным Найлером. Гарри мог сыграть в приставку, поговорить о чём-нибудь во время обеда, посмеяться над забавными историями. Но он стоял особняком, когда дело доходило до борьбы подушками или догонялок. Иногда я начинал по нему скучать. Он всё время был рядом, но мне его не хватало. В такие моменты я садился рядом с ним, так близко, как только мог, и начинал тихо с ним разговаривать. Однажды я встал сзади него и запустил руку в его пышную копну кудрей. Они казались мне такими шелковистыми и мягкими, что я мог поспорить, Гарри использовал магию для ухода за волосами. Я перебирал его довольно длинные волосы, а он практически не шевелился. Я даже видел, как по его шее пробегало стадо мурашек. - Что, если тебе заплести много-много маленьких косичек? - неожиданно спросил я. - Мне кажется, из тебя получится хорошенькая африканская девочка. Гарри лишь хохотнул и согласился терпеть издевательства над своими волосами. Эксперимент не удался, и мы втроём пытались распутать кудри, превратившиеся в один сплошной клок. Гарри называл меня не очень умным человеком и грозился оторвать мне лишние половые органы, если я не распутаю волосы. Это были наши обычные будни. Время пролетало, будто бы на очень скоростном моторчике. Мне хотелось, чтобы мы всё время были вместе. Мысль о создании группы казалась мне не такой уж и плохой. Я всерьёз начинал об этом мечтать. Жаждал концертов, публики, призвания. Единственное, что меня расстраивало — это факт, что в конце концов придётся кому-нибудь соврать. Либо парням, либо Гарри. Конечно же, дороже для меня был Гарри, но желание петь в группе было также сильным. 25 ноября. Вторник - У меня нет никакого желания идти на эту вечеринку! Мы с Гарри стояли возле входа в студию и снова спорили по поводу намечавшегося вечера. Лиам пригласил нас туда, сказал, что там будет много его знакомых, с которыми мы сможем пообщаться и найти общий язык. Также была блестящая возможность найти себе друзей, которые смогут помочь с продвижением в творчестве, либо заинтересуются тобой и расскажут остальным, либо поставят галочку о тебе на будущее. В любом случае, вечеринка должна была стать полезным началом в музыкальной карьере. Но Гарри упёрся рогом и не хотел идти. - Я считаю, что это пустая трата времени, - Гарри стоял перед лестницей и не давал пройти мне в студию. - Мы уже давно не сидели до глубокой ночи и не писали песен. - Смысл тогда их писать, если ты отказываешься их продвигать, - возражал я. - Мы должны показать наше творчество народу, но чтобы суметь это сделать, мы должны пойти на вечеринку. - Мы ничего никому не должны, Лу. Какой в этом всём смысл? - Ты не понимаешь, Гарри, - я попытался пройти, но Гарри легонько меня оттолкнул. - Если ты ничего не хочешь делать, я всё сделаю сам. - Но для этого ты должен спросить моего согласия, - Гарри ещё никогда не выглядел таким озлобленным. - А я, к твоему сведению, не согласен. - Да ты просто эгоист. - Нет, Луи, здесь самый большой эгоист — только ты. Я был не согласен с ним, но спорить больше не мог. Поэтому я развернулся и медленно пошёл прочь от лестницы. Когда Гарри расслабился, я обернулся и напролом побежал к двери. Я чуть ли кубарем не полетел вниз, но достиг своей заветной цели. Я открыл первую дверь, по коридору дошёл до второй, но она была заперта. Гарри стоял рядом, сунув руки в карманы. - Они ушли? - предположил я. - Или спят, - сухо ответил Гарри. Я отвернулся от него, потому что он смотрел на меня, как на предателя. - Это знак судьбы, что нужно уходить. - Я знаю один секрет. Помоги мне, подними ковёр. Гарри поднял конец ковра и стал поднимать всё выше. Я сунул руку между ним и полом и выудил ключ. Гарри опустил ковёр. Найл когда-то говорил об этом секрете, - сообщил я. - Сказал, что когда бухают, запираются. Мы прошли в студию. В холле никого не было, игральная комната тоже пустовала. Было очень тихо, словно в помещении и впрямь никого не было. Ни шороха, ни звука. Даже жутко немного. - Может, их нет и будет лучше уйти? - предложил Гарри. - Подожди, только проверим контрольную комнату. И мы пошли к нашей святыне. Я почему-то ожидал, что когда загляну туда, увижу Лиама, сидящего в наушниках за компьютером. Но всё обстояло иначе. Я заглянул так, что тело осталось за дверью, а голова выглядывала в комнату. Как только мой взгляд прошёлся по комнате для записи, я мигом вернулся назад. Могу поспорить, я побледнел, мои глаза сделались до размеров глаз героев аниме. - Там что, кого-то убили? - удивлённо прошептал Гарри. Я еле заметно покачал головой. Тогда Гарри заглянул в комнату, я за ним. В каморке для записи отчётливо можно было увидеть наших друзей. Найл сидел на стуле, а Лиам сидел на коленях блондина и, придерживая того за шею, страстно целовал. Казалось, в той маленькой каморке не хватало воздуха, что она вот-вот вспыхнет от количества страсти в ней. Найл что-то шептал Лиаму на ухо, а потом горячо впивался губами ему в шею. Лиам, запрокинув голову, похоже, издал стон — из каморки не доходило даже приглушённых звуков. Я застыл, как школьник, впервые увидевший порно. Гарри схватил меня за шиворот и повёл к выходу. Я еле передвигал ноги. Мы, как и полагается, закрыли дверь, снова спрятали ключ и вышли на свежий воздух. - - А об этом секрете тебе кто-нибудь рассказывал? - осторожно спросил Гарри. Об этом они деликатно умолчали, - ответил я. - Понятно. Между нами повисла напряжённая тишина. Лично у меня перед глазами стояли переплетённые тела наших друзей. Я часто моргал, но образ всё никак не исчезал. Наверное, Гарри тоже не мог избавиться от его преследования. - Ну, может, перекусим пиццей? - как бы невзначай спросил он. - Да, хорошая идея. И мы пошли за едой, пытаясь выкинуть из головы увиденную картину. Ночь с 26 на 27 ноября. Среда-четверг Клуб, в который мы пришли с Лиамом, ничем не отличался от сотни других клубов. Та же дёргающаяся под музыку молодёжь, те же оглушающие басы, мигающие во все стороны огни. Я не понимал, почему именно в этом клубе меня могут ожидать великие возможности. Лиам достал из кармана три билета и пояснил, что мы будем отдыхать в VIP-зоне. В этой самой VIP-зоне было намного приятней, чем в обычном зале. Там музыка гремела не так сильно, интерьер был многим лучше, люди не толкались, а танцевали поодаль от диванов и столов. Мы с Лиамом присели возле барной стойки, так как это были единственные свободные места. - А где Найл? - поинтересовлся я. - Побежал здороваться с нашими знакомыми, - пояснил Лиам. - Он польстит каждому, спросит о его жизни, а затем, как бы невзначай, начнёт рассказывать о нашем творчестве. На этот раз он должен всем показать вашу с Гарри песню. - И что потом? - Потом не удивляйся, что к тебе будут подходить какие-то люди и жать тебе руку. - пояснил Лиам. - Принимай похвалы с достоинством и всё время улыбайся. - Понял. Мы с Лиамом сидели и наслаждались напитками, которые заказали. Вдруг он стал взглядом следить за группкой грудастых блондинок, которые задорно хохотали и кому-то строили глазки. Лиам, будто бы, возбуждённо раздевал их взглядом. Я не понимал, играет ли он на публику? - В этом клубе всё время полно красивых девочек, - проговорил он. - Они приходят сюда с богатыми дядями, но не всегда уходят с ними же. Им всё равно, с кем уходить. Частенько и я забираю с собой парочку. Я с очень доверительным видом, чтобы не спугнуть и не смутить друга, произнёс: - Можешь не претворяться. Мы с Гарри всё видели. - В смысле? - насторожился он. - Ну, вы с Найлом... в контрольной комнате как бы... Мы видели, как вы целовались там. И мы погрузились в неловкое молчание. Лиам раздумывал над услышанным и нервно ёрзал на стуле. Мне захотелось прогнать его смущение, поэтому я добавил: - Но это не так и важно, потому что я сам такой. Так что, вы можете больше не скрываться. - На самом деле, мы не встречаемся, - сказал Лиам, и я удивлённо посмотрел на него. - Мы просто иногда... вот так уединяемся и всё. Между нами ничего нет. - Оу, ясно. И снова мы попали в неловкое положение. На этот раз заговорил Лиам: - Ты сказал, что ты такой же. А что насчёт Гарри? Вы вместе или... - Нет, мы просто друзья, - я проговорил это так поспешно, что на месте Лиама не поверил бы этим словам. - Но про ориентацию Гарри ничего сказать не могу. Наверное, он самый чистый из нас. - Понятно. Лиам посидел со мной ещё немного, прежде чем, извинившись, пошёл искать Найла. Я понимал, насколько ему было неудобно, поэтому промолчал. Проводив Лиама взглядом, я развернулся лицом к барной стойке и заказал виски с колой. После того, как бармен поставил рюмку передо мной, я стал скучающе смотреть, как тает лёд. Я думал, что когда приду в клуб, начну веселиться и знакомиться с людьми. Но теперь, сидя за барной стойкой, я понимал, что мне нечего здесь делать. Я признал своё поражение и раз сто назвал себя дураком за то, что не остался дома с Гарри. Неожиданно я понял, как скучаю по нашей наркоманской атмосфере. - Эй, парень, - услышал я из-за стойки и взглянул на бармена. Лысый мужчина, на вид чуть старше меня, встряхивал бутылку. - Чего это у тебя такой кислый вид? День не удался? - Да просто, - я глубоко вздохнул. Мне не хотелось разговаривать, но и молчать тоже не хотелось, - мы немного повздорили с моим другом. А теперь я сижу и понимаю, что он был прав. - А что стряслось-то? - Он не хотел идти на эту вечеринку, а я, как дурак, надеялся найти тут много связей. Но опять же, мне это надо, потому что я хочу прославить нашу музыку, а мой друг не хочет. - Странная ситуация, - ответил мой собеседник и поставил несчастную бутылку на стол. - Ты-то сам понимаешь, почему он отказывается? - Да, понимаю. И он всё понимает, но мы не можем прийти к одному целому. Я думал, что если найду много влиятельных знакомых, его будет легче переубеить. Только вот я не могу заставить себя подняться. Мне так не хватает Гарри. - Знаешь, с кем тебе действительно надо заиметь связи? - заговорчески спросил бармен. - Вон с тем черноволосым парнем с рукавом из тату. Я обернулся и взглянул туда, куда указывал мой собеседник. Тот самый парень сидел и болтал с ужасно пузатым мужиком. Они над чем-то смеялись. - И кто это? - вернувшись назад, спросил я. - Зейн Малик. Начинал, как уличный музыкант и в свои шестнадцать добился серьёзных успехов. С каждым днём его публика росла, и теперь его можно считать легендой. - с долей восхищения говорил бармен. - Для меня гордость — знать его лично и предпочитаемые им напитки. - Но это же не факт, что, зная его, я добьюсь высот, - возразил я. - Конечно, нет. Он тебя даже пиарить не будет. - И в чём тогда фишка? - В том, что он даст тебе такие советы, что ты сам влезешь в гору, - бармен продолжал восхищаться. - Сейчас, после разговора с толстяком, он должен подойти и заказать виски. Выпив, он пойдёт общаться дальше. Ты будешь тут кстати. Зейн действительно ещё неного поговорил со своим собеседником, затем распрощался с ним и пошёл к барной стойке. Он сел рядом со мной и заговорил с барменом: - Здорово, Майк. Сделай мне, как я люблю. В Зейне я ощущал какую-то странную силу. Не то, чтобы видом, он своей энергией показывал, что босс здесь именно он. Теперь понятно, почему он быстро завоевал публику и улицы. - Держи, - бармен поставил перед Зейном рюмку. - Как дела? Есть прорывы в творчестве? - Да, над новым альбомом работаю. Честно говорю, он будет сильно отличаться от предыдущих. Ещё больше мощи и драйва. - Жду не дождусь, - восхитился Майк. - Кстати, это мой знакомый. Тоже хочет найти себя в музыке. - Вот как? И как тебя звать? - Луи, - я чуть не забыл своё имя, когда увидел глаза Зейна. В них было столько силы, сколько он, вероятно, вкладывал в сои песни. - Значит, хочешь поведать миру о своём творчестве? - он заинтересованно изучал меня. - Да, но я не знаю, как это сделать. На что опираться, как действовать? - Смотря о чём ты поёшь. Если о любви, ты должен быть, как можно милее, чтобы понравиться девочкам, фанатеющим от тебя. Если ты работаешь в стиле «рок», то сразу говорю, меняй свой образ, так на тебя никто не клюнет. С рэпом то же самое. Ты должен будешь не сидеть так скромно, как сейчас, а ходить по клубу и щипать красоток за зад. - А если я пишу песни про жизнь грустных людей? - я решил перескочить с темы про красоток. - То чаще пей, всё время держи сигарету во рту и говори умные слова. Например, я сейчас тебе ничего умного не говорю, - Зейн залпом выпил содержимое рюмки и встал. - У меня особо нет времени на тебя, малыш. Но помочь-то я смогу. - Зейн протянул мне визитку из своего кармана и блестяще улыбнулся. - В этом кафе часто играют начинающие музыканты. Ну, и я туда захожу. Может, там пересечёмся. Зейн кинул на стол купюру и пошёл в направлении какого-то парня. Я с усталым вздохом изучил визитку и сунул её в карман. «Венецианская ночь». И на что мне это кафе, думал я. Неужели, я зря поговорил с этой «музыкальной легендой»? После ухода Зейна, я продолжил разговор с барменом. Но затем возле меня, как назойливые мухи, стали крутиться незнакомые люди. Они мило улыбались и сладкими речами пытались выразить своё восхищение. С какой-то стороны, мне было приятно, что наше с Гарри творчество не оставило людей равнодушными. Но с другой стороны, мне хотелось от них всех сбежать. Унестись, улететь, исчезнуть. Остаток вечера я думал лишь о Гарри. Я вернулся домой намного раньше, чем ожидал. Во всей квартире царила кромешная тьма. Я удивился, неужели Гарри лёг спать всего лишь в три ночи? Потом я неожиданно испугался, что он уехал к себе домой, обидевшись на меня. Хотя, он бы не мог этого сделать. Скорее всего, он пошёл топить свою обиду и печаль в чём-то другом. Это же Гарри, он, должно быть, отправился на поиски чего-то необычного. А чтобы найти Гарри, надо им стать. Но я даже не мог почувствовать себя этим кудрявым ребёнком. Он был слишком необычным, в его голове постоянно царил какой-то особый хаос, понятный лишь ему. Я совершенно не мог догадаться, куда его занесёт теперь. Поэтому я перестал гадать и просто позвонил ему. Конечно же, он не сразу взял трубку. Гудки начинали действовать мне на нервы, вместо них я, как-будто, слышал злобный смех Гарри. Когда, наконец-то он взял трубку, то в ней не было слышно ничего, кроме тишины. Он просто издевался надо мной. - Гарри, куда ты пропал? Молчание. Я повторил вопрос. Что нужно сказать ему, чтобы он остыл? - Ладно, прости меня, - не выдержал я. - Прости, что я такой эгоистичный придурок, но и ты меня пойми, у меня есть своё мнение. Если я захотел пойти куда-то, ты не сможешь удержать меня также, как и я не смогу удержать тебя. Но это не значит, что мы должны из-за этого обижаться. - Приходи на крышу. - Что? На какую крышу? Гарри! Но Гарри отключился. Он играется со мной, как кошка с мышью. Может, он и не обиделся на самом деле, но требует к себе внимания. Я понимал его, поэтому чувствовал себя немного пристыженным. Не хотелось ждать больше ни минуты. Мне нужно было увидеть Гарри, побыть с ним, почувствовать его. Поэтому я вышел на лестничную площадку и стал подниматься по лестнице. Честно говоря, я не знал, что в этом доме можно выходить на крышу, мне казалось, что она закрыта. Хотя, для Гарри в этой жизни все пути были открыты, поэтому и здесь нечему было удивляться. Поднявшись на плоскую бетонную поверхность, я ощутил себя в объятиях холода. Ветер со всех сторон окружил меня, заставляя невольно сжаться в комочек. Этот злобный ветрище выжимал из меня душу. Я сразу же заметил Гарри, сидевшего на краю, свесив ноги вниз. Я сделал несколько несмелых шагов. Меня пугала одна только мысль, что я нахожусь на крыше — пускай даже на середине. Я не мог представить, что сяду, как этот камикадзе. Дух захватывало настолько, что я даже не мог вздохнуть и просто открывал-закрывал рот, подобно рыбе. Шёл осторожно, как по льду. Готов поспорить, Гарри слышал меня, но специально не оборачивался. Ну, и хорошо, что он не видел этих позорных шагов. Наконец, я преодолел это небольшое расстояние и подошёл к сидевшей серой фигуре Гарри. Я встал у бортика, вцепившись в него мёртвой хваткой. Я сразу стал мерить взглядом высоту, смотря на землю. Паника, как ветер, обняла меня за плечи и холодным шёпотом стала нашёптывать всякие страхи. Не хотелось на них реагировать, поэтому я решил окунуться в красоту ночи. Повсюду фонари — красные, белые, синие, жёлтые. Я, будто бы, плавал по морю света, перепрыгивая через гигантов из стекла и бетона. На пару с ветром я летел к ярким огонькам, сливаясь с ними. - Чего стоишь? Садись, - как-то слишком резко приказал Гарри. - Лучше постою. Вместо ответа Гарри поднялся и встал рядом, свободно облокотившись на бортик. Он тоже устремил взгляд на размытые пятна света вдалеке. Он дышал так, словно пробуя воздух на вкус. - Так непривычно видеть тебя грустным без косяка, - заметил я. - Обычно ты куришь, когда в печали. - Просто все мои запасы закончились, - ответил он. - Поэтому ты такой грустный? - я попытался хоть как-то разрядить обстановку, но лучше не сделал. - Нет, не из-за этого. Хотелось спросить, что же заставляет его так страдать. Почему его лицо снова стало таким, как при нашей первой встрече? Что мешает ему улыбаться? Не успел я задать эти вопросы вслух, как Гарри заговорил: - Забавная штука, - он вздохнул и мельком взглянул на меня, я тут же отвернулся, - когда ты счастлив, ты этого не замечаешь. Всё, что происходит, пока в тебе живёт счастье, происходит так, как надо. Даже если ты начнёшь падать с крыши или человек, стоящий рядом, застрелится, для тебя это не будет иметь особого значения. Ты счастлив и не придаёшь этому значения. Но почему, когда ты грустный, для тебя всё кажется таким значимым и тяжёлым? Почему ты резко начинаешь мечтать о счастье? Для чего вообще существуют эти два понятия? Я очень удивился его размышлениям. На самом деле, я никогда раньше подобного не замечал, но когда услышал об этом, понял, что Гарри безусловно прав. Теперь я осмелился взглянуть на него. Он же в ответ смотрел на меня. - Думаю, в этом есть что-то, - ответил я. - Ведь это действительно так. - Знаешь, о чём я сейчас мечтаю? Я лишь отрицательно покачал головой, хотя имел небольшое представление о его мыслях. - Больше всего на свете я хочу, чтобы всё стало, как раньше, - взгляд Гарри проникал мне прямо в душу. - Хочу, чтобы мы были снова всё время вместе. Я хочу тебя не по кусочкам, как сейчас, я хочу тебя всего, как до встречи с Лиамом и Найлом. Теперь в моих руках лишь частичка тебя. Мне не хватает остальных частей. Ты настолько дорог мне, что я готов пойти и убивать всех, кто отнимает тебя у меня. Я хотел что-то ответить. Только что? Разве здесь вообще можно найти слова? Я не мог. - Знаешь, я опять чувствую себя до ужаса глупым, рассказывая всё это, - Гарри горько усмехнулся. - Но я хочу, чтобы ты просто знал это и не забывал. Я стоял в ступоре. Эти слова пронзали меня, заставляли сердце колотиться до боли в груди. Я чувствовал то же самое по отношению к Гарри, я понимал то, о чём он говорит. Все его слова были мне близки. Но почему я просто не мог проронить ни слова? Все эмоции превратились в кашу, в которой я просто-напросто захлёбывался. Невозможно вымолвить ни слова, я ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что не мог дать Гарри то же, что он даёт мне. Я действительно всего лишь эгоист. - Я знаю, что ты боишься стоять на самом краю здания, - вдруг произнёс Гарри. - Ты боишься стоять тут даже со мной? - Прости, но я боюсь находиться тут особенно рядом с тобой. Гарри усмехнулся. Я тоже попытался улыбнуться, но не смог. - Дай мне руку, я докажу, что тебе не стоит бояться. - Звучит как-то не слишком обнадёживающе, - сказал я, но всё же протянул Гарри руку. Он взял мою ладонь в свою и резко прижал к себе, придерживая за талию. Он сделал несколько шагов, и я понял, что мы закружились в танце. Я машинально положил вторую руку Гарри на плечо и стал делать неловкие шаги, пытаясь поспевать за Гарри. Тот шёпотом считал: - Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три... Гарри, как будто парил, не касаясь ногами пола. Я же топтался на месте, как неуклюжий слонёнок. Гарри пытался вести меня, немножко ослаблял хватку, чтобы я снял напряжение, но оно лишь росло. Я не мог почувствовать лёгкости. Гарри неожиданно развернул меня под своей рукой, снова прижал к себе и изящными движениями повёл меня с середины к краю. Я, сам того не замечая, вцепился в него. А Гарри не замечал ничего. Как всегда, для него не существовало ни опасностей, ни страха. Он продолжал танцевать, передвигаясь плавно, как лебедь по воде. Мы подошли совсем близко к бортику. Гарри остановил меня, когда я стоял спиной к светящимся огням. Он, прижимая меня к себе, согнулся так, что я свесился с перил и хотел завопить от испуга, но Гарри вернул меня в прежнее положение, и мы вновь потерялись в танце под его ритмичный счёт. - Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три. Я расслабился, оказавшись на середине крыши. Расслабившись, мои ноги сами по себе стали двигаться намного проще. Я даже стал ощущать лёгкость, летел за Гарри. Тот почувствовал, что я стал действительно танцевать, а не плестись вслед за ним и снова подкрался к бортику. Он снова свесил меня так, что я почувствовал хруст в спине. Гарри смотрел мне прямо в глаза, и я не смел издать ни звука. Но по телу проносилась дрожь. И мы просто отдались танцу. Мы смешались с холодным воздухом и яркими огнями вдалеке. Только он. Только я. Уже не было страшно, когда Гарри свешивал меня с крыши. Теперь я не боялся находиться с ним на такой опасной высоте. - Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три. Гарри снова подплыл к краю и наклонил меня так сильно, что мне и впрямь показалось, что я падаю. Но он вернул меня в то же положение и нагнулся к моему уху. Я ощутил его горячие дыхание и мягкие губы возле мочки уха. Машинально я посильнее сжал его руку. В тот момент стрелки часов, наверняка, остановились, потому что я не ощущал ничего, кроме близости Гарри. - Я никогда ни за что не дам тебе упасть, - прошептал он, а затем резко отпустил мою руку и отошёл на два шага. В тот момент стрелки часов вновь побежали с бешеной силой, я больше не являлся частичкой ветра и света. Я был просто Луи. Страх и холод опять взяли надо мной власть. Гарри ушёл с крыши, а я продолжал стоять на прежнем месте, не смея пошевелиться. А в голове по кругу звучал пронзительный шёпот: «Я никогда ни за что не дам тебе упасть... не дам тебе упасть...»