Мы хотели умереть

      27 ноября. Четверг НЕСКОЛЬКО СТРАНИЦ ВЫРВАНО 28 ноября. Пятница Я спал крепко-крепко. Я не собирался просыпаться ни через час, ни через два. Но я почувствовал, что кто-то трясёт меня за плечо и нашёптывает моё имя. Мой будильник был настойчивым, поэтому я дёрнул плечом, чтобы он убрал от меня руку. За это меня ударили по предплечью. Я неохотно приоткрыл один глаз, всё мгновенно поплыло. Я уткнулся лицом в подушку. - Луи! - на этот раз я понял, что меня зовёт Гарри. - Да вставай же ты! Я, готовый драться, перевернулся на другой бок и недовольно посмотрел на Гарри. Тот улыбался так радостно и искренне, что моя злость мгновенно испарилась. Я спокойно спросил: - Что случилось? - Луи, солнце! Смотри, оно выглянуло впервые за весь ноябрь! И тут я действительно заметил, что яркий лучик крадётся по полу и стенам, прорываясь через занавеску. Я завороженно смотрел на него, словно не веря своим глазам. Это было самое настоящее солнце, то же светлое и яркое, то, которое всё время делает мир красивее, избавляя его от серости. Гарри резко вскочил с кровати и подбежал к шкафу. Оттуда он выудил два свитера — один кинул мне, другой надел сам. Он подошёл к балкону и с нетерпением открыл дверь. Я второпях натянул свитер и последовал за Гарри. Он уселся на стол, стоявший прямо напротив восходящего солнца. Я сел рядом. - Как же я давно его не видел! - восхищался Гарри. - Конечно, сейчас оно не даёт такого уж заметного тепла, но посмотри, всё стало светлым! Я огляделся. Дома-гиганты больше не казались такими угнетающими, гнусные голые деревья не были умершими, они, будто бы стали тянуться к желанным лучам. Весь мир больше не был мёртвым, он очнулся. - Я скучал по этому свету, - признался я. Гарри лишь кивнул. Он с блаженным видом подставлял лицо под нежные лучи и закрывал глаза. А я смотрел, как лучи мягко касаются его кожи, ресниц, путаются в его кудрях. Солнце одаривало своими прикосновениями и меня, и я терялся в них. Это что-то невесомое, до чего нельзя дотронуться, но что можно почувствовать и кожей, и душой. Я ощущал, что в чём-то захлёбываюсь, оно заполняет меня отовсюду, от этого необъяснимого чувства хотелось либо смеяться, либо плакать. Это было счастье. - Лу, - позвал Гарри, и я взглянул в его ярко освещённое лицо. Я вздрогнул, когда увидел, насколько его глаза стали зелёными. Ни один драгоценный камень не сверкал подобным образом. - Я всё время прокручивал у себя в голове то, что ты сказал мне вчера вечером. Это не покидает моих мыслей. - Когда мы стояли у зеркала? - Да, - Гарри смущённо опустил голову, и свет окончательно запутался в его кудрях. - После твоих слов мне сделалось так хорошо. Мне никто никогда не говорил такого. - Просто я говорил то, что вижу, вот и всё, - честно ответил я. - Это самая чистая правда. Я тебе поверил. Ты первый человек, убедивший меня в этом. - Я рад, правда, - я улыбнулся и снова поймал на себе взгляд сверкающих изумрудов. Мы снова стали смотреть на солнце. И я был ещё более счастливым. Было приятно, что для Гарри мои слова очень много значат. А ещё по моему телу пробегали волны страха. Такого страха, когда руки трясутся, сердце немеет, а живот скручивает тугой верёвкой. Мысль, закравшаяся в мою голову, необыкновенно сильно пугала, но манила. Я неожиданно понял, что не смогу дальше спокойно жить, и мысль будет грызть мой рассудок до скончания веков, если я не осуществлю задуманное. Я вдохнул воздух, словно набрал в лёгкие смелости. - Гарри, помнишь то, что ты говорил про счастье? - еле выговаривая слова, спросил я. - Что именно? - спросил он, глядя прямо на солнце. - То, что, когда ты счастлив, для тебя всё идёт так, как нужно. То есть, ты это сказал как-то иначе... но... - Я понял тебя, - ответил он. - Когда ты счастлив, ничто не имеет значения, всё идёт так, как оно должно быть. - Да, - голос дрожал. - А ты... ты счастлив в данный момент? - Безумно. И я собрал всю свою силу духа и подсел поближе к Гарри. Он не отстранился, не дал понять, что не хочет такой близости. Поэтому моя рука легла ему на шею, я приблизился ещё немножко. И в одно мгновение я легонько дотронулся губами до его щеки. Затем я стал продвигаться дальше, к более желанной цели, и коснулся его губ. Мягкие, тёплые, вскруживают голову и безнадежно уводят в далёкие миры. Я чувствовал, как Гарри сидел в оцепенении, даже не дышал. Я несмело двигал губами, пытаясь вовлечь его в поцелуй, желая увести его вместе с собой в другие миры. Но Гарри сидел, будто бы не ощущая, ровным счётом, ничего. Я отстранился и неловко взглянул в его лицо. Его глаза были полны разочарования. Честное слово, меня пробрала дрожь при взгляде на него. - Когда я говорил, что ты мне дорог, я немного не это имел в виду, - хрипло сказал он. - Точнее, совсем не это имел в виду. - Прости, - только и смог выдавить из себя я. Это чувство, что ты самый настоящий в мире дурак, сделал совершенно идиотский поступок — самое мерзкое из всех чувств. Оно коварно разрушает твою самооценку и уверенность. В тот момент я был просто разбит. - Ничего страшного, - Гарри отвернулся, будто ничего и не было. - Просто ты был ужасно красивым в тот момент. Солнце изящно падало на тебя, это просто вскружило мне голову. Ты безумно красивый. - Спасибо, но не нужно больше этого делать, ладно? - Прости. Я больше не мог наслаждаться солнцем. Больше не чувствовал пения в сердце и душе. Гарри был прав на счёт того, что ты ощущаешь горькую стрелу печали после прилива счастья. Я не мог больше находиться рядом с Гарри, не мог смотреть ему в глаза. Он делал вид, что обо всём забыл. Но меня всё ещё охватывало ощущение позора. Поэтому, когда Гарри ушёл в душ, я собрал пару вещей и убежал из дома, как несчастный подросток. Чего уж говорить о том, что закат я встретил на качелях рядом со студией Лиама. 29 ноября. Суббота Я вернулся домой рано утром. На самом деле, во мне горел огонёк надежды, что Гарри спит и не заметит моего прихода. Я не мог представить, что мы будем говорить, как раньше, смеяться и вести себя, будто ничего не произошло. Это казалось невозможным, поэтому я не знал, на что иду, как будто спускался в бездну. А в голове вертелось одно и то же: «Зачем я это сделал?» Зайдя в комнату, я не обнаружил там Гарри. Он сидел на кухне. Я подкрался к нему, как нашкодивший сын к родителю. Когда я встал рядом, Гарри поднялся из-за стола и хмуро посмотрел на меня. Признаюсь, в тот момент моё сердце уже не билось — оно раскачивалось, как бешеный маятник. На столе лежала моя толстая тетрадь, а на лице у Гарри было написано, что он прочитал каждую строчку. - Во-первых, ты не отвечал на мои звонки, - Гарри произнёс спокойным голосом, но с тоном угрозы в нём. - Во-вторых, я нашёл довольно интересную вещицу под кроватью. Гарри взял в руки мою тетрадь и бегло пролистал странички. В этот момент мне показалось, что он под микроскопом изучил мою душу. - Мне кажется, здесь написано слишком много лишнего. Половины из этого быть не должно. - Но тут написано всё, как было на самом деле, - ответил я, стараясь не дрожать слишком уж сильно. - Не должно быть того, что ты чувствуешь всю эту муть, которую сюда понаписал, - Гарри с оглушительным хлопком отбросил тетрадь на стол. - Какого хрена ты пишешь, что я вызываю у тебя дрожь в коленях и трепет в сердце? - Может, потому что так и есть, - предположил я. Мне было трудно отвечать спокойно, не впадать в панику и не начинать истерик. - И вообще, ты не должен был этого читать. Это написано не для тебя. - Но про меня. Ты, как чёртова влюблённая школьница, - Гарри, как-будто плевал мне ядом в лицо, говоря такие слова. - Ты всё испортил. Весь наш мир, который был создан после нашей встречи. - Я ничего не портил, я делал эти записи, чтобы посмотреть, что мы построим в итоге. А теперь отдай мне мою вещь. Я протянул руку. Странно, что наш разговор проходил на спокойных тонах, без криков, хотя дикий ор слышался прямо из глубины души. Мне казалось, что всё действительно испорчено, и мне больше не узнать, что получится в конце, ведь мы разрушили всё построенное. Гарри вложил тетрадь мне в руки, и я прижал её к груди. Гарри отвернулся и пошёл к окну. - Чёртов педик, - прошептал он. Это не могло мне показаться, это были его настоящие слова. Хватило пары секунд, чтобы я выбежал из кухни, а потом из дома, унося ноги, как подстреленный пёс. ВЫРВАНО НЕСКОЛЬКО СТРАНИЦ 1 декабря. Понедельник Не стоит даже рассказывать, как я страдал все эти дни. Я жил у Лиама в студии, моей единственной пищей было дешёвенькое вино. Не знаю, как объяснить чувства, бушевавшие внутри меня. Точнее сказать, по странной причине, не бушевавшие. Я не ощущал ни обиды, ни ненависти, ничего, кроме противной горечи, которую я пытался залить вином. Весь день лёжа на одном месте, глядя в одну точку и не отвечая на расспросы друзей. Вот так я и проводил выходные. Я записал в тетрадь всё, что произошло, а затем пролистал его. Я заметил, что в ней были вырваны две страницы — с нашей первой встречи и описание одного диалога на асфальте. Эти страницы не были важными, в них не содержалось каких-то красочных моментов или того, без чего трудно читать дальше. Мне стало интересно, почему именно от них Гарри решил избавиться. Новый день начался с осознания, что у меня больше нет вина. Нет ничего другого. Осталась лишь лёгкая головная боль и та самая горечь. Пока я лежал и горевал об утраченном алкоголе, я услышал, как дверь студии открывается. Неужели, Лиам пришёл? Интересно, выгонит ли он несчастного алкаша из своей студии? Я лежал в ожидании друга. Но когда в дверном проёме появился силуэт, я резко уселся на диване и недоуменно смотрел на гостя. Тот сверлил меня своими глазами-изумрудами. Мне хотелось забиться под диван, чтобы меня больше не было видно, и никто не смог меня достать. Гарри подошёл ко мне на шаг. Я машинально отполз назад. Я смотрел на него очень испугано, впервые за всё время во мне зародилась обида. - Прости, - единственное, что Гарри смог сказать в тот момент. - Я крупно облажался, наговорив тебе всех тех гадостей. Я молчал. Не знал, что ответить, да и чувства внутри были смешанные. Я просто запутался в фейерверке эмоций, неожиданно взорвавшемся во мне при виде Гарри. - Мне действительно жаль, что я тогда это сказал, я не должен был об этом и думать, - Гарри смотрел на меня так, что по телу пробегала дрожь. Гарри говорил искренне. - Я всё время думал об этом, не мог уснуть. Я скучал по тебе. - Я тоже скучал по тебе, - еле слышно произнёс я, чем вызвал лёгкую улыбку на его лице. - Я долго думал, как искупить свою вину. В общем-то, у меня есть для тебя сюрприз. - Ты серьёзно? - я очень удивился. - Более чем. Собирайся, мы должны идти, иначе сюрпризу станет грустно. - Ты мне, что, щенка собрался дарить? - усмехнулся я. - А, ну да, я же педик, почему бы и нет. - Я же уже извинился, - улыбка Гарри тут же погасла. - Сюрприз тебе точно понравится, я ужасно старался ради тебя. - Да понял я, понял, - отмахнулся я и встал с дивана. Вещей у меня с собой не было, я просто надел куртку, ботинки и двинулся в сторону выхода. Гарри шёл за мной. Всю дорогу я думал, что же может мне подарить Гарри. Что же он такого грандиозного придумал, чтобы искупить свою вину. Совершенно ничто не шло мне на ум. Это же был Гарри, в его голове творился неопределённый бардак, в котором невозможно разобраться. Вся дорога прошла в напряжении. Я чувствовал, как от Гарри исходило радостное возбуждение. Он был в предвкушении, в полной уверенности, что я буду без ума от сюрприза. В меня же всё глубже прорастали корни сомнения. Поэтому, когда мы дошли до дома, я обрадовался, что ждать осталось недолго. Однако, волнение злобно хохотало у меня в закоулках мозга. Перед дверью в квартиру, Гарри остановился и снова разулыбался. - Я ещё раз хочу попросить прощения, - в сердцах произнёс он. - Ты самый дорогой мне человек в этом мире. Поэтому я постарался сделать тебя счастливым, тебе должно понравиться. - Открывай уже. И Гарри открыл дверь. Сначала я просто вглядывался в коридор и не видел ничего необычного. Почему-то я ожидал увидеть развешанные там шарики. В следующее мгновение я насторожился, потому что услышал шаги, а затем моё сердце подскочило прямо к горлу. - Луи, это правда ты! На меня бежали мои сёстры, а затем чуть ли не свалили меня с ног, набросившись с крепкими объятиями. Сначала я напрягся и заколебался, как струна, а затем радость, счастье, укрыли меня с головой своим нежным покрывалом. Сёстры — Лотти, Физзи, Дейзи и Фиби — это были они. Такие крепкие и родные объятия — те самые, что всегда мне грели душу. - Луи, я так рада тебя видеть! - чуть ли не в один голос кричали сёстры. Я пытался не обделить объятиями ни одну из них. - Это вы! Это действительно вы! - я был изумлён настолько, словно передо мной очередной глюк. - Боже, как вы добрались? Как вы себя чувствуете? Мама не с вами? Сёстры начали наперебой отвечать на мои вопросы. Я не понимал, что за неразбериху они выкрикивают. Все их слова смешались, и я не мог разобрать совершенно ничего. Среди небольшого хаоса раздался резкий хлопок и все обернулись. Гарри ещё раз хлопнул в ладоши, чтобы убедиться, что привлёк достаточно внимания. - Я предлагаю пойти на кухню и за чашкой чая поделиться всеми новостями. После этих слов сёстры наперегонки побежали на кухню. Я даже услышал подозрительный грохот. Смех звучал отовсюду. Стол на моей кухне был предназначен лишь для четырёх человек, поэтому сёстры уселись за ним, а мы с Гарри встали, облокотившись на подоконник. Мы все пили чай и ели яблочный пирог, который испекли мои сёстры (именно поэтому в углах были следы муки, а стол не совсем очищен от теста). - Мы приехали вчера вечером, когда мама и отчим ушли в гости к соседям. Мы им оставили записку, - начала одна из близняшек. - А как вы узнали мой адрес? - поинтересовался я. - За нами приехал Гарри, - ответила другая из близнецов. - Нет же! - перебила их Лотти. - Вы совсем не умеете объяснять. Короче, слушай меня. Она набрала в лёгкие побольше воздуха, а я навострил уши. Я узнавал своих сестёр. Они очень выросли, похорошели, но характер остался тем же. Лотти любила показывать, что она самая старшая и мудрая из всех, близняшки всё ещё придерживались своей собственной атмосферы, а Физзи до поры до времени хранила молчание. - Вчера у меня зазвонил телефон. Высветился твой номер, - стала объяснять Лотти. - Я радостно подняла трубку, но голос в ней оказался незнакомым. Это оказался Гарри. Он представился твоим лучшим другом. Сказал, что хочет сделать тебе сюрприз, спрашивал наш адрес. - Но мы, как ты знаешь, очень подозрительные и не спешим верить незнакомцам, - подключилась Физзи. - Мы спрашивали о тебе разные факты, чтобы убедиться, что он действительно твой лучший друг. - Твоим сёстрам только в следственном комитете - работать, - усмехнулся Гарри. - Пытали меня конкретно. - И продолжали пытать даже когда он приехал к нам, - с улыбкой продолжила Лотти. - Потом написали маме записку, что уехали к тебе и отправились за Гарри. - Они мне в дороге продолжали не доверять, - сказал Гарри. - Только, оказавшись у тебя дома, расслабились. - Увидели шкаф с твоей одеждой, фотографии и присущий всем твоим комнатам бардак. - А откуда у тебя телефон Лотти? - спросил я, обращаясь к Гарри. - Ты вчера так спешил, что забыл свой мобильник тут, - коротко ответил он. Чаепитие проходило в тёплой семейной атмосфере, пропитанной шутками и смехом. Самая искренняя и чистая радость окружала меня. Давно я не чувствовал такой лёгкости у себя в груди. Комок, который не давал мне спокойно дышать всё это время распался на мелкие кусочки. И я, в окружении самых дорогих мне людей, полностью отдался счастью. Днём мы по старому обыкновению гуляли в парке, а перед сном я, как в старые добрые времена, рассказал сёстрам сказку. Они были уже такие взрослые и самостоятельные, но я всё равно чувствовал, что они нуждаются во мне. Я был для них крепостью, которая защищала их от внешних происшествий и внутренних страхов. И сказки, которые я рассказывал по памяти, были для них чем-то вроде доказательства моей верности им. Как тогда, когда время не летело слишком быстро, забот было меньше, а от жизни не доставалось так много пинков. Физзи, Дейзи и Фиби потеснились на моей большой кровати. Лотти заняла место рядом со мной на полу. Гарри постелил себе в ванной. Но, прежде чем уйти туда, он с умилённой улыбкой выслушал сказку. Перед сном я зашёл на кухню, чтобы попить воды. Там за столом сидел Гарри. - Ты больше не сердишься? - с огоньком надежды в глазах спросил он. - Ты лучший, - ответил я и сел рядом. - Ты дорог мне не меньше, чем я дорог тебе. А тогда на балконе меня просто одолели эмоции. Я думаю, мы оба виноваты в нашей ссоре. Гарри протянул мне два скомканных листа. Развернув их и прочитав пару строчек, я понял, что это страницы, которых не хватало в моей тетради. - Зачем ты их вырвал? - поинтересовался я. - Я хотел вырвать все, но не решился. Поэтому в случайном порядке оторвал их, - Гарри казался провинившимся. - Но они пригодились, когда я в сотый раз доказывал твоим сёстрам, что действительно знаю тебя и не являюсь маньяком. Они узнали твой почерк. - Они настоящие сыщики, - усмехнулся я, и Гарри тоже ответил мне улыбкой. - Их даже твои фотографии в моём телефоне не могли убедить. Но у меня всё же получилось их притащить сюда и устроить тебе сюрприз. - Он удался, спасибо. Я поднялся из-за стола и сделал несколько глотков из графина. Затем я развернулся и пошёл спать. Внутри всё приятно трепетало, и я снова ощутил себя счастливым. В двенадцать часов ночи наша крохотная квартирка погрузилась в тишину. Сон и спокойствие стали властвовать тут. Один я не мог уснуть. Во всяком случае, я так думал, пока Лотти не толкнула меня локтем в бок. - Ты не спишь? - шёпотом спросила она. - Нет, - также шёпотом ответил я. - Это хорошо, потому что мне грустно не спать одной, - Лотти ещё немного прижалась ко мне. Я точно был крепостью, самой настоящей. - Я очень счастлив видеть вас, - говорил я в темноту. - Я даже не думал, что Гарри сделает именно такой грандиозный сюрприз. - А из-за чего вы поссорились? - неожиданно спросила она. Я не успел даже спросить, как она пояснила. - Я подслушала ваш разговор на кухне, извини. - Я не сержусь, - честно ответил я. Ведь Лотти я всегда доверял большинство своих секретов, и теперь не должен утаивать от неё правду. - Я поцеловал его, а он обозвал меня из-за этого. Да ещё и прочитал мою тетрадь, где я писал все чувства и эмоции, касающиеся его. - Тебе он нравится? - Если честно, я сам не знаю, - я глубоко вздохнул и сам прижался к сестре. Порой и я был слабым и беззащитным. - Гарри вызывает во мне странные эмоции. Его забота, поддержка заставляют чувствовать себя нужным. Но иногда его действия заставляют испытывать к нему нежные чувства. Иногда мне кажется, что он где-то в глубоком подсознании думает обо мне не как о друге, и я просто схожу с ума. - А что он делает, что сводит тебя с ума? - Например, он часто берёт меня за руку, - я сквозь темноту посмотрел на свою ладонь. - Или танцует со мной, или шепчет что-то на ухо. Чёрт, ты ещё слишком маленькая, чтобы это знать. Спи. - Вообще-то, у меня уже есть парень, - сквозь умилённую улыбку, которая хорошо была слышна в её голосе, произнесла она. - И эти мелочи тоже сводят меня с ума. Ты не один такой, это нормально. - Так, минуточку, - я попытался сделать серьёзный вид. - У тебя есть парень? И кто этот гад, посмевший притронуться к моей сестрёнке? - Лу, ты говоришь, будто ты мой папа, - хохотнула Лотти. - Ты обязана нас познакомить, и если он не будет подходить по моим критериям, забудь о нём. - Ох, Лу, как же мне тебя не хватало! Лотти обняла меня так сильно, как только могла. В тот миг я осознал, насколько был глупым, что не навещал их. Всё-таки объятия родного человека — лучшая вещь в мире.