Закаты и рассветы

      — Энни, ты точно уверена, что она здесь? — Финник наклонился, чтобы поднять с пола практически нетронутый томик «Истории Панема». — Уверена, что она не осталась у твоей матери?       Креста ненадолго отвлеклась от разглядывания книжных стеллажей — и рассеяно улыбнулась.       — Финник Ли Одэйр, тебе срочно нужно решать проблему со своей невнимательностью — кто же ищет сказки на полке с историческими энциклопедиями?       Одэйр не любил, когда кто-то упоминал его второе имя, но, учитывая временами нестабильное состояние Энни, ей все простительно. Он повеселел и решил подыграть.       — Прошу простить мне мою небрежность, Энни Эванджелин Креста. Может, напомните мне, как выглядит вожделенная книга, дабы я не повторил свою грубую ошибку.       Креста усмехнулась.       — Фиолетовая, тканевый переплет. Название выведено черным маркером. Хмм… очень старая.       Библиотека досталась при переезде вместе со всеми многочисленными книгами, аккуратно расположенными на полках из красного дерева. Всеми, кроме одной, которая перекочевала в новый дом вместе с хозяевами. Которую сейчас они и искали. Несложно догадаться, что поиски никак не давали результата. За час, проведенный в комнате, полной книг, Одэйр успел невзлюбить запахи бумаги и пыли.       — Нашла! — радостно взвизгнула Энни.       Она не шутила, говоря, что книга старая, причем по всем параметрам — первая публикация состоялась более трех столетий назад. Ветхая, потрепанная в нескольких местах, выцветшая, отчего некогда насыщенный фиолетовый цвет стал жалким подобием бледно-лилового, с пожелтевшими страницами. Позолоченные буквы названия давно стерлись.       — «Хроники Нарнии»? — Одэйр прочитал заглавие, выведенное черным маркером. Он решил пошутить. — Там любят в нарды играть?       Он посмотрел на Энни — и его веселье испарилось.       Такое часто случалось, что Энни впадала в своего рода транс, замирала на месте, замолкала, пустыми глазами уставившись в одну определенную точку. Окончательно восстановиться после своих игр она так и не смогла.       — Одэйр вызывает Кресту, прием? — Финник приобнял Энни за плечи.       Она вздрогнула, словно только что проснулась. Натянуто улыбнулась, столкнувшись взглядом с Одэйром, на чьем лице читалось беспокойство.       — Если бы там любили играть в нарды, то она бы называлась Нардией.       ***       — Так эта Нарния в…?       Энни засмеялась, когда увидела, с каким подозрением Одэйр косится на платяной шкаф.       — Ты теперь шкафов боишься?       — Не боюсь, но доверять перестану, — ответил Финник, заставив Энни еще сильнее залиться хохотом.       ***       Они читали вслух по очереди.       «Эта Королева ничем не отличается от Сноу», — Финник нахмурился, а вслух выпалил:       — Что за глупый мальчишка! Сдать своих за восточную сладость.       Энни хитро сощурилась.       — Что? — Одэйр поднял левую бровь и усмехнулся. — Я, может, и люблю сладкое, но не до такой степени.       — Ну, он еще об этом пожалеет, потом…       — Пожалуйста, не говори, я хочу узнать об этом сам. Итак, где мы остановились…       ***       — Сколько еще тут странных существ? Я смирился с козлоногим парнем и говорящими бобрами, их-то я видел…       — Ты видел фавна? Козлоногого?       — Нет, но видел козлов, — Одэйр прыснул, уж больно нелепыми ему казались последние слова. — Бобров видел, птиц с малиновой грудкой могу представить… но огромные коты, как их там, львы? Такие действительно существовали?*       — Возможно. Книге три столетия, наверняка в ней есть толика правды о том, другом мире.       Финник в очередной раз взглянул на шкаф.       — Теперь я точно не доверяю шкафам.       ***       — Одэйр, ты невыносим!       — Да ты что? — наигранно удивился Финник и изобразил на лице подобие недоумения.       Больше всего он боялся, что в один момент Энни растеряется и снова впадет в транс, прервав это теплое, детское ребячество, которое иной раз спасало его самого, которое невольно заставляло его забывать о пережитых ужасах.       К его удивлению — на этот раз искреннему, не притворному, — Креста опять захохотала. Возможно, никогда раньше он не знал дня, в котором Энни была бы такой веселой, такой светлой, такой все больше похожей на ту жизнерадостную девушку, которой она была до игр.       — У тебя лицевые нервы парализовало или ты пытаешься изобразить недоумение? Если второе, то не быть тебе актером.       ***       Финник погрустнел.       — А он начинал мне нравиться. Как его могли убить? Он же волшебный лев.       Креста поймала себя на мысли, что хочет утешить Финника, сказать, что понравившийся ему персонаж не умер, но тогда пришлось бы поведать весь дальнейший сюжет. А Одэйр ясно давал понять, что хочет узнать, что было дальше, не с чужих слов.       Энни не сразу заметила, что в спальне стало гораздо светлее. Она посмотрела в окно.       — Мы слишком долго читали, — сказал за нее Финник.       Над морем медленно поднималось солнце, окрашивая небосклон в нежные краски рассвета. Полосы тусклых оттенков сиреневого, синего, серо-голубого, желтого, оранжевого, кое-где даже зеленого выстроились в порядке цветов невероятно бледной радуги. С побережья повеяло морским бризом, невообразимо легким, насыщающим жизнью каждую клеточку тела.       — Вслед за сказкой появилась сказка, — Креста усмехнулась и теснее прижалась к Финнику, такому теплому, такому родному, под незримым крылом которого она чувствовала себя защищенной, по-настоящему нужной, по-настоящему счастливой.