Гербарий Чувств

Все шло не так, все было неправильно. Каждое утро, просыпаясь в своей огромной постели, Люциус Малфой не мог избавиться от ощущения, что в скором времени многое изменится. Кардинально изменится. Его злило такое положение, при котором найти источник тревог аристократ не мог. Ни логические выводы, ни анализ поведения, ничто не давало положительного результата. Люциус Малфой понятия не имел, откуда взялся этот страх. Просиживая сутки на пролет в Министерстве, зарываясь делами, он отвлекался от присутствия опасности где-то рядом. Страх, необъяснимый страх сковывал движения, но окружающие изменений не замечали. Лорд Малфой вел себя, как обычно, был холоден и высокомерен. Он не хотел признаваться, но больше его беспокоило состояние друга, сына, а потом уже самого себя. Скажи кому-нибудь, что он ценит чью-то жизнь больше своей, не поверили бы. Тихо, незаметно протекали недели, месяцы, Драко начал свой четвертый год обучения, и лишь к Рождеству причина беспокойств стала ясна. Ночью он проснулся от странного, но очень знакомого жжения, распахнув глаза он уставился в потолок, мысленно прося прекратить этот кошмар, сделать так, чтобы он проснулся…Закатав рукав он уставился на место, где раньше находилась метка, после падения Лорда ставшая почти незаметной. Сейчас черты проступали отчетливо, не до конца проявившаяся, метка жгла кожу, напоминая о шальном прошлом. Встав с кровати и накинув на плечи халат, Люциус устроился в кресле вместе со стаканом бренди. Давненько он не вспоминал свое прошлое. В отличие от Северуса, Малфой не жалел о выборе, сделанном много лет назад, он жалел о том, что втравил во все это единственного друга. Да…раньше, в самом начале, Лорд Воландеморт был воплощением силы, олицетворением чего-то настолько Великого, что простой смертный не в состоянии понять, он казался Богом, спустившимся дабы разобраться с хаосом, царившем в этом мире. Так его, по крайне мере видели некоторые. Другие видели в нем ученого, гения, не понятого общественностью, чьи идеи могли перевернуть само понятие мироздания, он обещал знания, обещал раскрытие тайн настолько древних, что человек чувствовал себя ничтожным, по сравнению с ними. Кто-то считал Лорда мстителем, защитником сивых и убогих, существом, способным дать им долгожданную власть, силу, право мщения. Такие маги были одержимы, они стремились к уничтожению всего, мало-мальски не подходящего под их систему ценностей. Лорд собирал вокруг себя всех, практически всех сколько-нибудь способных, умных, перспективных магов. Чистота крови…Для кого-то это было основой, для кого-то предлогом. Воландеморт находил подход к каждому, нажимал на нужные рычаги, управляя Пожирателями, будто играя на неком инструменте. Он был прекрасным музыкантом, но бездарным композитором. Сам Люциус с благоговением относился к Хозяину, Хозяин давал ему многое, но главное, он давал свободу, безнаказанность. А потом в рядах Пожирателей появился Снейп. Малфой сам привел невзрачного подростка, даже не подозревая, какую ошибку совершает. Снейп был беспристрастен, или хотел таковым казаться, но иногда пробивалось в этом парне нечто пугающее, непонятное. Странные принципы, странные правила, он игнорировал многие указания Лорда, но, тем не менее, доказывал свою преданность. Он убивал, если приказывали, но никогда по собственному желанию, в отличие от Люциуса, приходящего в восторг от очередного черномагического заклинания. Он никогда не оставался на «милые» увеселения, если об этом не просил Лорд, точнее, если ему не приказывали остаться. Очень скоро Снейп занял место правой руки, потеснив Беллу, чем нажил себе смертельного врага, он продвигался быстро, уничтожая преграды, в отличие от Люциуса, предпочитающего действовать тише, но намного эффективней. Эти двое были полными противоположностями, очень редко можно было наблюдать проявление эмоций с их стороны. Каждый считал дружбу вымыслом, бредом, и, тем не менее, каждый готов был убить друг за друга. Они не понимали остальных, а остальные не понимали их. Их боялись, открытой угрозы, исходящей от Северуса и тихого, ядовитого поведения Люциуса. Да, каждый считал отношения, сложившиеся в результате нескольких лет общения фарсом, но другие думали совсем иначе. Когда Малфой входил в зал, маги замирали, неотрывно следя за каждым движением аристократа, похожего на мраморную статую. Такой же красивый, и такой же холодный. Его слушали, боясь шелохнутся, его просьбы исполняли, едва он договаривал фразу, он преклонялся перед Лордом, считая его своим кумиром, своим Хозяином, он идеально сливался с миром аристократии и грязью Пожирателей, одинаково безупречен, одинаково точен, одинаково смертоносен. Когда в зал входил молодой Снейп, многие старались на него не обращать внимания, отойти подальше, дать возможность этому магу уйти в самый дальний угол, потому как его боялись, но боялись иначе. Снейп производил впечатление простачка, да, остроумного, витиевато выражающегося, но простачка. Его поступки зачастую были не логичны, по мнению окружающих, им нельзя было восхищаться, зато можно было втихаря презирать, чем, собственно, окружающие и занимались. Резкие движения, ноль грации, яд в каждом слове – лишь малая толика характеристики молодого человека. Половина эмоций написана на лице, его считали простым солдатом, как говорят магглы, разменной монетой, пешкой, но никак не ферзем. И вот однажды пешка вышла в дамки, и многое изменилось. Теперь далеко не всякий смельчак затевал потасовочку с зельеваром. Последствия могли стать смертельными. А Люциус из ферзя превратился в дикую смесь слона и коня. Ход его мыслей был непредсказуем, а мотивы…легче об этом не думать. А на другом конце Британии, в школе Хогвардс, в подземельях замка из угла в угол метался человек. Сторонний наблюдатель постарался бы загнать человека в клетку, как зверя - дикого, озверевшего, загнанного, но не сломленного. Метка оживает, оживает быстро, слишком быстро, и Северус понимал, что банально не готов проходить практику Пожирателя по второму кругу. Но где выход? Люциус? Он предаст, несмотря ни на что он предаст, лишь из-за глупого: «Я так могу». А больше нет никого. Снейп усмехнулся, он прожил достаточно долгую жизнь, чтобы говорить о себе как о состоявшемся, взрослом человеке…у которого никого, кроме «друга», готового предать, да крестника, похожего во многом на отца нет. Нет. Нет. Нет. Действительно, а что с Драко? Ведь его заставят принять метку, а что с остальными? Его факультет….По идее он должен был стать кузницей кадров для Лорда, а получилось непонятное. И как поступить? Легче всего было бы выпить свой отвар вечной жизни и уснуть в покое и тишине…Но это не правильно, нельзя, слишком просто, чтобы быть принятым во внимание, ведь он никогда не искал простых путей. Да и в обретении покоя сильно сомневался. Судьба снова играла с ним. Почему, только находя призрачный мир, где есть прощение, его лишали всего? Почему, только начиная обретать себя, его заставляли быть кем-то другим? Пламя в камине вспыхнуло зеленым и в комнату, элегантно стряхивая несуществующую пылинку, вошел Люциус. Оценив ситуацию, а именно: наполовину опустошенную бутылку виски, потрепанный вид зельевара и то, что приход друга остался незамеченным, Люциус вольготно разместился в любимом кресле Снейпа, посматривая из-под полуопущенным век за терзаниями хозяина комнаты. -Сдаешь, Сев…Раньше ты всегда был как при параде, а сейчас… -Зачем ты пришел? -А ты не догадался? Молчание, Снейп буравил гостя черными, словно колодцы, глазами, пытаясь заползти в самую душу. Угадав маневр, Малфой фыркнув, достал из внутреннего кармана мантии портсигар. -У меня давно нет души, Сев, и совести тоже, в принципе, хотя… ЕЕ у меня никогда не было, а мысли мои ты и так читаешь. Лучше скажи, есть соображения по поводу? -Он возрождается. -Это я, спасибо Мерлин, и так понял, без твоих объяснений, меня больше волнует факт окончательного возвращения… -Скоро, максимум, конец года…но я бы не надеялся. Снейп устало прикрыл глаза, потирая большим и указательным пальцами переносицу. Думать не хотелось совершенно. Черные пряди закрывали лицо, так что Малфой не мог следить за эмоциями друга, чаще всего он ловил себя на том, что размышляет на тему: «Снейп – человек?». И сам же опровергал подобные мысли. Зельевар поставил стакан на столик у стены и оперся о него обеими руками. -Ты знаешь, что Крауч в Хогвардсе? Люциус дернулся, но вскоре принял прежнее холодное выражение, не важно, видят его или нет. -Не знал, а тебе откуда известно? -Логика и немного наблюдательности. Он заменяет Грюма. Не знаю, куда мальчишка дел аврора, но суть дела от этого не меняется. Представляешь, Дамблдор даже слушать меня не стал. Я им не нужен, видите ли. Все, отработанный материал. – голос звучал тихо, в нем чувствовалась такая горечь, что блондину захотелось подняться с кресла, подойти, обнять, успокоить. Странно, внешне, практически в любой ситуации они оставались непоколебимыми, излучающими уверенность, силу. На людях эти двое вели себя с другими иногда снисходительно, иногда с презрением, но всегда отстраненно-вежливо, казалось, что они настолько уверенны в себе, что ничто не может их задеть. Многие считали их бесчувственными, бездушными. И только наедине, чтоб никто не видел, они могли показать свои слабости. Снейп мог позволить себе быть потерянным, уставшим, Малфой мог сбросить маску, стать чутким, один мог утешить другого, просто парой слов о том, что все будет хорошо, простым объятием, дружеским, простым молчанием, теплым, успокаивающим. Люциус вздохнул, вставая, подошел к Снейпу и просто прикоснулся к плечу друга. -Я не знаю, что мне делать, Люц…Я…Боже, все так сложно…И почему именно сейчас…Я не хочу, я не смогу… -Я знаю. Успокойся, Сев. Все будет хорошо, слышишь? – он сжал плечо друга, надеясь, что тот поймет. -Надо сообщить директору. -А вот этого делать совсем не обязательно. Сев, ты сам говорил, это не поможет. -Да, но…Я дал слово, и я его сдержу. -Ох, чудо ты мое…Знаешь кто ты? -Просвети. -Ты у меня Слизеринец с гриффендорским сердцем. Не сочетаемое сочетание. Как тебе? -Могло быть хуже. Северус повернулся к гостю, усмехаясь, но вместо веселой улыбки, получилось подобие ехидной. Люциус проводил взглядом прямую спину зельевара, пока за тем не закрылась неслышно дверь. Он долго еще сидел у камина, ожидая возвращения Снейпа, но, так и не дождавшись, вернулся в поместье. Альбус Дамблдор мирно посасывал лимонную дольку, когда в его кабинет зашел преподаватель зельеварения. Сказать, что директор был удивлен, значит сделать неверные выводы. Дамблдор насмешливо осматривал внешний вид посетителя. Расстегнутый сюртук и взъерошенные волосы говорили сами за себя. Альбусу стало нехорошо. Снейп мрачно осматривал кабинет, пока не встретился взглядом с директором. -Что-то случилось, Северус? Вместо ответа мастер просто закатал левый рукав. По спине директора прошел озноб. Не может этого быть… -Ты уверен, Северус? -Вы считаете меня идиотом, Альбус? В комнаты зельевар вернулся еще более раздраженным и уставшим. Да, Дамблдор стал делать ошибки, неверные выводы, или просто погряз в своих идеалистических мирах. Северусу было на это наплевать. Первым делом он прошел к полке и стал искать книгу по некромантии. К утру мастер зелий представлял собой жалкой зрелище, но зато он нашел возможную причину возвращения Лорда. А ведь директор сам об этом ему говорил. Вчера. А Снейп решил, будто старик спятил. Оказывается, нет, совсем наоборот. Оставался последний вопрос: «Что делать с полученными знаниями?». В дверь постучались, и на пороге показался Драко. Верно оценив обстановку он быстрым шагом направился к крестному. Забрав у того виски, он сложил в аккуратную стопочку бумаги, потом потушил большую часть свечей. -Могу я полюбопытствовать, с какой радости отпрыск благородного семейства хозяйничает в моих апартаментах? -Можно. Но позже, я сейчас ты, как послушный крестный, отправишься спать. -С чего вдруг? – Снейп скрестил руки на груди и посмотрел на крестника фирменным взглядом №4 «Гроза старших курсов», однако впечатление портил растрепанный вид, заспанные глаза и легкая щетина на щеках и подбородке. -С того, что ты сейчас прямо за столом уснешь, а потом будешь всех и каждого доставать из-за больной спины. -И в кого ты такой уродился? -Понятия не имею… - улыбнулся Драко. Крестный незаметно для парня стал вторым после отца человеком в его жизни. Да, мрачный, да, замкнутый, да, раздражительный и непонятный, но такой родной…И совсем не страшный. Он начинал понимать свой факультет. А дальше завертелось. Поттер, участвовавший в турнире трех волшебников, проходящем в этом году в школе, постоянно попадал в переделки, потом возрождение хозяина, и, как венец всех несчастий, последовавший за ним первый вызов, который Снейп проигнорировал, стараясь отсрочить неизбежное. Люциус с достоинством встретил Хозяина, хоть и был удивлен теперешней формой Лорда. Существо, величаво вышагивающее посреди кладбища, меньше всего напоминало ему прежнего Лорда. Пожиратели, явившиеся на зов метки, казались растерянными, и Люциус с ужасом понял, что ждет его и его близких. Стоящий перед ними «человек» был одержим. Властью, жаждой мести, не до конца восстановив былую мощь, он уже хотел править, уже строил планы. Дурацкая привычка пафосно говорить приобрела гипертрофированные размеры, а Поттеру все равно удалось сбежать, и Люциус справедливо отнес это на везение мальчика, даже не подозревая, чего это самое везение стоило трем магам: МакГонагалл, Дамблдору и Снейпу. Руку обожгло болью, Северус молча поднялся со стула, также молча вернулся в гостиную, надел плащ, взял маску. Так, вроде все на месте. Внутри сжался ком, не давая продохнуть, путая мысли, связывая в дугой узел все предположения, причины, условия, планы…в одну огромную кашу. Легкие ожигало огнем, а метка звала, звала…туда, к НЕМУ…. Снейп вышел за границы школы, надел маску, служившую портключом. Впервые за много лет. Он очутился на пустыре, недалеко от своего дома, где прошло детство. Старый, практически разрушенный склад. Вокруг стояли они. В масках, нахлобучив нелепые капюшоны, они боялись. Он чувствовал их страх каждой клеточкой, они испытывали не просто страх, животный ужас перед…перед чем? Кроме масок, здесь никого не было. Но вот несколько «коллег» расступились, пропустив вперед нечто, отдаленно напоминающее человека, но все тут же приклонили колени, выказывая уважение, а страх исчез, впитался странным существом. Северус склонил голову. -Милорд, рад вашему возвращению… -КРУЦИО! Мужчина вздрогнул, прикусив губу, иначе бы просто закричал. Тело, казалось, разрывает на части, выкручивает…Давно забытая боль обрушилась лавиной, унося сознание куда-то в темноту. Когда Северус очнулся, он обнаружил, что лежит на земле, вокруг стоят все те же безликие маски, безучастно смотрящие на жертву, а их господин глумливо улыбается безгубым ртом, тихо смеясь над нерадивым слугой. -Сссеверус…Не ожидал…Помнитссся, ты был раньше более…стойким…-красные глаза резали по коже не хуже ножа, а голос сочился ядом – Я не узззнаю тебя, Ссеверус…Круцио! Новая волна боли, но сознание не уходило, издеваясь над ним вместе с пославшим заклинание. -Чем же зззанимался мой верный ссслуга? -М…Мой Лорд…что вы хотите…услышать? -Ты продался этому старику! Ты предал меня! -Нет, нет, Мой Лорд….Вам дали неверную….информацию…Я лишь пытался…пытался выжить…К тому же…Мой Лорд…я завоевал доверие этого старика….Это…. -Хватит! Это жалко даже для такого ничтожессства, как ты, Сссеверус. Надежда угасала, все планы рушились, все так тщательно выстроенные планы, казавшиеся раньше идеальными, рассыпались, словно карточный домик. Снова это мерзкое чувство, когда начинаешь цепляться за жизнь, вроде бы без причины, когда начинаешь бояться будущего, в общем-то его не имея. -Милорд, прошу, выслушайте меня…я…. -Я сказал хватит…или ты помимо предательства еще и глухим стал? -Мой Лорд…Прошу… - он уже возненавидел себя за этот тон, умоляющий о пощаде, сломленный. Да, теперь его сломали, что-то маленькое, незаметное, оно было растоптано, стерто в пыль, и он не знал, сможет ли это что-то вернуть. -Северус, ты жалок…Но это интересно, видеть тебя в новом амплуа…На своем месте. -Мой Лорд, что мне сделать, чтобы вернуть ваше доверие? Воландеморт хищно улыбался, но глаза не смеялись, узкий зрачок с кроваво красной радужкой гипнотизировал, увлекал за собой. Медленно, очень медленно, пока ты не понимаешь, что это существо находится внутри тебя, что оно стало тобой, что оно читает тебя, как раскрытую книгу. Ни разу Северус не позволял кому бы то ни было копаться в своих мыслях, но на данный момент это – единственный выход, способ выжить, главное, показать желаемое, подтасовать воспоминания, придумать желания, да, рассказать несколько тайн, только выжить, сейчас только выжить… -Ты жалок, Ссеверус…Мне не нужен сслуга, который ведет ссебя подобным образом…но я это иссправлю. По спине струился холодный пот, а ногти впились в кожу до крови, но это не имело значения. Узнавание. Кошмары, видения, которые успели стереться за годы, просыпались, осушая все вокруг. Интонации, взгляды, ситуация, происходящая раньше с кем-нибудь другим, казавшаяся нереальной, стала осязаемой. Да, его оставят в живых, но на какой-то момент до боли захотелось умереть, потому как переживать все, ВСЕ заново…Каждую мелочь, каждую деталь…Он не желал становиться тем чудовищем, за что? Он только начал чувствовать этот мир, только начал делать первые шаги, выходить из кокона, созданного так давно, и теперь снова его заставляют…. -Ссслуги мои, один из нас немного заблудилссся, я думаю, мы должны ему помочь, ведь так? Одобрительный гул голосов, хотя присутствующих можно было пересчитать по пальцам, но жажда расквитаться с выскочкой, предателем, перекрывала здравый смысл. -Эйвери, Макнейр, Малфой. Он нужен мне живым, прежним. С этими словами Лорд удалился, Северус проводил его взглядом и повернулся к троим подошедшим. Маски. Опять. Без эмоций, без чувств…хотя нет…страх, этот скользкий, жидкий, вечный страх и предвкушение. Эти люди были просто куклами, а Воландеморт опытным кукловодом. Вдруг вспомнилась сказка про Карабаса-Барабаса и чертового Буратино, и кто там еще был? Пьеро? Да? Вот он и есть этот самый Пьеро, и уйти не может, и остаться у кукловода невозможно. Северус присел, поджав под себя колени, и расхохотался, истерично, без причины. Точнее, причину видел лишь он один. Долбанный Пьеро, причитающий, жалеющий себя, а в сущности тряпочная кукла. Всего-то кукла, ждущая своей очереди, когда кукловод снимет ее со стенного крючка для действия в очередном бездарно спланированном спектакле. Трое замерли, боясь подойти к сидящему мужчине, а тот все хохотал и хохотал, и бормотал что-то под нос, потом смех затих, и его вытащили на улицу. Как по законам жанра была ночь, прекрасная, звездная ночь. Луна не светила, ее вообще не было видно, как будто она стесняется, или страшится показаться, а от того прячется то за одной тучей, то за другой. Макнейр бросил тело мужчины на асфальт, взмахом палочки фиксируя запястья жертвы вместе, как и щиколотки. Потом мир завертелся в калейдоскопе ощущений. Боль, желание подчинится, снова боль, кто-то кромсает его мозг, потом снова боль…Основываясь на этом, он примерно знал, чем пользуются эти люди. Белые фарфоровые лица смеялись. А затем сознание разлетелось на тысячу осколков, и он не помнил практически ничего. Чьи-то крики, чья-то кровь, казалось, это продолжалось вечность, или дольше, до тех пор, пока судьба не сжалилась над ним, и он не потерял сознание. Очнулся Северус где-то на окраине города, точного места он не знал, но память услужливо стала восстанавливать прошлую ночь. Проклятия, вперемешку с проникновением в сознание, потом банальное Империо и не подготовленный организм подчиняется, вытаскивая наружу отчаяние и жажду мести, растворяя условности, грани, принципы. Он вспоминал, как глаза застилает пелена, и рука сама поднимается вверх, направленная на неизвестного парня, он корчится, постепенно затихая, как та же рука сжимает горло какой-то женщине…Северус закричал, хватаясь за волосы, пытаясь вырывать их с корнем, вместе с воспоминаниями…