Волшебное путешествие сквозь жертвы

      Вода спокойно двигалась, содержа в себе разодранную в клочья книгу, деревянные палки и прочий мусор. Течение шло неуловимой рябью по загрязнённой поверхности. Эта своевольная жидкость не принадлежала реке или озеру, или иному водоёму, она содержалась в качественном искусственном русле, разветвляющемся и выходящем за пределы огромной закрытой области. Основной канал, тянущийся практически через весь кантон более чем на два километра, шириной составлял не меньше двадцати метров и поэтому в своё время принял решение комфортно расположиться в ужасающих размерах тоннеле высотой с два десятка метров. Глубину этих своеобразных вен измерять не хотелось никому, однако любому становилось понятно, что меньше чем на два средних роста рассчитывать не приходится. Всё это долгие годы постоянно происходило в подземелье Округа Святого Олмса. В других кантонах можно было бы наблюдать похожую же картину, но сегодня именно здесь и сейчас стоял внимательно рассматривающий мерное перемещение воды интересный субъект.       Ярко-красные глаза бесцельно скользили по глади, выдавая серьёзную задумчивость. Это была девушка расы, как говорят на западе, тёмный эльф. В первую очередь её отличала от этих мест красивая гордая осанка, которую ни в каком подземелье Вивека днём с огнём не найти. Простая одежда – штаны, рубашки да ботинки светло-коричневых оттенков – покрывала её, как сказали бы жадные до женского тела, точёную фигурку (более скромные, опустив глаза, сообщили бы, что она стройная). Девушка не стремилась ни сейчас, ни вообще, как-то специально подчёркивать очертания своего тела, чтобы завлекать мужчин: это было вовсе не характерно для этой данмерки, – просто так получалось, что даже без подобных попыток крайне незаурядная внешность заинтересовывала и даже бросалась в глаза, если её намеренно не скрывали. А скрывать – это прилагать много усилий и ради чего? Ко всему внешнему виду смело можно прибавить присущую ей грациозность движений, довершающую вызывающий у многих восхищение образ. Наверное, именно такой должна быть красота. Впрочем, если попросить описать внешность этой данмерки какого-нибудь лишённого вкуса следователя, он бы, окинув девушку намётанным глазом, сделал это следующим образом: рост сто семьдесят пять сантиметров, телосложение худощавое, длинные (до груди) несколько волнистые (как будто слабо кудрявые) волосы светло-русого цвета, лицо мягкое и овальное, лоб высокий, ярко выражены скулы, губы чуть толще нормальных, тело тренированное – и так далее, и тому подобное сухо и скупо, но вроде бы как по существу. Следует отметить, что пытаться разложить красоту на части – пустая трата времени, потому что формальное описание никогда не сможет предать: ни искры взгляда, ни чистоты кожи, ни мягкости и дружелюбности улыбки, ни нежной тишины голоса – ничего действительно существенного. Стоит ли вообще после этого добавлять, что красота неделима в своей сути, и один и тот же компонент, будь то лёгкой кудрявости волосы или тонкие ноги, не лишённые мышц, или что другое, что может быть у красивой девушки, – какой-нибудь другой девушке может не давать даже симпатичность, создавая вкупе с иными факторами нелепость или даже (хоть это и сложно представить) неприятную внешность? Впрочем, говорить на самом деле это некому: те, кто могли бы послушать, обычно и так знают об этом, остальные же зачастую и внимательности к суждению не проявят, желая остаться при своём личном мнении. Многие и вовсе называют кого-то красивым, чтобы не обидеть, ради первоклассного обмана или оттого, что не понимают сути этого понятия. В результате чуть ли не каждый получается красивым, что не может быть правдой, но что крайне сложно применить всерьёз к себе. Цвет кожи девушки находится в рамках расы, описать его более-менее точно можно следующим образом: это такой оттенок, который наблюдается в случае внимательного рассматривания вечернего неба, покрытого тучами, сквозь дым от небольшого костра, в изобилии содержащего в себе не до конца высушенную растительность.       Вода показала ей, что на самом деле не является грязной: плавающий сор – единственное основание для суждения о загрязнённости, но кроме этих очевидных нежелательных элементов в верхней части, искусственный водоём был чист. Девушка опустила голову чуть ниже, и от этого волосы закрыли ей лицо, на что она улыбнулась и мягким движением убрала мешающие локоны правой рукой за спину. Происходящее вокруг казалось приезжей непривычным, как будто ненастоящим, но она не спешила проверять реальность на прочность, думала – откуда вообще взялись такие мысли, ведь она просто заглянула в незнакомое место, не более.       Возможно, если бы девушке позволили подумать над всем этим ещё несколько часов, она смогла бы добраться до какого-нибудь логичного объяснения своим накатившим мыслям, но сегодня у кого-то явно были совсем иные планы. Незаметно для озабоченной происходящим спокойным течением воды особы к основному каналу выбралась другая данмерка. Вторую посетительницу столь неблагополучных мест звали Менса Селас, она была здесь не по ошибке и даже не от безделья или исследовательских желаний. Нет, она выполняла конкретную работу, поэтому кралась, рассматривая тоннели максимально внимательно.       Передвигающуюся вдоль стен девицу в простых одеждах мало кто решил бы назвать красивой или даже хотя бы симпатичной. Что-то постоянно отталкивало от неё окружающих, хотя нельзя было бы сказать, что она совсем уж уродлива: все части тела на месте, нос не сломанный и вовсе очень прямой, по идее даже немного завлекающие тёмно-оранжевые глаза, нормальное телосложение – казалось бы, что вообще плохого! Быть может, дело было в некоторой полноте, к которой девушка была предрасположена; как вариант, виной всему были пепельно-чёрные волосы; может – любовь к окрашиванию своих губ в фиолетовые оттенки. Сложно сказать точно: Менса всегда была вежливой, доброй, готовой помочь и даже защитить. Наверное, иногда просто так получается, что вокруг – совсем не те, кто может оценить тебя правильно, и в результате... Эта данмерка одинока: у неё нет никого кроме собственно её отца, с кем она могла бы хотя бы просто хорошо пообщаться. Она не могла не заметить путешественницу, обозревающую водную гладь, и когда Менса Селас обнаружила задумчивую странницу, её дымчато-синее лицо озарилось счастливой улыбкой, радостными слезами на глазах. Такая перемена была обусловлена тем, что она узнала по-прежнему не отходящую с места девушку. – Фалура? – непонятно зачем спросила Менса Селас.       Задумчивая данмерка не обратила внимания на вопрос. – Фалура! – радостно крикнула Менса, пряча что-то находящееся в руке, после чего побежала что есть мочи навстречу второму меру, находящемуся здесь.       Мирно стоящая эльфийка заметила движение, но никак не отреагировала сначала, поэтому её крепко-крепко обняли. Её это смутило, и она мягко оттолкнула незнакомку. Этого оказалось достаточно, чтобы избежать неожиданного процесса. – Что вы... – начала было она, но сама себя перебила: – Почему вы меня обнимаете? Зачем? – Ох, милая, – улыбнулась Менса, оглядывая собеседницу. – Ты ведь моя сестрёнка Фалура Селас, я узнала тебя! А ты? Помнишь? – Это моё имя, но, признаюсь, не помню. Почему вы решили, что мы сёстры? – Во-первых, хотя я и некрасива, у нас налицо внешнее сходство, во-вторых, я чувствую это. Давай протестируем эту возможность? Вспоминай, мы ведь вместе играли в куклы, ты ещё их так здорово собирала из всего подряд! А потом, как же мы с тобой обожали бегать и дурачиться, представляя себе будто мы в других мирах, где нет магии, где есть межзвёздные корабли, где божественность не доказана и возможно даже не существует… а помнишь наш цветочный сад? Мама ещё ругалась, что воды нет в округе, а мы тратим на то, что всё равно безнадёжно умрёт? Неужели ты совсем ничего из этого не помнишь, Фалура? – Подожди, – тряхнула головой девушка. – Да, это всё было, и я это никому не рассказывала, но… мы ведь давно не виделись, верно? Я не помню, когда… – Да-да-да! – осклабилась Менса и незаметно смахнула слёзы с глаз. – Я и сама не помню, честно, это было так давно! Представь – это мы молодые, и уже не всё можем вспомнить, а каково нам будет лет через сто? Впрочем, отец говорит, что нас разлучили, когда тебе исполнилось семь, а это значит, что мы не виделись уже тринадцать лет. Вот так тебе подарочек приготовила мамочка, ничего не скажешь! Да… скажи, что с ней? Вы вместе живёте? Она вообще в порядке? – Я живу одна, даже не представляю, где она. Ты с отцом, верно? – Ага. Живём тут, работаем. Вот надо же, никто не поверил бы, что я тебя найду, да ещё и в подземелье! Побежали к папе? Он будет рад не меньше моего!       Счастливые данмерки стрелой метнулись к ближайшей вертикальной лестнице, чтобы выбраться из подземелья на уровень Каналов. Откинув деревянную крышку (наподобие используемых в погребах), они оказались в просторной зале, по бокам которой расположились направленные к ней трубы, торчащие из стен и льющие воду вниз, в такие же, но строго перпендикулярные горизонту, изделия. Выглядело это дело красиво, даже не сразу замечались бедняки в рванье, ходящие вокруг. Девушки выскочили на лестницу, пронеслись мимо описывающих древние события гобеленов, уже на уровне Пояса сбавили темп, переходя на шаг, и вышли на платформу кантона. Фалура остановилась. Её глазам открылся невозможный и прекрасный вид: огромных размеров собор и рядом с ним, справа, висит в небе гигантская глыба, летний свет закатного солнца освещает их. – Пойдём, я тебя позже обязательно познакомлю со всеми достопримечательностями! – рассмеялась Менса, идя вперёд и держа руку сестры. – Не удивляться, что… висит в воздухе? – протянула Фалура, подчиняясь. – Удивляться, изумляться и далее по списку. Не обижай Вивека, он ведь подвесил Баар Дау в том числе и чтобы ими обоими восхищались и поражались. Мы с тобой ещё погуляем рядом с ней, обещаю. Может, даже внутрь заглянем, если захочешь. Правда, там очень страшно. А сейчас идём на Плазу, к отцу. – Ладно, хорошо. Знаешь я здесь недавно, так что, думаю, мне немного терминологии не повредит, – опустила глаза Фалура. – Да без проблем. Сейчас мы находимся в заливе Норвейн, это знаменитый город Вивек, он состоит из девяти кантонов. Ты стоишь ногами на кантоне под названием Округ Святого Олмса. Как ты понимаешь, назван он в честь Святого Олмса Беспристрастного. Что ещё? – не переставая идти, рассказывала Менса без тени сарказма. – А, да. Как ты должна была уже догадаться, все эти большие кантоны построены по похожему принципу «многоэтажности», где каждый уровень имеет своё название. Фух. Ты хоть слушала? Почти дошли! – Спасибо! – они зашли на верхний уровень, и Фалура сразу уточнила: – Эта «Плаза» как будто для богатых, но я наблюдаю множество бедняков… – Всё верно, в Округах Святого Олмса и Святого Делина довольно тяжко с деньгами, так что и богачи здесь не такие уж и богатые. Скажем так, не все. А здесь ещё и ко всему прочему располагается храм, в который мы и направляемся. Вот и ходят толпами нищие и страждущие. – Чудесный храм, выглядит уютно, – порадовалась девушка, в первый раз смотря на это здание снаружи. – Это верно! – отозвалась Менса. – Это ко всему ещё и важное место! Пойдём! – А мы не помешаем твоему отцу вести службу? – забеспокоилась Фалура. – Определённо нет, – нахмурилась сопровождающая. – Ты всё поймёшь.       Девушки зашли внутрь, спустились по лестнице и оказались в зале… внутри храм был хорошо ухожен, приятно смотрелся, но был пуст. Услышав их, в залу из какой-то каморки вошёл данмер, приветственно смотря на Менсу и не обращая внимания на вторую девушку. Одет он был в мантию до пола коричневого цвета с широкой пепельной полосой на всю длину, поддерживаемой красивым коричневым ремнём с потускневшей пряжкой когда-то золотого цвета. Если судить по внешности в сравнении с человеком, этому данмеру на вид было не больше пятидесяти лет. Бордовые взъерошенные волосы и вовсе могли бы произвести впечатление молодости, но опытный взгляд оценил бы возраст правильно. – Крысы больше не мешают? – как обычно спросила младшая дочь. – Пока что, хвала Вивеку, их нет! – улыбнулся служитель храма.       Теперь он уже заметил постороннего, и не мог поинтересоваться у дочери, как её успехи. Действительно стареющий данмер обратил своё лицо пепельно-голубого цвета на посетительницу. Представьте себе зимнее небо, когда ещё не темно, но начинает вечереть, и в воздухе кружится снег, опускающийся на землю медленно и непринуждённо – такого цвета, как это небо сквозь снег, было его лицо. – Чем я могу быть полезен? – Папа, ты не поверишь, к кому сейчас ты обращаешься! – воскликнула радостно Менса. – Присмотрись, давай же! Узнаёшь?       Алые глаза пытливо изучали незнакомку, но вспомнить её никак не получалось… нет, эта девушка явно сюда раньше не приходила, ничего не покупала. – Прости, дорогая, наверное, я недооценивал свою старость, – извинился отец. – Что ж, кхм-кхм, – торжественно прокашлялась Менса. – Сим перед взором АЛЬМСИВИ знакомлю вас, достопочтенный отец, с моей прекрасной старшей сестрой. Это Фалура Селас. Да, раз уж вы знакомитесь… это Вавал Селас, наш папа.       Смущённый взгляд девушки казался почти малиновым в сравнении с «тёплым» цветом глаз сбитого с толку Вавала Селаса. Менса залилась смехом от этого зрелища, даже не пытаясь сдерживать себя: – Давай хоть чаем из удушайки угости дочерей, что ты за священник такой! – Да… извини. Как ты нашла её? – отец внимательно посмотрел на Менсу. – Вы действительно очень похожи. Ты меня не разыгрываешь? – Нет, мы действительно сёстры, мой стареющий друг, – улыбнулась девушка и направилась в комнату, из которой вышел её родственник. – Родные. – Вот это денёк! – Вавал присел, после чего мигом вскочил: – Вы… ты присаживайся, вот стул. Не кресло, конечно, но это всё-таки храм. – Спасибо большое, отец, – девушка присела, а вслед за ней Вавал разместился на скамье.       Во всём храме было лишь трое, и все хранили тишину пару минут: кто из-за шока, кто от смущения, а кто от отсутствия собеседников рядом – у каждого на то были свои причины, не вполне ясные другим. Повисшее неловкое молчание развеяла Менса, вернувшись с чайником и сладкими пирожными: – Прости, тут ничего вкуснее не нашлось, – разливая ароматный напиток из хвойного растения по кружкам, извинилась она перед сестрой. – А чего вы тут приуныли? В общем, Фалура, живёт наш папочка здесь же, в храме, а я тебя поведу ночевать в нашу квартиру в районе Пояса. Там у нас что-то вроде лавочки. – Так вы торговцы? Ой… – Фалура как будто что-то поняла. – Ты зовёшь меня жить с вами? – Да-да! – во всё лицо просияла Менса. – На все вопросы да, да и ещё раз да! Ты ведь не против остаться с нами? Там только две комнаты, правда, одна под лавку, одна для жизни, ну… – девушка смутилась. – Если вдруг ты кого к себе захочешь привести – это без проблем, ко мне всё равно никто не придёт, я мешать не буду… уйду куда-нибудь, найду куда пойти в любое время, в этом мы договоримся… – Я не против! Всё в порядке, я никого не собираюсь водить домой. – Точно? – девушка немного недоверчиво посмотрела. – Ты очень красивая… А! Поняла. Хорошо. Слушай, давай мы тебе расскажем свою историю, а ты потом – свою? Ну или если хочешь, можешь первая начать. – Лучше сначала вы, а то я не знаю, что вас интересует… – Скромница, как и раньше, – Менса потрепала по плечу сестру и подмигнула отцу: – Ну, что, батя, кто из нас первый? – Я же просил так меня не называть, – скривился собеседник, но при этом даже не повысил голос. – Не знаю, что тебе хочется знать, расскажу в общем про себя. Имя ты моё знаешь, но повторю – Вавал Селас. Раньше я был целителем, долгое время врачевал и помогал людям, иногда даже бесплатно, но сейчас я уже старею: недавно исполнилось сто лет, – поэтому я лет шесть назад отошёл от этой практики и решил заняться алхимией и торговлей. Мы организовали в своей квартире лавку, а потом ко мне пришли представители Храма Трибунала и предложили работать их служителем здесь. Платят не так уж и много, да и мало кто ходит сюда, что намекает на некую бесполезность, но меня всё устраивает, тем более здесь также можно продавать товары. Связи по торговле сохранились, так что с деньгами проблем нет, и тебя без затруднений прокормим. – Нет, я не буду нахлебником, сама тоже пойду работать, не беспокойтесь. – А я и не сомневалась! – довольная Менса взяла инициативу разговора на себя. – Конечно, когда всего в нескольких километрах есть Высокий Собор, мало кому захочется идти в самый обыкновенный храм Округа Святого Олмса, но теперь черёд моей короткой истории. Конечно же, я помогала папе с лавкой, и сейчас веду за него дела там, в нашей квартире, но теперь уже не каждый день, а по расписанию, оно на дверях написано, так что сложностей с клиентами не возникает. В Вивек мы уехали, как только с тобой распрощались, и сначала мне было очень тяжело – и отец лекарствовал, и у меня никого не было. Ни, собственно, парня, ни друзей, – вероятно, следствие моей отвратительной внешности. На самом деле это так и осталось до сих пор. Разница лишь в том, что теперь я к этому более спокойно отношусь, а сегодня и вовсе встретила тебя, дорогая сестрица, и счастлива! – Даже не знаю, что на это сказать тебе, – неловко сообщила Фалура, когда в воздухе зависла непонятная пауза после быстрой истории сестры. – У меня самая добрая и честная сестра на свете! – воскликнула Менса. – Подожди, я всё-таки знаю. Прекращай так думать. Ты симпатичная и обязательно найдёшь того, кому очень понравишься. – Спасибо, мне этой веры достаточно, – неоднозначно прозвучало в ответ. – Уже темнеет, пошли в дом, а завтра ты расскажешь о своей интересной жизни? – Прошу, расскажи кратко, чем увлекаешься, что умеешь делать. Меня терзают мысли по этому поводу, – признался отец. – Но папочка, она наверняка устала! Я вообще нашла её в подземелье! – возмутилась сестра. – Где твоё радушье – накидываться на свою дочь так? – Да нет, он прав, – отозвалась Фалура. – Я немного умею готовить, вышивать, но, как мне кажется, главное – это то, что я умею лечить. А жизнь… да ничего особенного – училась грамоте, магии, математике… – Значит, магия школы Восстановления? – перебил Вавал. – Да, правда, только исцеление слабых ранений… – Большего и не нужно, Фалура, – сделал вывод данмер. – Суть в освоении какой-нибудь базы, а дальше всё будет намного проще. Если хочешь лучше разобраться в Восстановлении, я готов отвечать на твои вопросы и предоставить в полное распоряжение всю свою библиотеку. Здесь и в нашем доме много полезных книг, которые тебе пригодятся. – Весьма благодарна. Мне бы хотелось! – Превосходно. Более того, у меня по-прежнему есть связи и возможности в этой области, так что… я бы мог найти тебе практику. Ты предпочитаешь сама ходить к больным или чтобы они приходили к тебе? – Лучше я приду сама, вылечу и уйду, – заявила Фалура. – Резонно, дома они здорово мешают, – серьёзно заметила Менса. – Завтра начнёшь исцелять всяких страждущих? – Я бы хотела вспомнить сначала, чтобы не попасть впросак. И сразу начать учиться излечению болезней. – Превосходный выбор! Моя любимая тема, если честно. В книге в столе ты найдёшь очень много подписей, пояснений, которые я делал сам, пока занимался этим вопросом. Это была моя настольная книга. Всё равно все болезни не упомнишь, а иногда одного общего подхода мало. По крайней мере, пока нет достаточного опыта. – Тогда ещё будешь брать банки на магию, и я тебе наряд выберу! – А здесь есть хорошие магазинчики? – почему-то удивилась Фалура. – В Вивеке есть всё, уж поверь, это ведь самый большой город на острове! Во всех смыслах, между прочим. Но сейчас пойдём – покажу тебе дом, и будем уже укладываться, чтобы ночью не ходить по улицам.       Девушки вышли с уровня Плаза и обнаружили, что изрядно стемнело. До квартиры они добрались без приключений. Небольшие помещения были удобно обставлены, а в самой квартире в наличии оказались и водопровод, и канализация, чего нельзя было бы обнаружить в большинстве городов Вварденфелла. Фалура ничему не удивлялась, кроме самого события невозможной встречи: в огромном Вивеке в каких-то катакомбах после стольких лет разлуки! Менса застелила сестре новое постельное бельё на кровать отца. Как она сказала, отец последний год привык ночевать в храме, где и обустроил себе какое-то лежбище, поэтому его постель может быть в полном распоряжении дорогой гостьи и одновременно найденного члена семьи. Когда девушки уже лежали в своих кроватях и готовились заснуть, Менса прошептала: «Прости меня за моё поведение, пожалуйста, я понимаю, что тебе было неприятно обниматься и прочее, просто я тебя очень долго искала». Она получила то, что просила, но потом ближайший час, если не больше, вслушивалась в дыхание дорогой сестры, никак не в силах поверить в своё счастье. Шестое солнцеворота четыреста двадцать шестого года третьей эры подходило к концу. Этот удивительный фредас завершался, сменяясь следующим днём, пугающим возможностью исчезновения всего вокруг как дымки воображения.

***

      Ни на следующее утро, ни даже через неделю Фалура не пропала, равно как и Менса не растворилась вместе со своей удобной квартирой. Получается, встреча была не сном и не какими-то мечтами, а самой настоящей реальностью. Младшая сестра большую часть времени ходила за старшей, много общалась – рассказывала и спрашивала, но при этом никогда не мешала читать книги библиотеки отца по магии Восстановления. Конечно же, Менса также несколько дней в неделю торговала в соседней комнате. Зачастую пока одна торговала, другая всматривалась в тексты, разучивая новое и вспоминая уже забытое старое. Вопросов не было, но отца дочери посещали, разговаривали с ним каждый день хотя бы понемногу.       Если умеешь лечить – почему бы не начать сразу практиковаться в этом деле? Примерно к концу третьей недели проживания в Вивеке, в квартиру к девушкам зашли двое напуганных парней. Они заплетающимися языками с превеликим трудом смогли объяснить, что видели объявления Вавала Селаса, в которых было указано, что здесь могут излечить физические повреждения за соответствующую плату. Это была не первая работа для Фалуры здесь, но до этого возникали только простые задачи, а эта оказалась намного сложнее обычной: парень бахвалился перед друзьями и спрыгнул с уровня Пояса на платформу, от чего сломал себе ногу, потерял много крови и надолго – сознание. Менса захотела пойти с сестрой. Этих ребят отправили ждать за дверь, после чего девушки переоделись (всё-таки по Вивеку ходить!). Фалура за время пребывания в городе уже прогулялась по магазинам одежды, поэтому её гардероб состоял не только из тех рубашек и штанов, что были на ней в день встречи с сестрой и отцом. И сшитые ею самой, и непосредственно купленные платья, юбки и другие элементы разных цветов красовались в шкафу, выделенном для её личного пользования. Целитель давно решила, что наряд должен соответствовать тематике, поэтому для своей работы одевалась в наряды светлых тонов. Сегодняшний случай не был исключением – босоножки и белоснежное длинное платье отлично смотрелись на ней. Младшая сестра в свою очередь оделась в простые рубашку и штаны. Она на самом деле любила наряжаться, но была слишком плохого мнения о своей внешности, чтобы выходить в красивой одежде дальше порога комнаты, хотя при этом нельзя было бы сказать, что она не следит за собой совсем – это определённо было не так.       Путь до пострадавшего оказался недолгим, впрочем, как и предполагалось, ведь Фалура ещё не была столь знаменита, чтобы к ней приходили из других кантонов или городов. Красноречивая Менса говорила с ребятами, успокаивала их, а её старшая сестра трудилась над незнакомцем с изуродованной ногой. Фалура радовалась, что он был без сознания: ей действительно нравилось, когда вылечишь кого-то и никогда не узнаешь, кто он был, равно как и он никогда не узнает, кто была спасительница. Казалось бы, глупость какая: кто-то ведь обязательно вызывает тебя, платит тебе деньги и так далее, но это, тем не менее, работало, потому что никто после лечения не спрашивал – мол, кто ко мне приходил лечить меня, – нет, все наслаждались возвращением здоровья, и отмечали это, как могли. Совсем другое дело происходило, когда больной оказывался в сознании – тогда у него возникало желание пообщаться, познакомиться, что девушке было совсем не интересно сейчас. Ей хотелось изучать магию и совершенствоваться в ней, а не общаться… с кем попало. Замысловатые движения руками, какие-то непонятные слова – и вот уже отёчность уходит, нога приходит к нормальному цвету и восстанавливается пульс. – Пусть полежит пару дней, и всё будет в порядке. Не советую в будущем прыгать снова, он ещё легко отделался, – пояснила ребятам целитель, получая честно заработанные деньги. Она была уверена в этих своих словах и за счёт опыта, и за счёт внимательного чтения соответствующей литературы.       Парни наперебой благодарили, после чего услышали стон из комнаты и метнулись помогать своему другу. Девушки же решили не ждать трогательных сцен, и вышли. Вся работа составила около часа, и это было на самом деле немного, если учесть излеченные повреждения. В этот раз даже пришлось замарать в крови руки, потому что без осмотра и ощупывания разбитой ноги ничего бы не получилось. – Ну что теперь, домой или пойдём погуляем по подземелью? – посмеялась Менса, вальяжно переставляя ноги рядом с целительницей. – Ты ведь так и не сказала мне, что ты там делала! – вспомнила сестра. – Но и ты мне не поведала, так что оставим это нашими секретами. – Я же сказала, что просто хотела посмотреть, что там, внизу. – Ну да, конечно, значит, водица и грязь заинтересовали тебя больше дворца Вивека, Великого Собора, Баар Дау? Чего ж тогда не отправилась в Канал Загадок? – Да не знала я о них! – Каждый первый в Вивеке хотя бы слышал эти знаменитые названия! – Ладно, оставим в секрете, – сдалась менее красноречивая.       Через пару часов, уже днём, Фалура решила попробовать составить себе какой-то новый наряд. Думала даже прогуляться по городу. Менса глядела на эти попытки и тихо восхищалась, пыталась подсказывать, у сестёр было похожее представление о сочетании цветов и хорошем одеянии как таковом. Когда старшая сестра была в красного цвета юбке, едва доходящей до середины бедра, красивой белой рубашке с малозаметными вертикальными полосами, светлых гетрах и светлых же босоножках, она решила попробовать надеть небесно-голубые сетчатые перчатки с тканевыми узорами каких-то милых цветочков, но стоило ей осуществить это желание, как к ним начали неистово стучаться. Менса открыла дверь в квартиру, и Фалура услышала, что чей-то сын серьёзно заболел, а этот добрый родитель женского пола готов заплатить втрое – лишь бы целитель помог. Деньги – вещь полезная, но ещё более заманчивым для адепта школы Восстановления оказался опыт излечения необычных заболеваний, тем более что она недавно как раз таки читала про них. Фалура так и вышла к сердобольной данмерке, после чего сказала, что прихватит свою сумку и готова отправляться. Клиент освободила помещение от своего присутствия, предварительно сообщив, что будет ждать снаружи. Менса быстро нашла несколько колб с зельем магии, а также две книги – по моровым и по обычным заболеваниям. Девушка почему-то сильно переживала, и, критично взглянув на сестру, сказала: – К сожалению, я сейчас не смогу с тобой пойти, слушай, давай ты переоденешься, пожалуйста? – в её голосе звучало беспокойство, даже забота. – Ты очень мило выглядишь, тебе отлично идёт, но… я не хочу тебя отпускать одну в незнакомый дом вот так. Книжки я тебе дала, если что на месте разберёшься, но если это корпрус, драпай изо всех ног, ну его так собой рисковать, всё равно не лечится. – Я не знаю ничего про корпрус… – Шармат. В общем, если это будет полугниющее зомбиобразное чудовище с соответствующим отвратительным запахом и покрытое кровоточащими язвами и нарывами, не трогай это, ладно? В секунду можно заразиться, а исцеления нет. – Ты меня пугаешь. Ладно, не буду тогда трогать. Найти потом мне что-нибудь прочитать про эту болезнь, я хочу в ней разобраться. – Хорошо, спрошу у папы. Стой, ну куда ты! – немного даже мило приподнимая брови обеспокоенно спросила Менса. – Переоденься, прошу. – Да ладно тебе, чего ты разволновалась? – Ну, ты понимаешь, что может произойти… – Всё будет нормально, успокойся, я просто иду лечить какого-то несчастного. Не думай плохо, ведь и в другой одежде может случиться куча всего. Хорошо? – Шармат! Как назло мне надо пойти сейчас за закупками. Если ты не вернёшься к моему приходу, я перерою весь город и найду тебя хоть где. Удачи. – Всё будет хорошо, – успокоила Фалура, выходя из квартиры с сумкой.       Можно было догадаться, чего младшая сестра так боится, ведь Фалура великолепно выглядела, когда размеренно шла с гордой прямой осанкой в этом интересном одеянии. Свободно, непринуждённо парит среди каких-то бездомных, несчастных и глупцов… многие бы решили, что это самая настоящая магия, и были бы, пожалуй, правы. Волшебство, не затрачивающее магической энергии, но определённо сильно действующее. Сопровождающая поверила в целителя, и была довольна своим выбором, направляясь к себе домой, чтобы показать своего попавшего в какую-то передрягу сына. Как его вообще угораздило заразиться мерзостью! Квартира этих эльфов располагалась на верхнем этаже двухэтажного Пояса того же округа, рядом с изумительными деревьями и грибами в горшках.       Зеленоватого оттенка данмер лежал на кровати и немного стонал. Фалура присела рядом на стул и начала изучать больного под пристальным наблюдением родителя незнакомца. Может, внешне парень и выглядел отвратительно, но девушка хотела приступить к его лечению, пока он не открыл свой рот. – Дай мне нож, мне надо срезать эту кожу, чтобы она слезла с меня, я должен ползти вперёд, надо сбросить кожу… шкуру, – безумно пуча глаза, заявил заражённый. – Ты отделяешь мозг от костей, когда ешь? Надо глотать полностью, внутри уже будет. Может, ты мой обед? – болезненного цвета парень неожиданно резко дёрнулся в сторону Фалуры, но та успела отскочить, впрочем, уронив стул. – Не бойся, перевариваться вкусно. Я буду доволен – разве это не изумительно? – Послушайте, я целитель, но безумие – не моя сфера. Я бы могла вылечить его, вернуть нормальный цвет кожи, но я отказываюсь работать в таких условиях, – девушка сильно злилась. – Вы могли бы сразу сказать, что Ваш сын потерял рассудок, я бы просто не пошла, и Вы нашли бы того, кто Вам бы помог. Прощайте. – Подождите, пожалуйста, прошу Вас, не уходите! – взмолилась женщина. – Вы не так поняли, он не безумен.       Фалура обернулась, выразительно подняла брови, и женщина спохватилась: – В смысле, конечно, сейчас он не в себе, я согласна, но совсем недавно он был в порядке! Безумие – это следствие его болезни… – Значит, вот как, – целитель секунду подумала и изрекла: – Что ж, я готова проверить это предположение, но Вам придётся хорошо привязать его, чтобы он не дёргался. Желательно также закрыть ему рот, потому что случай необычный, я бы не хотела отвлекаться. При таких условиях я согласна остаться.       Больной не реагировал настолько резко на действия своей матери, поэтому она без труда крепко привязала его к кровати, на которой он лежал. Рот она ему также заткнула, повинуясь требованиям гостьи. Фалура на всякий случай проверила качество фиксации, а потом удовлетворённо поставила стул снова рядом, присела и продолжила изучение. Цвет глаз, уровень потоотделения, частота дыхания – любая особенность могла пролить свет на природу болезни, а это дало бы решение. – Послушайте, предположительно, что могло послужить заражению? – на всякий случай спросила девушка, думая об этом загадочном случае. – Ну вообще он уходил с отцом проведать гробницу, сынок должен был пообщаться с моей прапрабабушкой… они удачно сходили, поговорили, без приключений вернулись домой, а через четыре дня он стал вот таким. Я не стала долго ждать и пошла искать лекарей. Наконец, нашла Вас. – Его отец в порядке? Он не говорил о чём-нибудь необычном? – Да, он сейчас в доках… сказал, что приключений не было. Но он ещё не видел, что с нашим Гелмаром. – Получается, только сегодня ему стало настолько плохо? – Да, именно так.       Фалура Селас листала книги, но не могла найти ничего похожего. Кажется, настал тот самый момент, когда есть смысл попросить подсказку, потому что как бы противно этот парень не выглядел и не вёл себя – вдруг правда это всё следствие какой-то болезни. Решив, что медлить, искать дальше или пробовать действовать наугад – опасно, девушка сообщила, что вернётся примерно через час, скорее всего, с решением проблемы. Женщина поблагодарила от всего сердца и попросила возвращаться поскорее. Грустным взглядом она провожала гостью.       Вавал ходил по храму, и гулким звоном раздавались его шаги, покуда он не услышал тихий быстрый звук, как будто кто-то в мягкой обуви торопливо спускался в основную залу. Вскоре взору стареющего данмера предстала Фалура. – Тебе идёт! – оценил он наряд. – Ты раньше обычного. Что-то случилось? – Спасибо… да, мне не помешал бы совет. – Сложный больной? Или… совет иного плана? – Данмер заразился чем-то несуразным. Я искала в книге необычных заболеваний, но ничего подобного не нашла. Решила сразу к тебе прийти, чтобы не терять времени. Его кожа позеленела, пульс неровный, дыхание резкое, учащённое. Также, не знаю, касается ли это болезни, но он вёл себя безумно, требовал дать нож, чтобы снять с себя кожу, а также выражал желание съесть меня. Сейчас он связанный ждёт, пока я вернусь. Его мать заявляет, что он буквально за четыре дня пришёл к такому состоянию, а до этого и рассудок был в порядке, и он сам. – Любопытно, но что-то знакомое, – отозвался Вавал. – У тебя книжки с собой? Дай, я думаю, быстро найду, что это, просто так уже не вспомню. – Вот, держи. – Нет, эта не подойдёт, дай другую, с обычными заболеваниями. – Почему? Разве это всё – обычно? – Любая болезнь по своей природе необычна для организма, но целители различают «обычные» болезни и моровые, – пояснил старик, принимая книгу.       Потребовалось не более пяти минут на поиски, после чего Вавал уже показывал дочери открытую на какой-то странице книгу: – Змеевитое слабоумие, – прочитала она, пробежалась глазами по тексту и изрекла: – На самом деле очень похоже, действительно. Спасибо! Я уже было думала использовать унифицированную магию излечения болезней. – Имеешь в виду универсальный способ? – Да, излечение без знания конкретного вида заболевания. – Конечно, он имеет ряд недостатков, но, в крайнем случае, не бойся его применять, в конечном счёте, лучше такая помощь, чем никакой. Я тоже долгое время пытался лечить только через конкретику, но с опытом понимаешь, что минусы не так уж и огромны, поэтому не настолько и страшно не знать. В конце концов, некоторым достаточно и зелья исцеления болезней: принимают и довольны. – Хорошо, на будущее я учту, спасибо. А теперь я побежала разбираться. – Удачи тебе! – сиял старик.       Фалура без труда справилась с заболеванием, зная его природу. Не потребовалось практически никакой магической энергии. В этом и заключался несомненный плюс использования конкретизированного излечения в сравнении с универсальным методом. Парень всё время находился в сознании, сначала пытаясь вырваться из пут, удерживающих его, а позже – по мере исцеления – всё сильнее и сильнее успокаиваясь. Наконец, целитель развязала ему рот. И снова она была рада помочь, пока он его не открыл. Осматривая спасительницу, он молвил: – Луна меркнет по сравнению с Вашей ослепительной красотой, великолепная! Вы прекрасны, как богиня, я хочу молиться на Вас... – Успокойтесь. Я выполнила свою работу и, пожалуй, пойду. – Я обещаю найти Вас и отплатить за избавление от ужасной кары, посланной на меня за мои прегрешения. – Спасибо, не надо! – повысила голос Фалура.       Она поднялась и направилась в соседнюю комнату, где сразу попросила своё вознаграждение, пояснив, что парень здоров, а ей пора уходить по неотложным делам. Дома никого не было. Девушка пересчитала гонорар (при получении она не проверила, потому что спешила убраться от нового своего поклонника), количество совпадало с заявленным. Магической энергии суммарно за день было использовано изрядно, и становилось ясно, что за ночь она не восстановится. «Богачом на одном целительстве вряд ли станешь, но в принципе зарабатывать на жизнь можно», – оценила данмерка.       Наконец, пришла усталая Менса. По большей части её утомила не возня с бумагами, а собственно переживания по поводу сестры. Кинулась обнимать Фалуру. Та была не против проявления расположения со стороны дорогой родственницы после этого напряжённого дня. Девушки решили не идти сегодня к отцу, а просто завалиться спать, чтобы этот день скорее закончился. Сёстры не стали делиться друг с другом подробностями, не желая вспоминать пережитое сегодня. Обе засыпали долго, ворочаясь из-за разных дурацких мыслей, но всё-таки они сумели успокоиться и забыться грёзами.

***

      Следующие дни были просто обязаны стать намного приятнее, и в принципе так и было, но уже в турдас, второго последнего зерна, объявился уже почти забытый Гелмар. Он встретил Фалуру, когда та уходила от очередного больного. – Я должен сказать Вам кое-что! Подождите! – Может, не надо? – вспомнив данмера, откликнулась девушка. – Нет, это Вам понравится, – уверенно прозвучал ответ. – Сомневаюсь, – холодно заметила целитель. – Говорите. – Я дарю Вам этот чудесный амулет в знак своих чувств, давайте будем вместе! Мы отлично подходим друг другу! – Спасибо, мне это не нужно. Не следовало меня выслеживать ради этого. – Но я на самом деле обожаю Вас! Я... я докажу! – Не надо, правда, – но она увидела, что он уходит и не слушает, и впервые легко выругалась, как Менса: – Шармат! Вот нет, ну надо ж было!..       Дальше – лишь хуже. Фалура не звала с собой сестру, не хотела той доставлять неудобства, а её поклонник преследовал, предлагая помощь, пытаясь подарить что-либо, дотронуться... Кроме того, он спрашивал с какой-то ревностью, куда она направляется, а также обещал, что добьётся её расположения. Парень, конечно, неплохо выглядел, но был совсем не во вкусе Фалуры, не говоря уж о его слишком уж большой навязчивости. Девушке бы рассказать, например, отцу, что такое происходит, но она добрая, и поэтому не хотела никому мешать, а также… как будто чувствовала ответственность за этого данмера, которого вылечила, как чувствуют все сознательные существа, после того, как им признаются в любви (а уж Гелмар за последние дни делал это неоднократно). Стойко терпеть неудобства, – наверное, это такая профессиональная особенность деятельности целителей.       Уже к сандасу терпеть выходки стало на самом деле сложно, но парень не слушал просьбы и требования оставить её в покое, так что у Фалуры просто не было никакого выхода, как казалось ей, и она старалась реже выходить из дома, куда Гелмар не заходил и не стучался. Однако не отказывать же несчастным, попавшим в передрягу, из-за какого-то балбеса? И снова приходилось идти и, зачастую, видеть этого данмера, видимо, с безопасного расстояния следящего за дверями квартиры.       Положение стало намного хуже десятого числа. Девушка даже подумала, что до этого всё было на самом деле замечательно. Дело в том, что в этот самый, казалось бы, обычный фредас у неё появился ещё один такой же поклонник. Ну вот что с ними делать? Еле уговорила его не идти рядом с ней, но всё равно чувствовала, что оба этих воздыхателя следят за тем, куда она направляется. Было даже желание просто уйти в трактир и напиться, но – нет, если не пьёшь, то и вариант такой отбрасываешь чуть ли ни моментально, понимая, что это не выход. Выходом же оказалось решение не покидать квартиру. Даже отказывалась от мелких дел, не шла к отцу, ссылаясь на увлекательность чтения. На самом деле она не так уж и сильно врала, потому что читать и пробовать заклинания ей нравилось. Правда, это не могло продолжаться вечно, и в морндас тринадцатого числа Фалура не смогла оставаться в квартире, услышав о заболевшем жёлтым клещом – на начальных стадиях не такой уж и страшной болезни, но при отсутствии помощи прогрессирующей в опасное заражение. Когда девушка впервые за последний месяц надела на себя обычные штаны и неприглядного вида рубашку, Менса буквально подпрыгнула на стуле, метнулась к сестре, роняя стол, за которым сидела: – Что случилось? – обеспокоенно смотрела она, не обращая внимания на раскатывающиеся по разным углам комнаты алхимические ингредиенты. – О чём это ты? – разыграла удивление старшая. – Ничего не случилось. – Давай рассказывай! – воскликнула Менса, от внимательного взгляда которой не укрылось лёгкое замешательство от неожиданной потребности в большей скрытности. – Это связано с какими-нибудь парнями, верно? Я готова помочь. – Да как ты поможешь! – вспылила Фалура. – Там за дверью меня ожидают два влюблённых, которых я лечила недавно. – Спасибо за честность, – спокойно сказала младшая сестра, и тут же уточнила: – Не можешь выбрать? Или тебе от обоих надо избавиться? – Мне не надо, чтобы они за мной ходили, – призналась целитель. – Я не хочу им зла, но они мне сильно мешают. Помнишь, нам вчера посетители говорили, что тут за дверями дерутся два данмера? Я уверена, что это они и были. – Милая моя сестра, сразу бы рассказала об этом, не пришлось бы мучиться, – мягко обнимая Фалуру, успокоила Менса. – Сейчас я выйду к ним, пообщаюсь, и обещаю, больше ты их не увидишь и не услышишь, они как будто умрут для тебя. Так что переоденься во что-нибудь более презентабельное и собирайся к тому пострадавшему от кагути мужчине.       Старшая сестра не поверила, но решила всё равно довериться, поэтому переоделась и вышла из дома. Около входа она обнаружила покачивающую головой Менсу, смотрящую вправо от двери. За её спиной бежал со всех ног прочь Гелмар, а перед ней, прихрамывая, торопливо уходил второй влюблённый в Фалуру. Вышедшая из квартиры посмотрела по сторонам, сделала два шага прямо вперёд от двери и, оказавшись около перил второго этажа Пояса, развернулась с вопросом: – Это ты сделала? – Да, было легко, – фыркнула младшая сестра. – Если кого-то из них увидишь – говори. Вообще не стесняйся рассказывать подобное. Я сегодня пойду с тобой, если ты не против, конечно. – Пошли! – кажется, впервые за неделю улыбнулась целительница.

***

      Работать и жить стало намного проще. Менса так и оставила в тайне, что именно она сказала тем ребятам, но они на самом деле пропали из жизни Фалуры, чему та была только рада. Младшая сестра предложила впредь ходить вместе, объясняя это тем, что ей очень скучно оставаться дома одной, а на работе Фалуре она могла бы помочь, да и, собственно говоря, хочется больше времени проводить вместе, ведь сестру так сложно было найти, столько всего они друг о друге не знают! Именно тогда Фалура и спросила, как Менса добилась такого поразительного результата, а сестра только отшутилась, оставляя чудеса своего красноречия втайне даже от такой дорогой подруги, которую настолько долго искала. Впрочем, обид такой ответ не создал, и сёстры ходили вместе. Старшей было интересно, что Менса вроде как не слишком внимательно наблюдала за действиями, но при этом запоминала весьма и весьма хорошо. За несколько дней до конца месяца немножко полная подруга сказала: – С добрым утром! Ты проснулась? Я тебя специально просила вчера лечь раньше, и по моим подсчётам, ты не должна сильно хотеть спать. – Зачем ты меня будишь? Что такое? – сонно отозвалась Фалура, желая только перевернуться и накрыть себя с головой одеялом. – Сколько сейчас времени? – Сейчас чуть раньше пяти часов утра. Да, я знаю, что рано, не кидайся подушками, но нам надо пойти на улицу. Через минут десять ты уже проснёшься. – Зачем куда-то идти? – упрямилась девушка. – Дай поспать! – Помнишь, в первый день я тебе обещала показать достопримечательности Вивека? Сегодня лучше всего отправиться. Нельзя жить в Вивеке и ни разу не подняться к дворцу! Вдруг именно нам откроют. В любом случае тебе просто необходимо взглянуть.       Так или иначе, убедить старшую сестру получилось, и уже через десяток минут сонная данмерка собиралась надеть аккуратную пышную недлинную юбку, на что Менса сообщила, что придётся очень много подниматься по лестнице, поэтому лучше в этот раз выбрать что-нибудь более спортивное, и протянула серебристого цвета платок, чтобы с утренней прохлады уши не замёрзли. Бодрая Менса и ещё не до конца проснувшаяся её подруга, вышли из квартиры, закрыли за собой дверь на ключ и направились прочь из кантона. Время было до восхода, поэтому вокруг царила полутьма, в которой порой мелькали силуэты ординаторов, несущих своё очередное дежурство. Насколько же они похожи друг на друга! Одинаковая выправка, одежда по форме, лицо скрыто за маской – сложно найти существенные различия между несколькими, даже создаётся впечатление, что это просто сделанные на неком заводе роботы одной модели, запрограммированные на одинаковую деятельность. Кто бы мог предположить, насколько они уникальны? Уж точно не простые обыватели и не жители Вивека, видящие этих ярых служителей каждый день при выходе на улицу. Вскоре девушки добрались до моста, ведущего в Округ Храма.       Мост был пятьдесят метров шириной и в шесть раз большей длины. Залив мирно плескался под ним, а сверху шли лишь две одинокие фигуры, немного прозябающие столь ранним утром. После пересечения моста пришлось пройти вправо, чтобы оказаться посередине кантона и иметь возможность подняться по очень широкой лестнице в сто ступеней. Наблюдательный мог бы заметить, что строение этого кантона аналогично архитектуре остальных, за тем лишь исключением, что подъём с уровня Каналов на следующий был возможен не по пандусам, а по лестнице, а сам уровень Пояса оказывался открыт и не содержал над собой Плазы, попросту размещая на себе собственно Собор и другие достопримечательности.       Созерцание Округа Храма началось для ранних утренних посетителей с обхода двух статуй десятиметровой высоты. Расположенные на пьедесталах слева и справа от подъёма, они имели отношение к богу Вивеку. Правая называлась «Вивек, поражающий копьём шалка» и изображала хорошо сложенного тренированного данмера, поставившего правую ногу на живот опрокинутому на спину шалку, в длину превышающему размеры своего противника; в руках у данмера копьё, с силой вонзённое в нижнюю часть головы животного. Данмер на этой скульптуре безжалостно убивает жука, без труда, но с напряжённым телом. – Шалк здесь – это нечто вроде аллегории на еретическое по отношению к Храму Трибунала учение, – пояснила Менса, кладя цветочек коды около ног Вивека. – Довольно жёстко! – оценила фигура в серебряном платке.       Статуя слева называлась «Вивек, останавливающий луну», она располагалась на более высоком постаменте, поэтому была почти на треть выше второй, хотя сама расположенная на них фигура имела одинаковые размеры. Это был тот же данмер и в тех же одеяниях: набедренная повязка да одни лишь наплечники – но здесь без оружия воздевший согнутые в локтях руки к небу, ладонями кверху, будто удерживая что-то крупное. В принципе, и так было понятно, о чём идёт речь в названии. Младшая сестра вновь положила цветочек коды к ногам статуи Вивека.       После всего этого, утренние путники снова вышли к подъёму и оказались напротив Высокого Собора, ведь если бы они не свернули к статуям, именно к его парадному входу они бы и шли от лестницы. Грандиозно-величественное сооружение разительно отличалось от города самим архитектурным решением, ведь все основания и строения кантонов присущи скорее крепостям, а Высокий Собор создавался в исключительно велотийском стиле, столь же древнем, как сами кимеры. Название вполне соответствовало реальности, потому что верхняя часть огромного здания не была видна в этот утренний час, будто скрываемая самим небом, плывущим вдоль… Собор состоит из трёх башен, самая высокая из которых по центру, а самая низкая – слева (боковые не равны между собой), при этом все – одинаковой ширины. Каждая башня является по своей геометрической сути усечённой пирамидой, украшенной овальными орнаментами. Центральная при этом располагает в себе масштабных размеров тоннель, через который могла быть пройдена насквозь без обхода всего Собора. Этот кантон казался длиннее других, но на самом деле по площади являлся в точности как остальные. – Каких же размеров эта громадина? – спросила Фалура как бы сама себя. – Знаешь, у меня при измерениях получилось… дай вспомнить… – поделилась девушка. – Да, двести пятьдесят в длину и сто восемьдесят в ширину. Достаточно «ровные» цифры, видимо, строители очень старались. А высота... отец говорит, что здесь сто двадцать метров. Я склонна верить ему, погляди сама, как высоко! – Невероятно! Как это вообще построили... – Это Вивек, сестра, здесь этот вопрос можно задавать у каждого здания.       Дальнейший путь лежал по правую сторону от Собора, в обход его второй по размерам башни. Около стены они обнаружили нескольких метущих улицу молчаливых данмеров в качественных одеяниях. Старшая сестра сделала немного саркастичное лицо с оттенком удивления и указала на них обращённой кверху ладонью. Более знакомая с городом девушка окинула спутницу и расхохоталась: – Не удивляйся, кто-то же должен убираться! Если серьёзно, то это не просто какие-то подметальщики, а члены Гильдии Чистящих, поэтому они и одеты подобающе красиво и как будто по форме. Пока большинство жителей спит, эти ребята убирают с улиц мусор от постояльцев, пепел от Красной горы… также ухаживают за растениями. Им за это щедро платят, а уж качество работы ты можешь оценивать каждый день, как выходишь из дома. – Они правда работают каждое утро? – Зачастую, да, – одобрительно кивнула Менса. – В самом деле, отлично получается. В городе ни разу их не видела, но всё очень чисто и опрятно. – В этом-то и весь смысл. Можешь представить, как сложно попасть к ним.       Они перекидывались фразами, пока Фалура не замерла. Менса мгновенно среагировала и была вынуждена тихо и мирно улыбаться, умиляясь зрелищем. Дело в том, что недавно поселившаяся в городе заметила, что они идут непосредственно под Баар Дау, той самой луной, что в незапамятные времена остановил Вивек своей поистине колоссальной мощью. Сейчас луну было видно плохо, она скрывалась в утреннем полумраке, располагаясь где-то невероятно высоко и уж очень близко над головами. Её присутствие ощущалось по громадной тени, видной сквозь плывущие низкие облака. Отсюда нельзя было сказать, двигается ли это огромное небесное тело или же застыло в воздухе, ожидая чего-то. – Ты... – изрекла Фалура и снова замолчала на несколько минут, потеряв нить своей мысли в созерцании невозможного. – Расскажи о ней? – Будьте знакомы, дорогая Фалура Селас, это Баар Дау, иначе называемая Министерством Правды, – официальным голосом отметила Менса. – Если честно, лучше всего тебе прочитать про неё в разных книгах, пока что я просто скажу, что Вивек остановил её в воздухе, когда та вознамерилась разрушить город и убить его. – Вознамерилась? Это же… камень? – Нет. Нет, нет и ещё раз нет. Это луна, Фалура, небесный объект, фактически эт'ада. Конечно, в «Уроках» её называют и кометой, и звездой, но как-то так привыкли, что это луна и всё тут. Впрочем, ординаторы не против, ведь даже постаменты здесь названы так, как привык народ. – Я, наверное, не проснулась, но не помню, что значит это слово… эт'ада. – Не, оставим религиозные диспуты на когда-нибудь потом, когда с нами будет папа, ему это дело понравится! Пойдём! – Извини за глупый вопрос, но она не упадёт нам на головы? – Случись такое, ординаторам не поздоровилось бы в первую очередь. Не думаю, что она когда-то упадёт, ведь она здесь висит уйму времени. Разве что… – Что такое? – В «Уроках Вивека» сказано, что если любовь жителей нашего города иссякнет к богу Вивеку, эта луна упадёт и уничтожит всё здесь. Впрочем, не думаю, что такое в самом деле возможно. Интересно было бы заглянуть внутрь? – Слишком страшно, – призналась Фалура. – Правильно, – одобрила сестра. – Тебя наверняка пугает высота и кажущаяся непрочность крепления самого объекта, а меня пугает то, что сокрыто в ней.       Фалура вопросительно взглянула на сестру и получила спокойный ответ: – Внутри расположены помещения инквизиции и других отделов ордена ординаторов. В том числе именно в ней находится тюрьма города. Однако скоро будет светать, нам необходимо поторопиться!       Спохватившаяся Менса прошла вместе с Фалурой под небесным телом, остановившись только у небольшого святилища, типичного для веры в АЛЬМСИВИ вида треугольной призмы с высотой, в несколько раз превышающей сторону основания. На нём было указано название: «Святилище остановленной луны», – после которого располагалось описание связанного с ним события. Менса положила цветок коды и рядом с этим алтарём, промолвила: – Представь, здесь Вивек стоял и спас город от неминуемого разрушения. Я не могу даже вообразить, насколько это тяжело, сколько весит Баар Дау… – Нисколько? – задумчиво спросила Фалура, после чего пояснила: – Опоры ведь нет ни на какое тело… – Если бы, – усмехнулась младшая сестра. – Физика магии немного другая. Впрочем, странно, что это говорю тебе я, ведь я совсем не умею применять ни одно заклинание! – и задорно заметила, будто они шли на званый ужин: – Ладно, пойдём уже, нельзя заставлять ждать бога!       Теперь пришлось спуститься снова до уровня платформы и продолжить движение ровно на юг – как если бы они шли вперёд через проход в Высоком Соборе, а не обходили его справа. По пути встретился ещё один мост, точно такой же, как и предыдущий – стандартный по размерам и форме для Вивека. Перед ними предстал дворец Вивека. На самом деле не совсем он, но сначала показалось именно так. Действительно, непосредственно после моста располагалась лестница, которая вела ко входу во дворец. Шириной в сорок метров, она уходила куда-то в начинающее проясняться небо, и не было видно конца этому пути. Скорее всего, свою роль сыграла плохая освещённость и небольшой утренний туман, но зрелище в любом случае оказывалось захватывающее дух. Кантон дворца количеством и размерами уровней напоминал Квартал Чужеземцев (как известно, у Квартала Чужеземцев на один уровень больше, чем у всех остальных кантонов: Верхний и Нижний Пояс), за теми лишь исключениями, что, во-первых, высота каждого уровня была много больше, во-вторых, всё пространство помимо дороги во дворец, состоящей из лестницы, было заполнено стекающей вниз водой. Слева и справа от подъёма, за периллами и декоративными каменными столбами виднелись овальные выемки в бетонном заграждении каждого уровня, из них собственно и стекала вода, предварительно выходящая из закрытых решётками крупных тоннелей – каналов. Всё это выглядело, как сеть соединённых водопадов, ведь вода лилась плотным потоком, спадая каждый раз с высоты примерно в два с половиной десятка метров. Около лестницы Менса обратила внимание Фалуры на то, что у всех кантонов из платформы выливается вода обратно в залив – как раз как здесь. Единственное отличие состоит в том, что для платформ используется просто прямой ход, закрытый решёткой, зачастую закрытой на замок, здесь же после самого хода шло длинное ровное русло, открытое сверху и в поперечном разрезе являющееся половиной овала. Русло по всей своей длине было одинаковым в разрезе. На внешней его стороне отсутствовал борт, поэтому оттуда и падала вода вниз, заполняя сам внешний периметр уровня. Все русла располагались в сравнении с размерами кантона недалеко от лестницы, но не друг над другом, образуя тем самым постоянное пополнение воды в периметре, лишь после переполнения которого вода устремлялась к тому же самому руслу. При желании можно было без проблем сойти с лестницы в эту чистую воду, но опасность, что поток воды собьёт вниз, зачастую останавливала реализацию подобных мыслей. Впрочем, это ведь самый обычный декор, не правда ли, зачем лезть в фонтан или импровизированный водопад, нарушая его красоту? Фалура посмотрела вниз и назад, разглядывая платформу кантона, где располагался Высокий Собор, и на самом деле обнаружила очень похожий слив для воды, из которого умеренным потоком стекала чистая жидкость. Она поняла, что вода с уровня каналов спускается в уровни подземелья, где заполняет русла, которые непосредственно примыкают к подобного рода сливам, выходящим в область над уровнем воды в заливе. Казалось бы, обычная канализация и водопровод, а насколько элегантно выглядит! Впрочем, что отопление, что водопровод, что канализация – необычные элементы для Вварденфелла. Однако девушки пришли не чтобы разглядывать чудеса водообмена, а для того, чтобы посмотреть на дворец, так что они начали подниматься по лестнице со сплошными каменными периллами.       Площадок на лестнице не было – только ступени и ступени до самого верха. Идти пришлось долго, и Менса, и Фалура изрядно устали. Наверху они обнаружили огромные двери во дворец, внешне напоминающие вход на уровень Плаза любого кантона, но отличающиеся тем, что здесь это были две створки, образующие вместе полукруг, и это были именно врата, а не красивый деревянный орнамент, в который вписаны обыкновенные прямоугольные двери. Фалура в первую очередь обернулась на пустынную лестницу, по которой они поднимались. Её низ не был обнаружен, потому что слоистые облака, лежащие ниже высоты дворца, скрывали белесой пеленой город, включая мосты и платформы кантонов. Немного сбитая с толку данмерка посмотрела прямо перед собой и увидела верхушки башен Высокого Собора и собственно Баар Дау, возвышающуюся слева над второй по размерам башней и тянущуюся на огромное расстояние во все стороны. Длина луны составляла по меньшей мере половину ширины кантона, ширина – треть от длины кантона, а высота как минимум на четверть превосходила высоту Высокого Собора. По внешнему виду Баар Дау очень напоминала эллипсоид, на скруглённых сторонах которого были видны деревянные дорожки и площадки, прикреплённые к внешним сторонам небесного тела и безопасно окружённые верёвочными перилами. Солнце освещало все возможные объекты, лёгкий ветерок двигал облака, создавалось впечатление, что девушки забрались в самое небо. Менса окликнула сестру: «Как тебе высота? Ровно тысяча ступеней!» Девушки посмотрели на двери во дворец, слева и справа от него располагались большие столбы-святилища, рядом с которыми лежали пустые чаши, выглядящие как глубокие каменные тарелки, – по одной у каждого. Менса достала из рюкзачка два мешочка, один из которых потянула Фалуре. Внутри оказались золотые монеты. Менса без колебания положила мешочек на чашу для подношений, мешочек растворился вместе со своим содержимым, а младшая дочь Вавала Селаса оказалась внутри тончайшей золотистой сферы, не мешающей прохождению предметов сквозь себя. – Пожертвуй в другой алтарь, давай! – потребовала девушка, охваченная сиянием. – Это обычай – дарить деньги в качестве благодарности за спасение от Дагот Ура, сражённого АЛЬМСИВИ в незапамятные времена. – Скажи, сколько здесь? – взвесила на руке мешочек Фалура. – Ровно сто дрейков. Я дарю тебе их на пожертвование, давай уже. – Ладно, хорошо, – Фалура положила мешочек на другую чашу, дар также был принят, а девушку окружила такая же сфера, образовавшаяся от потока, вышедшего из святилища, которому она принесла жертву. – Что это такое? – Возложив соответствующий дар, ты выполнила часть негласной сделки, за которую тебе даруется временный, но сильный эффект увеличения удачи. Не имеет значения, веришь ли ты в это, но пока вокруг тебя такой свет не рассеялся – твоя удача улучшена. Ещё по идее мы сейчас лучше торгуемся. – Я не понимаю, как это работает. – Вивек счёл тебя благородной и подарил свою благодетель, своё благословение, дабы хотя бы временно упросить тебе жизнь. Удача проявляется во всём. Как говорится, вдруг повезёт, – с этими словами Менса одной рукой потянула ручку врат во дворец, а другой постучалась.       Тишина ответила ей гулким звоном, войти внутрь дворца так просто не получилось. Девушки ещё попытались пару раз, а потом Менса сказала, что испытывать терпение бога не стоит, и пора уходить. По пути назад они увидели большую группу паломников, медленно бредущих пожертвовать свои деньги алтарям, попытаться забраться внутрь или же ищущих Канал Загадок. Менса верно рассчитала – теперь уже до самого вечера около алтарей кто-нибудь да будет стоять, а они уже успели и ушли. Не важно, что угрюмые и суровые данмеры идут навстречу – девушкам на самом деле везёт, и в них каким-то чудом не врезаются, им не приходится перестраиваться, чтобы обойти кого-то, и это притом, что никто не пытается обойти их самих. Слоистые облака понемногу поддаются ветру, открывая уже снизу вид на Баар Дау, тем временем как две сестры спускаются и обходят храм справа, чтобы снова пройти под зависшей луной, полной жизни. Фалуре понравился этот день, ведь всё его продолжение было озарено удачными событиями благодаря благословению Вивека, а также потому, что это было чудеснейшее начало дня, где она увидела настолько примечательные объекты, что они вкрались к ней в душу и вызвали желание всё больше изучать магию.

***

      Многие люди задавали себе вопрос, что есть магия, как она работает и каким таким способом можно преуспеть в её исследовании. Также поступали и представители зверорас, различные меры и иные существа как даэдрической природы, так и живущие на других континентах Нирна. Не секрет, что хотя есть более или менее предрасположенные к магическим искусствам, всё же магии может обучиться любое создание при должных усилиях. Наиболее показательный пример, который, впрочем, нельзя привести в пример, потому что в него пока что никто не поверит, – это скампы (по праву считаются одними из самых глупых даэдра), научившиеся использовать магию. Возможно, когда-нибудь произойдёт столь масштабный инцидент, что даже несведущие в этой области заметят пагубную тенденцию, но пока что любой представитель Гильдии Магов рангом не ниже специалиста рассмеётся в лицо тому, кто заявит, что скамп способен что-либо сотворить, ведь о них всё известно, эти создания на слуху. Впрочем, на данный момент (и, видимо, такое будет на протяжении многих веков) магия представляется как нечто доступное лишь избранным, добавляя лишнего гонора представителям любых магических формирований, пусть некоторые из них (например, псиджики) и не проявляют подобного напрямую. Ошибок в определении важности волшебства, в самом его действии – великое множество, и оттого порой хочется вернуться к легендам, уверенно описывающим, откуда берётся магия и что это такое.       Нирн, будучи смертным планом, подчинён в своём движении по большей части единственной звезде, называемой солнцем и освещающей его ярчайшим светом. Однако «солнце» – не является по своему существу в полной мере названием этой звезды. Её имя – Магнус. В разговоре о магии нельзя не упомянуть о нём. Согласно легендам, которым сложно не верить, в незапамятные времена изначальный дух по имени Лорхан, увидев несовершенство окружающего, пожелал создать мир, наполненный ограничениями и изменениями. Лорхан не представлял ни как должен выглядеть этот мир, ни как его создать, но он сознавал, кто может помочь ему в этом. В набранной тяжёлыми трудами группе передовые позиции занимали изначальные сущности, властные над определёнными событиями или возможностями. Восемь могущественных духов, ныне по праву названных богами, по тем или иным причинам пожертвовали своим бессмертием и были названы альдмерами (потомки эльнофей – одной из первых рас, населявших смертный план) «аэдра», что обычно переводят как «наши предки». Отдельно также выделяют собственно Магнуса, архитектора Нирна, создавшего все необходимые схемы и диаграммы. Именно Магнус подарил созданному миру магию, он не стал жертвовать своим бессмертием, и покинул смертный план, вернувшись в Этериус и пробив брешь в Обливионе, тем самым став солнцем для Нирна. Иные духи, участвовавшие в создании смертного плана, последовали за Магнусом (впрочем, знаменитая книга «Мономиф» утверждает, что часть духов и стали эльнофей), тем самым став для Нирна звёздами. Это – обобщённое описание легенды, для разных народов она звучит по-разному, но суть её в этом аспекте остаётся единой. Таким образом можно сказать, что магия – есть энергия Этериуса (так называется план бессмертных, где и находится Магнус), поступающая сквозь Обливион, которую можно использовать и преобразовывать в Нирне. Из такого определения следует, что одной лишь магией не ограничиваются возможности по преобразованию и использованию энергии, и это наверняка правда.       Для эффективного применения магии создаются различные заклинания, которые в большинстве своём содержат вербальную и невербальную части. Успешность применения магии зависит от: корректности применения заклинания, точности словесного и бессловесного действия, наличия магической энергии, концентрации, мастерства и веры в сам процесс. Половина из элементов интуитивно ясна, остальные же являются не менее важными, несмотря на частое пренебрежение со стороны новичков. Любое существо на каждом этапе своего развития способно чувствовать и использовать лишь определённое количество магической энергии. В большинстве своём, любому созданию крайне сложно напрямую применять магию, черпая её из окружающих объектов, поэтому все они стараются идти по пути наименьшего сопротивления, и желающие использовать магию стремятся расширять незримые резервуары с этой энергией. Мастерство в свою очередь заключается в скорости достижения требуемого состояния духа, быстроты концентрации и в темпе точного воспроизведения действий. Вера в процесс требуется при любом непосредственном применении магии (она не нужна в опосредованных использованиях, как например, часто бывает в алхимии): именно она позволяет поддерживать длительные заклинания, как например, левитация или щит – стоит лишь только усомниться в том, что это возможно, как заклинание прогрессирующе рассеивается, и спокойно стоящий в пламени – обгорает, а мирно идущий по воде – тонет. Есть мнение, что успешность применения зависит и от многих иных факторов, в частности, от расположения звёзд, от удачи и сложности заклинания, но подобные мысли так и не были соответствующим образом доказаны, хотя и имеют право на существование.       Внимательное чтение обучающих книг не могло не сказаться положительно на изучении магии, и теперь уже Фалура практически не сомневалась в своих знаниях общей теории применения заклинаний, точно представляя себе множество аспектов. Она даже разбиралась в таких теоретических моментах, о которых забывают или вовсе никогда не узнают даже могущественные чародеи, искусные в исцелении. В частности, эта данмерка могла бы ответить на вопрос, чем отличается лечение магией от лечения зельями и какой из этих способов в конечном итоге эффективнее. Она знала, что зелья устраняют лишь причину и текущие процессы заболевания или иной проблемы со здоровьем, но не решают вопрос последствий – как наступивших, так и наступающих. Кроме того, Фалура понимала, что при непосредственном создании в равной степени сведущими в своей области алхимиком и адептом школы Восстановления собственно зелья и соответственно заклинания для исцеления, заклинание будет действовать быстрее аналогичного зелья. Впрочем, этот теоретический момент представлялся ей всё же спорным, не имеющим под собой достаточных оснований. И всё же главный вопрос состоял собственно в практике, особенно желательно это было в сложных условиях, и специфика её работы предоставляла ей превосходное поле для тренировок.       На третий месяц проживания в Вивеке Фалура решила, что она достаточно знает заклинаний излечения конкретных заболеваний, и время перейти к унифицированным, обобщённым методам. В них содержалось больше специфики из-за широкого класса применения как с точки зрения изучения, так и с позиции применения, в них содержалось огромное количество минусов, но всё же один плюс был близок к тому, чтобы перечеркнуть все проблемы и неудобства – они действительно помогали для огромного спектра болезней, даже если использующий их определил верно лишь тип (моровое или обычное) либо применил последовательно для разных, не представляя, какого типа заболевание лечит.

***

– Всё читаешь и читаешь! Я горжусь, но отвлеку от этого, – окидывая взмахом руки лежащую на спине Фалуру с книжкой, объявила Менса. – Что-то случилось? – читательница отложила том. – Я не могу больше терпеть твоего поведения! Это уму непостижимо – жить в Вивеке который месяц, но так и не побывать в Канале Загадок. Я специально часто упоминала его, но тебе даже интересно не стало! – Вовсе нет, – добрыми глазами блеснула старшая сестра. – Мне интересно это место, я о нём справлялась, но снова подниматься к дворцу нет желания. – О, АЛЬМСИВИ, только в этом-то и дело? Нам вовсе и не нужно забираться столь высоко, это лишь распространённое заблуждение паломников. – Разве? – Безусловно. Вход находится на нижних уровнях кантона. Это от силы четвёртая часть лестницы – не так уж и страшно. – Так чего же мы ждём? – Вот теперь я узнаю тебя! Придётся промокнуть, учти это в своём наряде. Я готова, буду ждать в прихожей.       На дворе стоял последний день огня очага, всё того же третьего месяца пребывания Фалуры в Вивеке. Она уже разучила способы исцеления болезней, и хотя не обладала мастерством моментального их лечения, была довольна и собиралась учить и стараться понять другие заклинания школы Восстановления, справедливо рассудив, что скорость придёт с опытом, а ожидание тренировки в реальных условиях – не основания останавливаться. Возможно, Фалура уж очень старательно училась и желала разобраться во всех тонкостях, может, у неё были прекрасные условия либо давал о себе знать превосходный «старт» в детском возрасте, но Менса объясняла её успехи и недюжинные способности самым настоящим талантом.       Днём дойти оказалось совсем не проблемой. Сложности составила только лестница, где и четверть пути была не такая уж и короткая, но ко всему ещё и пилигримы спускались и поднимались, мешая и порой бранясь на дорогу. Наконец, Менса подошла к перилам справа и перелезла через них, показав, что именно здесь нужно идти. Фалура последовала за ней, обнаружила столб в форме усечённой пирамиды с расходящимся в стороны, образуя дыру, основанием – чем-то он напомнил ей расставившего ноги человека, что позабавило девушку. За перилами до пола, залитого водой, было немногим больше двух с половиной метров, поэтому прыгать данмерка не стала, а предпочла скатиться по ближайшей к стене половине основания столба – благо оделась она очень удобно для лазанья: штаны, кофта и лёгкие туфли с небольшим каблуком совершенно не мешали. Прыгать всё равно пришлось, но уже с метровой высоты, что не привело к неприятным последствиям. – Что теперь? – промочив ноги, спросила Фалура, оглядываясь.       Вода доходила до середины голени, но выше не поднималась, несмотря на находящийся всего метрах в шестидесяти от девушек водопад с уровня выше, потому что при переполнении захлёстывалась за ограничительные бортики искусственного русла, по которому стекала вниз, образуя водопад на предыдущий уровень. Под лестницей располагался тоннель, позволяющий ходить непрерывно по всему периметру уровня. С другой стороны лестницы также были видны и канал, и водопад, судя по всему, на одинаковом от подъёма расстоянии. Недалеко от исследовательниц находилась лестница с десяток ступеней – чтобы комфортно забраться на борт уровня. В принципе можно было бы залезть на него и оттуда попасть на выступ, позволяющий снова вернуться на лестницу, однако выглядел этот путь опасно, потому что, если упасть в ту сторону, куда движется вода, – можно запросто разбиться насмерть. Однако не время думать о пути назад пока самая интересная часть похода только начинается. – Внутрь, вон туда! – взмахнула рукой в сторону водопада.       Фалура пригляделась и поняла, что русло – это не просто образованная выемка, но оно уходит в стену, проходя сквозь закрытый решёткой вход. Сёстры быстро добрались до последнего и заметили, что мощная литая сталь буквально вросла в камень, не давая никаких шансов вырвать решётку, но всё же в ней есть дверь, которая закрыта лишь на засов. – Значит, корпрусных тварей и крупных животных там нет, – улыбнулась Менса, вставая в русло шириной в два метра и открывая запор изнутри.       Вода лилась несильным потоком, поэтому девушкам не составило труда зайти в открытую дверь, предварительно открытую наружу. Проём за ними вновь закрылся на засов. В этом не было ничего, кроме точности архитектурного решения, благодаря которому в закрытом решёткой проёме дверь закрывалась сама собой, а от удара смещалась и крупная щеколда. Вздрогнув от звонкого шума ударившегося друг о друга металла, они пошли по тоннелю высотой около двух метров, по полу которого также текла вода на выход. Вскоре они подошли к подобной же решётке, также с засовом внутри перехода. Для его открытия уже не потребовалось просовывать руки через прутья, и на этот раз Менса аккуратно закрыла за собой дверь, не отпуская её, чтобы избежать громкого звука. Прямо перед ними предстала вода – такой же искусственный углублённый канал, что наблюдала Фалура в свой первый день в Вивеке на уровне Подземелья. Ширина и глубина русла намекали на типовое для всех кантонов решение. Вниз, в русло, вела вертикальная лестница. Единственное, что вызвало недоумение у Менсы – почему это уровень Каналов, но оформление типичное для уровня Подземелья. Старшая сестра не могла похвастать, что часто видела её удивлённой, поэтому как-то интуитивно перестала смотреть, что вокруг, и внимательно уставилась на данмерку. – Да, меня на самом деле изумляет всё это, – девушка заметила пристальный взгляд и отреагировала. – Ну что, айда вниз? Я не вижу других вариантов. – Хорошо, – немного упавшим голосом отозвалась Фалура.       Менса не позволила просто так загрустить, и обняла сестру, после чего первой полезла в воду, которая выглядела довольно чисто – то ли от постоянного обновления состава, то ли потому что в неё редко кто заходит. Фалура тоже забралась в воду, которая, по счастью, была тёплой и на самом деле чистой. Метров через десять по каналу они развернулись к левой стороне, чтобы добраться до неё, потому что увидели, что стена уже закончилась и есть некий проход. Выбраться из воды оказалось не так просто: лестницы не было, а край пола был почти на метр выше уровня воды в канале. Менса внимательно посмотрела на всё это и сказала: – С одной стороны наверняка где-то дальше должна быть лестница, но мы понятия не имеем, где именно. Если ты подтолкнёшь меня немного и попробуешь плыть вверх, отталкиваясь ногами, думаю, я смогу вылезти. Попробуем? – Ну давай, что мне нужно сделать? – Возьми меня за талию и что есть силы вытолкни. На счёт три. Раз. Два. Три!       Фалура сделала, как её попросили, и Менса на самом деле дотянулась, но смогла ухватиться только лишь пальцами – первыми и вторыми фалангами. Менса попросила подтолкнуть её ещё, и сестра помогла ей лучше схватиться, после чего Фалура взяла её за ноги и держала, пока Менса забиралась наверх. Оказавшись на твёрдой поверхности, Менса подала руки Фалуре и помогла забраться вслед за собой. Они двигались вдоль канала, заглядывая в любые разветвления, но обнаруживали лишь тупики, заканчивающиеся решётками, иногда содержащими в себе запертые на сложные замки двери. Ни одна из путниц не умела взламывать замки, поэтому приходилось возвращаться к каналу и двигаться дальше. Трижды они встречали также гигантских крыс, пугались и бежали обратно, животные же отставали, теряли из вида девушек и возвращались на свои места. Наконец, они подошли к коридору, который не упирался в тупик, на другой его стороне виднелся такой же канал, а посередине коридора была решётка в стене справа, рядом с которой сидела очередная крыса. Менса предложила сестре подождать, пока она отвлекает грызуна, и Фалура согласилась, оставшись наблюдать. Младшая сестра просто пробежала мимо зверюги и медленно пошла к каналу на другой стороне. Крыса последовала за Менсой, а Фалура пошла за ними, соблюдая почтительное расстояние. Менса сумела исхитриться и как-то столкнуть своего противника в воду. Фалура точно не поняла, как это произошло, но ей показалось, что Менса встала около края, крыса атаковала, данмерка перепрыгнула грызуна и ударила ногой под хвост. Довольная собой младшая сестра подошла к старшей, и вместе они направились в середину коридора, где оказалась такая же закрытая на засов дверь. Между прутьями легко проходила рука, и девушки без труда проникли в этот проход. На этот раз их ожидал спуск под небольшим уклоном, после чего была такая же закрытая на засов дверь в овальном без нижнего закругления проходе. Путь составлял не больше десяти метров в длину, так что становилось понятно, что они спустились вниз не на много. После очередной двери их встретил огромный зал, заполненный водой. Как будто крупный бассейн – чистый. – Навскидку глубина около пяти метров, до противоположной стены пятьдесят, а до боковых по пятнадцать, – вслух оценила Менса.       Посередине зала находилась замысловатая конструкция: это была площадка по центру помещения, находящаяся на высоте примерно в три роста Фалуры, самая обыкновенная лестница, начинающаяся немного впереди них, позволяла подняться на эту площадку. Было видно, что ступени заходят даже в воду, видимо, служа также опорой, так как лестница была каменной и непосредственно примыкала к площадке. Через несколько секунд девушки заметили, что лестниц на самом деле три – две были обращены прямо к боковым стенам. Решив, что это – искомое место, Менса поплыла к лестнице напротив входа, потому что это было ближе всего. Сестра направилась за ней. Подняться не составило труда, потому что невысокие ступени не просто доходили до воды, но доставали до самого дна. Площадка оказалась прямоугольной: шириной четыре метра и длиной пятнадцать. Лестницы слева и справа находились в семи метрах от того места, где оказались данмерки после подъёма. До боковых лестниц, примыкая к ним, стояло по одной красивой каменной колонне, достигающей и дна, и потолка. Рядом с колоннами располагалось по метровому столбу с чашей, в которой горел огонь. В самом конце площадки стояли такие же «огненные» столбы – по бокам от какого-то торчащего из земли жёлтого объекта. Девушки подошли к нему, это оказалась призма высотой в полтора метра, на его жёлтом фоне был чёрными красками выполнен рисунок: данмер в штанах и без рубашки идёт вправо и немного на наблюдателя; правая рука опущена и в ней покойно лежит меч; левая же рука поднята и согнута в локте, её кисть напоминает огонь костра, в середине которого какой-то загадочный символ; впереди данмера выше пояса расположились такие же «кисти», как его левая, в количестве шести штук; ниже пояса впереди от данмера обнаруживается нечто, напоминающее огромное сердце; за спиной идущего мужчины виднеется могила, а над его лысой головой висит в воздухе импровизированная корона – стандартный рисунок для алтарей Храма Трибунала. К такому виду святилищ и изображению, нанесённому на них, все жители Вварденфелла уже давно привыкли, и мало кто задумывался, что это всё означает. Девушки также не стали задумываться. Менса громко и чётко прочитала надпись, расположенную непосредственно над рисунком: «Дышите Водами Его Славы, и Путь Будет Чист». – Есть идеи? – спросила Фалура. – Мы точно пришли, куда собирались? – Не скажу наверняка, но мне рассказывали, что вход к святилищу доступен из канала третьего уровня, куда мы и зашли, собственно, а также говорили, что там есть нечто вроде бассейна, похожего по описанию на этот. Но мне не говорили, что нужно сделать дальше или куда нужно пойти, так что нужно подумать. Обычно святилища подсказывают, что им нужно, и после выполнения этой просьбы, они даруют благословение. – А здесь? – Понимаешь, обычно в верхней части святилища указано название, под ним указана цитата из священных книг или описание особенности места, а внизу, уже под рисунком, отмечены условия, например, пожертвовать сто монет, как например, это около дворца Вивека. Название указано, это «Канал Загадок», текст тоже есть, но здесь под рисунком ничего нет. Быть может, эта запись и является подсказкой. – Или это не святилище, – отметила Фалура. – Да. Быть может, это лишь что-то похожее. Но зачем так делать?       Вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. Девушки начали внимательно изучать зал. Ничего необычного долгое время не удавалось находить: и стены, и вода, и само сооружение – не было ничего особенного. Однако пристальный взгляд заставил заметить необыкновенную часть стены высотой метра в два непосредственно над входом, через который они попали в этот зал. Эта стена просвечивала и мерцала, она выглядела так же, как собственно закрытые решётками входы – как выглядел бы овал, если бы его поставили вертикально и отрезали нижнюю часть, чтобы добиться почти прямоугольного вида фигуры с полукруглым верхом. Если вокруг стены были светло-коричневого цвета, то эта переливалась голубым и белым. Сложно понять, что за ней, но можно было различить такие же специфичные факелы, что и на площадке, – в виде чаш с маслом. Проход находился на одной высоте с площадкой, поэтому было непонятно, как в него можно попасть. – Это какой-то вход, закрытый тканью? – предположила Фалура. – Если было бы так, то нам было бы достаточно зелья или заклинания левитации, чтобы попасть внутрь, но это не похоже на ткань. – На что же это тогда похоже? – собеседница потерялась в догадках. – Что-то вроде блокирующего заклинания, магическая стена. Я такого никогда не видела, но характером напоминает защитную магию типа «щит». Знаешь, там есть вариации – электрический, огненный, ледяной, обыкновенный. – Каким таким характером? – Обрати внимание, что она переливается, полупрозрачна, мерцает. В любом случае мы туда не залезем, так что рассуждать не о чём. – Возвращаемся назад? – Нет. Нет! – уверенно воскликнула Менса. – Это место паломничества. Любой может дойти до святилища, дающего благословления, значит, либо мы непосредственно у него, либо при выполнении условий, этой записи, мы сможем попасть к нему. – Условия? Здесь предлагают дышать водами его славы. Ну пускай, речь о Вивеке, но какая вода славы у Вивека, и как ей дышать? – Одно из двух: либо речь о том, что это не вода, то есть вода такая метафора... – Менса задумалась и не стала завершать свою мысль, уставившись на лестницу. – Либо? – Да, скорее всего всё так и есть, речь об этой воде внизу. – Дышать этой водой? – Ага, утонуть, – мрачно изрекла Менса. – То есть только после смерти можно увидеть это святилище? – Получается, так. Ну что, сестрица, рискнём здоровьем? – Нет, ты серьёзно?! Я не хочу умирать! Вот ещё чего не хватало! – Это святилище одно из основных, упомянутых в «Пути паломника». Не могли его создатели убивать всех, кто идёт этим путём, это слишком глупо, вероятно, мы не умрём или не умрём в полной мере, даже не знаю… – Вероятно, есть другое решение, другая отгадка, потому что никто в здравом уме не станет тонуть после прочтения этой фразы. Благодаря чему прославился Вивек? – Он сделал так много, что... Вообще он был одним из главных советников самого Неревара. Не знаю точно, был ли он богом тогда, стал после, или, может, он родился богом... являлся ли он наставником или советником – тоже вопрос большой. – Но всё же что-то должно было его прославить! Вспоминай! – Слушай, любое святилище из «Пути» говорит о том, что прославило Вивека. – Тогда вспоминай все. Или их много? – Семь штук. – Вспоминай! Докажи, что правильно поняла! Я не собираюсь просто так умирать или смотреть, как это ты делаешь с собой. – Ладно. В Кумму – о том, как Вивек проявил смирение и помогал собирать муск крестьянину, как гуар. У Высокого Собора – как Вивек остановил падение луны. У дворца – как Вивек предложил потратить деньги на памятник всем. Тьфу. О том, как Неревар и АЛЬМСИВИ победили Дагот Ура. – Менса напряглась, чтобы вспомнить. – Так, где ещё… в Призрачном Пределе – в качестве напоминания о невероятной мощи. Сколько это? – Пока что только четыре. – Так… это я назвала, это тоже…была пещера Коала – о победе над дреугами. В Гнисисе пепельная маска ещё. – А в связи с чем она? – Ну… она про то, что парни тоже плачут, – улыбнулась Менса. – В смысле о сострадании Вивека и о том, что он даже слезами может спасти. Ты так удивляешься, что мне надо будет рассказать тебе об этом подробнее как-нибудь. Или книжку найти. Сколько ещё осталось вспомнить? – Одно место ещё осталось. – Странно. В общем, про то, как Вивек дал меч безоружному даэдрическому принцу Мехруну Дагону. – Какому Дагону? Не слыхала о таких… – В имперских книгах его называют «Мерунес Дагон». О таком слышала? – Да, такого знаю. Подожди…то есть меч…это не святилище! – Возможно, это алтарь, который открывает доступ к святилищу. – Да это просто что-то другое! Здесь нет никакой связи с мечом, прочти сама! – Этот алтарь построил Трибунал, такого типа камни есть только в виде их святилищ. Даже если это не из «Пути паломника», даже если это что-то иное, это точно святилище. Определённо. Шармат, сколько же мы тут находимся! – сорвалась Менса. – Ой, простите. – Извини, не горю желанием просто так умирать в каком-то канале, – вспылила Фалура в ответ. – Даже если это особый Канал Загадок. – Кажется, я поняла. – Я это с самого начала сказала! – Да нет, не о тебе, а о водах славы Вивека, которыми предлагают дышать. – И что же это на самом деле? – Есть легенда о том, как на Вварденфелл напали войска с материка под названием Акавир. Вивек не стал сражаться с ними, он обучил жителей острова умению дышать под водой и утопил остров. Когда все акавирцы умерли, он снова поднял остров. – Получается, нам нужно научиться дышать под водой и подышать здесь? – Нет, милая. – Почему же нет? Вроде всё логично. Наверняка это заклинание популярно. – Оно не популярно, но действительно есть. Дело не в нём, а в том, что нужно дышать «Водами Его Славы», понимаешь? – Не в полной мере, очевидно. – Его слава здесь не столько в том, что люди могут дышать под водой, а в изящности решения, в том, что акавирцы не могли дышать и задохнулись. Понимаешь? Это священные тексты, они всегда такие… прямолинейные, не пытайся их додумать. Конечно, есть «Уроки Вивека», они напротив замудрёны, но не стоит сравнивать записи бога и записи других. – Я всё ещё не могу понять твою мысль. – Нам действительно нужно утонуть здесь. Но мы не умрём, ведь слава состоит не только в смерти акавирцев, но и в том, что данмеры остались живы. – Не могу в это поверить. Я отказываюсь. Давай лучше пойдём домой. – Поверь мне, я правильно разгадала суть. Проблема в том, что нам нужно утонуть обеим, потому что мы обе находимся здесь, ведь не может проход открыться одному и быть закрытым для другого. В этом плане мы повязаны. – Но мы можем просто уйти. – Конечно, можем, и никогда не узнаем, что нас ждало, как именно мы могли бы попасть к святилищу. Быть может, сам Вивек пришёл к нам на помощь… – А если ты ошиблась? Если речь о том, что в гробу нас видали? – В каком смысле? – Ты говоришь, что святилища должны быть доступны, но как даэдрический принц может быть доступен для масс? – Именно за этим здесь и есть загадка, ответ которой смерть от воды. Заметь, именно от воды, а не просто любая смерть. Это говорит о том, что мы определённо не умрём. Возможно, это некий портал, который забирает только тех, кто захлебнулся, то есть вобрал в себя достаточно части портала… – Это больше похоже на бред и безумие. – Вовсе нет. В любом случае я решила. Если я тебе дорога, иди со мной. – Как бы ты ни была мне дорога, я не хочу напрасно умирать вместе с тобой! – Портал не откроется всем желающим, – покачала головой Менса. – Если я захлебнусь, а ты будешь рядом, я просто утону и умру, но если мы вместе захлебнёмся – мы попадём к святилищу и сможем вернуться сюда. – Давай я просто уйду отсюда? – А ты сможешь? – подняла бровь девушка, внимательно вглядываясь в ярко-красные глаза сестры. – Я не о том, что это лабиринт, ведь выход довольно прост с этого уровня, даже тривиален, я о моральной стороне. В любом случае, мы зашли сюда вместе, и если ты даже уйдёшь, я умру от удушья, если ты не будешь «дышать водами». – Оставь ты эту идею наконец, давай пойдём! – Фалуру захлёстывала истерика, потому что её слова ни к чему не приводили, а сестра медленно спускалась к воде. Старшая попробовала схватить сестру, но та очень ловко извернулась и прыгнула в воду. – Я плаваю быстрее, ты меня не догонишь, и я всё равно буду захлёбываться, – Менса стремительно удалялась к противоположной от выхода стене. – Так что решай, дорога ли я тебе настолько, чтобы поверить и последовать за мной, или ты готова посмотреть, как я умираю. – Да что это за выбор вообще?!       Фалура побежала по лестнице вверх и по боковой – вниз, чтобы обогнать плывущую сестру, но большее расстояние не позволило добиться успеха в этой затее, и она поняла, что, увы, выбор такой и есть, ведь Менса плавала намного быстрее. Младшая сестра не давала никаких шансов на другой исход: она всё это время плыла, лёжа на животе и опустив голову вниз, она наверняка не дышала. Фалура подумала, что всё-таки Менса очень умная девушка, что она на самом деле всегда до этого была права, что она очень хорошо разбирается в священных текстах. В процессе своих мысленных рассуждений Фалура поняла, что на текущий момент у неё всё равно нет никого более дорогого, что кроме сестры у неё есть только отец – и всё. Эти мысли, быстро проносящиеся в голове, привели её к единственному решению, и она легла на ступеньки лестницы, сокрытые в воде, опустила голову и просто начала дышать. После первого же вдоха голова машинально поднялась, чтобы убрать из лёгких воду и зачерпнуть хоть немного воздуха, но девушка была непреклонна: положила себе на голову руки и продолжила лежать и дышать, кашляя в воду из-за попытки организма спастись от неминуемой смерти. «Надо же, я пытаюсь себя убить, поверить не могу, – молча думала Фалура. – А если это действительно магия? Тогда мне нужно поверить, что я буду жива! Буду жива! Я обязательно буду...»       У неё начинал мутнеть рассудок из-за нехватки кислорода, и тьма подступила к глазам, застилая их, но она продолжала отчаянно вдыхать, крепко держа руками голову под водой, и думала о том, что всё будет хорошо, что они выживут, что сестра не ошиблась. Потом она как будто с грохотом провалилась куда-то, после чего темнота отступила, сознание прояснилось, а вдохнуть она больше не смогла. Сначала Фалура решила, что умерла, но потом попыталась выдохнуть и обнаружила, что у неё полные лёгкие воздуха. Она медленно выдыхала в воду, наблюдая, как пузырьки выходят из рта и плывут вверх. Но потом она всё-таки вдохнула, решив, что теперь может дышать под водой, и ошиблась, снова начиная захлёбываться. В голове пронеслись диаметрально противоположные мысли: по одной получалось, что она ещё не утонула и должна тонуть дальше, а по другой получалось, что она уже утонула, и поэтому пора вставать. Победила всё же боязнь за родную сестру, и Фалура продолжила лежать в воде, но прекратила свои попытки вдыхать, в тайне надеясь, что Менса подаст какой-нибудь сигнал, даст знать…       Не дышать становилось всё сложнее и сложнее, да и порой проступал кашель из-за того, что она ранее пыталась вдохнуть жидкость, а организм хотел жить. Положение казалось безвыходным, но Фалура изо всех сил себя убеждала, что её сестра права, что магия этого места должна не дать им умереть, что это правда работает. Она почувствовала рядом с собой колебание воды, после чего оказалась поднятой на ноги. Улыбающаяся Менса подняла её, удерживала и похлопывала по спине, чтобы помочь откашляться от воды. Фалура после всего пережитого с одной стороны была благодарна, что сестра помогла понять, что всё закончилось, а с другой стороны хотела больно ударить её за то, что та заставила насиловать свой организм. Она колебалась, но всё же решила ничего не говорить, но ничего и не делать. – У нас всё получилось. Спасибо тебе огромное, что не дала мне умереть напрасно! – Менса крепко обняла сестру на несколько секунд. – Я верила в тебя. Поздравляю тебя, мы теперь вполне натуральные зомби. – В каком смысле зомби? Подожди, как получилось? – Мы ведь с тобой умерли, но живём. Мы не призраки, не скелеты, получается, зомби, – посмеялась младшая сестра. – Что есть вообще смерть, если после неё мы живём и такое ощущение, что вовсе не умирали? – Смерть есть окончательная и бесповоротная остановка всех жизненных процессов организма. – Жизненные процессы говоришь? – усмехнулась данмерка. – Впрочем, если не трогать эти слова, получается, мы действительно не умерли. С другой стороны, если эти слова не трогать, то любая нежить не есть результат возрождения умершего. Если ты в таком же смятении, как и я, продолжим спор. – Да… это странное ощущение, как будто я убила себя, но жива. Надеюсь, скоро оно пройдёт. Жизненные процессы. Даже не знаю, как тебе сказать лучше. Давай так: любой такой процесс поддерживает нормальное состояние для организма. А нормальное состояние должно включать в себя набор действий, необходимых для жизни, например, дыхание, реакция на окружающее, биение сердца… – Не, так мы с тобой далеко не уедем. Ты будешь перечислять свойства, привычные для Нирна, а я буду показывать тебе на Баар Дау и на других эт'ада… – Согласна, давай оставим это. Мы живы, потому что можем сознательно мыслить, – упростила своё мнение Фалура. – Сойдёт и так, – Менса тихонько тронула сестру за плечи, как будто хотела мягко развернуть её. – Взгляни на результат наших трудов!       Фалура Селас повернулась и увидела, что та загадочная мерцающая стена исчезла, и теперь стало видно начало лестницы с длинными ступенями, перед которой стояли два факела в виде чаш на столбиках, по одному такому же стояло с каждого её бока. Кроме того, к этому проёму вёл мост, выросший из площадки, на которой располагался алтарь, который и требовал дышать водой в буквальном смысле этой фразы. Фалура не поняла, как это получилось, но это её не заботило, и она начала прыгать от счастья. Это длилось не долго, и вскоре она уже бежала по той лестнице вместе с умилявшейся сестрой, ведь расстояние до открывшегося прохода было всего ничего. Лестница оказалась тоже небольшой – всего с два десятка ступеней, а наверху мирно расположились большой деревянный сундук, какая-то фигура и собственно алтарь Трибунала. Менса резко остановилась, как только лестница закончилась, и она затормозила Фалуру, сделав даже немного больно, как будто непосредственно перед ними находилась пропасть, ловушка или огромный капкан. Старшая сестра хотела спросить, в чём дело, но сначала посмотрела, что это за фигура, после чего вопрос пропал сам собой, равно как и дар речи. Фигура была огромна, это был двухметровый хорошо сложенный мужчина в ужасающей и одновременно великолепной броне чёрно-синего цвета с белыми и красными линиями, создающими в совокупности замысловатый и гармоничный узор, причём броня выглядела очень сложно, потому что у неё было много элементов, выступающих больше или меньше по отношению к её основе, в том числе были видны и шипы – в основном на перчатках и наплечниках. Не была защищена только голова, если не считать существенно возвышающихся над шеей наплечников, не позволяющих срубить голову горизонтальным ударом. Лицо напоминало альтмерское – эльфийские уши, вытянутое лицо, глубоко посаженные глаза, широкий нос, сурово сжатые губы, отсутствие бороды и усов, – но всё же оно было совсем другим: во-первых, цвет кожи под стать доспехам настолько же чёрно-синий; во-вторых, из верхней части лба росли под большим углом к горизонту два прямых рога длинной почти с мизинец его же руки; в-третьих, такой же рог располагался из подбородка, направляясь вниз в продолжение челюсти; в-четвёртых, жестокое лицо хотя и не выглядело старым, было испещрено морщинами, показывающими огромный жизненный опыт, и при этом было разукрашено оранжевого цвета татуировками, настолько хорошо лежащими, что создавалось впечатление, что их нанесли совсем недавно; в-пятых же, волосы его были такого же цвета, как и кожа. Глаза сверкали алым цветом и смотрели чуть ли ни с глубочайшей ненавистью, и этот взгляд добавлял дополнительный ужас к его облику. При всём при этом оружия у этого существа не было видно, хотя у девушек мелькнула мысль, что такой и голыми руками может задавить, не моргнув глазом, не говоря о том, что перчатки удобно оканчивались на пальцах заострениями, позволяя разрывать плоть. Доспехи были в крайней степени не похожи на любой металл, который видела Фалура, и это вызывало вопросы, которая она не решалась задать. До сундука было всего два шага, а до страшной фигуры – не более шести. За фигурой, стоящей слева от святилища и с той же стороны, что и сундук, находилась очередная осветительная чаша, точно такая же располагалась справа от алтаря. Менса с глубоким почтением, медленно и торжественно, насколько это возможно, склонилась, держа при этом спину необычайно прямо для неё и опустив руки на внешние стороны бёдер, она не отрывала взгляда от фигуры и обратилась, застыв в поклоне: – Мы приветствуем Вас, великий дремора, мы не желаем Вам зла и пришли с миром к алтарю АЛЬМСИВИ. Прошу не гневаться на нас за наше вторжение. – Вы можете подойти, смертные, – ответила фигура тяжёлым голосом. – Я валкиназ Краззт и здесь по долгу службы. Вы можете отдать мне мечи, если вы паломники. – Я Менса Селас, а это Фалура Селас. Мы бы с радостью отдали, но у нас нет с собой мечей, – отозвалась Менса, вставая в более непринуждённую позу, но больше не делая никаких движений. – В сундуке есть несколько, ты и твоя спутница можете использовать их. – Спасибо Вам! – Менса открыла сундук и достала один из мечей, которыми он был доверху полон, все они были серебряные и одноручные. – Как видите, оружия у меня нет. Но Вы храбры и благородны, – Краззт глубоко вздохнул, закатывая глаза. – Вы дадите мне меч, чтобы предоставить мне хотя бы шанс? – Я предпочту отдать свой меч сражению с безоружным! – Менса выполнила полупоклон и протянула оружие рукояткой к даэдра. – Да, я принимаю этот меч. Спасибо, Менса Селас. Для завершения паломничества прочти надпись на алтаре.       Она подошла к алтарю и произнесла древнюю запись, в которой была благодарность к Вивеку и намерение говорить уважительно даже со своими врагами с пояснением, что уважительность может утихомирить гнев. После этой фразы из алтаря на неё снизошло благословение. Менса отступила к сестре, мельком рассматривая даэдра, которого меньше всего ожидала увидеть здесь. – Теперь твоя очередь. – Нет-нет, я не буду, – заволновалась Фалура. – Смертная, выполни своё паломничество и уходи вместе с ней, я устал от вашего присутствия, – жёстко потребовал Краззт.       Фалура подчинилась и очень похоже выполнила тот же ряд действий, что и сестра, за тем лишь отличием, что сделала это более робко. Перед самым уходом Менса набралась в себе смелости и спросила: – Простите, Краззт, разрешите ли вы мне задать вам два вопроса? – Говори. – Мне интересно, это на вас знаменитые даэдрические доспехи, которые делаются из даэдрического металла? – Именно они. – Второй вопрос... простите, обычно даэдра призывают какие-нибудь маги, но мне кажется, у вас иной случай. По чьей воле вы находитесь в Тамриэле? – Меня направил сюда сам лорд Дагон. – Спасибо большое! Не будем более задерживать вас.       Девушки вернулись в тот же зал, где обнаружили, что благословение Вивека позволяет без труда дышать под водой, не захлёбываясь, и плыть быстрее. Они заметили, что лестница, направленная прямо ко входу, исчезла, как будто её и не было, правда, в этом они увидели логику: если лестницу превратили в мост, понятно, откуда взялся материал на него. Уйти из этого помещения, равно как из самого Канала Загадок не составило труда, лишь затратило время. Сложности возникли уже снаружи кантона, где пришлось изловчиться, чтобы обратно забраться там, где спускались, – по боковой стороне причудливого столба. Помогая друг другу, они справились, хотя без синяков и не обошлось. Дома они пролежали несколько часов, приводя в порядок свои мысли, и делились впечатлениями. Лишь после такого отдыха они направились с рассказом к отцу и начали свой рабочий день.

***

      Месяц начала морозов начался с существенного понижения температуры. Это предсказывали, так что совсем неожиданностью эта перемена не стала, но всё же стало понятно, что до самого лета девушки уже не поплавают, и им было жаль, ведь единственный раз за год, когда они плыли, был случай в конце прошлого месяца – посещение Канала Загадок. Плавать в одежде в попытках найти святилище внутри кантона – совсем не то же наслаждение, что купаться в своё удовольствие рядом с оборудованным песчаным берегом под лучами тёплого солнца.       Новый месяц не привёл девушек к новым занятиям, хотя они и стали намного более дружны после жертвы собственной жизни в воде у алтаря. Менса продавала товары, следовала за Фалурой, и иногда тихо исчезала из квартиры, уходя в неизвестном направлении. Фалура же исцеляла обратившихся к ней и продолжала обучение, перейдя к задаче восстановления атрибутов или основных характеристик, потому что Вавал Селас порекомендовал продолжить именно изучением этого направления, сообщив, что иногда крайне неудобно работать, когда попадается пациент, которому понизили интеллект магическим способом.       Иногда Фалура вспоминала о разговоре с сестрой по поводу Баар Дау, начатого в день похода к дворцу Вивека, и продолженному позднее вместе с отцом. В этом разговоре звучали ранее неизвестные девушке термины, как например, эт'ада – изначальные духи, часть из которых стала аэдра, часть – Даэдрическими Принцами, а оставшиеся были названы Магне-Ге (в переводе «последователи Магнуса»), их также порой называют звёздными сиротами. Именно из него Фалура до конца поняла, почему магия постепенно восстанавливается во время сна и другого отдыха, ведь свет звёзд является энергией Магне-Ге, и в Нирне является не только освещением, но и источником магии. В этом плане у целительницы сразу же возникли две неверных мысли: во-первых, магия не должна восстанавливаться в помещениях и других местах, закрытых от света звёзд, во-вторых, она должна пополняться не только во время отдыха. Вавал пояснил, что отдыхать можно где угодно, ведь свет пронизывает воздух, воду и землю, а они перемещаются под действием ветра, и в каком-то смысле не кожей принимается эта энергия, но через органы дыхания и пищеварения, и именно поэтому возможно из насыщенных магией растений создавать зелья, которые после употребления будут восстанавливать магическую энергию. Менса со своей стороны заметила, что магия не блокируется стенами и землёй, поэтому легко проникает и в зданиях в организм волшебника, и в результате они затеяли долгий спор с отцом, в результате чего не изменили свои мнения, но оба заявили, что при всех исследованиях восстановление магии зависело лишь от личных способностей конкретного испытуемого, но не от местонахождения или времени суток. Второе заблуждение Фалуры было развеяно пояснениями, что магия не пополняется во время труда какого-либо рода не потому, что вокруг нет подходящей энергии, а по той лишь причине, что мозг волшебника слишком занят, чтобы заняться этим процессом. В каком-то смысле достаточно было бы сконцентрироваться на восстановлении, но эта концентрация в конечном итоге приводит к тому же результату, что отдых и спокойствие, поэтому не имеет никакого смысла, если учесть, что восстановление само по себе не быстрый процесс.       Старшая Селас порой вспоминала этот разговор не только в плане благодарности родным за замечательные пояснения, но и в качестве примера умения сестры вести сложные беседы и задавать неудобные вопросы. Дело в том, что тогда звучали такие темы, как телепортация и левитация, равно как и поднималась сама тема исцеления. Менса называла совокупность обсуждения «механикой магии», потому что его само породили слова Фалуры о том, что у Баар Дау нет точки опоры, и по этой причине нет веса. Суть разговора за исключением изменения отношения собеседников кратко можно привести через основные рассуждения, звучавшие в нём, а звучало в нём следующее. Если у тела, висящего в воздухе в Нирне, нет точки опоры, то оно должно падать под действием сил притяжения, но Баар Дау не только не падает, но и вовсе никак не движется по отношению с таким стационарным объектам, как кантон Храма и Высокий Собор. Если веса нет и объект не движется, то любое дополнительное воздействие на него должно его смещать, то есть если кто-то заберётся через телепортацию или левитацию, или каким иным способом на висящую луну, она начнёт падать ввиду сил притяжения, действующих на это живое существо, пусть даже падение и будет смягчено огромным сопротивлением воздуха за счёт внушительной площади основания. На Баар Дау находится великое множество ординаторов, заключённых, их вещей и того, чем они питаются, но движения вниз луны не наблюдается никем. Точно также попытка сдвинуть луну телекинезом или применением силы, как например, толканием или ветром – не приведёт к её движению. С одной стороны можно пытаться обосновать отсутствие эффекта только лишь огромным сопротивлением воздуха, но чем больше аргументов, тем более несостоятельна эта мысль, поэтому, в конце концов, приходится согласиться, что здесь действуют немного другие законы, чем в обычной физике. Если рассмотреть левитацию в Нирне, то волшебник при успешном применении заклинания создаёт себе твёрдую опору под собой, как если бы он находился на пологом камне, и эта опора следует за ним, она незрима и способна выдержать тот вес, который волшебник создавал бы на камень, если бы находился на нём. Сложность этого волшебства колоссальна, ведь только сначала опора создаётся по нижней части самого волшебника, а потом он может поднимать ноги и опускать их как на то же самое место, так и ставить выше или ниже, перемещаясь по воздуху. Ввиду твёрдой природы левитации, плавать или лететь по воздуху с помощью неё неэффективно, но можно идти, а при достаточном развитии навыка даже бежать. Волшебник также может поднимать другие объекты и удерживать их – при изменении веса, который волшебник создавал бы, находясь на камне, лежащем где-то на земле, изменяются и свойства опоры таким образом, чтобы позволить волшебнику перемещаться по воздуху, как по очень твёрдой земле. Волшебнику настолько же тяжело поднимать объекты, используя левитацию, насколько сложно было бы поднимать их, будь он просто на земле, но чем больше он на себя возьмёт, тем сложнее будет поддерживать действие этого заклинания, а в случае рассеивания – чем больше дополнительная масса и количество объектов помимо самого волшебника, тем сложнее успешно применить заклинание, хотя магическая сила тратиться в одинаковом количестве вне зависимости от того, сколько у мага с собой дополнительных элементов. Интересно, что при достаточном навыке, поднятие дополнительных объектов не вызывает смещение волшебника, и это может быть крайне полезно. Однако если волшебник перестаёт иметь контакт с объектом, не держит его и никак к себе не привязал, то объект упадёт, как если бы никакой опоры и не было – до самого низа, а не до точки опоры, например, у ног волшебника, как иногда думают новички в этом деле. Зато можно свободно ложиться и садиться, хотя это и сложнее поддерживать в виду увеличения площади магической опоры. Вполне возможно, высококлассные мастера левитации способны создавать опору больше самого объекта, но такого в книгах не прочесть. Во всяком случае, не в обычных точно. Телекинез или левитация удерживают Баар Дау? В принципе, может быть как одно, так и другое, но скорее всего именно левитация, потому что, несмотря на необычность применения, для такого случая это заклинание больше подходит и затрачивает намного меньше энергии, ведь Вивек никак не перемещает луну, и при этом луна движется в ходе вращения Нирна вокруг своей оси, оставаясь на тех же самых расстояниях от стационарных объектов годами. Также изменение опоры под действием изменения физических характеристик Баар Дау больше свойственно именно левитации, хотя и не исключено, что эту луну держит в воздухе магия совершенно иного уровня и типа. В ходе разговора возник вопрос, на который не был найден ответ – куда делась скорость Баар Дау? С одной стороны Вивек мог просто погасить её, ведь он бог, но это колоссальные затраты потому, что луна огромна и её скорость была намного выше силы притяжения. Вавал предположил, что согласно механике левитация должна была создать равное противодействие, и скорость никуда не исчезла, просто она нивелируется обратным воздействием. Менса посчитала напротив, что Вивек соорудил магическую опору заранее перед падающей эт'ада на большей высоте, и опора деформировалась, остановившись на этом уровне, то есть падение принесло повреждение магической сущности, и скорость угасла, выполнив свою работу. Фалура заметила, что, скорее всего, Трибун сначала остановил в воздухе луну, а лишь потом заставил её левитировать. Споры здесь не привели ни к какому единому мнению, поэтому прекратились, не принеся никаких плодов. Главное было для собеседников то, что левитация луны их вполне устраивала как ответ, за счёт чего именно она висит в воздухе, она же и снимала вопрос о причинах отсутствия перемещения под внешними факторами: трение покоя для столь массивного объекта настолько велико, что нужно приложить невероятную силу для того, чтобы его сдвинуть в какую-либо сторону.       Давний разговор, о котором идёт речь, был очень продолжителен, но не менее важен для всех его участников. Именно из него сёстры от своего отца узнали, как работает телепортация, и осознали её абсолютную безопасность. Дело в том, что до телепортирования волшебник должен представить всю совокупность того, что он берёт с собой, в частности, одежду и свои вещи, но при этом не обязательно представлять отдельно каждую ниточку, можно формировать как совокупность и тем самым упрощать себе работу, например, думая о том, что телепортируешься сам вместе со своими вещами в рюкзаке и карманах, а также с тем, что надето на себе. Дело в том, что детали вычисления при переносе сам волшебник продумывать не обязан, ему достаточно указать на них, после чего подсчёты проведёт мозг самостоятельно. Мозг достаточно умён, чтобы понять, что если речь о рюкзаке с вещами, то волшебник предполагал перенос в рюкзаке всех объектов, которые там находились непосредственно на момент произнесения заклинания, и мозг определённо не станет чинить препятствий волшебнику, в чьей голове он находится. На текущий момент есть только один известный способ телепортироваться: использовать заклинания «пометка» и «возврат». Это очень удобно, потому что последовательно и не требует вспоминать в критической ситуации все детали местности. Сначала создаётся «пометка» в том месте, куда хочется вернуться с помощью телепортации. Такое место может быть только одно в каждый момент времени, то есть при попытке поставить «пометку» в другом месте, эта обязательно исчезнет. Возврат будет осуществлён именно туда, где удалось успешно применить заклинание «пометка» – точно в то место. К сожалению, никто из беседующих этой магией не владел, поэтому на вопрос Фалуры о том, в чём заключается «пометка», то есть просто отмечается в памяти или устанавливается на самом месте, ответ Вавал дать не смог, хотя вопрос по сути был принципиален, ведь от него завело, возможно ли вернуться в место, которое было полностью разрушено, и если да, то попадание произойдёт просто рядом с ним или непосредственно в ту же точку, в том числе и на той же высоте (а если «пометка» была на шестом этаже здания, которое впоследствии разрушено, правильное перемещение теоретически может стоить жизни волшебнику). Зато отец сумел ответить на целых два вопроса Менсы. Так, частичное перемещение волшебника невозможно ввиду проверки мозгом безопасности отправки. То есть если волшебник, например, подумал только о том, чтобы переместить своё туловище, но не подумал о ногах и руках, то он никуда не переместиться, напрасно потратив магическую энергию. Второй вопрос касался повреждений мозга и рассудка – даже в таких условиях, если волшебник способен проводить все действия для осуществления этих заклинаний (правильные мысли, движения, слова и так далее), перенос будет осуществляться в полной мере, даже если волшебник под влиянием Шеогората решил, что мозг – это его главный враг. Кроме того, проверки на целостность переноса своего тела проверяется мозгом, в том числе и в случае недоверия и самостоятельных подсчётов волшебником. Маг может не перенести свои вещи, хоть всю одежду, но он не может в процессе произведения телепортации отказаться от какой-либо части своего тела.       Девушки в тот день узнали и о работе магии исцеления в принципе. Даже Фалура, несмотря на успешные применения заклинаний этой области, не знала, что по существу и заклинания исцеления, и зелья лечения подают сигнал мозгу и дают ему необходимые ресурсы для проведения восстановления заявленной области. Если при порезе мозг может подать сигналы для остановки незначительного кровотечения, образовавшегося в результате этого, то при сложных и тяжёлых повреждениях он бессилен, так как у него нет ресурсов и механизмов для такого рода восстановления, именно это и дают ему заклинания и зелья, а лечит он, по существу, сам, лишь пользуясь помощью, предоставленной извне. На этом этапе Менсу начало нервировать постоянное отдельное рассмотрение мозга, и она возмутилась, ведь сознание и поведение, сформированное в результате его влияния – это совокупность всего живого организма, и нельзя выделять какую-то его часть и сообщать, что это она во всём повинна. Младшая сестра Фалуры привела пример, что любой данмер может взять и задержать своё дыхание, хотя такой сигнал мозг и не подавал, потому что является лишь одним из органов, и не может противостоять сознанию, тем более не может приносить разрушение организму, в котором находится. Вавал мягко поправил её, что речь идёт об иной части существа, благодаря которой оно может себе позволить не думать о том, как именно проходит дыхание, как именно он движется – и просто действовать, просто дышать или просто бежать, совершенно не имея никаких мыслей на этот счёт. Именно эту изначальную структуру, работающую даже в случае отключения сознания в результате сна или мощных повреждений, и называли всё это время мозгом. В каком-то смысле Фалура даже порадовалась, что её сестра не знает всё, что у неё возникают вопросы, что она иногда ошибается, хотя это и не была в полной мере зависть или какое другое нежелательное к близким чувство. Скорее – самозащита в том смысле, что очень тяжело ощущать себя рядом с кем-то идеальным. А Менса до этого дня казалась сестре исключительно идеальной в своём умении рассуждать и в своих знаниях, хотя Фалура и понимала, что идеал недостижим.       В этом новом месяце Фалура Селас по непонятной для неё причине часто возвращалась к этому обширному обсуждению, и лишь позже поняла, что прозвучавшие в нём идеи были очень созвучны книге, посвящённой восстановлению атрибутов, и истинная причина крылась именно в этом.

***

      Тринадцатое начала морозов в 426 году третей эры выпало на лордас. Очередная рабочая неделя подошла к концу, и сегодня днём простые жители могли позволить себе прогуляться по городу, купить себе что-нибудь или воспользоваться услугами. Такой вечер же практически все в Вивеке посвящали себе, поэтому Менса и Фалура отправились к своему отцу вечером, ожидая обнаружить того скучающим в одиночестве. Им хотелось порадовать своего папу без специальной на то причины, и они даже купили для него по подарку, потому что не могли решить, кто из них правее. Менса купила бутылку флина, а Фалура – книжку его любимого писателя.       В храме было действительно тихо, казалось, что на самом деле никого нет, и девушки смело проследовали до основного зала. К сожалению для них, там они увидели неожиданную картину: Вавал Селас стоял на коленях напротив собственноручно сделанного алтаря, вокруг которого горели свечи и лежали монеты и пепельные бататы. Кажется, рядом с ним было что-то ещё, но внимание сестёр привлекла фигура над алтарём. Полупрозрачная четырёхрукая женщина в платье до стоп и с ожерельем из черепов улыбалась, смотря на Вавала страшным взглядом. Менса вскрикнула и вытолкнула на выход свою сестру. – Я не могу поверить, что он поклоняется Мефале, Даэдрическому Принцу убийства! – тревога звучала в словах младшей сестры. – Может быть, всё не так плохо? – попыталась успокоить Фалура. – Ну да, конечно, его заставили построить алтарь и призвать её.       Девушки ходили рядом с дверями, ведущими в храм минут десять, пока из них не появился их отец. Он пригласил их внутрь, и они зашли. Алтаря уже не было. – Что-то не так? – Да! Ты поклоняешься Мефале! – ответила Менса Селас. – Верно, это моя тайна, но что тебя в этом пугает? – Это Даэдрический Принц убийства! Шармат, у меня папа – убийца! – Прошу, веди себя потише. Это не единственная сфера её влияния. – Конечно, но основная! – Вовсе нет, основная – это искусство. Искусство убийства и искусство держать секреты – лишь части этого, как и искусство любви. – Пусть… пусть так, – немного успокоилась Менса, продолжая, впрочем, учащённо дышать. – Но ординаторы против поклонения ей. – Ничего подобного. Мефала является одной из Предтеч, она непосредственно предтеча Вивека. – И это значит, что её можно почитать. Но не поклоняться ей, – с холодом в голосе отозвалась младшая сестра. – Ты заблуждаешься! Почитание без поклонения касается Дома Забот, «плохих» даэдра в терминологии Святого Велота Пилигрима. Но Боэтия, Азура и Мефала – Предтечи АЛЬМСИВИ! Нельзя запрещать поклоняться им. – Нельзя – быть может, но запретили. Ординаторы сгноят тебя в Баар Дау. – Подождите. Не имеет значения, можно или нельзя, – вмешалась Фалура, и сразу же оба недоумённо посмотрели на неё. – Как они узнают, кому он там поклоняется? Ординаторы до сих пор ведь не в курсе, а мы не расскажем. – Давно ты поклоняешься ей? – кивнула в сторону отца Менса. – Несколько лет. – Ох, и чем тебя Вивек не устроил… – вздохнула младшая. – Пусть так. – Прошу у вас прощения... я не думал, что вы придёте сегодня, в день призыва Мефалы... мне очень жаль, – заключил Вавал упавшим от грусти голосом.       Разговор не клеился, но родственники старались как-нибудь замять эту историю, и приблизительно через полчаса у них получилось переключиться на хотя бы обсуждение погоды. Дочери отдали свои подарки перед уходом, чем несказанно порадовали загрустившего родителя. Менса на самом деле смирилась с шокирующим известием, хотя и не так скоро, как сказала. Целую неделю она мучилась, читая всю доступную информацию об этом Принце, сравнивала со сведениями про Вивека. Наконец, она приняла это как данность. Фалура не имела ничего против поклонения даэдра искусств, но внимательно слушала всё, что говорила сестра по этому поводу. Про себя она отметила, что это была первая семейная ссора, которую она наблюдала у своих дорогих сердцу родственников, и она была очень рада, что смогла повлиять на её скорое положительное завершение.