Волшебное путешествие сквозь жертвы

– Я ещё раз повторяю, мне необходимо встретиться с Фалурой Селас, – раздражённо процедил имперец.       Менса снова смерила его взглядом, полным ненависти. Она сидела за столом в первой комнате квартиры, во второй мирно читала её сестра, а тут возьми и заявись имперец. Какой-то парень лет двадцати семи, не более, в ничем не примечательной одежде, которую часто надевают люди, работающие в имперских организациях. – Вновь я спрашиваю Вас, какое Ваше имя, – дважды делая акцент на обращении на «Вы» отозвалась Менса Селас. – Моё имя не имеет значения! – Ваша жизнь не имеет значения, – со злобой заметила данмерка, продолжая говорить в том же стиле. – Но если Вы хотите встретиться с Фалурой Селас, Вы должны назвать имя. – И не подумаю. Это дело личного характера. – Шармат тебя побери. Что Вы несёте? Это же бредятина. – Что здесь происходит? – старшая сестра уже не могла слушать всё это, и приняла решение войти в комнату и спросить. – Вы – Фалура Селас? – уточнил имперец. – Не... – начала Менса, но не успела завершить фразу, как её сестра сказала: – Да, это я. – ...отвечай, – закончила свою мысль Менса, и раздосадовано продолжила: – В общем, этот человек сообщает, что у него к тебе какое-то личное дело. Своё имя он не назвал. Ты его знаешь, или я зову ординаторов? – Я понятия не имею, кто это, но подожди. Кто вы и чего хотите от меня? – Доброе утро, Фалура Селас, я прибыл со срочным сообщением, но его я могу сказать только наедине, – вежливо ответил имперец. – Вот ещё чего, извольте говорить при мне, – рассерженно потребовала Менса. – Говорите при ней или уходите, – приняла решение Фалура. – Как угодно, – бесстрастно отреагировал незнакомец. – Я из канцелярии поселения Сейда Нин. Вам нужно как можно скорее прибыть туда. – Зачем? – уточнила Фалура. – Как обычно, перепись населения. Вы ведь прибыли с материка. – Погодите-ка, – вмешалась Менса. – Вы не имеете права требовать её отправления в Сейда Нин. Перепись будет проведена здесь, когда наступит время. – Это требование не от меня, а от канцелярии. – Не в её власти и компетенции заставлять кого-либо в Вварденфелле переезжать из другого города, покидать своих родных и близких, – заметила Менса. – Зато это во власти императора. – Неужели у Вас есть документ от него самого? Даже если и так, это всё-таки тоже не в его власти, потому что Морроувинд подчиняется опосредовано. – Хорошо, вы правы, я явился сюда, потому что в канцелярии Фалуру Селас ждёт дело государственной важности, – недовольно пояснил имперец. – Но при этом не в курсе ни герцог Морнхолда, ни герцог Вварденфелла? – Слишком опасно медлить. Официально уладим, когда дело будет сделано. – Что ж, сестра, тебе решать, – удовлетворённо заключила Менса. – Но я бы не пошла на таких условиях делать то, что наверняка расходится с позицией наших соотечественников. Ко всему ещё и ради незнакомых имперцев. – Согласна, я никуда не пойду. Если у вас всё, уходите. – Вы не понимаете! Это дело государственной важности! Вам необходимо отправиться в Сейда Нин немедленно! – Неубедительно. Можете выполнить его самостоятельно, раз оно так важно, – отметила старшая сестра и вернулась в жилую комнату, чтобы продолжить чтение.       Имперец несколько раз ещё попытался убедить оставшуюся собеседницу, но добившись лишь неудач, был вынужден уйти восвояси. Такой особенной встречей поприветствовал месяц заката солнца в свой первый лордас.

***

      Закат солнца – месяц, которому, как казалось Фалуре Селас, очень походит его название: солнце – жизнь, закат – конец. Схожие слова, так каким быть их смыслу? Двадцатая неделя пребывания в Вивеке подходила к концу; вроде данмерка не изучала город как следует, но сейчас её одолевала смертельная скука вместе с депрессией. Сложно сказать, у любого ли бывают подобные состояния. Посмотришь на Менсу – кажется, она всегда довольна чем-то: собой, сестрой, полученным опытом или ещё чем. Даже когда переживает за кого-то, когда жалеет – трудно заметить, что она страдает, и невозможно увидеть, что ей скучно. Фалура не видела, как её сестра в первый день встречи после долгой разлуки смахивала слёзы со своих ресниц, равно как мимо неё прошли и другие проявления печальных чувств Менсы. Разве что тогда, в день призыва Мефалы, когда открылась страшная правда об их отце. Фалуре даже показалось, что мир в глазах её сестры изменился до неузнаваемости, кажется, это было подлинное отчаяние, но уже полчаса – и ничего подобного за ней не наблюдается. Может быть, она просто дура, что в голове её ветер ходит, и негативные эмоции не задерживаются, а какие-то позитивные впечатления остаются несмотря ни на что? Старшая сестра не могла понять этого. Нет, Менса определённо умна, даже очень, поэтому, быть может, суть в отличном владении собой. В то же самое время её не назвать скрытной, а открытые создания редко стараются прятать свои эмоции. Менса готова делиться историями о себе даже не только со своей сестрой, но и вообще, кажется, с кем угодно, однако секреты хранит превосходно. Просто загадка какая-то! Нет-нет, это здорово, когда в девушке есть загадка, но в случае Менсы Фалуре это не нравилось. Дело не в желании понимать свою сестру – вот ещё: понять другого невозможно в абсолюте, Фалура верила в это. Всё до смешного просто: создавалось впечатление, что сестра – вот сплошная загадка, хотя и делится многим, общается.       Фалура знает, что такое скука, иногда она заставляла себя тренироваться или читать, или делать другие вещи, чтобы совершенствоваться в интересном ей, ведь без упорного труда такие умения не появятся. Знают ли скуку её близкие? Она понятия не имела, и это оказалось проблемой именно в месяц заката солнца, предвещающий наступление любимой погоды Фалуры. Снег, льды и холод вскоре должны окутать и местность близ Вивека. Нужно радоваться, но не получается. Не потому что жалко какой-нибудь увядающий гриб, просто скучно и всё тут. Уныло и тоскливо и не с кем поделиться. Фалуре даже казалось, что хуже ничего и не бывает, потому что депрессивные мысли захватывали её сознание. Всепоглощающее одиночество, которое нужно только пережить. Не имеет значения, есть ли друзья, рядом ли близкие – как пелена падает на глаза, застилая весь окружающий мир, эти чувства и мысли закрывали всё. Зачем спасать чьи-то жизни? Для чего читать какие-то бесполезные книжки или тренироваться в очередной частной особенности магии? Восстановление параметра, навыка – практически идентично восстановлению характеристики, и данмерка это знала, но пыталась изучить очередной аспект. «Она совсем не умеет произносить заклинания, и по существу знает о магии лишь в теории и лишь весьма точечно, она восхищается мной, – в мыслях рассуждала Фалура о сестре, лёжа на своей кровати в очередной день, – но стоит ли чего это восхищение, если оно незаслуженно? Я знаю так мало и настолько слабо разбираюсь даже в том, что применяю, что это не стоит ничего!» В чём-то Фалура была права, думая так, ведь на деле её знания по меркам Гильдии Магов не были бы оценены даже на уровне «эксперта», и лишь слегка дотягивали до «специалиста», но всё же несправедливо было бы возмущаться по этому поводу, ведь у каждого свои изначальные данные, предрасположенности, и вовсе данмерка очень многое изучила за свою жизнь.       Есть интересная мысль о скуке как таковой: что она порождается лишь у счастливых и богатых, ведь, находясь в сильной нужде, пытаешься хотя бы выжить, поэтому, соответственно, не до развлечений. Отсюда следует, что если опустить руки, то создастся такая ситуация, когда скука будет вынуждена отступить. И всё же порой это не помогает, и заскучавшее существо способно умереть, не видя перспектив для продолжения своей жизни. Некоторые говорят, что это проклятие или дар, как рассуждают часто о безумии те, кто признаёт влияние Шеогората, но это не объяснение ни природы, ни сути самого явления, равно как и не ответ на вопрос, каким образом можно избавиться от скуки. Фалура хотела бы, чтобы это прекратилось, но она совсем не знала, как можно остановиться. – Ещё один больной. Решил поплавать в заливе. Переохлаждение и ранения от нападения дреуга. Берёшься? – Менса зашла в комнату. – Нет, пусть ищут кого другого. – Прошло больше недели, а ты всё не хочешь ни брать заказы, ни читать, ни тренироваться, ни гулять – вообще ничего. Спаси хоть этого бедолагу? – Зачем? Его другие спасут. Может, даже дешевле выйдет, кто знает. – Интересно. Я к папе пойду, ты со мной? – Нет, я тут посижу. – Что ж, хорошо посидеть тебе.       Менса, чрезвычайно обеспокоенная состоянием сестры, хотела, чтобы кто-нибудь дал совет, как это всё можно исправить, и поэтому собралась к единственному, кому могла доверять, помимо себя и Фалуры. – Что, она совсем не такая, как казалась тебе раньше, да? – участливо спросил отец, когда Менса указала, что её тревожит. – Такое бывает, когда живёшь с кем-то достаточно долго. – Да нет, ну что ты, – отмахнулась дочь. – Ей нужно помочь, но я не знаю как. – Больше похоже, что она не оправдала твоих ожиданий. – Папочка, это не так. – Разве? Посмотри, ты бегаешь и восхваляешь её изо дня в день. Вслух ли, про себя ли, но это обожание просто очевидно. Ещё не надоело? Она ведь не идеал. – Что же тебе в ней не нравится? – Менса подняла брови. – Какая-то она невнимательная, легко забывает даже свои обещания, я вижу в ней много лишней злости, неправильные приоритеты… – Остановись, успокойся, – она легко взглянула на него и рассмеялась: – Пусть даже это и было бы всё правдой, хотя злости я никакой не ощущаю, а приоритеты вообще дело личное, не говоря об остальном, но подумай сам, разве я её восхваляю? Вовсе нет! Да, я не говорю про её недостатки, потому что не вижу в этом смысла, да, я стараюсь подчёркивать успехи и достоинства, чтобы множить их, но восхвалять... Тут ты ошибаешься, уж извини за прямоту. И вообще подумай, каков был бы список про меня! – В тебе меньше недостатков, – строго отметил Вавал Селас. – Да ну? – добродушное выражение моментально сменилось жёстким и решительным. – Это простительно считать ей, но ты меня слишком хорошо знаешь. Возьми хотя бы то, чем я зарабатываю сама. – Но в этом ничего... – Ничего плохого? – ухмыльнулась Менса. – Именно поэтому у меня вообще нет конкурентов? То есть совсем. И не говори, что дело в опасности. Ординаторы это не делают явно не из страха. Или что, у нас город сплошных злыдней? А случай с Каналом Загадок тебе понравился? Считаешь, напрасно она потом обижалась? – Во-первых, она не говорила, что обижена... – Ну да. Безусловно, – кивнула, на секунду закрыв глаза Менса. – Отсутствие слов не есть отрицание факта. Своей жизнью я сведу вас обоих в могилу. – Не говори так. – Тогда не пытайся переоценивать мои достоинства и её недостатки.       Наступила тишина, которую буквально через минуту нарушил тихий смех Вавала Селаса. Его забавляло, во что перетёк разговор, чем он стал. – Похоже, я всё больше и больше старею, милая моя девочка. – Нет, просто ты до сих пор боишься. И напрасно. У тебя есть соображения, как я могу помочь ей выйти из этого состояния? – Дело сложное, скрывать не буду, но у меня есть одна мысль. Найди ей парочку больных. Таких, чтобы мало кто в городе мог их излечить, чтобы у них было мало денег, то есть ни к кому иному обратиться они не могли, а также, чтобы в принципе их проблему можно было бы решить. Нужны интересные, но решаемые случаи, желательно по недавним материалам, которые она изучает. – Как я тебе таких найду? Нет, серьёзно, они ведь сами не скажут, что у них, например, повреждён атрибут. – Почему бы и нет? – Пусть даже и разбираются в природе своих проблем, как я их найду? Бегать с факелом по городу и спрашивать? Может, таких и вовсе нет в Вивеке. – Есть парочка вариантов. Во-первых, можно поискать в Квартале Чужеземцев в тавернах. Где им ещё справляться со своим горем? Во-вторых, можно обратиться к магам Телванни. – Спасибо, что Гильдию Магов не предлагаешь. Однако варианты крайне сомнительны. Ты вообще видел меня? С моей внешностью их только пугать. – Напротив. Если тебя не посчитают красивой, значит, не будет пошлости. – Восхищаюсь твоим тонким умом. Он как бриллиант в пустыне утром. – Большое спасибо, приятно, хотя и кажется, что это незаслуженно. – Ты молодец. Я получила не только ответ, что может помочь понимание собственной важности, но и также пример, на чём это можно взрастить, да ещё и с предложением, как именно это сделать и где найти необходимое. Лучший совет.       Они ещё долго общались на другие темы, оставив разговор о скуке вне поля обсуждений. Вернувшись поздно вечером в квартиру, Менса сообщила сестре, что теперь будет вынуждена ходить по делам большую часть времени ближайшие дни и что за неё не надо беспокоиться. Фалура это услышала и запомнила, но отреагировала очень слабо, даже не попыталась спросить, о каких делах речь. Старшая сестра не находила причины своей скуки, и это угнетало ещё больше, у неё совсем не было мыслей, как можно выйти из этого состояния, и было горько, что она вроде как целитель, что она вроде как должна разбираться в таких вещах. Наверное, просто иногда всё должно заканчиваться. Иногда приходит время заката.

***

      После заката приходит рассвет. К этому настолько привыкли, что даже не задумываются. Жители Тамриэля в названиях месяцев не забыли об этой особенности, но Фалура Селас, пребывая в депрессивном состоянии уже в последнем месяце в году, не вспомнила об этом. Сколько может длиться скука на самом деле? К сожалению, хоть всю жизнь, впрочем, в таком случае возникает вопрос, жизнь ли это на самом деле, или всего лишь именно жалкое существование. – У меня для тебя есть дело! – вбежала в жилую комнату Менса.       Она уже пять дней исчезала с утра до вечера, проводя свои поиски необходимых подруге больных. Сегодня был шестой день, и уже в обеденное время она вернулась домой, потому что нашла. Ночами ей спалось отвратительно, и поэтому выглядела Менса плохо, очень устало. Старшая сестра сидела с опущенной головой, грязные волосы лежали на пальцах правой руки, ладонью упёртой в лоб. – Что такое? – почти с безразличием спросила Фалура. – Тут моя подруга попала в передрягу, и у неё отняли атрибут. – У тебя нет подруг, ты сама говорила, – недоверчиво отозвалась Фалура. – Прости, я слишком привыкла, что у меня есть ты, и теперь, когда тебе очень плохо и не до меня, я нашла себе подругу. Как назло ей сильно не повезло. – Ты видишь, в каком я состоянии? Ничем не могу помочь ей. – У неё нет денег на зелье или для посещения другого целителя. Да ещё и искать нужно, кто с такими специфичными проблемами хоть как-то работал. – Ладно, пойдём к ней, но я ничего не обещаю.       Фалура не стала как-то приводить себя в порядок, так и вышла в первую от входа комнату. Их с Менсой уже ждала босмерка со светлыми волосами. Названная подругой Менсы стояла около входа и, уткнувшись головой в стену, внимательно изучала свой нос, скосив глаза. Младшая сестра поставила два стула друг напротив друга, один предложила Фалуре, а во второй направила босмерку. Посетительница вроде бы не имела отталкивающей внешности, она выглядела нормально, если не брать во внимание несколько свежих порезов на лице и ожоги на левой кисти. – Что с тобой произошло? – поинтересовалась Фалура. – Со мной всё в порядке! – заявила девушка, садясь перед стулом на пол.       Расположившись напротив целительницы, девушка раскинула ноги в разные стороны. Это не выглядело развратно, хотя одежда босмерки не предполагала подобное поведение. Впрочем, никакая одежда такое не могла бы оправдать. Длинная юбка, неаккуратно надетая рубашка и грязные ботинки – все элементы одеяния босмерки бросились в глаза Фалуре. – Нелёгкий случай, как видишь, – отметила Менса. – В чём дело? Что это у неё на лице? – Я нашла её в довольно мерзком месте в Квартале Чужеземцев. Мне рассказали, что она проверяла, горячий ли огонь в камине таверны, и какой-то гад попросил её попробовать, острый ли нож. Она сама себе лицо порезала. А потом ещё раз, потому что та сволочь заявила, что нужно дважды проверять! – Менса повышала голос, теряя контроль над ним. – Потом он её повёл за собой. Она пыталась сопротивляться, поэтому их заметил ординатор. – Ты сказала, что повреждён атрибут? – вспомнила Фалура под участившийся бой своего сердца: кажется, равнодушие пропадало. – Речь об интеллекте, да? – Все всякого сомнения. Посмотри, это всё не поведение взрослой босмерки. – Я взрослая! У меня есть муж! Я отличный следопыт! – возмутилась девушка, надувая губы. – Ещё я умею шить! Я готовлю супы! – Какой удивительный эффект. Да, очень похоже, – тихо сказала Фалура своей сестре, после чего спокойно обратилась к босмерке: – Конечно, ты взрослая. Можешь посидеть спокойно несколько минут? Мне нужно кое-что сделать. – Могу. Я много что могу. Что ты собираешься делать? – Хочу поправить твоё личико. – Тогда и руку тоже! Мне не нравится, как она болит! Боль неприятная! – Хорошо, но тебе придётся посидеть подольше. Да... прошу, сядь на стул.       Босмерка неохотно выполнила просьбу, и Фалура приступила к исцелению. Сначала она решила восстановить интеллект пострадавшей, и лишь затем залечить её внешние повреждения. В чреде попыток успех применения заклинания проявился сразу же: босмерка вскочила на ноги и обняла Фалуру. – Э... перестань, пожалуйста, – смущённо оттолкнула та. – Прости, – отпуская целительницу, ответила босмерка. – Спасибо тебе огромное, что спасла меня. Я заплачу. Не знаю, сколько я должна, но я заработаю и заплачу. Я тебе жизнью обязана. – Успокойся, прошу тебя. Я ещё не закончила, возможно, я не полностью восстановила твой интеллект, это ещё необходимо проверить.       Менса наблюдала за продолжившимся процессом излечения, в ходе которого Фалура выпила шесть дешёвых зелий восстановления магии, потому что заклинания не получались. Младшая сестра не могла нарадоваться, видя, как старается Фалура. Стало ясно, что скука ушла, по крайней мере, на время. Полное восстановление затратило больше часа, после чего уставшая целительница пила чай вместе со своей сестрой и с незнакомкой. Сёстры послушали историю босмерки, которой сильно понизил интеллект разозлившийся волшебник. Пострадавшая заплатила за лечение всё, что могла позволить потратить, отказываясь дать меньше. Вознаграждение в четыреста септимов не ожидал никто, но каким-то чудом босмерка сумела сохранить эти деньги, а также немного – на силт страйдера до Сейда Нин, где остался её муж. После ухода босмерки Менса призналась сестре, что вообще не знает эту женщину, а про подругу сказала только, чтобы хоть как-то заставить взяться за это дело. Фалура от души поблагодарила сестру, бесконечная скука ушла, теперь снова можно было изучать магию, гулять, жить.

***

      В последний тирдас вечерней звезды Менса и Фалура Селас сидели за ужином и обсуждали то, над чем работала старшая сестра вот уже вторую неделю. – По-прежнему не могу понять актуальность и реализацию. Получается, это – то же самое повреждение навыка? То есть подверженный заклинанию забывает свои умения? – мотая головой, проговорила Менса. – Нет, тут совсем другое. Ещё раз. Повреждение памяти. Просто представь себе. Интеллектуальные способности те же, навыки остаются, как и умения, здоровье в порядке, видимых повреждений нет. Но что-то в памяти утеряно. – Думаешь, это возможно? Контролируемое удаление воспоминаний? – А почему нет? Наверняка об этом задумывались. Представь, любого врага можно сделать своим союзником. Любого могущественного мага, воина – не важно! Удаляешь информацию о том, что ты его враг, а потом убеждаешь. – Очень опасно. Могут переубедить другие, – продолжала упорствовать Менса. – Да и вообще есть магия иллюзии, наверняка среди их заклинаний найдётся способ заставить врага считать тебя другом. – Зато повреждением памяти врага можно сделать беспомощным. – Как теория это интересное направление, и я понимаю твоё стремление придумать что-то восстанавливающее память, но это не имеет актуальности. Слишком много опасностей, слишком рискованно. Ко всему ещё и ненадёжно. Плюс это требует большого умения, концентрации и наверняка времени. Если у тебя такая власть над существом – зачем вообще что-то колдовать над ним? – Например, чтобы не потерять власть, когда он сбежит. – Для этого отлично подходит шантаж. Тем более это фактически повреждение мозга, значит, будет работать восстановление здоровья. – В том-то и дело, что не будет. Это не физическое повреждение органа, здесь всё намного тоньше. – Эффективны простые решения, проверенные методы. Такой способ воздействия не сработает, как надо. Как учесть все особенности, нюансы? – Есть ещё и другая область применения. – Какая же? – Никогда не хотела избавиться от воспоминаний? Какая-нибудь боль прошлого, что гложет, занимая мысли? – Желающих забыть действительно много, они будут всегда. Но им незачем восстанавливать память. Ты их и не убедишь никогда, что у них что-то забылось. – Если только они не передумали и не захотели вспомнить. Кроме того, подумай о возможности восстанавливать сны. Никогда не хотелось вспомнить досконально, что там было в сновидении? – Это ужасно. – Почему? – Фалура немного отстранилась назад. – Стоит один раз вспомнить сон полностью в деталях, и ты поймёшь, насколько даже самые реалистичные из них нереальны, невозможны. Волшебство сна навсегда пропадёт из твоей жизни, они станут противны. – Я не об этом. Представь, тебе приснился какой-нибудь сон, ты хотела записать его или рассказать кому, а он забылся. Или даже не сон. Что-нибудь важное. Ты знаешь, что забыла, потому что только что помнила, но никак не получается понять, что же именно. Понимаешь? – Да, но это контролируемое восстановление памяти. Такое не получится, пациент вспомнит всё. Вспоминать всё очень больно, он не сможет жить с этим. – В таком случае возможно временное восстановление. – Это ещё хуже! Желание вернуть воспоминания будет убивать его, потому что он не сможет верить чувствам, которые были в момент, когда помнил всё. Порочный круг боли и страданий. – То есть я пыталась придумать заклинание совершенно напрасно? – Вовсе нет, попытки создавать своё в магии – это чудесно. Просто направление бесперспективно, тебе даже проверить результат будет не на ком. – Очень жаль, – вздохнула Фалура. – Кажется, у меня всё получилось. – Не унывай. Лучше подумай о том, что у всех на виду. Скажи, что ты думаешь по поводу восстановления магии? Возможно ли восстанавливать то, что не забирали, и почему? – Невозможно. Если было бы иначе, давно бы уже создали соответствующее заклинание. Слишком перспективно. – Именно, слишком! Его могли создать и использовать лишь в узком кругу лиц. Подумай сама, бесконечная магия! – Безграничные возможности… – Ни в коем случае, – отрезала Менса. – Все проблемы магией не решить. Она не всегда применима, нужно соблюсти целую гору условий, и даже тогда она не станет надёжной. Но бесконечная магия очень привлекательна. – Не понимаю. Восстановить с помощью магии магию? Это невозможно. – Почему сразу невозможно? Тратишь половину, например, и оставшееся расходуешь на восстановление. Почему нет? – Закон сохранения энергии, например. – Какое он имеет значение? Здесь он неприменим. – До сих пор нет техники поглощения магии из окружающих объектов, а ты предлагаешь восстанавливать её! Восстановление по существу лишь изменение энергии из одного вида в другой. Или – из энергии в материю. – Не волнуйся ты так. Конечно, есть техника поглощения. Как насчёт заклинания отнятия магии? – Оно только отбирает магию у жертвы, но заклинатель с этого ничего не получает. Так что ничего подобного не может быть. – Добрый вечер, девочки! – отец настолько незаметно зашёл в квартиру, что сёстры вздрогнули. – Чего там нет на свете? Не любви, надеюсь? – Не думала, что ты умеешь ловко красться, – восхитилась Менса. – Мы обсуждаем вопрос восстановления магии. В частности, Фалура утверждает, что нет техники поглощения магии. Присоединяйся, папа. – К сожалению, такая техника есть. Её ещё относят к школе Мистицизма. Поглощение магии – магическая энергия забирается у жертвы и передаётся заклинателю. Через некоторое время энергия возвращается обратно. – Даже если нечего возвращать? – уточнила Фалура. – Лучше скажи, что будет, если некому, – попросила Менса. – Это одно из тех заклинаний, которое позволяет выйти за рамки максимума и минимума магической энергии для заклинателя. Не для жертвы, хочу отметить. – То есть... после действия он может уйти в «минус»? – Ага. Но вот если некому – тогда и возвращаться ничего не будет, – ответил на вопрос Менсы стареющий данмер. – Восстановление магии элементарно: есть соответствующие зелья, например. Ну или со временем. – Мы о том, можно ли восстановить с помощью заклинаний, – уточнила Фалура. – Кстати, получается, можно брать из окружающих объектов? – Из окружения забирать магию не очень выгодно, да ещё и сложно. Но можно, да. А вот восстанавливать заклинаниями... Можно, если магия была повреждена заклинаниями, такое есть. – Нас интересует именно потраченная магия, – уточнила Менса. – Самостоятельно. – В таком случае это не восстановление, а обратимость заклинания. Зачем вам это? В принципе можно увеличить магию. Понятное дело, не до бесконечности. – На самом деле Фалура думала о заклинании повреждения памяти, последние дни она занималась созданием способа восстановить воспоминания. А я говорю, в этом нет смысла. – Повреждать память как-то на самом деле бесперспективно, – задумчиво отозвался отец. – Однако поглощение памяти с помощью мистицизма... привлекательное направление. Я думаю, восстановление вполне может быть актуальным. Менса, в этот раз ты явно ошибаешься. Тем более любое новое заклинание есть открытие, способное пролить свет на то, о чём мы боимся даже помыслить. Ведь в магии нет ограничений.       Воодушевлённая словами отца, Фалура решила не забрасывать свои эксперименты. Также у неё возникло непреодолимое желание попробовать для себя что-нибудь совершенно новое в манипуляциях энергией. Разговор же перешёл в жаркий спор Менсы и Вавала об ограничениях в магии, и никто из них его не выиграл.

***

      Менса Селас не была единственной или первой в своём видении недостатков магии. Задолго до рождения данмерки величайшие волшебники прошлого обнаружили для себя существенную угрозу в очень простом, по их мнению, заклинании безмолвия. Эта магия на время не позволяет говорить, а значит, не даёт возможности произносить заклинания. В результате умелый и опытный волшебник может стать бессильным в борьбе против какого-нибудь жалкого ученика с оружием. Чтобы в подобных ситуациях не становиться беспомощными, они придумали: специальные зелья, зачарование вещей, отражение заклинаний, поглощение заклинаний и свитки. Из всех этих вариантов именно свитки стали наиболее популярными среди масс, потому что не требовали вообще никаких знаний в области магии, не имели вкуса, занимали мало места и обладали огромным количеством других преимуществ для обывателей. В то же самое время теория создания свитков оказалась наименее доступной, во-первых, потому что была сама по себе специфична, а во-вторых, потому что требовала обязательных и качественных знаний конкретных заклинаний. Как следствие, и литература по этому вопросу стала появляться реже, хотя написание свитков и не думало увядать.       «Что собой представляет магический свиток?», «Как им пользоваться?», «Есть ли особенности их применения?» – простые вопросы, но даже на них редко кто мог бы обстоятельно ответить. В первую очередь нужно понимать, что изначально магию можно поместить в любой клочок бумаги, но теоретически было выведено, что размера десять на четырнадцать сантиметров достаточно для магии среднего уровня: бумага оказалась превосходным средством для содержания в себе энергии. В конечном итоге было решено использовать для свитков стандартный размер: 25 на 20 сантиметров, потому что по теоретическим выкладкам получалось, что даже магия эксклюзивного уровня помещается в бумагу такого размера, определённость в размере же позволяет свести все случаи написания свитков к общим ситуациям, что давало возможность находить общие решения для частных проблем. Дело в том, что свиток приходит в негодность, если, например, его разорвать или сжечь, так как магия покидает его, и заклинание, помещённое в бумагу, уже невозможно использовать с помощью свитка. Стандартный размер, превышающий необходимый, привёл к тому, что незначительные нарушения структуры документа, которые возникают, если сделать на листе надрыв, подпалить его угол или намочить его полностью, не влияют на возможности применения по назначению.       Пользоваться свитком поистине просто. На самом деле можно было бы сделать так, чтобы при его открытии магия применялась сама, но подобные попытки приводили к возникновению двух серьёзных проблем: направленность заклинания становилась неопределённой; до невероятного числа увеличилось количество ошибок открытия (то есть использующий свиток открывал не в тот момент, либо забывая, что это вообще за бумага, либо не помня, какая магия в неё заложена). В результате договорились, что на каждом свитке требуется давать описание вкратце – что делает эта конкретная магия, а также её название. Текст формально формируется магически, поэтому он отображается только при надлежащем открытии свитка (если отрезать верхнюю часть закрытого – ничего не прочтёшь). Также согласовали введение специальной фразы для активации свитка, другими словами использующий его должен выполнить три глобальных действия: во-первых, открыть свиток; во-вторых, направить руку (любую) на объект воздействия (пальцами или ладонью нужно указать на объект, вытягивать руку не обязательно) и подумать о своём желании в рамках этого заклинания, если оно направленное. Последнее очень важно, потому что иначе заклинание может отправиться вовсе не туда, куда хотелось бы. В-третьих, обладателю свитка требуется прочесть специальную фразу вслух. После этого собственно и произойдёт волшебство. Текст сотрётся, потому что магия из свитка ушла, и останется чистый лист. Это было придумано, чтобы обывателю не составляло труда отличать использованный от неиспользованного.       Высококлассные свитки позволяют единожды изменить специальную фразу под ту, которая больше нравится владельцу. На самом деле сам волшебник при создании свитка может использовать любые слова, но принято брать одни и те же, чтобы не вызывать разночтений (в боевой ситуации это может стоить жизни). Как альтернатива существует целый раздел написания свитков, в котором описано применение через комплекс движений взамен произнесению каких-либо звуков – что привлекательно как магия, не блокируемая заклинанием безмолвия, но в то же время требует использование второй руки, а значит, непривлекательно для множества ситуаций. При желании и непомерном старании свитки могут вызывать свой основной эффект несколькими вариантами, и это используется, потому что иногда именно спрос на подобные ухищрения и создаёт предложение.       Создание свитка похоже на зачарование, однако если последнее требует знания только в одной области, как и в случае с алхимией, то для создания одноразовых свитков требуются также знания в том разделе, который касается эффекта свитка. То есть если присутствует желание сделать свиток исцеления от обычных болезней, то нужно знать школу Восстановления, а именно это само заклинание, причём на высоком уровне. Конечно, также требуются бумага и собственно магическая энергия. Сам процесс создания свитка по существу является попыткой применить магию на теоретическое существо. Например, в случае исцеления, это означает попытку исцелить абстрактное создание, однако следует отметить, важную особенность: речь идёт не просто о магии исцеления, направленной на свиток, так как в этом случае будет попытка исцелить не абстрактное, а бумагу. Нет, во-первых, при сотворении заклинания нужно думать об отвлечённом субъекте, а кроме того, отстраняться от себя, так как это заклинание больше никому не принадлежит и не зависит ни от чьих чувств – оно полностью готово и им может воспользоваться любой (именно по этой причине мощные свитки стараются не продавать никому несведущему). Только укажи на кого да соверши подписанное в листе бумаги. Однако кроме самих мыслей об абстрактном нужно несколько владеть специализированным разделом магии по созданию свитков, потому что есть специальные магические формулировки для достижения эффекта «написанных слов», а также целый комплекс заклинаний для перевода свитка в «режим записи». Свиток не есть зачарованная бумага – и это важно. Зачарование и создание свитков – совершенно разные процедуры, однако часто из-за желания систематизировать, создание свитков пытаются отнести к группе магии «зачарования». По существу же нужно было бы создавать отдельную школу магии, потому что различных особенностей в этом деле предостаточно. Например, применение свитка можно ограничить определённой местностью или даже конкретным местом (чтобы только там оставалась возможность его использовать). Другим примером является добавление проверки свитком особенностей владельца для осуществления разграничения возможностей по использованию (того, кто читает свиток, а не создателя – чтобы применять мог только определённый тип созданий либо вообще определённый житель Нирна). Привлекательным из этого является, в частности, проверка уровня способностей: если у владельца знания школы Разрушения, положим, на уровне 50 из 100 по какой-то заранее выверенной шкале – он не сможет вообще применить высококлассное заклинание со свитка, например, не получится вызвать огненный шторм. Однако привлекательность эта имеет и обратную сторону – сложно подобрать и продумать подобный критерий, ведь он не должен быть привязан к какой-нибудь гильдии.       Менса Селас седьмого утренней звезды 427 года третьей эры принесла своей сестре книгу о свитках, в которой речь шла не только о применении и об истории, но также и о создании. Фалуру очень заинтересовало такое специфичное направление как дополнительный способ заработать, а также оно оказалось как раз тем самым особенным в магии, что она хотела найти. Менса специально отправлялась искать нечто подобное из соображения, что свитки ведь кто-то пишет до сих пор, а значит, умению вполне можно обучиться. Пропала всего лишь на одиннадцать дней для всех знакомых, предварительно сообщив родным, что идёт за покупками в Альд'рун, но на самом деле она и не собиралась отправляться в другой город. Каким-то образом нашла разбирающегося в написании свитков специалиста, помогла ему и попросила в качестве награды такую вот книгу, ведь найти нечто подобное в магазине, пусть даже в специальном книжном, не представлялось ей возможным.       Весь месяц Фалура Селас посвятила попыткам познать природу свитков и научиться их создавать, но знание это оказалось настолько сложным, что реализовать получалось только свитки восстановления здоровья через касание, которые имеют название «малое лечение других». Впрочем, они успешно продавались, и Фалура была очень довольна своими успехами.

***

      Пока старшая сестра обучалась новому умению, Менса гуляла по городу в любое свободное от продаж время. Месяц утренней звезды сменился месяцем восхода солнца, а она всё ходила по Вивеку и никак не могла остановиться. Она любила этот город всей душой и всем сердцем. Не важно, лето ли, зима ли или какое ещё время года – здесь всегда чисто и рядом ходят ординаторы. Единственное исключение составляет уровень Подземелий, но и он по-своему заинтересовывал Менсу, из-за чего она появлялась там порой даже чаще, чем в других местах. Залив никогда не замерзает, снег или пепел редко когда можно увидеть на платформе или просто на полу, так что для Менсы Селас создавался эффект отсутствия времени в этом огромном городе, будто время вообще не влияет на его жизнь.       Вивек знаменит постоянным движением, проходящим по его улицам, которое, конечно же, по большей части исчезает с наступлением ночи, но царит практически с рассвета до заката. Менса обожала гулять между кантонами по мостам, прокинутым на нижних и на верхних уровнях, также ей невероятно нравилось кататься на всевозможных кораблях, ждущих в пристанях, которые есть около каждого из девяти кантонов. Иногда, бывало, заберётся в гондолу и просит, чтобы довезли до Квартала Чужеземцев, потому что туда добраться дольше всего, а потом чуть только выйдет из судна – и сразу просится назад плыть. По большей части ей не нравилось видеть чужеземцев, но она всё равно радовалась, когда те рассматривали достопримечательности, коих в городе предостаточно на любой вкус – от самых незаметных до знаменитых и известных за пределами Морровинда. Её не удивляли размеры, которые часто кажутся людям бессмысленно-огромными, ведь она знала от отца, когда был построен город, и сама догадывалась, с какими соображениями.       Данмерской девушке очень нравилось, что каждый кантон – особенный. Она побывала во всех. В первые месяцы проживания в Вивеке, конечно, было страшно, поэтому она сначала изучала Округ Святого Олмса. Он находится в центре Вивека. Вообще кантоны расположены следующим образом: на юге стоит кантон Дворец Вивека, от которого прокинут мост на север, на другой стороне которого находится Округ Храма, оба этих кантона обращены длинными сторонами перпендикулярно востоку и западу. Далее на севере четыре кантона, которые, если взглянуть на карту, образуют прямоугольник, все они развёрнуты на 90 градусов по отношению ко всем кантонам Вивека. Параллельно друг другу стоят Округ Святого Делина на западе и Округ Святого Олмса на востоке. Дальше на севере от первого расположено Поселение Редоран, а от второго – Арена. Все четыре соединены между собой мостами так, что из любого можно попасть в смежный, непосредственно перейдя над водой залива. На востоке от Арены располагается Поселение Телванни, а на запад от Поселения Редоран – Поселение Хлаалу. От северных платформ центрального «прямоугольника» есть мосты не только на юг, восток и запад, но и на север, где располагается Квартал Чужеземцев. Мосты на землю ведут из трёх кантонов: Квартала Чужеземцев на севере, Поселения Хлаалу на западе и Поселения Телванни на востоке. Названия наиболее точно описывают предназначение кантона, что также крайне нравилось данмерке. В результате вопросы возникали только касательно Арены и Округов, да и то интуитивно приходил правильный ответ, что в Арене большую часть кантона занимают овальная площадка для выступлений, где проходят бои и представления, и расположившиеся вокруг неё трибуны. С Храмом дело обстояло таким же образом, а два других Округа до крайности похожи друг на друга, отличаясь именно спецификой святых, в честь которых построены.       Святой Олмс Беспристрастный, основатель Ордена Ординаторов, считается покровителем лавочников и мелких служащих, в то время как Святой Делин Мудрый, автор большинства трактатов Трибунала, считается покровителем стеклодувов и гончаров. Схожесть этих двух кантонов можно объяснить тем, что оба святых, в честь которых названы Округа, занимались одним и тем же – формулировали первый свод законов и наказаний Морровинда, в те годы называвшегося Ресдайн.       Менса Селас никогда не смотрела на Вивек как просто на какой-то город. Как прочитала в «Проповедях» знаменитые тексты, описывающие его как бога-Вивека, так и считает с тех пор самое крупное поселение Вварденфелла чем-то сродни живому божеству, живущему в своём дворце. Она понимает, что город не есть бог, что это улицы, жители и так далее, но в то же время это для неё и не просто строения и живые существа, но нечто большое, как будто связанное с настоящим Вивеком, в честь которого и названо всё окружающее великолепие.

***

      Дни летели скальным наездником – неумолимо быстро. Никто из семейства Селас не заметил, как наступило шестнадцатое число восхода солнца. Лишь только утром это стало очевидно для Менсы и Вавала. Днём к Фалуре забежала младшая сестра с исписанным листом бумаги и попросила: – Постарайся выучить это до вечера. – Зачем? – посмотрев на стихи, не поняла Фалура. – Чтобы петь, конечно же. – Я не умею петь, я не буду, я плохо пою, – заволновалась старшая сестра. – Поверь, молчать будет куда сложнее, – загадочно отозвалась Менса и убежала по каким-то срочным делам.       Стихотворение занимало весь лист, какие-то части были выделены как «женская партия», другие – как «мужская». Фалура не понимала, как текст на принесённой бумаге можно петь, потому что не знала мелодии для него, а также видела огромные сложности в заучивании из-за того, что рифмы было слишком мало. В общем, не получилось у неё ничего выучить, хотя на самом деле она особо и не пыталась: прочитала один раз, сказала, что это грустно, и взялась вновь за изучение написания свитков. Уже ближе к вечеру она снова взглянула на этот листок и пошла гулять в одиночестве, не желая оставаться с таким текстом. Изрядно потемневшее небо рождало снежинки, медленно спускающиеся и кружащиеся в воздухе. Снегопад уже шёл какое-то время: пушистая белизна покрывала кантоны. Слабый ветер лишь подкручивал воздух и наполняющие его элементы, не сбивая их. Утром весь снег сметут в залив, а пока что Фалура могла вдоволь радоваться, потому что ей всегда нравился вид замёрзшей воды. Гуляя, она обнаружила, что на улицах намного меньше прохожих, чем обычно. Удивительный факт как-то не закрепился в голове, потому что оказалось слишком радостно смотреть на падающие снежинки, впоследствии скрипящие под ногами. – Вот она ты где! – воскликнула Менса, подходя к сестре. – Я тебя уже обыскалась! Пойдём домой, нужно с папой пообщаться.       Фалура не хотела, но вернулась в квартиру, где обнаружила сидящего посередине первой комнаты Вавала Селаса. – Очень скоро будем начинать петь. Ты выучила текст? – Нет, он какой-то сложный, – оправдывалась Фалура. – Значит, тебе с листа придётся читать. – Что, так обязательно надо петь? – Тебя никто не заставляет, это просто традиция. Мне казалось, она распространена во всём Тамриэле. Хотя да, обычно взрослые поют детям. Но слушать слишком грустно. – В этом весь смысл, – улыбнулся Вавал, вступая в разговор. – Чему бы поучала «Легенда о Влюблённых», будь она весёлой и задорной? – Ничему, все бы просто радовались! – отозвалась Менса. – Разве этого мало? – Пусть радуются, когда песня закончится! – рассмеялся отец.       Дружная семья ещё какое-то время общалась, готовила скромный ужин и шутила, пока пение не начало заполонять улицу. Менса и Вавал подхватили ритм, а Фалура, не знающая текста и мотива, была вынуждена ждать, пока они закончат. Действительно, молча слушать, как множество голосов пока что вразнобой исполняют балладу, – то ещё испытание, и Фалуре становилось грустно. – Теперь всё поняла? Ещё несколько раз повторять будем, не робей, – произнесла Менса, прислушиваясь, не замолк ли последний голос.       Фалура приготовилась, расправила бумагу, принесённую днём её сестрой, и, когда началось пение, исполняла женскую часть вместе с сестрой. Слышалась музыка, другие голоса – Вивек ожил в едином порыве. Выйди кто на улицу, он мог бы увидеть только ординаторов, потому что все остальные находились в зданиях и по большей части пели или внимали. Десятки тысяч голосов подстроились друг под друга и произносили слова почти одновременно, совершенствуя совместное исполнение с каждым повтором. Все исполнители искренне радовались, потому что каждый ощущал себя частью огромного хора, который сначала распевался и подстраивался через повторение своего единственного хита, после чего в конечном итоге изумительно исполнил «Легенду», а потом повторил ещё раз, и ещё... Тому, кто не исполнял вместе с ними, подобное поведение вполне могло показаться глупостью: петь одно и то же столько раз! Однако исполнители пребывали в неописуемом восторге, искренне радовались единением с целым городом, в котором прямо сейчас находилось не менее десяти рас разумных существ Нирна, и среди каждой из них были представители, поющие наравне со всеми, ведь это всё представление не было обычаем только провинции Морровинд, но встречалось повсеместно в День Сердца. Фалура и Менса, как и многие другие, превосходно себя чувствовали во время и после пения. Если бы им рассказали, с какой ненавистью прямо сейчас думает Зара про этот праздник и про сам обычай, они бы искренне удивились и не смогли понять, как бы ни пытались, как можно плохо относиться к такому отличному дню. Кажется, впервые за долгие годы обе девушки находились со своей семьёй, потому что им обеим не хватало одного лишь родителя и требовалось наличие либо второго, либо потерянной в прошлом сестры. Насколько нужно было быть несчастной, чтобы абсолютно забыть про этот праздник, проводящийся каждый год чуть ли ни в каждом поселении Тамриэля! Но Фалура о нём на самом деле не помнила, что наводило её на мысли о совершенном одиночестве, царившем до воссоединения с семьёй безраздельно. Определённо первый день в Вивеке можно считать для неё настоящим чудом и одновременно праздником. Думая позитивно, Фалура Селас заснула под конец удивительного дня.

***

– Знаешь, мы ведь даже не проверили, вдруг у тебя есть знак рождения! – Давай проверим! – живо откликнулась на предложение младшей сестры Фалура. – Сначала заглянем в этот любопытный сборник. Здесь указано, что для рождённых в месяце мороза больше других шанс родиться под знаком башни. – Где ты только находишь книги! Просто на любой случай жизни! – Конкретно эта из библиотеки нашего папочки. Не зря же он всю жизнь собирал и раскладывал их, верно? Месяц морозов – скорее всего, это и есть месяц начала морозов, в котором ты родилась. – Постой, – отвлеклась Фалура. – Ты ведь всё это уже находила, верно? Я имею в виду, ты ведь не просто так открыла именно эту страницу, ты всё это продумала до того, как сказать мне? – Конечно, я просто повторяю свои рассуждения, чтобы ты не думала, что я действую наугад, – призналась Менса. – В какой-то мере честно. Если подумать, правда… так я кажусь намного умнее, а это приятно, но я не ставила перед собой подобную цель. В общем, нужно проверить, вдруг ты родилась под башней. – Как же? – Просто. Сейчас, где-то тут было, – листая толстый том, посвящённый созвездиям-покровителям, Менса поясняла: – В общем, суть в том, что знак не просто название, а что-то вроде благословения, позволяющего либо пользоваться особыми способностями, либо дающее постоянный положительный эффект. Не скажу, что это на самом деле редкость, но они есть не у каждого. Вот! Читай сама. – Характерные способности: обнаружить чары, найти ключ, открыть замок, заметить сущность, отражение урона, – прочла Фалура. – Это у меня столько много способностей есть? – Нет, конечно, нет. Возможно, если у тебя действительно башня, у тебя есть какая-нибудь из этих способностей. Несмотря на подробности, сборник может оказаться не полным. Давай перейдём к практике? – Не понимаю. Ты хочешь, чтобы я попробовала сделать что-нибудь из этого? А если не получится – мы пойдём другой знак смотреть? – Я хочу, чтобы ты попробовала все эти варианты. Да, определять знак практикой муторно и не точно, но зато это проще и быстрее иных вариантов. – Хорошо. Что делать? – Смотри. Способность даётся для использования раз в двадцать четыре часа. – Это хорошо, но что делать? – Да подожди ты. В общем, это не затрачивает магическую энергию, потому что это дар свыше. По этой же причине успех практически гарантирован. – Какие есть исключения? – Неправильный вызов способности. Ты должна обратиться к созвездию-покровителю и попросить дать тебе силы использовать умение. По идее можно прямо так в общем виде. Произносить не обязательно, достаточно обратиться в мыслях, но можно и сказать. Мы пока не знаем, чего там у тебя есть, так что давай будем последовательно просить каждый вариант. – Эм. Мне нужно просто подумать, как бы обращаясь к созвездию что-то вроде: «Дай мне сил использовать открытие замков на этом сундуке»? – Ну да, удобно и быстро, не правда ли? – Это будет нелегко – думать, что я обращаюсь в голове к звёздам. – Дело практики, – пожала плечами Менса. – С чего начнём? Давай, как ты прочитала, так и будем? – Как мы узнаем, что получилось? Первое вот обнаружение чар. – Неловко вышло. Придётся это пропустить, ведь у нас нет зачарованных предметов. Что там дальше? Найти ключ? Вот давай это. Смотри, я закрываю шкатулку вот этим ключом и кладу его на стол. Если заклинание сработает, ты увидишь его в своеобразном свечении. – Хорошо. Сейчас, дай сосредоточусь... – Фалура подумала несколько раз, но ничего не произошло. – Видимо, нет у меня этой способности. – Попроси помочь открыть шкатулку. Или даже замок шкатулки, чтобы быть точнее. Можешь даже рукой показать, будто создаёшь направленное заклинание. Не получается? – Да подожди, мне ещё надо настроиться. Так... нет, ничего. – Идём дальше! – на всякий случай Менса убедилась, что шкатулка всё ещё заперта. – Что там? Обнаружение сущности. Ну давай. – Может, мы просто что-то не так делаем? – усомнилась старшая сестра. – Вроде, всё правильно. Давай уже думай, что хочешь обнаружить существ.       Фалура попросила у созвездия помощи в очередной раз, и ей в ответ пришёл дар видеть сущности. Девушка очень испугалась, потому что Менса начала светиться и переливаться фиолетовым цветом и его оттенками. За стенами Фалура также видела подобные цветные сгустки, беспорядочно двигающиеся во всех возможных направлениях. Данмерка вскрикнула и закрыла глаза руками. Эффект моментально пропал. – Что произошло? Сработало? – мягко дотронулась до сестры Менса. – Я… я не знаю, ты начала светиться, я увидела сквозь потолок... что это такое? – промолвила Фалура с закрытыми глазами. – Значит, всё-таки созвездие башни и способность обнаруживать сущность! Здорово! Говорят, при достаточном навыке можно понять не только, что рядом находится какое-то существо, но другую полезную информацию, например, человек это или данмер, на каком расстоянии находится. Это же замечательно! – Не скажи. Мне вот не понравилось, – буркнула Фалура. – Потренируешься и поймёшь пользу, перестанешь бояться. – Совсем бесполезное умение! Не хочу тренировать ничего подобного. – Да как ты не понимаешь! На огромном расстоянии раз в день можно узнать, кто находится вокруг тебя. В городе это совсем не нужно, может быть, но представь, что ты когда-нибудь будешь ночевать в походе. Как ты поймёшь, что никаких затаившихся врагов рядом нет? А так всего лишь попросишь созвездие и увидишь всех, у кого есть душа, вокруг себя, даже использующих невидимость. – Ладно, может, я погорячилась. Но сегодня больше пробовать не буду. – Сегодня ты и не сможешь. Я же сказала, один раз в двадцать четыре часа.

***

      Остаток месяца Фалура посвятила изучению своей способности, а также попыткам понять исцеление от паралича, но если в первой она разобралась, как отключать умение, сколько оно длится и на какое расстояние даётся, то с магическим обездвиживанием дело обстояло намного сложнее. В магии, как в иноземных языках: чем больше знаешь, тем проще изучать следующее, но это лишь одна сторона медали. Другая заключается в том, что можно знать широкий спектр заклинаний и не разбираться ни в одном из них на высоком уровне. Фалура пока что могла похвастать только глубоким пониманием излечения здоровья, в остальном же она прекрасно сознавала, что разбирается крайне слабо, но этого всё равно было достаточно, чтобы помогать в стандартных ситуациях. Конечно же, с большим трудом. Именно ради расширения возможностей девушка пыталась изучить множество магических техник и способов, а тренировку и глубокое познание оставляла на практику, которая помогала находить нюансы, но лишь через сложности и ошибки. Третий месяц 427 года ознаменовался хоть какими-то успехами в области излечения паралича, однако до понимания или возможности воссоздания заклинания речь пока что не шла: слишком сложный эффект. Менса Селас видела все эти неутешительные попытки разобраться, и поэтому решила отвлечь сестру, чтобы та могла свежим взглядом найти причины неудач. Менса находила полезным отвлекаться, и предлагала зачастую один из двух вариантов: прогулка по Вивеку в поисках чего-нибудь либо дискуссия на занимательную тему. – Вижу, никак не получается. Пойдём, думаю, у нашего отца есть интересная беседа для нас, сестрёнка! – Подожди, я ещё попробую. Даже нет – иди без меня… – Отвлекись уже, потом вернёшься и взглянешь на всё это по-другому, и получится, – улыбнулась Менса.       Фалура знала, что сестра не даст покоя в такие моменты, так что проще согласиться и пойти с ней. Впрочем, подобные похождения на самом деле нравились им обеим, так что никто ни на кого не обижался. – Что ты нам сегодня расскажешь? – полюбопытствовала Менса. – Я разве обещал что-то? – изобразил недоумение Вавал. – Конечно, папочка, ты ведь что-то интересное нашёл! – ответствовала Менса.       Они уже находились все втроём в храме на Плаза, но Фалура избрала тактику молчания, выжидая начала истории и последующего обсуждения, потому что ей казалось, что ничем не может поделиться. Никого кроме в здании не было. – Ладно, шучу. Недавно с одной интересной женщиной говорил… – Как ты можешь, папа! Мамочке будет очень больно узнать о таком! – Менса, хватит. – Но папочка, нельзя же просто ходить и говорить со всякими интересными женщинами, это недопустимо для женатого данмера! – Менса! – сердито воскликнул Вавал Селас. Казалось, он хотел наказать её, но передумал и довольно рассмеялся. – Нет, с тобой не заскучаешь! – Вот ещё чего, скучать вздумал! Давай историю рассказывай! – В общем, да... кстати, Фалура, ты знаешь про Дагот Ура? – Практически ничего, наткнулась на его упоминание, когда читала про Баар Дау, его просто почему-то сравнили с Шеогоратом, – призналась целительница. – Ты просто обязан рассказать ей! Что ты за отец такой, в конце концов! – Менса, я уже не могу смеяться, прекращай, – Вавала очень забавила манера произношения таких вроде как гневных фраз дочери. – Итак. Сравнили его наверняка как с представителем Дома Забот, это мог быть любой из них, не обязательно Шигорат. Попытаюсь говорить про Дагот Ура кратко, но вообще история очень долгая и запутанная. Начну с самого начала, пусть многое от этого тебе и известно, мне проще рассказать полностью. Очень-очень давно, ещё в Меретической эре... – Вот это я понимаю с начала! – не удержалась Менса. – Да, так вот... Кимеры под предводительством Святого Велота ушли с островов Саммерсет и добрались до территории современного Морроувинда. Они назвали эти земли Велоти. На самом деле уйти с островов им мешали альдмеры, но пророк обратился к своим покровителям, и вмешалась Боэтия и изменила всех, кто пытался остановить велотов. Превратила она их в орсимеров, то есть в орков. Кимеры же оказались здесь не одни. На этой территории проживали двемеры, которые не чтили Даэдрических Принцев, и поэтому с первых же дней началась жестокая вражда. Сотни лет лилась кровь в бесконечных битвах между двумя великими народами. В процессе жизни на этой земле, кимеры создают свои и поныне известные Великие Дома. Уже в Первую эру северяне Скайрима начинают расширять своё влияние, в конце концов проклятые н'вахи добираются сюда и захватывают огромные территории. Через полторы сотни лет правитель кимеров Индорил Неревар и двемерский король Думак объединяют свои силы и изгоняют нордлингов. Именно в то время появляется Ресдайн как таковой. Альмалексия, Вивек и Сота Сил в те времена являлись советниками Индорила Неревара… – Но как же «Уроки», согласно которым АЛЬМСИВИ изначально были богами, и они скорее являлись наставниками, чем советниками? – уточнила Менса.       На самом деле девушки с упоением слушали рассказ, переносящий их в те невероятно далёкие времена, но младшей сестре очень нравилось задавать каверзные вопросы по мере приятных повествований, Фалуре же всегда интересно увидеть новую точку зрения и послушать, как опытный в доказательствах отец выйдет из создавшейся ситуации. – Напротив, Вивек всегда находился рядом для советов, а Наставником именовали Неревара. В любом случае, тот текст уж очень религиозен, его сложно понять правильно, возможно, он просто скрывает в себе что-то ещё. В общем, случилось так, что лорд Дома Дагот по имени Ворин оказался предателем. Сначала святые советники рассказали Неревару, что гномы затеяли построить ложного бога с помощью некого мощного артефакта. Неревар не поверил до конца в предательство и двемеров, и целого Дома, но Азура подтвердила слова советников и потребовала любой ценой уничтожить строящегося механического бога. В результате всего этого вновь наступила война, потому что король двемеров отказался останавливать проект, задуманный его верховным жрецом Кагренаком. – Но наши победили, верно? – улыбнулась Менса, пытаясь разрядить наступающую мрачную обстановку. – Да как тебе сказать. Индорил Неревар и советники с боем сумели проникнуть в центр Красной горы, где противостояли правителю двемеров и мятежному лорду Дома Дагот. В этом бою оба предводителя получили смертельные ранения. Я имею в виду Неревара и Думака. Кагренак, желая изменить ход сражения, использовал свои инструменты на загадочном артефакте, из которого гномы пытались создать своего бога. В результате нечестивые инструменты уничтожили всех его соратников, какие только были. Они исчезли со всего мира, одновременно. Инструменты Кагренака и сам артефакт остались. – Это что-то новое! Кажется, Храм говорит немного о другом? – беспокойно отозвалась Менса. – Именно об этом и говорит. Что тебя тревожит? – Мне казалось, что советники отвлекали войска двемеров, и Неревар внутри был без них... – Да, так действительно говорилось раньше, но потом АЛЬМСИВИ, да славься имя их, решили открыть правду и сообщить о том, что во время войны они ещё не были богами. Между прочим, очень большое доверие с их стороны. – Так вот почему они не смогли спасти Неревара! – сообразила Менса. – Именно! Погибая, Неревар передал бремя власти своим советникам, которые и стали с тех пор преданно служить своему народу. Благодаря невероятному аскетизму, неслыханной благодетели, сверхъестественной мудрости и поразительной проницательности Альмалексия, Вивек и Сота Сил обрели божественность, став для своего народа своеобразными предками. Боэтия, Мефала и Азура соответственно объявили себя Предтечами АЛЬМСИВИ, и велели поклоняться новоиспечённым богам взамен поклонения хорошим даэдра. В честь этого события Азура благословила кимеров, превратив их в данмеров, и Ресдайн с тех пор назывался Морроувинд. – Странно. Мне казалось, он так начал называться после войны с Империей уже в конце первой эры, – нахмурилась Менса. – Это лишь распространённое заблуждение. Ко времени конца войны с этими н'вахами, наша территория называлась Морроувиндом более двух тысяч лет. Империя даже название толком понять не смогла, и окрестила каким-то «Морровиндом». – Подождите... – промолвила Фалура. – Ты ведь собирался рассказать про Дагот Ура, но так ни разу и не упомянул его. – Ах да, прости, – продолжил повествование Вавал Селас. – Ворин Дагот, этот Дьявол, сумел уцелеть. Он укрепился в недрах Красной горы и черпает энергию из артефакта гномов. К сожалению, его обнаружили слишком поздно, он к тому времени научился создавать мор и распространять корпрус, неизлечимую ужасную болезнь, изобретённую им. – И мудрые АЛЬМСИВИ построили вокруг горы Призрачный Предел, чтобы защитить народ, – гордо добавила Менса. – Благодаря им мы в безопасности. – Значит, Ворин Дагот и есть Дагот Ур? – на всякий случай уточнила Фалура. – Да, это он, – подтвердил Вавал. – Под личиной лорда скрывался Дьявол. К счастью, его последователи были уничтожены ещё во времена битвы у Красной горы, когда он явил своё истинное предательское лицо. – Но что ты хотел нам рассказать? – вспоминала Менса. – Самое интересное рассказала мне знакомая. По её словам, у жрецов-отступников есть своё мнение по этому поводу. Я понятия не имел, за что они подверглись гонениям, но теперь представляю. Замахнуться на саму божественность АЛЬМСИВИ! Надо же. – Что же у них за мнение? – спросила младшая сестра. – Они говорят, что бессмертие и сила АЛЬМСИВИ такой же природы, что и у Дагот Ура. Также они считают, что ключ к ней до сих пор находится в недрах Красной горы и связан с нечестивыми инструментами Кагренака. – Ты ведь это не серьёзно? Полнейший бред! – возмутилась Менса. – Думаешь? – поднял одну бровь Вавал. – Точно, это определённо абсолютная ерунда! – гневно продолжила Менса. – Та женщина – кто она? Сдай её ординаторам за еретические мысли! – Милая, не надо так... – Из этой логики Дагот Ур не так уж и плох, – пояснила Менса, вздыхая. – Но всё-таки нет, отец, такую точку зрения я не приму. Моровые бури, корпрус... я не хочу даже думать о том, что божественность АЛЬМСИВИ обусловлена точно теми же причинами, что и силы Шармата. Найди подтверждения получше. Не даром же Предтечи приняли АЛЬМСИВИ, а ведь это и Азура в том числе, которой явно претили инструменты Кагренака. – Но ведь причины – это не обоснование всего, правильно я понимаю? – вступила в обсуждение Фалура. – Правильно, это лишь способ достижения божественности, – отметил Вавал. – За такие слова убивают! «Лишь способ»! Любой болван может использовать артефакт, совсем другое дело добиться всего добродетелью! – Ты придаёшь этому слишком большое значение, – покачала головой Фалура: она не понимала, почему её младшая сестра столь резко реагирует на какую-то ещё одну точку зрения. – Неужели? Представь, что тебе предлагает помощь данмер, он вроде как делает это бескорыстно, но ты знаешь, что он убил сотни женщин и детей, создал ужасную неизлечимую болезнь и каждый день пытается её распространить. Примешь ли ты его помощь? – Твоя аналогия не точна, – перебил Вавал. – Ты описываешь Дагот Ура, совсем другой вопрос, что сила той же природы досталась другим. – Ладно, хорошо. Представь себе, что есть организация, убивающая женщин и детей. Один данмер работает на неё и распространяет болезни. Это Дагот Ур. А трое – получают дрейки от этой организации. В огромных количествах! Неизвестно за что им платят, но вроде бы они никого не убивают. Вопрос – захочешь ли ты, чтобы эти трое правили всеми данмерами? Не возникают ли сомнения по поводу их благочестивости? – Менса, тебя трясёт! – испугалась Фалура. – Что с тобой? Неужели ты настолько злишься из-за этого мнения отступников? Успокойся, пожалуйста. – Что же получается? Мы поклоняемся лживым самозванцам, да, отец?! Все наши предки были мерзко обмануты теми, кто хуже самого Шармата?! После этих слов от тебя ушла мать, верно? Ты и ей такое сказал?       Старшая сестра обнаружила у младшей слёзы на покрытых яростью глазах, и осмелилась обнять её, потому что не представляла, как может успокоить Менсу, всегда пребывавшую в приподнятом расположении духа. Та попыталась оттолкнуть сестру, но Фалура не отпустила. – Посмотри на себя и прекрати истерику, – сурово произнёс отец. – Думаешь, твои предки гордились бы таким поведением? – Папа, не будь так строг! – умоляюще отозвалась Фалура. – Просто погорячилась… – Где твоё уважение к старшим? – не обращая внимания на Фалуру, продолжил Вавал. – Ты кричишь на своего родного отца? Вызвать дедушку, чтобы он посмотрел на этот стыд? Гордишься собой? К этому ты стремилась? – Прости, прошу, прости, папочка! – вытерла слёзы Менса. – Я не хотела тебя обидеть. Это всё… глупость, вырвалось само. – Оставьте меня. Обе, – Вавал Селас резко отвернулся от дочерей.       Девушки спешно удалились в свою квартиру на уровне Пояса. Фалура старалась хоть как-то утешить ту, кто всегда старалась быть рядом, помогать во всём, понимать её. Она только сейчас действительно увидела, что Менса младше, что она нуждается в сестре, то есть не просто рада, но ощущает необходимость поддержки родной подруги детства. Фалура думала, что вроде как должна умиляться, но на деле ей было очень горько. Вторая ссора сестры и отца оказалась серьёзнее первой, и девушка надеялась, что последующих просто не будет, потому что боялась представить, какой размах можно ожидать. Менса сумела окончательно прийти в себя лишь через несколько часов, и только глубокой ночью девушки сумели заснуть.

***

      Обиды остались позади, в прошлом. Менса Селас старалась всячески загладить свою вину, и у неё это получилось по крайней мере частично: только неприятный осадок от ссоры никак не уходил, хотя месяц первоцвета стремился к завершению. У Фалуры всё-таки получилось разобраться в исцелении паралича, что её несомненно радовало, но благодарная сестра неотступно следовала за ней практически всегда и везде последнюю неделю, предлагая свою помощь; в турдас двадцать восьмого числа старшая сестра всерьёз разозлилась на это. Слишком много внимания, слишком сильная привязанность, слишком много навязчивости. – Я хочу побыть одна, перестань меня преследовать! – возмутилась она. – Вот ещё чего! Размечталась! – добродушно рассмеялась Менса. – Зачем ты это делаешь? Как влюблённая какая-то. – И не близко, ведь от меня так просто не избавиться! – Что, ты не дашь мне погулять одной? – Конечно, нет, я пойду с тобой! – Тебе что, совсем нечем заняться? – Напротив, слишком много дел, так что… – В таком случае удачи, я за хлебом!       Фалура юркнула в дверь, захлопнула её за собой и побежала. Менса в её глазах была отличной сестрой и прекрасной подругой, но избыточное проявление расположенности пугало, не говоря о том, что забота становилась похожей на попытки контролировать, так что Фалура действительно хотела просто прогуляться в одиночестве, а потом вернуться. Она знала, что Менса не сможет оставить дверь открытой, а значит, ей сначала придётся поискать ключи, а так глядишь и след простыл. Менса не ожидала такого поворота, промолвила: «Надо же!» – после чего в самом деле пыталась найти ключи, столь неудачно пропавшие из вида.       Фалура подумала, что сестра не станет искать её в Подземельях, поэтому направилась прямиком туда, тем более, ей казалось, в тех местах царят тишина и покой, ведь жители не ходят по нижним уровням. Выбегая с Пояса, Фалура услышала, как сестра кричит её имя, очевидно, разыскивая, возможно, даже поняв свою ошибку. Но Фалура не пожелала откликнуться или остановиться, предпочитая игнорировать. Один из входов в Подземелья оказался близко к находящимся в переходе между уровнями полотнам, изображающим исход кимеров. Буквально около них располагалась заветная крышка, под которой наблюдалась вертикальная лестница. Фалура спустилась по ней и оказалась перед искусственным руслом в темноте. Глаза всё же адаптировались к полутьме, свойственной этим местам, и самые разные мысли пронеслись в голове девушки: «Вода? Почему вода? Я была здесь! Именно отсюда всё началось, в той же одежде, в том же месте. В смысле... зачем я? Точно! В первый день в Вивеке я очень хотела посмотреть, что же здесь находится. Но почему вода? Здесь её не должно быть, это неправильно, нереалистично. Или наоборот? Чему ещё быть в русле… глупость какая!» Фалура стояла на месте, а её глаза беспорядочно скользили по глади рябящей от движения жидкости. «Не понимаю, почему она чистая и постоянно движется. Что её толкает? Сколько энергии затрачивается на бесполезную работу! – продолжала про себя рассуждать данмерка. – Может, это не вода? Нет, глупость какая, конечно, это она. Почему мне кажется, что я не помню, зачем я приезжала в Вивек? Я помню! Хотела посмотреть на местные нравы, достопримечательности, потому что Балмора окончательно наскучила. И в то же время Менса права, не логично при этом было спускаться… стоп-стоп-стоп. Наоборот. Где ещё есть подземелья непосредственно в городе? Ну, получается, это достопримечательность. Нет, глупо! Почему этот Округ? А, так я сюда и приехала же. Как я могла забыть! Корабль из Балморы причалил к боку кантона, я спросила о стекающей в залив воде, и мне рассказали про эти места. Логично. Да, кажется…» – О чём думаешь? – спокойный голос оборвал мысли Фалуры.       Обернувшись, девушка обнаружила сидящую на каменном полу сестру. Она выглядела немного мрачно, видимо, из-за каких-то беспричинных переживаний. Действительно, что вообще может случиться в развитом городе? – Всё-таки нашла меня, – улыбнулась данмерка: теперь уже злоба пропала, и девушка была не против воссоединиться снова, ходить вместе. – Вечно ты боишься непонятно чего. Всё же нормально. – А... ну да, точно, – поднялась Менса. – Почему снова здесь? – Интересные места. Кроме того, других подобных и не знаю. Вообще, не думала, что ты меня найдёшь здесь. – Хочешь взглянуть на даэдрапоклонников? – неожиданно спросила Менса. – Ты это к чему? – Я вот очень давно хочу. Никто толком не знает, где они собираются, но полгода назад я услышала историю, что целая братия культистов обитает в подземельях Округа Святого Делина. – Пошли, посмотрим. Наверх? – Давай тут, здесь тихо. Пройдём весь путь, там поднимемся, перейдём мост, снова спустимся и начнём поиски. – Любопытный план, почему бы и нет, – отозвалась Фалура.       Они молча проходили по совсем тёмным и слабоосвещённым коридорам, двигаясь вдоль искусственных каналов. Иногда перебрасывались фразами, но большую часть времени Менса внимательно осматривала путь впереди себя, и выбирала, сворачивать или идти прямо, а Фалура рассматривала стены, потолок и воду, всегда сопровождающую их. Они несколько раз переходили по небольшим каменным мостикам, прокинутым через пересекающие основной канал ответвления, один раз им встретился мост через главное русло, но переходить по нему девушки не стали. – Мы что, здесь в воду будем заходить? – отреагировала Фалура, когда увидела, что перед ними небольшое ответвление канала. – Ты права, плохая идея. Давай вернёмся, я видела один незнакомый проход.       Через несколько минут они вернулись к тому, о чём говорила Менса, это было что-то вроде огромной каменной трубы диаметром несколько метров, лежащей на боку, что существенно отличало проход от тех мест, где данмерки ходили до этого, впрочем, переход строился вместе со всем кантоном, что можно было заметить по состоянию камня. На полу – примерно по лодыжку воды. – Куда это? – кивнула головой Фалура на тёмные очертания тоннеля, внутри которого освещение наблюдалось крайне скудным, и со временем вовсе пропадало. – Не знаю, – призналась Менса. – Предполагаю переход к другому крупному руслу, вероятно, в той стороне есть подъём наверх. Но не уверена. Интересно, не правда ли? Ты ведь не боишься темноты? – Не боюсь. Пойдём.       Через десяток шагов стало совершенно понятно, что необходимо держаться за руки, чтобы не потеряться в кромешной темноте. Не то что бы были какие-то разветвления, просто идти прямо не получалось: скользкий пол, ничего не видно, да ко всему ещё создавалось впечатление, что на пути встречается множество поворотов. Если бы кто-нибудь зажёг факел и осветил лица исследовательниц, он бы обнаружил совершенно разные эмоции: Менса настороженно напрягала все свои чувства, стараясь понять, не скрывается ли кто в темноте перехода; Фалура же старалась аккуратно ступать, чтобы не поскользнуться, а также была недовольна, что промочила ноги. Они понятия не имели, как долго шли по этой темноте, но, казалось, как минимум полчаса. Они даже не знали, извилистый ли был проход, или это их постоянно уводило в сторону, заставляя сталкиваться со стенами. На другой стороне оказался широкий канал с водой, такой же, как они видели до перехода. Девушки облегчённо вздохнули и направились в ту же сторону, куда шли изначально. – Деревянный мостик? – удивилась Фалура Селас. – Хуже того... – оценила Менса, после чего обратилась к стоящей впереди данмерке, сокрытой в тени какого-то проёма: – Мутсэра! Отрадно видеть здесь воина при оружии. – Сэра? Представьтесь! – отреагировала та, выходя из углубления в стене. – Вы льстите нам своим вниманием. Я Менса Селас. Она со мной. Кто вы?       Собеседница достала что-то из кармана, звук треска донёсся до ушей девушек, стоящих в пяти шагах от деревянного моста, за которым в нескольких метрах находилась незнакомая нестарая данмерка лет шестидесяти. Она подожгла два факела, закреплённые рядом с ней, и место из полутёмного стало хорошо освещённым. Данмерка находилась рядом с аркой, внутри которой виднелась прочная деревянная дверь. Путницы разглядели уставшее лицо собеседницы, по которому сразу становилось заметно, что она очень мало спит в последнее время. Красноватые волосы – грязны и спутаны. На худой женщине обнаружились превосходно ухоженные стальные доспехи, закрывающие всё тело кроме головы, а также стальной ростовой щит в левой руке и какой-то длинный меч в ножнах, светящихся слабым белым светом. – Гульвили Аринит. Нечасто встретишь в подземельях достойных данмеров. – Мы собирались пройти дальше, вперёд, чтобы выбраться отсюда. Впереди ведь есть лестница с выходом в Каналы? – Да. Вы можете проходить. – Простите, мутсэра Гульвили, – продолжила беседу младшая сестра. – Но я вижу, вы здесь по делу? Не откроете нам тайну своего бессонного дежурства? – Проницательности вам не занимать, но почему я должна доверять? – Достойные не раскрывают секретов. Вы воин, мы тоже своего рода воины, просто наше поле битвы иного рода: мы целители, улучили день для прогулок по городу. Как вы его, кстати, находите? Иногда ведь вы выбираетесь отсюда? Заглядывали в «Чёрный Шалк»? – Прекрасный город, очень чистый. Не бывала там, но слышала, что н'вахи никак не успокоятся ходить туда. Говорите, представители Храма? – Нет, мы к нему не имеем отношения. Даже больше – собираемся поискать в Подземельях Делина даэдрапоклонников. – Зачем они вам? – Интересно посмотреть на истинно верующих. Возможно, мы бы сами прониклись идеей.       Фалура крайне напряжённо отнеслась к словам сестры. Рассказывать подобное незнакомке! Она же сама говорила, что поклонение даэдра запрещено! – Вот как? Почему же именно в тех подземельях? – Только про них слышали, что были замечены верующие. Как видите, я не боюсь отвечать на ваши вопросы. Вы при оружии и прекрасных доспехах, неужели вам страшно рассказать, что вы охраняете? – Эти двери ведут в святилище Ассернерайран. – Простите, какому Даэдрическому Принцу посвящён алтарь? – Здесь можете поклоняться лорду разрушения, великому Дагону. – Мехрун Дагон? Надо же. Полагаю, внутрь нам не положено? – Я пропущу вас без боя, но там вас наверняка убьют. – Спасибо за ценные сведения, в таком случае мы направимся дальше.       Гульвили Аринит зашла в проём, пропуская девушек, но только Менса встала на деревянный мостик, как воин выскочила и побежала в их сторону, вытаскивая меч. Менса автоматически мягко оттолкнула к стене Фалуру, сама сделала пару шагов обратно на каменный пол и заслонила сестру, вставая в какое-то подобие боевой стойки без оружия: ноги полусогнуты и расставлены чуть шире плеч, левый бок чуть впереди, правая рука за спиной. – Вы же собирались пропустить! – воскликнула Фалура. – Да проходите, – как будто с издевкой отозвалась Гульвили, забегая на мост.       Ожидая каких угодно сложностей, девушки серьёзно ошиблись, потому что данмерка пронеслась мимо них, в нескольких метрах от себя они увидели, как воин сбила кого-то щитом, после чего нанесла с десяток ударов клинком, и противник с диким криком упал в воду. Данмерка встряхнула мечом и чем-то его протёрла, положила в ножны и направилась обратно на свой пост. По дороге она выбросила ткань, которой стирала кровь. – Что он сделал не так? – уточнила Менса, когда Гульвили поравнялась с ней. – Я ничего не имею против, просто не хочу попасть в подобную ситуацию. – Это был корпрусный монстр, – с ненавистью и презрением отозвалась воин, после чего с улыбкой дала совет: – Не становитесь такими. – Здесь? – поразилась Менса. – Откуда? Как он добрался... – Понятия не имею, но это не первый. – Вот так новости... – протянула младшая сестра.       Исследовательницы без проблем отправились дальше. Отойдя достаточно далеко, Фалура уточнила: – Что ты ей наплела? Или ты серьёзно – про наше поклонение даэдра? – Не беспокойся, это лишь проявление красноречия. Нужно говорить то, что хотят услышать, тогда и проблем не будет. – Значит, обманула её? – Я слышу упрёк в твоём голосе, но это нормально, ведь все обманывают. Кроме того, я не отрицаю, что могу начать поклоняться хорошим даэдра. Тем более если в Вивеке появились корпрусные твари.       Девушки некоторое время шли молча, но потом не смогли сдерживать нахлынувшие эмоции и мысли в связи с произошедшим. Они обсуждали это и даже начали сомневаться, что следует продолжать поиски даэдрапоклонников. Всё же сёстры не отступились, выбрались на платформу кантона, предварительно поднявшись до уровня Пояса, ввиду отсутствия иных вариантов. Недалеко оказался мост, ведущий в Округ Святого Делина. Оказаться в тамошних Подземельях не составило труда, тем более этот кантон практически идентичен предыдущему, откуда они пришли. С другой стороны, идти они уже изрядно устали, впрочем, больше из-за специфики похождений, чем из-за времени или расстояния. Пока девушки продвигались как можно дальше в своих поисках, время тоже не стояло на месте и день снова сменился вечером, грозя наступлением непроглядной темноты в почти не освещаемом нижнем уровне. Становилось ясно, что поиски тщетны и что пора возвращаться, чтобы не заблудиться окончательно, поэтому вскоре Фалура предложила отправиться домой. Немного раздосадованные неудачей, втайне они радовались, что не встретили никаких монстров. Путь назад казался невыразимо долгим, и девушки свернули в совершенно незнакомый проход без освещения, потому что Менса решила сократить путь. Она всерьёз полагала, что быстрый переход к другому каналу приведёт их к самой ближней лестнице, однако она не подумала о том, насколько страшным окажется похождение по тёмному тоннелю. Казалось бы, зачем бояться, если сегодня уже бывали в подобных местах, но разница оказалась значительной: в прошлый раз они обе не знали, что в Подземельях на самом деле могут быть какие-то опасные создания. К счастью, ничего страшного не произошло и там, несмотря на то что пару-тройку раз девушки слышали то гулкие, то тихие звуки чьих-то шагов. В подобные моменты данмерки разом вздрагивали, ощущая себя в ужасной опасности, но всё обходилось. – Смотри, там какой-то свет! – выходя из тоннеля, сообщила Менса. – Пойдём!       В нескольких десятках метров от них находился проход, из которого струился свет. Он оказался проёмом с приоткрытой старой дверью. Оттуда выскочил данмер с широко раскрытыми глазами, посмотрел на незнакомых меров и направился куда-то против хода их движения, бормоча себе под нос нечто нечленораздельное. Менса попыталась заглянуть, что за дверью, не заходя в проём, но, даже будучи настежь открытой, створка не позволяла обнаружить ничего, кроме освещённого коридора и какого-то помещения после него. Девушки прошли по коридору и увидели перед собой довольно странную картину. Перед ними предстал обширный зал с потолком навскидку в пять ростов Фалуры, посередине на постаменте, украшенном горящими свечами, драгоценностями, разнообразной едой и другими подношениями, располагалась статуя, практически достигающая потолка. Выполненная из металла, она с соблюдением всех пропорций изображала постаревшего человека с короткими волосами и бородой, достигающей основания шеи. Изображённый мужчина, одетый торжественно, оперся правой рукой себе на бок, а левой – на трость с изогнутой ручкой, аристократичным лицом он бесстрашно смотрел перед собой, сверкая глазами. В помещении присутствовало несколько представителей разных рас: слева у стены каджит облизывал пустой мешок, около статуи стоял на коленях данмер, парочка аргонианцев спорили между собой справа, остальные же, к которым относились три данмерки, пять тёмных эльфов и два орка, водили хоровод вокруг статуи. Большая часть в зале что-то говорила, причём создавалось впечатление, что некоторые говорят сами с собой, ведь, например, стоящие справа явно не слушали друг друга, потому что они говорили одновременно и с разной скоростью. Одеяния окружающих не несли в себе ничего определённого: мужчина у статуи облачён в длинную чёрную робу, похожую на мантию с капюшоном, каджит вовсе голый, аргонианцы скрывают свои тела чем-то наподобие мешков с прорезями для рук и головы, а ходящие в хороводе – кто в пёстром, кто в обыкновенном наборе стандартной одежды, включающей в себя ботинки, штаны и кофту или рубашку. – Добрый вечер, господа! – громко обратилась Менса ко всем в зале.       Данмер, стоящий на коленях, поднялся и направился к прибывшим, остальные не обратили никакого внимания на пополнение. Девушки заметили, что зал довольно пустой, из мебели наблюдался только небольшой столик в углу, однако они быстро обнаружили в нескольких метрах за статуей ещё один дверной проём, и решили, что именно там находится всё необходимое. Они не решались что-либо делать, поэтому стояли около входа в зал и наблюдали. До них доносились несвязанные между собой речи, что вызывало чувство беспокойства. – Здравствуйте, дамы! – подошёл стоявший на коленях. – Что привело вас? – Я правильно понимаю, это святилище Шигората? – уточнила Менса. – Да, это одно из его имён. Вы пришли принести свои дары? – Нет, нам просто хотелось взглянуть, как выглядят те, кто ему поклоняются. – Значит, теперь вы уйдёте с миром? – Да, думаю, так и будет. Все те вещи около статуи – подношения? – Они уже приняты, – туманным голосом отозвался данмер. – Можете сказать, что они все делают? – указала на окружающих Фалура. – Конечно, они... – служитель натянул капюшон на лицо. – Молятся. – Не очень-то похоже на молитву, – покачала головой Менса. – Просто вы не озарены его даром, – резонно отметил собеседник. – Вы о безумии? – Менса немного наклонила голову и пристально посмотрела. – Многие называют его именно так. Впрочем, вы собирались уходить. – Хорошо, мы больше не помешаем.       Девушки повернулись к выходу, до которого нужно было пройти лишь пару шагов, но обнаружили в коридоре крадущегося каджита в облегающей одежде. Менса с интересом посмотрела на него, после чего знаком предложила сестре отойти в сторону, Фалура поняла, что идея в том, что они вроде как не видят этого незнакомца, а то мало ли что тот сделает, когда поймёт, что обнаружен. Служитель Шеогората вернулся к статуе и вновь встал на колени справа от неё, пока новый посетитель забирался в помещение. Наконец убедившись, что его никто не увидел, согнувшийся каджит улучил момент, когда мимо него проскакал неугомонный хоровод, и присел у подножья напротив входа. Говоривший с девушками данмер, видимо, не заметил каджита, поглощённый своими делами, и незваный гость решил взять себе алмаз, лежащий непосредственно перед ним – только протянуть руку! – Не надо воровать, – услышали девушки голос служителя. – Ты пожалеешь. – Да ладно? – нагло отозвался незнакомец и быстро положил себе в карман драгоценный камень. – И что же ты сделаешь, старикан? – Ничего, – отозвался данмер.       Оставалось неясным, почему каджит решил, что служитель стар, но Фалура подумала, что, наверное, так проще жить. Хоровод в полном составе вместе со служителем отошли к двери на выход, и остановились рядом с Менсой и Фалурой. Девушки увидели отблески страха и безумия в глазах подошедших танцоров. Вор взял ещё несколько изумрудов и воскликнул: «До чего же вы немощные! Где там ваш бог, а? Жалкие слабаки!» – после чего залился смехом. Смеяться, правда, ему пришлось не долго: рядом с ним почти моментально возникла женщина с золотой кожей, напоминающей альтмерскую, в доспехах под свой естественный цвет, из-под которых виднелась тёмно-коричневая одежда. Изысканного вида и качества броня покрывала практически всё её тело: шлем, поножи, сапоги, наплечники, перчатки и кираса оставляли открытыми только лицо, шею и область рядом с ключицами – выше груди. Помимо прочего, в левой руке она удерживала ростовой щит золотого же цвета, а правой рукой с полупрозрачным зелёным мечом уже замахивалась для удара. Не успев осознать, что происходит, каджит лишился головы, которая с выражением удивления покатилась в сторону, отделяясь от тела, выпускающего из себя фонтан крови. Убийца окинула взглядом зал, включая каждого присутствующего. Менса и Фалура отчётливо увидели ненависть в мимике, но отвлеклись на глаза, чёрные зрачки которых оказались вертикальными, радужки – жёлтыми, а белки – тёмно-коричневыми. Через несколько секунд она исчезла так же, как и появилась: вокруг неё возникло сине-фиолетовое облако, полностью скрыло её, после чего сжалось, не оставив после себя ничего и забрав при этом воительницу. Танцевавшие вновь пустились в пляс, будто ничего и не произошло, а прислужник в робе направился обшаривать и убирать труп вора. – Простите, но кто это была? – дотронулась Менса до плеча даэдрапоклонника. – Я понимаю, что это Шигорат наказал, но... кто она была? – Золотая святая, одна из его слуг. – А… так это даэдра! Никогда таких не видела. – На архипелаге Шигорад их много, если хотите увидеть, загляните туда. – Спасибо большое! Не будем больше отвлекать вас.       Две сестры вновь направились на выход, теперь уже под громкий хохот и бессмысленные и порой нечленораздельные выкрики – что-то начало действовать на каджита, облизывавшего мешок. На этот раз никаких препятствий перед девушками не возникло. Конечно же, Шеогорат не был тем, кому они могли бы начать поклоняться, потому что безумие, даруемое им как некий полезный бонус, вовсе не казалось привлекательным сёстрам. Впрочем, они и не искали никого для поклонения, данмерки преследовали совершенно иные цели и достигли их сегодня, чему очень радовались. Вечер продолжался крайне позитивно, несмотря на жестокую расправу над каджитом и наблюдение сумасшедших. Делились впечатлениями, общались, а главное – довольно легко разобрались, куда и как идти, что привело к скорому возвращению домой. На улице теперь уже было примерно так же темно, как и в Подземельях, но страшно не было, потому что вокруг ходили ординаторы, следящие за соблюдением законности и порядка.       Наступила ночь, в своих кроватях лежали Менса и Фалура, но не могли заснуть. Раздумья, которые никак не желали покинуть голову и которые стоило бы отбросить вместе с создающими их мыслями, занимали девушек, поэтому пришлось начать тихо переговариваться между собой. Обсуждать пережитый день не было сил, поэтому они говорили обо всём подряд: о куклах, о платьях, о будущем и о многом-многом другом конкретном и размытом. В целом они коснулись даже последних месяцев своей жизни, которые, как оказалось, отличались плодотворностью и позитивным настроем для обеих, хотя и содержали в себе негативные элементы. Уже совсем падая в дрёму Менса даже выразила мнение, что именно проблемы и неудачи ярко подчеркнули все положительные стороны, однако ни она сама, ни Фалура не запомнили философское изречение потому, что их настиг долгожданный сон. Сновидения не беспокоили их этой ночью, показывая лишь приятные образы и события, неочевидным образом связанные с прожитым днём.