Волшебное путешествие сквозь жертвы

      Примерно через три недели некая Т'ерри прибудет в Гнаар Мок, а пока что, второго руки дождя, более чем в шести с половиной сотнях километров на юго-восток от него Менса Селас оформляла полки для придания им более презентабельного вида, когда день только набирал свою силу. Дверь издала характерный звук оттого, что кто-то не в полной мере уверенно постучался, не зная, что можно просто заходить. – Открыто, входите! – среагировала, присаживаясь за прилавок, прибиравшаяся.       Незнакомый данмер мигом возник в дверном проёме, молча принял её приглашение. Он подошёл к аккуратно лежащим товарам, внимательно рассматривая сидящую в комнате девушку. – Добрый день, вы Фалура Селас? – с небольшим напряжением уточнил вошедший. – Нет, я её представитель. Чего вы хотели? – деловито отозвалась Менса. – Меня зовут Ллевул Андрано, я хотел бы заключить сделку. Дело в том, что гробницу моего уважаемого предка захватил какой-то некромант. Я недавно узнал об этом и хочу собрать отряд, чтобы выбить его оттуда и уничтожить. Судя по рекомендациям от моих друзей, ваш... наниматель на самом деле первоклассный целитель. Ну что, она возьмётся за такое дело? Или вы устроите нам очную ставку? – Как вы сказали? – резко произнесла Менса. – Вот последнюю фразу. – Я говорю, мне продолжать обсуждать с вами, или вы устроите нам встречу? – Да… – задумалась Менса. – Да-да, конечно, со мной. Вообще такими заказами она не занимается. Подразумевается поход, правильно я понимаю? Поподробнее об условиях, чтобы можно было принять решение. – Могу я воспользоваться вашим столиком? – посетитель указал на элемент мебели около стены посередине комнаты. – Смотря как. – Я хочу разложить карту, чтобы обстоятельно рассказать о предстоящем походе. Можно? Спасибо. Итак. До нашей родовой гробницы два с половиной дня пути. Вот здесь находится пещера, когда первый день подойдёт к концу, мы переночуем в ней. После второго остановимся вот тут. К середине третьего окажемся около этого грибного массива, там и находится гробница. – Очень интересно, продолжайте, – Менса внимательно следила за всеми перемещениями пальцев данмера, а сказала что-то лишь из-за наступающей тишины. – Прошу прощения, подумал, что вы не слушаете. По дороге в гробницу опасность минимальна. В ней самой же как раз и понадобится помощь Фалуры Селас. Что-нибудь ещё? – Конечно. В первую очередь – сколько платите? – Я предлагаю достойное вознаграждение, – произнёс данмер, но заметил саркастичное выражение лица Менсы, и поэтому добавил: – Тысяча двести дрейков за сам поход, а также за каждое применение целительных способностей – в соответствии с вашими ценами. – Когда планируете оплатить? – После возвращения обратно, конечно же. – Так не пойдёт. Я понимаю, вам нужны гарантии и всё такое, но назад можно и не вернуться. Кроме того, что более существенно, чтобы вообще дойти нужно собрать вещи, которые предварительно придётся купить, а для исцеления во время боя наверняка потребуются зелья с магией. Что-то обсуждать дальше будет иметь смысл, только если часть средств вы заплатите за день до начала похода. – Какую часть вы требуете? – Половину. – Давайте всё-таки сойдёмся на четвёртой части вознаграждения? – Либо платите половину заранее, либо можете уходить. – Хорошо, ладно, я принесу эти четыреста дрейков заранее. – Шестьсот, Ллевул Андрано. – Разве? Мы же договаривались… – Если вы продолжите в том же духе, я буду вынуждена считать, что вы пытаетесь меня обмануть. Половина от тысячи и двух сотен – это шестьсот. – Я просто пошутил. Я принесу их сегодня к вечеру, если мы договоримся. Завтра в полдень выступать. Где встретимся? – Не так быстро. У меня есть ещё вопросы. Во-первых, каков состав группы? – Я, два данмера с боевым опытом, а также предполагается сама Фалура Селас. Больше никого. Каждый сам себе готовит, что возьмёт с собой. – В таком случае у меня дополнительное условие. Я пойду с вами. – Отлично! Чем больше народу, тем веселее! – одобрил предложение посетитель. – Но вознаграждение от этого не изменится. – По рукам, приносите сегодня деньги, завтра можно будет выступать. Предлагаю встретиться на середине восточного моста, соединяющего Округ Святого Олмса и Арену. – Договорились, в двенадцать я буду там, – кивнул данмер и вышел.       Менса внимательно посмотрела на дверь, заперла её, после чего заглянула во вторую комнату. Фалура мирно лежала в кровати, ленясь вставать, и что-то читала. – Послушай, – обратилась Менса. – Ты ведь понимаешь, что нельзя просто хотеть путешествовать и лежать на кровати? – Ты чего это? – Как ты увидишь другие места? Неужели всё хочешь узнать из книг и никогда не посмотреть своими глазами? – Эм… – Решено, завтра с утра мы отправляемся в поход! – Что? Завтра? Куда? – Мы с тремя достойными данмерами пойдём освобождать гробницу от власти некроманта! – радостно ответила Менса. – Что происходит? – вскочила Фалура. – Никуда не пойду с незнакомцами. – Ты оставишь меня одну с ними? Тем более нам обязательно нужен целитель! – Да что на тебя нашло-то? – Хочу в поход. А ещё платят больше тысячи за пять дней. – Ты уверена, что им можно доверять? – Да, я смотрела на заказчика, тренированный, серьёзный, молодой. – Почему-то мне кажется, ты потеряла здравомыслие. – Вовсе нет. Ну хватит тебе противиться. Ты же хочешь в поход! – Просто так нельзя взять и пойти… – Ещё как можно! Путь продуман. Я продумаю по еде и прочим вещам, с тебя количество колб магии и прочих расходников на случай серьёзных повреждений.       Фалура ещё попыталась разубедить сестру, но вскоре поняла тщетность своего сопротивления. Менса на самом деле серьёзно подошла к подбору снаряжения, чтобы можно было более-менее комфортно жить шесть дней, в качестве одежды предложила использовать неприметные вещи, чтобы не привлекать посторонних и не жалеть свой внешний вид. Вечером пришёл тот же самый посетитель и передал ровно шесть сотен септимов.       Около десяти часов утра девушки выходили из дома на встречу с заказчиком. Выдвинулись они настолько заранее, чтобы ни в коем случае не опоздать, ведь следовало пересечь достаточно большое расстояние. В результате они прибыли заранее, прогуливались по мосту, настраивали лямки рюкзаков, общались и пребывали в приподнятом настроении. Всего через двадцать минут пришёл заказчик с двумя другими данмерами. Наёмники оказались до крайности разными. По левую руку от Ллевула Андрано шёл высокий худощавый мужчина, вооружённый копьём средней длины, он был угрюм и молчалив настолько, что даже отказался назвать своё имя. Второй, ростом чуть ниже Менсы, в качестве оружия имел при себе длинный меч, он, напротив, оказался словоохотлив, часто смеялся и задавал много вопросов. Жизнерадостный наёмник представился как Севил Беро. Непосредственно заказчик выглядел невероятно довольным собой, но при этом оказался достаточно серьёзен. У него вовсе на боку в ножнах лежал короткий клинок. Одежда данмеров сидела на них удобно, выглядела богато и даже отчасти спортивно. Менса даже подумала, что ребята как будто с одного клуба, но вскоре забыла об этой мысли.       Идти иногда оказывалось нелегко ввиду тающих снегов и соответствующей грязи, встречающейся даже на дороге, не говоря уже о местах вокруг неё. Так и двигались: один данмер отмалчивался и только грубил в ответ на любые обращения к себе, а два других охотно общались с девушками. Вот уже и день сменился вечером, темнело и холодало. – Где же та пещера уже? Я замёрз! – возмутился разговорчивый наёмник. – Сейчас, метров двести и согреешься, – успокоил заказчик. – Будем костёр делать? – уточнила Менса. – Ну давай сделаем, если хочешь, – согласился глава экспедиции.       Впереди виднелась небольшая скала, в которой и должен был находиться заявленный кров. Вот и долгожданный вечерний привал! От непривычки ли, от ошибок ли или просто из-за большого расстояния – девушки утомились и видели, что молчаливый наёмник также устал. Другие двое, наверное, оказались более тренированными или привычными к походам: они оставались веселы и бодры.       Пещера оказалась небольшой, тёмной и даже сыроватой, но вполне пригодной для ночлега. Менса зажгла факел, прежде чем зайти внутрь, чтобы иметь возможность заметить неприятеля, если таковой затаился в убежище, однако пещера уже долгое время оставалась совершенно пуста – только небольшой ворох палок да камни. Фалура вместе с сестрой положили свои рюкзаки в дальний правый угол, в то время как мужчины расположились слева около входа. Пока старшая сестра доставала подстилку, чтобы на её основе создать какое-нибудь лежбище, младшая несколько бесцеремонно подошла к Севилу Беро и Ллевулу Андрано и по очереди приподняла их рюкзаки, сопровождая это действие вопросом: – А у вас есть факелы?       Оба ответили, что не взяли с собой, а угрюмый наёмник молча протянул пару. Менса поблагодарила, зажгла их от своего, стоящего рядом с сестрой, и расположила один около парней, а второй – посередине пещеры.       «Как же они молоды», – подумала Менса. Её сестра уже соорудила себе нечто вроде кровати и поэтому занялась поиском каких-то вещей в своём рюкзаке. Менса села рядом с последним установленным факелом, дотрагиваясь похолодевшими пальцами правой руки до откровенно ледяных – левой, наблюдая как примерно в четырёх метрах от неё приступили к трапезе жизнерадостные спутники. Данмер с копьём выглянул на улицу, после чего вернулся к мужчинам, но еду доставать не стал, как будто пытаясь подтвердить своё кредо поведения истинно угрюмого.       Насытившись, заказчик потянулся и направился к середине пещеры. Остановился у факела, за которым Менса как раз решила подняться после наблюдений в сидячем положении. Он смерил её каким-то неоднозначным взглядом, от которого девушке стало не по себе, после чего резко обратился к обеим данмеркам: – Давайте, раздевайтесь. – Что? – подумала, что не расслышала, Фалура. – Подождите... Сейчас, что ли? – пробормотал худощавый мужчина. – Не хочу больше ждать! – отозвался Севил Беро, поднимаясь от импровизированного столика и делая несколько шагов к девушкам. – Ты там может и святой, а я хочу вон ту аппетитную крошку.       Фалура в ответ на это очень рассердилась, но моментально до неё дошло, насколько отвратительное у неё с сестрой положение. Действительно, две хрупких девушки вдалеке от города в какой-то пещере поздно вечером с тремя мужчинами при оружии, которые намерены совершить злодеяние... – Ребята, это вы ведь не серьёзно? – приподняла одну бровь Менса. – Ха-ха-ха-ха! – довольно рассмеялся данмер с длинным мечом, после чего жёстко приказал: – Вот ещё чего! Вам сказали раздеваться. А ну давайте быстро!       Менса вздохнула, мельком взглянула на свою сестру и с экспрессией ответила, поняв, насколько Фалуре сейчас тяжело слушать подобные речи и осознавать само происходящее: – Безнравственные поступки до добра не доводят. Давайте без всего этого. Нам ещё нужно до гробницы дойти, выгнать некроманта... – Хватит болтать! – зло крикнул Севил Беро, после чего добавил несколько крайне бранных слов, с его точки зрения, описывающих Менсу. – Ты понимаешь, что мне всего девятнадцать? Я маленькая девочка, а ты такие вещи говоришь! – попыталась призвать к совести младшая сестра. – Похоже, вас пора проучить, – засучивая рукава с удовольствием отметил выругавшийся данмер. – Если через минуту вы обе не будете стоять тут голые, я каждой из вас отрежу левое ухо. – А вы что, просто так будете наблюдать это? Ллевул, и ты туда же? – Заткни хайло, шваль, а не то я тебе язык вырву! – продолжил угрожать Севил Беро. – Тоже мне нашлась тут. Раньше надо было думать! – Раньше – чего? – недоумевала младшая сестра. – Я понимаю, время идёт и всё такое, но объясните мне, Шармат вас побери, откуда всё это взялось? – Всё просто: мы узнали о вас от Гелмара Тарелара, – объяснил заказчик. – Это ещё кто такой? – округлила глаза Менса. – Перед ним она ходила в развратной одежде! – восторжествовал Севил Беро, показывая пальцем в правый дальний угол пещеры. – Что, теперь строишь из себя недотрогу? Мы тебя нашли и проучим. – Не могу вспомнить такого, – сокрушилась младшая сестра, потому что не могла подобрать нужные слова. – В любом случае... нельзя же так... – Меня достало! Отойди, – данмер с длинным мечом снова грязно выругался, теперь уже направляясь прямиком к Фалуре.       Менса, стоящая чуть впереди и слева от него, сместилась так, чтобы оказаться в трёх шагах напротив него, на секунду выставила вперёд правую руку и твёрдо произнесла: – Не трожь её! Хотите – я готова выполнить то, что искупит её вину перед вами, но сначала она должна вернуться домой целой и невредимой. – Заткнись! Условия ставит! Здесь я главный. Вами распоряжаюсь я. Понятно? Так что пошла вон с дороги! – разъярился Севил Беро.       Он решил положить конец, как он считал, наглому неподчинению его безусловной власти. Грозно двинулся вперёд. Грубо махнул правой рукой вперёд и от себя, желая взять Менсу за голову и отшвырнуть вправо. Истошно завопил, пытаясь вытащить меч: девушка изловчилась и увернулась от небрежного движения. Данмерка не просто ушла из-под руки, но сделала шаг навстречу неприятелю, оказываясь так близко, что слышала и чувствовала его дыхание, после чего со всей силы ударила в лоб кинжалом, ведя острой кромкой поперёк головы и разрезая мышцы. Обильно полилась кровь, пачкая простой наряд девушки и застилая глаза её врагу. Длинный меч доставался дольше ожидаемого, поэтому данмерка успела нанести по одному удару сверху по каждому запястью, после чего дополнила парой точных движений по их нижним сторонам. Ругань лилась изо рта Севила Беро, как из рога изобилия, но сопротивляться он не мог; ему осталось лишь встать на колени от потери сил и пытаться на ощупь остановить кровотечение. – Ах ты дрянь! – выразил свою мысль заказчик.       Он выхватил свой короткий меч и бросился в бой. Угрюмый данмер с копьём будто прирос к земле, а Фалура во все глаза рассматривала происходящее со смешанными чувствами. Стальное полуметровое оружие стремилось порезать девушку, а её переливающийся разными цветами клинок, казалось, парил в воздухе, парируя атаки и нанося колющие удары, со стороны выглядящие игриво. На самом деле Ллевул от всех этих задорных укусов терял силы и кровь, но толком ничего противопоставить не мог. Первая успешная атака пришлась в живот данмерке. Фалура подумала, что это конец, увидев, как её сестра согнулась в три погибели, и заказчик решил точно так же. – Ты слабеешь! – подтвердил он свои собственные мысли.       Но Менса через секунду выпрямилась и посмотрела полыхающим ненавистью взглядом так, что данмер испугался и сразу же попытался снести ей голову. Девушка пригнулась, уводя правую руку вверх – над собой. Ллевул Андрано выронил своё оружие и схватился за конечность, которой держал его, потому что его противник ловко поранила кисть. Никто, кроме самого данмера, не знал, насколько серьёзно повреждение, но по интенсивности кровопотери можно легко судить о его болезненности. Менса на всякий случай порезала грудь данмера, после чего подсекла его, роняя на землю. Зачем-то она нагнулась к стопам упавшего мера, за что поплатилась мощным ударом сапога, разбившим ей нос. В глазах ненадолго потемнело, лицо полыхало жаром, а она стояла около минуты и пыталась собраться с мыслями. Наконец, отбросила временную слабость и поняла, что один противник всё ещё здесь и представляет большую опасность. Кое-как затянув себе пояс, чтобы иметь возможность дольше сражаться, несмотря на ранение, девушка с лиловым синяком под левым глазом и с покрытым кровью из носа подбородком сделала несколько шагов к данмеру с копьём. – А теперь ты умрёшь! – уверенно отметил тот.       Вид истекающей кровью девушки радовал бандита, создавая иллюзию лёгкости предстоящего боя, но всё же несколько настораживало, как она справилась с другими, не говоря уже о её непоколебимом шаге и перекошенном от враждебности лице. Вмиг он передумал: зачем нападать, если она сейчас сама подойдёт – вот тут можно будет проткнуть её копьём. То ли имитируя страх, то ли действительно боясь, данмер сделал несколько шагов назад, а Менса как шла, так и продолжала идти, безразлично относясь к любым проявляемым противником эмоциям. Её враг сделал последний шаг назад, коснувшись спиной прохладной влажной стены. Отступать некуда. Несколько попыток тыкнуть копьём не привели к ожидаемому результату: слишком непродуманные движения позволили данмерке подобраться на расстояние древка оружия противника. Наёмник попытался размахнуться копьём, чтобы поразить девушку, однако столь очевидная для него ошибка оказалась уловкой: ударить таким образом из этого положения не могло получиться ввиду наличия поверхности за спиной бандита. В результате древко врезалось в стену, оружие дрогнуло и потребовались усилие и время. Менса сделала выпад и вонзила кинжал в бедро его правой ноги, расположенной к ней ближе другого. Она вытащила лезвие, молодой мужчина инстинктивно вскрикнул и схватился за раненую ногу, поднимая к своему животу. Данмерка воспользовалась результатом своей атаки и провела остриём от стопы той же ноги вверх до середины голени. Данмер издал невероятно громкий вопль и потерял сознание. – Собирайся, мы уходим, – коротко прокомментировала Менса.       Она бесцеремонно перевернула рюкзаки своих противников, высыпая содержимое на пол пещеры. Кроме еды и одежды обнаружилось несколько зелий, их Менса разбила ударами сапога. Удовлетворённо взглянула на устроенный бардак, окинула взором стонущих врагов. – Мы просто оставим их так? – неопределённо уточнила Фалура, собрав обратно свежепостеленную накидку. – Уходим, – повторила Менса. – Прошу тебя, не начинай жалеть их. Они бы насиловали нас, после чего убили бы, чтобы не оставить свидетелей. Пошли.       Забыв о боли, Менса без труда закинула за плечи свой рюкзак и даже прихватила факел. Девушки беспрепятственно вышли из недружелюбного места. На улице изрядно стемнело, прохладный весенний ветер нёс с собой небольшой дождь. – Типичная погода Аскидианских островов, – прокомментировала Менса, принимаясь вытирать своё лицо платком.       Фалура хотела задать много вопросов, ворох мыслей вился в голове, не давая покоя, но она молчала, потому что только что пережитые события вывели из состояния равновесия и не позволяли сосредоточиться. Она просто шла за младшей сестрой, удаляющейся от теперь уже ненавистной пещеры и раздумывающей о чём-то. Через пару сотен метров Менса согнулась и еле удержалась на ногах, вновь почувствовав боль и слабея от потери крови. – Шармат! Позволь на тебя опереться? Меня надо подлечить. Положи меня вон около того гриба. Кажется, там сухо. – Хорошо, держись! – Фалура позволила сестре ухватиться на плечо.       Со стороны можно было бы подумать, что две девушки гуляют по долине, дружески обнимаясь, однако подобные ассоциации не представились ни одной из них. Указанное место находилось всего лишь в паре десятков метров. Радость от близкого пригодного места, впрочем, вскоре сменилась разочарованием, потому что под грибом оказалось так же мокро, как и вокруг. Делать нечего: Менса скинула рюкзак, легла на спину, воткнула в сырой грунт горящий факел и приготовилась к лечению. – Скажи честно, я увижу завтрашний день? – улыбнулась Менса.       В этой спокойно расположившейся фигуре всплакнувшей девушки Фалура не могла признать страшного воина, которого наблюдала в пещере. Младшая сестра смочила глаза слезами по большей части не от физической боли, а от страшного ощущения похолодевших конечностей, грозивших прекратить подчиняться её воле. Целительница не стала долго мешкать. Расстегнула пострадавшей рубашку снизу, открывая вид на ранение. – Не беспокойся, жить будешь, – ободрила она и извинилась: – Прости, сейчас будет очень неприятно. – Ничего страшного, я при...       Девушка не сумела договорить фразу, от боли стиснув зубы и прикрыв рот рукой, ведь Фалура приступила к промыву раны водой. Живот очищался обильным выходом жидкости из него самого. Старшая сестра поняла, что если не разобраться с этим скоро, несчастная может погибнуть, потому что повреждения от удара мечом оказались существенны, хотя и не задели никаких органов кроме желудка. Незачем медлить – вот целитель уже шепчет заклинания и совершает специальные движения руками. Восстановить ткани получилось не тут же, но раз за разом видно, как плодотворно действует магия на уже закрывшую глаза данмерку. Прочитав четвёртое заклинание, Фалура закончила процесс исцеления. – Эффект придёт постепенно. Пока что порез затягивается, с личиком тоже скоро всё будет хорошо, – успокоила она. – Тебе надо встать, а то замёрзнешь. – Как с маленькой девочкой!       Менса вроде бы возмутилась, но на самом деле была очень благодарна, поднялась на ноги с помощью сестры. Спешно посмотрела в рюкзаке какие-нибудь тёплые вещи, сняла рубашку и накинула на оставшуюся одежду кофту и плащ. – Надо уходить, здесь всё ещё опасно, – покачиваясь от слабости, заметила младшая сестра. Боль в животе пока что также не отступила.       Данмерки взяли свои вещи и отправились дальше – прямо от пещеры. Поначалу они хранили молчание, спустя около восьмидесяти метров пути, заговорили вновь под заканчивающийся дождь. – Полагаю, ты очень хотела бы узнать, с каких пор я так владею кинжалом? – Да нет, это не важно. – Ну ладно, тогда не стану докучать. В километре отсюда должна быть небольшая речка, остановимся у неё. – Хорошо. Ты ведь поняла, что я пошутила? – Конечно. Я просто думаю, с чего мне начать, чтобы не было слишком долго. – Мы вроде никуда не торопимся. – Спать в любом случае нужно. Начну. Я мало что умею делать хорошо. Заговаривать кому-нибудь зубы в целом получается неплохо, кроме этого я могу назвать только непосредственно короткие клинки. Знаешь, когда никто тебя не любит, и при этом все дразнят и обижают, хочется уметь постоять за себя. Мне не пришлось долго думать, чему учиться, потому что магические искусства никак не давались, рукопашный бой мне не нравится, ведь это либо возня, либо себе руки сбивать в кровь. Луком и стрелами в ближнем бою не очень-то защитишься… в общем, очень скоро круг сузился до ножей, мечей и тому подобного оружия. Обыкновенный нож меня не устаивал, равно как даже короткий меч. Не думаю, что я не смогу ими драться, но для себя я давно выбрала кинжалы. Позволяет отлично обороняться, даже нападать. А главный его плюс в том, что ты находишься рядом с тем, кто напал, и можешь регулировать степень воздействия. – Не было похоже, чтобы ты что-то регулировала в пещере. – Можешь поверить, я могла наносить однозначно смертельные удары, например, в горло, а так вполне вероятно, что они выживут. Скажем так: выживут, если не идиоты. Мне необходимо понимать, можно ли остановить бой, достаточно ли повреждений моему противнику. В двенадцать лет я училась на ржавом железном тесаке, а с переездом в Вивек отец купил мне этого стеклянного красавца. – Не понимаю. Он декоративный? – Нет, самый настоящий боевой. – Зачем тогда из стекла? Металл ведь прочнее, надёжнее! – Вовсе нет. Стеклянный кинжал режет значительно лучше стального или железного. Конечно, если положить на наковальню и бить молотом… но клинки ведь не для этого делают, верно? Кстати говоря, думаю, пришло время узнать, что я делала в подземелье в день встречи с тобой. – Я уже почти забыла, что хочу это знать... – Понимаю. Я не отвечала тебе не из вредности, а потому что боялась доверить тебе, кто я на самом деле. Понимаешь, торговлей всегда заведовал отец, лишь в последнее время я начала что-то продавать самостоятельно. Однако я всегда зарабатывала. И в основном это было убийство всякой живности в подземельях кантонов. – Какой живности? Зачем? – Крысы, грязекрабы, иногда дреуги и никс-гончие… – Ты забиралась в воду, чтобы убить дреуга? – Нет, водные особи меня не касаются. Дреуги бывают ещё и наземные. – Ты меня разыгрываешь! – Дреуги просто могут переходить из наземных в морских и обратно в зависимости от условий среды. Наличие еды и так далее. Я не очень разбираюсь, просто знаю, что они так умеют. – Но зачем их убивать? Кому это надо? – Не поверишь, дорогая, но надо это всем жителям. Просто они не знают. Дикие животные могут повредить систему фильтрации, равно как и заразить воду мором, что приведёт к катастрофическим последствиям. – Много кто зарабатывает такими делами? – По пальцам одной руки пересчитать можно. Дело с одной стороны опасное, а с другой – «грязное». Каждый раз ощущаю себя самой настоящей убийцей. – Знаешь... жизни мирных данмеров куда важнее больных животных. – Это да, тут с тобой согласится любой. А пойти на такую работу никто не захочет. Оставим эту тему. Скоро дойдём до реки. Нужно ещё костёр сообразить и что-нибудь перекусить хоть. Ты голодная? – Да, пожалуй. Могу и обойтись. – Вот ещё чего!       Река оказалась даже ближе, чем думала Менса. Правда, пришлось некоторое время идти на восток, отдаляясь от Вивека, чтобы встретить сносное место для стоянки. Небольшое дерево и высокие грибы, растущие около каменной глыбы в паре десятков метров от воды, защищали от превратностей погоды и позволяли надеяться, что по крайней мере с одной стороны никто не нападёт. Сухих палок или веток не обнаружилось, поэтому вариант с разведением костра отпал. – Придётся холодное есть, – раздосадовано сказала младшая сестра. – Однако до позднего ужина и сна надо убедиться, что рядом никого нет. – Мы что, будем теперь вокруг ходить? – Зачем? Воспользуйся своим даром обнаружения жизни. – Точно! – она сконцентрировалась и отметила: – Я чувствую примерно в ста метрах от нас двух существ. – Подумай о них, кто они? – Это... два грязекраба. – Больше никого? – Да, только они и мы. – Отлично! Можно спокойно спать! Давай вот это вот быстро съедим и ложиться будем.       Наскоро перекусив, они расстелили накидки, улеглись. Уснули быстро. Ночное небо сменилось светлым утренним, когда Фалура почувствовала, что замёрзла, и оттого проснулась. Недалеко на своём подобии кровати сидела её сестра и разделывала грязекраба диаметром в полметра обычным кухонным ножом. Услышав шорох, Менса повернула голову: – Проснулась? Давай собираться домой. – Где ты его нашла? – Напал на меня, пока спали.       Путь назад оказался в целом не сложнее пройденного. Когда они прошли половину, напал фуражир квама, однако Менса легко перерубила его пополам. – Тебе бы научиться себя защищать, – открыла новую тему для беседы она, очищая кинжал от внутренностей нападавшего. – Всё-таки когда-то может так получиться, что не будет рядом ни меня, ни стражников. – Хочешь научить своему мастерству, – Фалура кивнула на оружие. – Нет! Кинжал явно тебе не подходит. Тем более это на самом деле опасное средство защиты: очень близко подпускаешь к себе врага. Хотя несомненный плюс в скрытом ношении. Мне очень нравится держать его на поясе сзади, прикрепив горизонтально. Практически невозможно заметить, что у меня есть оружие. Но холодные короткие клинки – совсем не то, что тебе нужно. – Ты рассматриваешь какие-то конкретные варианты? – Да. У тебя явный талант в области магических искусств. Паралич школы Изменения, элементальные удары школы Разрушения, вызов существ школы Колдовства. Почему бы и нет? Достаточно действенно, между прочим. – Управлять чьим-то разумом точно не по мне. – Тем меньше вариантов! Паралич затратный по магии, да и малоэффективен в начале обучения. – Значит, предлагаешь… – Да, изучай элементальные молнии. – Почему именно молнии, а не огонь или холод? – От них сложнее защититься, они более опасны, а в изучении не сложнее. – Ты меня убедила, – заключила Фалура, начиная думать о том, где можно достать соответствующие книги.       Вечером того же дня девушки добрались до Вивека. Менса подошла к первому попавшемуся ординатору и спросила, кому и где она может сообщить о нападении на неё, которое было вчера. Тот бесстрастно направил её в кантон храма под Высокий Собор, объяснив, где находится Министерство Справедливости. Оказалось, нужно идти в один из его первых кабинетов.       За столом её ожидал скучающий данмер средних лет. С неохотой он поднял взгляд на молодую девушку, предложил записать все свои показания и выдал лист бумаги. Она молча расписывала всё подробно: как встретила заказчика, где произошло само событие, как они выглядели, что пытались сделать и многое другое – насколько позволила память. В конце она дописала особенности ведения разговора, а также как себя назвали. – Закончила? – снова поднял глаза данмер, после чего в ответ на кивок сказал: – Давай сюда.       Он пробежался глазами по листу и не остался доволен, что приходится читать так много текста. Рабочий день подходил к концу, а тут возьми и заявись эта Менса. – То есть пострадавшие они? Это повинная? – Нет, они напали! – Ллевул Андрано. Хм. Сейчас посмотрю, – он подошёл к огромной картотеке и быстро начал перебирать какие-то папки и карточки. Ничего не обнаружил, не грубо выругался, начал поиск в каталоге рядом. Нашел только в четвертом шкафу. Прочитал какой-то лист и воссиял: – Ллевул Андрано мертв уже много лет. На тебя никто не нападал. – Что? А если однофамилец или вовсе назвал не своё имя? – Не выдумывай, девочка, я принял твоё заявление, но он мертв, так что искать некого. Я даже не говорю о том, что только они пострадали. – Подождите, так нельзя! – Уходи.       Ничего не оставалось, так что пришлось вернуться домой под мирный лунный свет. Фалура успокоила молодую сестру, заметив, что они живы и здоровы, так что в целом всё хорошо. Правда, засыпала Менса всё равно тяжело, рассуждая про себя на тему несправедливости и отвратительных действий со стороны власти.

***

      Неспешно месяц подходил к концу. Ночные кошмары в связи с вероломством данмеров и покушением притуплялись. В последний турдас девушки сидели со своим отцом в храме, провожая глазами уходящего покупателя. – Когда-то у нас был неприятный разговор про АЛЬМСИВИ...       Менса насупилась, услышав такое напоминание от своего отца. – ... и ты попросила меня найти более весомые аргументы, – с грустью в глазах продолжил он, обращаясь к ней. – Я нашёл их. – Рассказывай, – мрачно изрекла младшая. – Мне повезло пообщаться с жрецами-отступниками и даже прочесть одну из их книг. Между прочим, исключительного качества рассуждений. В итоге всё намного хуже, чем мы думали. Во-первых, Кагренак называл артефакт двемеров Сердцем Лорхана. – Шармат! – моментально отреагировала Менса. – Ты думаешь... – Судя по всему, это действительно оно, – одобрил Вавал. – Но это не вся беда. Индорил Неревар и Ворин Дагот, согласно записям жрецов, прибыли вместе и были на одной стороне во время битвы у Красной горы. После исчезновения двемеров, предводитель кимеров поручил своему товарищу охранять инструменты, пока он консультируется с советниками... далее жрецы считают, что Дагот соблазнился силой артефакта и возможностью подчинить её себе. Неревар и советники вернулись, но предводитель Шестого Дома отказался отдать результаты трудов Кагренака, в результате сражения Ворин погиб, а Неревар получил смертельные ранения. Он взял со своих советников клятву никогда не использовать нечестивые инструменты, но после его скоропостижной кончины все трое поддались искушению и взяли себе часть божественной силы, связав себя с Сердцем. При этом жрецы считают, что Дагот Ур слишком жадно и бездумно использовал артефакт, в результате чего обезумел, в то время как Трибунал проявили выдержку и смогли творить добро, даже будучи испорченными Сердцем. – Что это за книга? – круглыми глазами сверкнула Фалура. – Апограф, – фыркнула Менса. – У меня уже есть вопросы к этой теории, но я готова дослушать до конца. – Спасибо. Как ни странно, жрецы-отступники признают Трибунал как святых, как героев, но сомневаются в их изначальных намерениях, выражают отличное от учения Храма мнение по поводу божественности АЛЬМСИВИ, а также призывают вернуть почитание хороших даэдра и поклонение им в полной мере, как это было при Святом Велоте. Можешь задавать свои вопросы. – Подождите, но ведь это всё незаконные учения? – вмешалась Фалура. – Всё верно, за них могут убить. Даже просто за их знание. – Не преувеличивай, Менса. Однако и преуменьшать не стоит. Жрецов-отступников преследуют ординаторы повсеместно за эти суждения, а также за мнение по поводу самих ординаторов, которое крайне нелестно. Впрочем, не думаю, что кому-то из нас достанется за прочтение какой-то книги и обсуждения в семейном кругу. – Всё же попрошу это не рассказывать никому. Впрочем, мои вопросы... Начнём с простого: какова роль Азуры в этом учении? – Она прокляла кимеров за предательство Неревара советниками, в результате чего все кимеры стали данмерами. – Прокляла? Но... она ведь... она ведь помогает данмерам! – Конечно, весь род уже понёс своё наказание, нет смысла придумывать какое-либо ещё. Впрочем, согласно учению жрецов, к АЛЬМСИВИ у неё крайне отрицательное отношение. Но это куда мягче версий эшлендеров в любом случае. – А что по мнению кочевников? – Я точно не знаю, к сожалению, но в тексте отступников было несколько ссылок на них со словами, что по сравнению с эшлендерами жрецы-отступники очень хорошо относятся к Трибуналу и их политике, а также к их деятельности в целом. – Ладно... я не понимаю вот чего. Если это Сердце Лорхана... на самом деле его сердце... воровать его силу – это вообще как? Да и подумать только насколько это неразумно! – Отчего же? – Мёртвый бог... Ты бы хотел забрать силу у мёртвого существа? – Возможно, ты права, но это огромная сила, невероятное могущество, – пожала плечами Фалура. – Кто бы устоял? – Индорил Неревар, например, – в ответ воздела руки Менса. – Думаю, вряд ли кто-то кроме тебя увидит тут большую ошибку, потому что мало кто сможет представить себе смерть бога или осознать её. Даже в текстах, повествующих о том, что Лорхану вырвали сердце, указывается, что оно рассмеялось и что-то сказало, когда Тринимак и Ауриэль пытались уничтожить его. – Мёртвые вполне могут говорить, в этом ничего удивительного, – пожала плечами Менса. – Верно, но чтобы это происходило не в виде духа на самом деле... – Думаю, у хорошего некроманта и это получилось бы. Не говоря о том, что оно могло вообще не говорить, как в плане того, что слова произносились кем-то иным, так и в плане того, что слова вовсе появились намного позже. – Разве это не исторические книги? Ведь их достоверность подтверждена! – Фалура, милая сестрёнка, это, конечно, так. Но о чём мы говорим всё это время? О том, что апографы могут быть реальными. А ведь тексты Трибунала также подтверждены. Даже больше, чем история про Лорхана, которая вообще рассказывается каждой расой по-своему, а иногда и в нескольких трактовках от одной. Это область сомнений, где возможным становится больше, чем обычно принято считать. Кстати, отец... насколько же опасен на самом деле Шармат? – В каком смысле? – Я имею в виду... понимаешь... – начала робко пояснять младшая сестра. – Если те слова верны, слова жрецов-отступников, то он все эти годы черпает силы, находясь непосредственно у Сердца Лорхана, становится сильнее. В то время как АЛЬМСИВИ в какой год в последний раз были на Красной горе? – Всё это догадки и теории. Но если считать их правдой, то последний раз – это четыреста семнадцатый год третьей эры. – Почти десять лет, – посчитала Фалура. – Много или мало для живущих тысячелетия? – Не имеет значения, сколько они живут, – решила Менса. – Имеет значение, что они всё это время не пополняли свои силы, в то время как наш общий враг подпитывается постоянно. Где гарантии, что он один не сильнее всех их вместе взятых? – По крайней мере, он один, – оптимистично заявила её старшая сестра. – Корпрусные твари, думаешь, не могут считаться его армией? А как же эти слухи о «видящих», которые ходят, как зомби, и расхваливают Шестой Дом? Больше сотни лет моровые бури свирепствуют, став настоящим бичом для жителей. Я даже не намекаю на тех «наследниках» Дома, которые уже появлялись и не говорю о том, что творилось до этого тысячелетия. – Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь. Что-то из твоего личного мнения. – Да, папа. Я обожаю Вварденфелл, люблю его всей своей душой. Он прекрасен и удивителен, кажется, мне нравится в нём всё. Даже наши пепельные бури! Что может быть более ощутимым, чем создаваемый ими вид и прогулки сквозь облака пыли и пепла? Здесь мой самый настоящий дом, лучше для меня не будет мест, чем этот чудесный остров. Но... возможно, приходит время уехать? – Ох, дорогая. Не беспокойся, я уверен, что АЛЬМСИВИ не стали бы скрывать, будь опасность столь велика; они понимают ситуацию, нам не стоит бояться и уезжать из-за этого.       Отец ещё некоторое время заглушал переживания дочери, но само её предложение решил не забывать и подумать о возможном отъезде трезво и наедине с самим собой. Общение на этом не прекратилось, лишь перешло в другое русло.

***

      Говорят, что посадишь в месяц сева, то и пожнёшь в месяц последнего зерна. Фалура и Менса шли быстрым шагом немного южнее того пути, когда они направлялись спасать гробницу от некроманта, не ведая обмана в словах заказчика. Теперь, в начале второго зерна, они искали святилище. Менса каким-то образом прознала о том, что старый заброшенный столетия назад алтарь располагается в этой области, и ей было крайне интересно взглянуть на место. Какому Даэдрическому Принцу оно посвящено, девушка не сказала, отметив, что лучше всего увидеть своими глазами и порадоваться неожиданностью. Недовольная таким молчанием Фалура всё-таки проявляла любопытство и не пыталась узнать у сестры, понимая, что та всё равно не расскажет. Вечером ими была обнаружена небольшая заброшенная полянка. – Это место ты искала? – на всякий случай уточнила Фалура. – По карте и моим вычислениям мы на месте. Пока что ничего особого. – Может, ошиблась? – Вряд ли. Возможно, конечно. А что там за кусты такие широкие и плотные? – Вроде креш-трава, нет? – Очень похоже. Насколько я знаю, она тут расти не должна. – Может, просто занесло ветром семена? – Или... Пошли посмотрим.       Девушки не были так уж сведущи в алхимии, поэтому ошиблись в определении вида травы. Если бы они знали, что это, они бы и не подошли, не увидев никакого интереса в столь скудном на магические эффекты растении, равно как и не удивившись нередко встречающейся на Аскидианских островах зелени. За ней расположились небольшие кусты, после которых следовал обрыв, в который по неосторожности чуть не упала Менса, не предположив, что здесь возможен столь резкий спуск. К счастью, успела схватиться за Фалуру и забраться обратно. Внизу, на глубине около пяти метров, они увидели завораживающий танец десяти пар. Все они обращены спинами к наблюдающим с высоты. Правее них – какой-то художник пытается воссоздать картину открытого перед ним небольшого лесного массива. Слева же настраивали свои инструменты, среди которых виднелись барабаны и лютня, музыканты. Впереди танцующих находился постамент, но сёстры не могли увидеть, какая статуя на нём находится, потому что растущие рядом с ним деревья ветвями скрывали объект, давая понять только то, что какое-то изваяние всё-таки есть. Менса и Фалура переглянулись и поняли, что на самом деле хотят спуститься вниз и внимательно рассмотреть всё происходящее. На этот раз каждая из них взяла с собой свиток вмешательства АЛЬМСИВИ, который моментально венёт в Округ Храма, так что страх почти не ощущался. Впрочем, настоящая причина отсутствия страха заключалась в том, что обе они не верили, что занятые творчеством тамриэльцы могут напасть, ведь свитки взяты изначально не чтобы быстро уходить от погони, но для скорого возвращения, если не будет желания идти пешком.       Спуск пришлось поискать. Обнаружился он в десяти метрах от замысловатого нагромождения небольших камней – среди кустов и полуметровых грибов. Тропинка рядом с собой содержала даже подобие перил, созданное из тонкого дерева. Внизу девушки заметили, что у всех вокруг чёрные робы. К этому моменту уже звучала музыка, упоительно подходящая под быстрый и слаженный танец. Фалура заворожено смотрела на эти пары, кажется, живущие в самом действе, забыв обо всём вокруг, а Менса заинтересованно разглядывала место, наспех пыталась посчитать количество и расы тамриэльцев. Почти три десятка данмеров, пара аргонианцев, несколько каджитов, даже бретонец – все смешались в желании творить. Само место – даже более ровное, чем верхняя полянка. На глаза сёстрам попалась и непосредственно статуя, перед которой всё и происходило. Стоявшая около тумбы, развёрнутой рядом с ней, фигура уже двигалась навстречу им, а они рассматривали скульптуру, изображающую, несомненно, Мефалу. Данмерский служитель остановится в нескольких шагах от посетителей, но не нарушил своего молчания. Менса решила не выжидать долго и начала разговор самостоятельно: – Доброго вечера, серджо. Это поклонение Мефале, или просто совпадение? – Всем известно, что Мефала – Принц убийства. Разве в танцах, музыке и искусстве может выражаться дань ей? – Поверьте, мы знаем, что её сфера на самом деле искусство. Но мы не желаем зла вам и не имеем отношения к Трибуналу. – Все имеют к нему отношение. Всё подчиняется ему. – Скажем так, мы заблудшие души. Я свято верила в Вивека, но увидела, какая нам грозит беда, и поняла, что теперь я желаю почитать лишь Мефалу. – Почему именно её? – Она ведь считается Предтечей Вивека, то есть Вивек во многом вёл себя так, чтобы быть похожим на неё. Оригинал всегда лучше даже самой убедительной копии. – Что насчёт твоей подруги? – Я увидела этот танец, – продолжая широко раскрытыми глазами смотреть за движениями пар, ответила Фалура. – И я хочу вступить к вам хотя бы ради него. – Что ж. Вы внушаете доверие, хотя я и не должен верить вам. Но понадобится рассказать о себе, конечно же. Вы сознаёте все опасности, которым себя подвергаете? – Да, мы понимаем, что Трибунал может осудить за это, понимаем и то, что здесь встретить чудищ корпруса много легче, чем в городе. Однако позвольте узнать кое-что, прежде чем мы посоветуемся друг с другом и расскажем о себе? – Посоветуетесь... Интересно. Хорошо, какой вопрос? – Мефала всё-таки и с искусством убийства связана, – смело заметила младшая сестра. – Как проявляете вы поклонение в этом? – Желающие могут зайти туда, за статую, где находится кровавый алтарь, где непосредственно можно проводить жертвоприношения; также каждый имеет право соблюсти необходимые условия и обратиться к ней непосредственно, в ходе разговора обсудить особенности убийства. Никто не обязан убивать, можно почитать и поклоняться, не делая этого. Мы не имеем отношения к Мораг Тонг.       Сестёр устроил такой ответ, они переговорили между собой и приняли решение также стать культистами Даэдрического Принца, хотя бы раз в неделю посещать это место, сшить себе такие же наряды. Они рассказали о себе служителю, а тот в свою очередь познакомил всех с ними, сделав объявление, когда игравшие музыку и танцевавшие стали готовы слушать. Девушек тепло приняли, в то время как им напротив оказалось несколько неловко получить столь быстро такое отношение. Однако обе они отметили для себя, что лучше уж положительное, чем отрицательное, пусть и хотелось бы намного меньше всего этого желания общаться и тому подобного. Впрочем, по Фалуре некоторые видели её реакцию, поэтому очень скоро перестали проявлять излишнее внимание, в то время как Менса сама лезла ко всем с вопросами, решив, что лучше уж она сама будет узнавать обо всех, чем будет рассказывать о себе или тем более о сестре или родителях.

***

      Двадцать четвёртого числа того же месяца Фалура как обычно утром лежала на кровати, читая в своё удовольствие, а Менса сидела и рассматривала очередного покупателя. Имперец возрастом больше трёх десятков лет в простой одежде оглядывал прилавок, периодически поднимая глаза на хозяйку заведения. – Думаешь что-нибудь украсть? – подняла бровь она. – Нет. Фалура Селас? – Я не она, если вопрос в этом. – Мне нужно с ней встретиться. – Зачем? – По делу личного характера. – Ты ведь в курсе, что ты имперец? – Конечно, а что? – У тебя нет и не может быть к ней личных дел! – зло сверкнула глазами Менса. – Говори, что тебе надо, или проваливай. – Как грубо. Не боишься, что я... – Что ты нападёшь на меня в моём же доме? – вставая, заметила она. – Ну попробуй. – Э... нет, я... Мне нужно с ней встретиться. – Для чего? Почему? Зачем? – Хорошо! Меня прислали с заданием передать письмо лично в руки. Вот, смотри, тут адрес и имя. – С этого бы и начал, шут. Давай сюда. – Нет! Только лично в руки. – Хорошо. Лично так лично, – Менса подошла к двери и шепнула туда, что пришло какое-то письмо. При этом она старалась не упускать из вида сомнительного человека.       Фалура обрывками слышала разговор в напряжённых тонах, поэтому почти сразу же вышла из комнаты. Она позволила себе немного растрёпанные волосы, потому что это ранний час, да и не такой уж это и большой недостаток, ведь она даже из дома не собирается выходить сейчас. – Я Фалура Селас. У вас письмо? – Вот, держите, – имперец передал ей запечатанный конверт.       Девушка пробежалась глазами по короткому тексту с приглашением от канцелярии Сейда Нин и передала его сестре, которая тут же жадно впилась в слова, будто изучая контракт на миллион септимов. – Спасибо, но я никуда не поеду, – ответила Фалура. – Вы не можете не поехать, вы нам очень нужны! – Тогда расскажите в чём дело. – Я не могу, это секретная информация, это могут сказать только там. – Значит, я этого не узнаю, – отозвалась Фалура. – Потому что без информации никуда я не поеду ни по какому приглашению. – Если не ошибаюсь, в прошлый раз я сказала, чтобы приезжали с подробностями, а не с какой-то бесполезной бумажкой. – Тогда нам нужно остаться наедине, чтобы я мог рассказать. – Нет, говорите при ней, я ей полностью доверяю, – мигом сообщила Фалура. – Это очень опасная информация. Если её узнает не тот человек... – Я даже не человек, я данмер, – прервала Менса. – Говори уже! – Ладно! Хорошо! Но пеняйте потом на себя! – Возьми твою душу Шармат, ты сколько тянуть будешь? – яростно воскликнула Менса, с глубокой ненавистью смотря на имперца. – Кто такой Шармат? Хотя нет, не отвечай, я лучше расскажу уже, – имперец произнёс это и продолжил, в то время как Менса закатила глаза и покачивала головой из стороны в сторону: – Дело в том, что Фалура Селас является Нереварином, тем самым, который... – Да что ты несёшь? – тут же прервала Менса. – Как она может быть им? – Наш император решил, что она определённо подходит под пророчество о Нереварине, поэтому она безоговорочно является им. – Погодите. Но ведь Нереварин – мужчина, – развела руками Фалура. – Как видите, нет! Император уверен, что это вы, значит, так оно и есть. – Женское воплощение лорда Неревара? Мда. А ничего, что её родители весьма даже определённые? Я даже не рассматриваю вариант, что родилась не в тот день, потому что, честно говоря, не помню, что там за день в пророчествах, но в них точно указано, что должны быть неизвестные родители у Нереварина. – Никакого противоречия! – воссиял имперец. – Я не знаю её родителей, император не знает, так что они неизвестные. – Тогда где моё письмо и приглашение в Сейда Нин? – Наверное, ты родилась не в тот день. – Постойте, – вспомнила Фалура. – Воплощение Неревара обладает немыслимыми способностями. У меня ничего такого нет, я обычная целительница. – Просто способности пока что не проявились, но вскоре проявятся! – С чего это император решает, кто является воплощением, а кто нет? Это должны решать эшлендеры, ведь это их вера. – Император мудрее их. – Потому что живёт в золоте и во дворце, а не кочует? – Богатство и власть определяют его мудрость. – Вот уж не скажи, – не согласилась Менса. – Давай действовать проще. Утверждение становится доказанным после того, как приведут соответствующие аргументы, ничто не является доказанным заранее. Итак, почему именно она – Нереварин? – Император так решил. – Не аргумент. Он не может просто взять и сделать любого угодного себе воплощением великого героя и святого данмеров. Что-то ещё? – Она родилась в намеченный час от неизвестных родителей и по всем пророчествам подходит под определение. – Перечисли пророчества. – Я их не знаю. – Назови условия, каков этот намеченный час? – Не знаю. – В таком случае это тоже не аргумент. – Слушайте, я не обязан доказывать вам то, что доказал император! – Конечно, вон дверь, можешь свободно уходить, а мы останемся тут. – Вы что, любовники, что ты всё решаешь за Фалуру Селас? – Мы сёстры, идиот. – А... извиняюсь, я не знал. – Похоже, имперская канцелярия вообще ничего не знает, – скривила губы младшая сестра. – С чего верить, что они не ткнули пальцем наугад? – Это ей решать, жить тут или стать великим Нереварином! – Мне решать? Ну хорошо. Я живу в самом крупном и цивилизованном городе Вварденфелла, в собственной квартире, безбедно. Занимаюсь любимым делом. Что мне предлагаете вы? Пойти в захолустное поселение к каким-то имперцам, которые будут требовать от меня убивать неугодных им жителей и вообще станут строить на мне всяческий расчёт. Мне придётся страдать и наверняка вовсе отправиться на Красную гору... Знаете, что? Проваливайте отсюда, я решила, что никуда не пойду. – Они будут вам много платить! И вообще как же безграничные силы? – Нереварин не божество. Речи о безграничных силах здесь неуместны, – одёрнула Менса. – Кроме того, тебе сказали, что никаких особых сил нет. – Но они проявятся, когда она пойдёт сражаться с Даготом Уров! – Ты даже не удосужился научиться правильно имя его произносить. Ты только подводишь все аргументы к выдуманной кем-то теории, чтобы теория не развалилась по швам. Сначала нужно проверить теорию, получить факты, а не пытаться привязать всё к ней, чтобы она казалась истиной. Уходи или я позову ординаторов. Передай, что с подобными глупостями без доказательной базы пусть никого не присылают, чтобы не тратить наше время.       Гневная тирада Менсы повлияла на имперца, поэтому тот молча развернулся и покинул их, направляясь в канцелярию, чтобы доложить о своей неудаче. Он уже понял, что лучше не говорить, что он настолько ошибся, что раскрыл истинную причину приглашения в поселение, поэтому лихорадочно думал, как же можно избежать наказания, что сказать в рапорте. Девушек эти вопросы не беспокоили, они немного побеседовали по поводу всей этой нелогичной ситуации и продолжили заниматься своими делами.

***

– Снова ты с этой бретонкой общалась, – протянула Менса, когда Фалура около десяти вечера вернулась домой. – Верно?       Первый турдас солнцеворота обрадовал Менсу с самого утра своей тёплой погодой с лёгким ветерком, она очень хотела прогуляться с сестрой куда-нибудь за город, может, даже поплавать, но та убежала днём, толком не объяснив куда идёт, поэтому младшая сестра терпеливо ждала возвращения, не теряя надежду провести этот день хорошо. Вечером стало очевидно, что ничего не получится, но и уходить было некуда, поэтому так в безрадостном ожидании она и пережила свою любимую погоду дома, выглянув всего пару раз за двери квартиры. Фалура почувствовала себя немного виноватой, но всё равно не считала правильным нападать на подругу из-за этого. Не зная, что сказать, она тихо стояла в шаге от порога, только что закрыв дверь. – Два месяца назад, когда мы только присоединились к культу Мефалы, не было никакой подружки у тебя. Потом объявилась эта бретонка Соша Саристиана. И ты ходишь к ней в гости и ходишь. Ну да, ещё на работу. С тобой нормально видимся только раз в неделю, когда ходим за город. Пойми ты, я не ревную тебя, но это на самом деле обидно. – Что именно? Выглядит это как совершенно необоснованные обвинения. Мы с тобой много общаемся, а в сандас и вовсе всегда либо танцуем в чудесных чёрных одеждах, либо ходим куда с другими культистами. Я не понимаю, что обидного... – Это бретонка! Бретонка, понимаешь? – перебила Менса. – Ну и что же в этом такого? – Они совсем другие, не как данмеры. Причём и физически, и морально – как угодно. Пусть тебе не важен цвет кожи, но сама подумай, есть ли у бретонцев защита от огня, как есть у нас? Они от факела получат такие ожоги, какие нам не получить, стоя в горящем доме. А пообщаться с предком они могут? – Я тоже не могу! – возмутилась Фалура. – Всё ты можешь, просто не пробовала и не пыталась. Когда-нибудь будешь мучиться и не знать, какое решение принять, тогда и призовёшь. Или когда будет грозить беда, взмолишься, чтобы прадед помог, он и явится. – Чем тебе бретонцы не угодили? – Да дело не в бретонцах лично, просто они не данмеры, они чужеземцы, понимаешь? – Н'вахи? – Я такого не говорила. Просто эти люди... посмотри, как они общаются. Для них обращение на «вы» сразу означает уважение, что их ценят и так далее. Им не понять, что для данмеров зачастую оно применяется в том числе в случаях, когда проявляется крайняя неприязнь, но нет охоты драться. Ты его сравниваешь с шалком и гуарьим дерьмом, а тебе в ответ хвалебные речи и вопросы, как будто ты лучший друг или вовсе мудрейший. Они не понимают и не пытаются понять специфики Морроувинда и тем более Вварденфелла. От чужеземцев одни беды, разве ты не знаешь? Сегодня он тебе в ноги кланяется, а завтра с мечом завалится к тебе в дом и будет требовать жизнь, честь и деньги. – Неужели ты считаешь, что все такие? – Нет, не все. Но нужно проявлять опаску, чтобы не попадать на таких. Мало, очень мало хороших людей. Даже хороших данмеров порой сложно найти, а уж этих... думаешь, как они сюда попали, зачем? Они ведь покинули свою родину, будь то Хай Рок, Скайрим или ещё откуда пришли какие люди. Зачем покинули? Чтобы прийти на остров в карантине? Давай, расскажи мне, что они тут честную жизнь пришли вести, а не контрабандой заниматься. – Соша пришла сюда лечить! – От корпруса? – Она не верит в него, но хочет лечить от моровых болезней. – И кого она собралась лечить? Данмеров в Вивеке? Так она тебе конкурент. – Нет, я всё равно не могу исцелять всех, да и не все ко мне приходят. – Конечно, потому что они идут к ней и к таким же Сошам. Но ведь худшее даже не это, а то, что даже если она вся из себя хорошая и добрая, ей не понять тебя. Ты не можешь сказать ей о своей настоящей религии, она не понимает и не поймёт концепции данмерской жизни. Она вряд ли знает хотя бы два Великих Дома, не говоря про Малые Дома. Ей не понять и боль, связанную с Домом Мора, этой великой утратой для нас. Что для любого человека Хлаалу? Молодцы, потому что они сдались Империи. В то время как для уважающего себя данмера этот Дом лишь грязь, забравшая к себе прекрасные Дома. – Думаю, представители Хлаалу не согласятся с тобой. – Только если им не дать взятку. Эти ребята всех своих предков продадут за звонкую монету, сделанную имперцами. Ты понимаешь это? – Выживают любыми путями. Тоже выбор. – Уверена, что именно так они и думают. Почему бы не выжить. Забыли, что предки среди нас. Забыли, кто такие даэдра. Иногда я думаю, что этот постоянный незатихающий ветер, идущий с Красной горы и несущий в себе мор, не только дело рук Шармата, но и воля самих предков, которые живут в нём. – Живут где? – Ты никогда не слушала ветер? Никогда не прислушивалась к звуку огня, текущей воды? Во всём этом живут наши предки, предки данмеров. Хлаалу уже не понимают этого, они продаются по поводу и без. Людям и вовсе это никогда не было ясно, а теперь они смотрят только на Хлаалу и всё, как будто больше никаких данмеров и не бывает. Скоро от нас на самом деле ничего и не останется. – Менса, дай и мне сказать. Не все люди смотрят только на них! – сказала Фалура, но заметила недоверие на лице сестры и просто продолжила: – Впрочем, какое нам дело до всего Тамриэля и всех людей? Ты беспокоишься по поводу Соши, ведь больше я ни с кем так много не общаюсь сейчас. Она скоро уедет, я её наверняка больше не увижу. – Куда она собралась? – Хочет попробовать сопровождать искателей приключений, а потом осесть где-нибудь в Балморе, потому что там по её мнению лучше Гильдия Магов. – Тогда точно вряд ли увидишь. Попадётся не тот спутник, да и сам грохнет. – Не говори так. – Прости. Но это действительно крайне опасное предприятие – идти куда-то с непроверенными людьми. – Знаю на своём опыте. – Да... точно...       Менса задумалась так крепко, что из неё больше нельзя было вытянуть ни слова, поэтому вскоре девушки направились спать за неимением лучшего занятия для провождения вечера утомительного дня.

***

      Наступившее двадцать девятое высокого солнца как всегда поражало высокой температурой, в результате чего Менса и Фалура, как и многие жители Вивека, вовсе не выходили из своих домов, уберегая себя от перегрева и солнечного удара. Весь день они ждали, что отец спустится к ним, но этого так и не происходило. Они не видели его несколько суток: то не было времени зайти, то не было желания, а сам он редко посещал их. Они не волновались по поводу него, но Менса уже привыкла, что в столь жаркие дни он закрывает храм и приходит домой, где находится до самой ночи, после чего либо уходит обратно, либо уже остаётся тут. «Может, он просто забыл об этом?» – успокаивала она себя. Изнывая от жары, они обливались водой и старались меньше разговаривать и больше пить безалкогольной продукции.       Уже вечером к ним постучались. Менса ещё днём замкнула дверь, потому что не желала никого обслуживать, а также считала неприемлемым ходить куда-то Фалуре. «Постучались и постучались», – махнула рукой младшая сестра. Если бы это был отец, она бы узнала стук, с которым он должен приходить по их давней договорённости, ранее соблюдаемой им неукоснительно. Обыватель вряд ли остался бы ждать, ничего не услышав в ответ на свои попытки привлечь внимание хозяев дома. Но в дверь начали колотить так, что, кажется, задрожали пол и стены. – А ну пшёл прочь, пока тебе руки не вырвала! – крикнула Менса, ленясь подходить к двери.       Однако стук не только не прекратился, но и вовсе усилился. – То есть по-хорошему ты не хочешь? Ладно! Сам напросился! – Менса поднялась с прохладного пола, достала кинжал, подошла к двери и открыла её.       Увидеть ординатора она никак не ожидала, но это был именно он, так что угрожать не имело никакого смысла. «Когда они вообще приходили сюда?» – заволновалась Менса, но не могла вспомнить ответ на свой вопрос. – Добрый вечер, – жёстко заметила фигура в золотого цвета броне. – Примите письмо и подпишитесь. – Что? – Менса выкатила глаза: никогда ещё ординаторы не носили ей письма. – Я принёс вам письмо, – грозная фигура протянула запечатанный конверт, после чего он подал лист с какими-то записями: – Подпишитесь тут, что получили. – Хорошо, сейчас.       Она протянула заверенный собой документ ординатору, который в ответ на подтверждение ушёл. Девушка закрыла дверь и заглянула в конверт. Письмо оказалось написано знакомым ей почерком – его писал Вавал Селас. Хватило всего лишь пробежать глазами по паре волной идущих по листу строчек, как лицо его дочери исказилось от ярости и бессилия. Она осела на пол, опершись на стену спиной, и застыла в позе полной безразличия к окружающему. Фалура слышала жуткий шум, поэтому вышла в первую комнату квартиры. Подошла к своей неожиданно равнодушной к миру сестре, заботливо провела рукой по макушке. Менса ожила, но не стала ничего говорить – лишь вложила ей в руки письмо. Горе отразилось в глазах Фалуры, когда она тоже прочитала записи, сделанные дрожащей торопливой рукой отца. Старшая сестра села рядом на пол и запрокинула голову; затылок быстро встретился со стеной. Фалура протянула к нему руки – то ли больно ударилась, то ли горько на душе стало от новой информации. – Скажи, надолго могут посадить за поклонение даэдра? – потирала ушиб старшая сестра. – Может, его через пару дней отпустят? – Не-а, – медленно покачала головой. – Здесь не только поклонение, но ещё, видишь, якобы клевета на Трибунал. Надо ж было ему напиться в этом дрянном трактире! Да ведь в какое время! Когда ординаторов убивает неизвестный, да так от них избавляется, как крыс режут защищающиеся путники. – Как-то оспорить решение можно? – А это идея. Он ведь себя хорошо зарекомендовал. Найду его прихожан... сначала только зайду в Зал Справедливости, узнаю, какие есть варианты и сколь долгим предполагается заточение. – Когда пойдёшь? – Завтра с утра, ведь сегодня уже явно меня там никто не примет из-за позднего часа, – младшая сестра сказала это спокойно, после чего горько добавила: – Кто бы мог подумать, что наступит день, когда ординатор принесёт весточку от моего отца, недавно попавшего в тюрьму! – Пойдём, надо попробовать уснуть, чтобы этот день скорее кончился.       Менса решила, что только так и следует поступить, однако всё же забыться сном в её состоянии получалось крайне плохо. Фалура, впрочем, тоже всё не могла заснуть, ворочаясь как из-за жары, так и из-за отвратительных известий. И всё же у старшей сестры крепла вера в силы Менсы, поэтому её день завершился намного раньше, чем у совершенно апатично прогнозирующей подруги.

***

      С рассветом Менса выскочила на улицу с целью во что бы то ни стало дождаться возможности узнать интересующую её информацию, пусть даже проведя для этого весь день около входа в здание. Впрочем, намерение оказалось чрезмерным, ведь девушке практически сразу же сообщили, что она может сейчас записаться на приём утром третьего урожая, а до этого момента по подобным вопросам никто проконсультировать не может ввиду очереди и иных служебных обязанностей. Вернулась она опечаленной, но Фалура предложила не терять время даром, в ответ на что Менса улыбнулась и вновь вышла из дома, держа в себе твёрдое намерение за четыре полных дня собрать все возможные положительные рекомендации в отношении Вавала Селаса. Она действительно верила, что это может помочь, что с помощью подобных действий можно добиться освобождения.       В назначенный час она ожидала, как её впустят внутрь заветного кабинета, и она расскажет, какой же чудесный её отец и почему он не может быть отвратительным даэдрапоклонником и ненавистником Храма. В её руках покоилось красочное описание, подписанное больше чем двумя десятками достойных данмеров. Правда, отважиться пойти с ней никто не решился, да и большей частью подтверждавшие слова думали, что это ради юбилея, но и этому она была рада.       К сожалению, приподнятое расположение духа стремительно, как брошенный с обрыва камень, упало, растворяясь в тоске и безнадёжности, потому что наивной девушке объяснили, что так не получится, что нет способа сократить срок пребывания в тюрьме. Тем более столь большой – за ужасное преступление. Нехотя Менса вернулась домой, где Фалура постаралась хоть как-то утешить, но это не привело ни к какому результату. Когда смертный ничего не может поделать, кто сможет помочь? Фалура твёрдо решила хотя бы попытаться обратиться к Мефале. Раз уж последователь и нет иных вариантов... Менса сказала, что останется, лишь дала в дорогу провианта, свиток вмешательства АЛЬМСИВИ и пожелание удачи.       Грусть негативно сказалась на скорости передвижения, поэтому даже к вечеру Фалуре не удалось добраться до святилища, и она решила заночевать в одном из мест, что её сестра советовала на подобный случай. Убедилась, что в ближайшей сотне метров никого нет, и заснула, плотно укутавшись от порывов ветра.

***

      Утро оказалось на самом деле мудренее вечера: свежий взгляд, спокойный настрой и точное понимание простой истины, что некогда одна из любимейших кимерами Даэдрических Принцев не оставит в беде трёх своих почитателей. Фалура проснулась от прохладной росы, образовавшейся на траве рядом. Небольшой ветер всколыхнул молодые побеги, утренняя влага стекла на лицо девушки, намочила глаза. «Идти осталось всего ничего, от силы часа на три, пора», – решила Фалура. Мысли вскоре вылились в действия, девушка за ночь выспалась и была полна сил.       Уже через полчаса девушка добралась до поляны, в которой находился спуск к скульптуре. Как получилось столь быстро дойти, она не представляла. Кусты, ещё неделю назад скрывавшие проход вниз, лежали недалеко от него, вырванные из земли с корнем. Девушка отметила увиденное, но не придала большого значения.       Внизу никого не оказалось. В принципе ничего удивительного – культисты не обязаны проводить здесь дни и ночи напролёт, у них есть работа, увлечения, им нужно обеспечивать себе условия для жизни. Фалура вышла на середину местечка, где обычно затевались танцы. Впереди неё привычно стоял постамент, но на нём ничего не наблюдалось. Огромная статуя Мефалы пропала! Ветер шелестел травой, а взволнованная девушка оглянулась от страха. И не зря – к ней приближался ординатор с булавой и щитом, между ними оставалось только несколько метров. Девушка поняла, насколько опасно оставаться тут, достала из сумки свиток, чтобы скорее оказаться подальше отсюда. Развернула его, пробежалась глазами в поисках заветной фразы, но яростный крик ординатора сбил с мысли, а через секунду и сама она была сбита – уже с ног. Свиток предательски свернулся и покатился прочь. Фалура попыталась дотянуться до него рукой, но ординатор мощно опустил ей на голову булаву, лишая сознания.

***

      Фалура пробудилась в своей кровати целой и невредимой, но с болью в голове. В первую очередь она убедилась, что последняя не повреждена, и пришла к выводу, что, скорее всего, просто мало спала или слишком переживает. – Всего лишь сон, – спокойно выдохнула она.       Дверь открылась, пропуская в комнату какого-то мужчину. Девушка взглянула на него, желая высказаться, что думает по поводу подобных незваных гостей, однако вместо этого похолодела и потеряла дар речи. Фалура видела пришедшего на картинах, читала о нём в книгах; она никогда не хотела бы его встретить, но вот он заходит в комнату в своей причудливой маске, а она узнаёт его. Он заботливо закрыл за собой дверь и остался у входа, обратив лицо на того, кто всего минуту назад был один в своей комнате. – Доброго времени суток, Дагот Ур, – как только появился дар речи, промолвила она, не зная, утро или вечер сейчас. – Знаешь, зачем я пришёл? – немигающим взглядом ответил он. – Не имею ни малейшего представления, – призналась Фалура, про себя отметив красоту и мелодичность его голоса. – Честность, благородство, честь... нельзя не награждать достойные действия. Я приглашаю тебя стать последователем Шестого Дома. – Но... ведь для этого необходимо заразиться корпрусом, верно? В таком случае я отказываюсь. – Отказываешь богу? – грозно спросил посетитель. – Простите, вы ведь дали мне выбор... – Ты осознаёшь, какие были варианты? – Не в полной мере. Поясните, пожалуйста. – Я зову тебя стать на сторону справедливости, помочь свергнуть ложных богов, прекратить использование народа, изменить жизнь Морроувинда, оставив в нём лишь достойных, обратив вспять имперское иго и сделав всех жителей чем-то большим из того трусливого стада, каковым они являются на текущий момент. – Я за справедливость, но я не хочу становиться корпрусным монстром. – Значит, вот как ты это именуешь, – Дагот Ур начал прохаживаться по комнате. – Ты никогда не видела достойных служителей Шестого Дома, а уже отказываешься, полагая, что все мои последователи являются больными и жалкими. Твои мысли видны ясно. Но мои товарищи вовсе не такие, какими ты их себе воображаешь. Ты готова отказаться от силы и бессмертия? – Зачем они мне? – Например, чтобы спасти от заточения своего отца. Неужели сделать это самостоятельно не представляется тебе привлекательным? Ты действительно предпочитаешь обращаться к даэдра в надежде быть услышанной? Без гарантий, что твои речи навлекут какую-то помощь, а не твою же смерть. – Если я приду в виде существа, поражённого корпрусом, спасать своего отца, он сойдёт с ума от горя. Ему хватит только взгляда на меня. – Значит, лишь внешний вид для вас важен? – Нет, почему же, но внешний вид против сомнительной перспективы бессмертности и каких-то сил, пожалуй, важнее. Я ведь стану изгоем. – Изгоем зажравшегося и обманутого народа, обивающего пороги храмов Трибунала? Зато желанным гостем и товарищем Шестого Дома! – Полагаю, ваших последователей не так уж и много. – У нас свои крепости и поселения. Ты видела Красную гору? Безраздельно вся она в нашей власти, а у каждого города на острове есть наши поселения. – Беру свои слова обратно, однако корпрус сулит ужасную боль, разве нет? – Боль проходит. В рамках бесконечной жизни она не имеет значения. – Однако мои близкие будут умирать... – Попытайся думать хоть немного шире. Подобная позиция – лишь слова ребёнка. С полученными силами ты сможешь защитить любого своего близкого, а своим переходом дашь пример им последовать за тобой. Бессмертие среди товарищей и близких, справедливые действия, благая цель. Не пустая обычная жизнь, а полномасштабные операции. – Или быстрая смерть от ординаторов? – Шавки ложных богов проигрывают в каждом сражении. Они не замечают и не понимают ничего из происходящего вокруг, у них нет стратегии, так что их победа в рамках затуманенного сознания возможна лишь из-за помощи извне или от большой удачи. Впрочем, скоро и это им не сможет стать помощником. – Я... я всё равно не могу согласиться на ваши условия.       У Фалуры не осталось хороших аргументов против, которыми она могла бы воспользоваться и сказать что-то собеседнику, но она понимала, что неправильно принимать корпрус, что это ошибка, которую не следует совершать, что в красивых словах таится какой-то обман. Дагот Ур взглянул на неё и заметил: – Что ж, такой твой выбор. Не хочешь становиться моим последователем, значит, станешь распространять мою волю и благодетель.       Он вскинул руки, и Фалура отчётливо поняла, что он собирается превратить её в корпрусную тварь. Сражаться с Дагот Уром – немыслимо, поэтому она попыталась сбежать. Он как раз находился дальше от двери, чем она, поэтому шанс казался вполне приемлемым. Она обогнала его. Выскочила в комнату, обустроенную как торговая лавка, захлопнула за собой дверь, но не успела ступить и шагу, как пол задрожал. Она почувствовала, как земля под ногами резко двинулась вверх, и не ошиблась в своих ощущениях: потолок и стены развалились, оставляя её на ровной площадке размером с квартиру, за которой спокойно летают облака, подчиняясь несильному ветру. Дверной проём, отделявший её от Дагот Ура, также рухнул, и она услышала: – Я милосерден и дарую тебе выбор. Либо ты соглашаешься стать на мою сторону, либо лучше сразу прыгай вниз, чтобы не становиться моим врагом.       Океаны облаков. Фалура терялась в догадках, на какой высоте находится. Попыталась найти взглядом Баар Дау, но этого не получилось: слишком темно и облачно. Небольшая часть дождевой тучи коснулась её ноги, мгновенно промочив. «Какой у меня выбор? Корпрусная тварь или смерть... В первом случае я ещё и других буду превращать в этот ужас. Как жаль, но это не выбор», – решила девушка и отчаянно разбежалась, чтобы прыгнуть в облака. Может, кто-то увидит, остановит полёт, может, повезёт.

***

      Сердце бешено колотится, лицо мокрое от пота, глаза широко раскрыты в ужасе, а в голове – немыслимый поток бурлящих вариантов. Фалура стояла на ногах, пробудившись ото сна в нескольких километрах от алтаря Мефалы, где и заснула, решив не идти дальше по сумеркам. Разожжённый ею костёр давным-давно потух. Девушка тяжело дышала, но начинала успокаиваться, ощущая на себе мелкие капли косого дождя. Она не помнила подробностей кошмарного сна, лишь только ощущение неизбежного выбора из двух вариантов, оба из которых означают смерть. Собрала вещи и отправилась к цели назначения. Какие-то детали сна проскальзывали, и она поняла, что ей снился Дагот Ур, который предлагал корпрус. После этого уверенность в том, что Мефала решит помочь, окончательно улетучилась. В пути Фалура ощущала, что уже была в такой ситуации, когда она шла к алтарю и желала выпросить иную участь для своего отца, и это позволило ей понять, что до сна с главой Шестого Дома, ей приснилось посещение святилища. Передёрнувшись от отвратительности воспоминаний, она пришла к выводу, что нужно меньше читать всяких ужасов или хотя бы меньше о них думать перед сном.       Спуск к месту поклонения оказался замаскирован, как и обычно, и девушка поймала себя на мысли, что не думала о Дагот Уре, когда засыпала. Впрочем, статуя Мефалы и один из её верных слуг, молящийся рядом с постаментом, выглядели так, что Фалура забыла о своих опасениях и снах этой ночи. Кроме неё и одного данмера вокруг никого не было, поэтому девушка сразу приблизилась и спросила, можно ли обратиться непосредственно к изображённой в скульптуре, чтобы попросить помощи для своего хорошего друга, попавшего в тюрьму до конца своих дней. Данмер в балахоне поднялся с колен и рассказал о вариантах, как можно обратиться к ней по такому поводу, однако все они содержали в себе обязательно ненависть к стражникам и желание убить их. Решив, что, возможно, данмер просто не знал других вариантов, Фалура попросила его удалиться. Он безропотно согласился, заметив, что вернётся через полчаса. Девушка, оставшись одна, попыталась самостоятельно воззвать к Мефале. Она говорила разные варианты, пыталась жертвовать деньги, драгоценности, еду, но жертвы не принимались, а слова звучали безответно. «В день призыва обратиться гораздо проще, ведь не обязательно выполнять сложные условия, соблюдать ритуалы и всяческие тонкости. Достаточно просто обратиться к некому мало-мальски похожему изображению её самой или даже её знака, а жертвовать можно практически что угодно, лишь бы это не было бы оскорбительно», – так говорил её отец о призыве Мефалы, но Фалура не вспомнила этих слов, сказанных без двух с половиной месяцев год назад. Она отчаянно обращалась к Даэдрическому Принцу, пока не услышала пение возвращавшегося культиста. Горько посмотрев на статую, девушка достала свиток для быстрого перемещения к ближайшему храму Трибунала и использовала его по назначению.

***

      После ухода сестры Менса легла на кровать. Делать что-либо решительно не хотелось. Родной человек где-то там, в небе, страдает от фанатиков в красивых доспехах. И ничего нельзя предпринять. Она пару раз подбросила кинжал, размышляя о том, смогла бы она устроить диверсию и спасти отца, но пришла к выводу, что практически ничего не знает об учреждении, поэтому подобная попытка приведёт лишь к неизбежному провалу. Ей было отвратительно думать, что она ничего не может, но иначе не получалось. Даже решение старшей сестры показалось ей лишь наивностью. Нет, безусловно, Мефала может помочь, но что они могут предложить ей? С таким же успехом можно обратиться к Вивеку или главе ординаторов – даже шанс быть услышанным примерно такой же. Она изнемогала и страдала весь остаток дня, то безнадёжно отчаиваясь, то создавая в себе надежду на какой-то выход, изнуряла себя голодом и легла спать очень поздно, лелея мечту о том, что утром произойдёт чудо.       Ночью с третьего на четвёртое Менса спала дурно, часто просыпалась, лишь ближе к рассвету обретя хоть какой-то покой в сновидениях. Через несколько часов после этого она пробудилась и обнаружила, что чуда нет, что это обычный день, что всё тщетно. Кое-как поела, оделась обычно и направилась на улицу. Путь девушки лежал в трактир «Чёрный Шалк», в котором она до этого бывала лишь, когда искала способ помочь своей сестре с её отвратительным настроением. Теперь же Менса просто желала напиться, увидев в этом выход из своего состояния. Она понимала, что это ей не свойственно, но не видела никаких вариантов, в которых может спасти отца, а просто так смириться оказалось не в её нраве.       У трактирщика девушка попросила стакан флина, единственного алкогольного продукта, который она пила. Ей успешно продали товар, но девушку он не устроил: – Послушай, дружище. Это что такое ты мне налил? – Флин, как вы и заказывали, – отозвался довольный данмер. – Не хочу тебя обидеть, но ты не прав. Я знаю запах флина, и у этого напитка совсем не он. Давай мне то, что я заказала. – Тоже мне эксперт нашлась! Пей давай и помалкивай. – Давай-ка сам выпей. Я его только понюхала, ты видел. – Я не пью... – Данмер-трактирщик, который не пьёт флин? Давай так, я позову тех добрых честных незнакомцев, которые сидят парочками и мирно воркуют о чувствах; они попробуют это пойло, и если хоть кто-то из них скажет, что это не флин, я тебя разрежу на тонкие кожаные ремешки. Идёт? – У вас плохой день, мисс? – испугался интонации трактирщик. – Ещё раз спрашиваю. Идёт? – она действительно собиралась исполнить сказанное, потому что она пришла забыться с алкоголем, а не быть обманутой. – Простите, дайте сюда, – данмер понял искренность посетителя, взял наполненный стакан, понюхал его содержимое и сделал вывод: – Простите, вероятно, я налил не из той бутылки. Старость, знаете ли. Давайте я дам вам две бутылки флина, а вы спокойно присядете и не будете поднимать шума? – Давай, такой вариант меня устроит.       Ей протянули чистый стакан и две бутылки, которые без сомнения содержали в себе заказанный Менсой напиток, полюбившийся данмерами. Девушка отвернулась от барной стойки и направилась влево, чтобы сесть поближе к стенке в гордом одиночестве. Однако после первого стакана одиночество стало скорее горьким, чем величественным. Менса сдерживала порыв выпить залпом обе бутылки, причём настолько хорошо, что второй стакан растягивала на часы. Пока она выпивала из него, в трактир зашла какая-то аргонианка с двуручным мечом, заказала что-то и устроилась в той же стороне, что и Менса, но намного ближе к трактирщику. Данмерку не заинтересовало всё это, как и не стало интересно наблюдать за тем, что какие-то между собой похоже одетые ребята зашли в «Чёрный Шалк» и стали довольно громко рассуждать на тему чужеземцев. Менса прикрыла себе глаза рукой, не желая вмешиваться в передряги, но при этом наблюдала через немного разомкнутые пальцы, как данмеры окружили аргонианку и стали недвусмысленно глумиться, явно навязывая драку. Смысла защищать незнакомку Менса не находила. Данмерской девушке было слишком плохо, чтобы пытаться помочь. Через некоторое время в трактир зашла каджитка. Менса видела, как та оглянула весь трактир и направилась поближе к аргонианке, уже припёртой к стенке. Данмерка наблюдала, как каджитка поднялась, трясясь, как листья деревьев под сильным ветром, взяла себя в руки и попыталась угрожать подвыпившей компании агрессивно настроенных данмеров. Менса видела всю картину сквозь пальцы, не шевелясь. Когда каджитка и аргонианка убежали, к ней подошёл крепкий данмер, который дрался с Т'ерри. – Ты ничего не видела, понятно? – угрожающе заметил он. – Эй-эй, красавчик, я тебя точно видела, давай пойдём прогуляемся, не отвергай меня! – изображая изрядно пьяную, отреагировала Менса. – Я отлично пеку пироги и превосходна в искусстве любви!       Бандит ухмыльнулся и отошёл поговорить с официальным представителем трактира, а она, заметив это, подобрала свои бутылки и направилась к выходу, театрально пошатываясь и думая о том, что лучше сказаться пьяной, чем вынуждать незнакомца нападать, а потом искать оправдания перед подоспевшими ординаторами, которые наверняка бегут сюда со всех ног. До своего ухода она заметила, как стремительно выбежала одна их пар, сидящих в другом крыле. Непосредственно в дверях «Чёрного Шалка» Менса наткнулась на ординаторов, к которым подбежал другой, сообщивший о поимке каджитки. Девушка продолжила успешно изображать нетрезвую, так что её никто даже не подумал задерживать для каких-либо допросов или угроз. «Лучше пойду приготовлю обед сестре, она ведь скоро вернётся», – озабоченно думала данмерка, направляясь в сторону дома. Проблемы незнакомых представителей других рас её не беспокоили – своих более чем хватало.