Волшебное путешествие сквозь жертвы

      Ноги связаны свободной верёвкой, чтобы можно идти, но невозможно — бежать. Очень хочется помыться, отдохнуть в мягкой кровати, хотя бы свободно ходить… Но сейчас всё это — немыслимая роскошь, нужно идти в полутьме по пещере вслед за данмерами. Уже наступило двадцать восьмое огня очага, а бретонец не только не продвинулся в своей миссии, но, напротив, отдалился от неё, что его печалило. Выхода из своего положения он не видел, а значит, оставалось надеяться на милость незнакомых данмеров, которые уже потрудились ограничить передвижения пленника, то есть, проще говоря, надежды на спасение нет.       Преодолев несколько полутёмных коридоров, они подобрались к двери, за которой обнаружился кабинет со столом посередине, где сидел и рассматривал какие-то бумаги данмер среднего возраста (лет восьмидесяти, не больше). — Что умеешь? — бросил он, когда бретонец оказался напротив стола. — Я работаю в шахте грузчиком, собираюсь научиться добывать минералы… — Брибанн совершенно забыл о своих колдовских умениях, поэтому сказал первое, что пришло в голову. — В общак его, — скомандовал Заправила, властно махая рукой. — Отпустите меня, пожалуйста, я ведь ничего плохого вам не сделал. — Что нам за это будет, чужеземец? — Думаю, есть организация, которая готова заплатить за моё возвращение. — Какая? — Гильдия Магов, — после пары секунд колебаний выдал бретонец. — Какой у тебя ранг? — Начинающий. — С чего вдруг ты им интересен настолько, чтобы платить за тебя? — Я подаю большие надежды, хорошо учусь. — Что стоите? В общак его.       Рука опустилась на плечо бретонцу, он не стал сопротивляться и с грустью поплёлся по очередному коридору вплоть до деревянной двери, закрытой на ключ. Вскоре Брибанн направился внутрь помещения, скрытого за ней. Там царила полутьма, потому что никаких факелов или другого освещения внутри не находилось — только за дверью, а значит, свет попадал лишь сквозь дыры и промежутки между досок. Места оказалось мало, дальний угол кое-как закрыт тряпкой, ближе ко входу в тряпье и также в кандалах и с верёвкой на ногах сидели на скамейке аргонианка и каджит. На взгляд бретонца они выглядели измученно: исхудалые, слабые, с безвольным взглядом, затравленные настолько, что при его появлении сильно прижались к стене, чем вызвали его жалость. — Не бойтесь, я не причиню вам вреда, — дружелюбно начал он. — Вас тут бьют? Вообще вы как, давно в рабстве? — Не бьют, если подчиняемся, — мотнула головой аргонианка. — Я уже больше года. Зовут меня Смотрящая-Назад-Внимательно. — Я ЙоʼАб-Мед. Две недели назад попался по пути домой. — Знаете, несмотря на ваш выговор, вы неплохо знаете язык, — постарался приободрить их новый пленник. — Я видал каджитов и аргонианцев, которые могли построить какую-нибудь фразу только с большим трудом. Вам следует гордиться своим умением. — Кто ты-то такой? — уточнил каджит. — Знаете, меня зовут… — бретонцу показалось, что вопрос задан недружелюбно, и потому молодой человек решил не называть своё имя. — Нереварин. Слышали когда-нибудь о нём? На мне лежит великая миссия освободить Морровинд от гнёта мора, моровых созданий и всего творящегося ужаса. — Поэтому ты попал в рабство? — покачал головой ЙоʼАб-Мед. — Не навсегда же, — улыбнулся Брибанн. — Хочешь сбежать? — тихо пискнула аргонианка. — Почему бы и нет? — Не представляю, как ты собираешься, но если у тебя может получиться, возьми меня с собой, пожалуйста, — попросила Смотрящая-Назад-Внимательно. — Обязательно возьму. Думаю, ЙоʼАб-Меда я тоже прихвачу. — У тебя есть план? — насупился каджит. — Пока ещё нет. Надеюсь, что-нибудь придумаю…       Наступило неловкое молчание, а потом бретонец принялся расспрашивать о местном распорядке. Оказалось, что они просто сидят тут, один раз в день им приносят еду, а раз в несколько дней их выпускают переносить грузы либо из пещеры наружу, либо наоборот. В остальном получалось, что вокруг царит просто тоска и грусть. Вскоре голова бретонца разболелась, и он улёгся спать на полу, завернувшись в одно из старых одеял, положенных рабам. Перед сном он думал, насколько правдоподобно получилось изобразить человека, имеющего надежду на освобождение, потому что он правда старался не выдать своего апатичного настроя из-за желания воодушевить окружающих.

***

      На следующий день бретонец обнаружил, что очень хочет добраться до пещеры Хассур. Однако он понимал, что так просто его никто не захочет отпускать, а значит, придётся терпеть. Его соседи делили выданную в ведре еду по старым щербатым тарелкам. Бретонец взял никем не занятую посудину светло-оранжевого цвета, похоже, что некогда розовую, но теперь уже давно поблекшую и потерявшую основную массу краски. Внешний вид оказавшейся в руках тарелки привёл его к раздумьям. Что-то знакомое, значимое. На время даже мысли о Шестом Доме ушли из головы, отступив перед попытками вспомнить. Брибанн не преуспел в своём стремлении, зато смог избавиться от навязчивых мыслей, что тоже являлось достижением. Лишь голова оказалась пустой, как тут же вернулось желание отправиться на юг. Он не понимал происходящего, из-за чего случайно сказал: — Но почему мне необходимо попасть туда… что сокрыто в той пещере… — О чём ты? — участливо спросила аргонианка. — Даже не знаю, как тебе объяснить, Смотрящая-Внимательно-Назад… — Два последних слова в другом порядке. Смотрящая-Назад-Внимательно. — Извини, у тебя непростое имя, — неуверенно кивнул бретонец. — Я говорю, что мне очень тяжело объяснить. Ладно, слушай. Кажется, я неожиданно сильно проникся одной организацией, её идеей и прочим… Шестой Дом называется, не слышала? — с надеждой полюбопытствовал он. — Нет, я такой не знаю. — А ты? — бретонец посмотрел на каджита. — Ни разу не слышал, — мотнул головой и отвернулся, показывая, что не желает продолжать разговор. — Прекрасная организация, — вдохновлёно проговорил бретонец, обращаясь к аргонианке, — у них есть план, как улучшить жизнь, изгнать ненавистных чужеземцев, и они воплощают свои идеи в реальность. Не пустые стремления, но продуманная стратегия. — Разве ты и мы не часть этих самых чужеземцев? — похолодела аргонианка. — Конечно, нет, речь идёт только о подрывающих жизненные устои прибывших из других земель. Мы с вами, конечно, не местные жители, но мы не чужеземцы для Шестого Дома! — Звучит не логично, но тебе виднее, — смягчилась девушка. — Недавно мне рассказали об одной их пещере, и я очень хочу туда попасть. — Чтобы присоединиться? — Да, наверное… — уклончиво отозвался Брибанн. — Ты не уверен? — Да, дело в том, что я никогда никого из них не видел и не слышал. — Почему в таком случае ты считаешь, что они на самом деле что-то делают? — В этом-то и загвоздка. Понимаешь, я увидел сон. Весьма странный, пугающий. В нём царило отчаянье, жизни моих друзей забрала смерть… явился кто-то могущественный, кто предложил мне бессмертие. Я не помню, как он выглядел, как себя назвал, не помню также деталей — как и где проходило действие сна. Но после пробуждения я оказался необоснованно уверен в Шестом Доме и без чего-либо отправился на юг от Кальдеры. — До сна ты знал об этой организации? — Да, абсолютно ничего хорошего. На мой взгляд, она была отвратительна. — Получается, тебя убедили? — Не совсем. Это происходит какими-то нападками, неистовое желание во что бы то ни стало стать их последователем… — Похоже на зависимость, — задумалась Смотрящая-Назад-Внимательно. — Не знаешь, как можно избавиться? — Не уверена…, но у тебя были веские причины не любить их? — Да, вполне. — Тогда для начала можно попробовать вспомнить твои рассуждения, разбить твою несправедливую уверенность… спорь с собой, напоминай себе о её отвратительности. Можешь спорить со мной, если хочешь. — Ты очень добра, спасибо. Честно говоря, от разговоров мне даже полегчало. Кстати, а кто эти данмеры? Я вчера увлёкся вопросами о здешних правилах, но совсем забыл узнать главное. — Контрабандисты, — хрипловато отозвался каджит.       Бретонцу больше не хотелось поддерживать разговор, в голову снова лезли мысли о Шестом Доме. Другие рабы в свою очередь до ночи боялись нарушить тишину, вероятно, опасаясь расправы со стороны своих пленителей.

***

      Последний день огня очага припас своего рода сюрприз для новоприбывшего раба: с самого утра всю компанию вывели из пещеры. Оказалось, что их каморка расположена довольно глубоко от поверхности. У входа с их рук сняли кандалы. Яркий солнечный свет ослепил бретонца, он не двинулся с места, когда остальные рабы пошли вперёд, а потому получил хороший удар в спину древком копья одного из данмеров-контрабандистов. — Бери товары и неси, куда покажут, — подсказала аргонианка, помогая молодому человеку подняться.       Рядом с ними стояла повозка, запряжённая гуаром. Три данмера общались по поводу организации каких-то путей, а один, вооружённый почти двухметровым копьём, надзирал за рабами. В повозке лежали тюки, ящики, сундук и раскрытые мешки. Все товары совместными усилиями и с большим трудом (аргонианка не могла похвастать физической силой, низкорослый каджит даже выглядел слабо, да и бретонца никто не назвал бы силачом) пришлось нести вглубь пещеры, практически также далеко, как помещение, в котором содержались рабы, но в другой стороне. Вопросы задавать нельзя, любое резкое или подозрительное движение в сторону свободы или в сторону надзирателя каралось жестокими ударами. Бретонец старался действовать осмотрительно и не предпринимать никаких непродуманных шагов, однако всё равно умудрился несколько раз получить по спине. Каджиту тоже разок досталось, когда замешкался с тяжеленным сундуком в руках, отчего уронил груз себе на хвост и взвыл от боли, кусая себе лапы. Аргонианка не пострадала, но по ней было заметно, что она очень опасается приставленного к ним данмера. Если не считать синяков и боли, всё обошлось весьма благополучно, что отмечали потом и бретонец, и аргонианка. ЙоʼАб-Мед весь остаток дня поглаживал свой хвост и старался унять боль, так что согласиться с ними никак не мог. Желание сбежать в Хассур продолжало преследовать молодого человека, так что вечером он позволил себе поделиться своими проблемами: — Возможно, моя голова совсем не так работает, как хотелось бы. Я готов отказаться до еды и даже воды, если меня отпустят; я буду есть траву или землю, но доберусь до базы Шестого Дома, — но жалоба как-то сама собой перетекла в восторженную речь. — Как можно было столь глупо поживать свою жизнь и даже не пытаться сделать мир лучше? С Дагот Уром нас ожидает светлое будущее, рабство будет упразднено, каждый получит по своим потребностям и будет платить по возможностям. Это же прекрасно! Мы низвергнем богов и сами станем не менее могущественными. Я не вижу ни единой причины противиться этому, — на несколько секунд он задумался, произнёс тревожную мысль: — Правда, что будет, если мы остановим смерть от «старости»? — ещё несколько секунд раздумий, вот и готовый ответ выпрыгивает из него: — Ну, конечно! Найдём другие континенты, планеты, начнём рассеяться по всему небу! Мне очень надо попасть на базу. — Твои слова не принадлежат тебе. Ты сказал совсем не то, что собирался, правда? — обеспокоенно смотрела на него аргонианка. — Да, я хотел только сказать, что мне очень плохо. Что же со мной… — Друг, — девушка участливо погладила молодого человека по плечу, — ты назвал имя… Дагот Ур, верно? — Он лидер Шестого Дома. Самого прекрасного… — бретонец не дал себе закончить фразу, просто заткнул себе рот рукой. — Но ты сказал, что ты не помнишь сон? — Не помню. Я знал об этом до сна. А что? — Многим снится Дагот Ур. Он очень плохое существо. — Знаю. Боюсь, я как-то попал под его пагубное влияние. — Тогда тебе повезло попасть сюда, — почти улыбнулась аргонианка. — Почему же? — Здесь он не снится. Не знаю, может, потому что мы очень далеко от городов, но там хотя бы раз в неделю он приходил ко мне в кошмаре, а здесь я почти два месяца, а его всё нет. Похоже, что и не будет. Значит, ты сможешь пережить. — Наверное, ты права. Но пока что мне кажется, что я просто больше не могу. Мне очень надо получить хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть их внимания… понимаешь? — Как тебя понять, если ты даже не можешь сказать, что с тобой происходит, — буркнул каджит, но свою мысль не продолжил. — Зависимости всегда сложно перебороть. Постарайся заняться чем-нибудь. Думай, ходи тут, можешь каждый раз делать зарядку, например. — Знаешь, я могу попробовать призвать скампа… — Не советую, тебя очень сильно накажут, если узнают. Они решат, что ты пытаешься освободиться. — Пожалуй, ты права. Хотя я очень хочу сбежать, глупо раскрывать свои намерения преступникам.       Он решил последовать совету аргонианки. Для начала принялся расхаживать по помещению и обсуждать другие вопросы с девушкой, чтобы как можно меньше вспоминать о Шестом Доме. Разговаривая о рабской доле, рассуждая о карантине на Вварденфелле, делясь впечатлениями о посещённых городах и затрагивая самые разнообразные темы, бретонец обнаружил, что совет действительно полезный.

***

      Каждый раз, как Брибанн слышал щелчок дверного замка, он услужливо поворачивался ко входу, ожидая каких бы то ни было инструкций, как натасканный пёс ждёт команды хозяина. Подобное подобострастие вызвало бы своевременные подозрения, если бы кто-то смотрел на молодого человека в такие моменты, но его просто игнорировали, происходила ли передача еды, отправляли ли рабов переносить товары — не важно.       День за днём тянулись медленно и бессмысленно. По настоянию аргонианки каждое утро начиналось неизменно с зарядки бретонца, которую иногда поддерживал каджит в желании «подпитывать свои силы». Брибанн всё же не решался вызывать даэдрота, хотя очень хотел. Раз в два-три дня всех выводили переносить товары или со склада до выхода, или в обратную сторону, или по пещере с одного помещения в другое. Понемногу зависимость бретонца развеивалась, но до конца не отпускала его, периодически усиливаясь вечерами, когда утренняя тренировка пройдена, обед завершён, до возможной работы ещё долго, то есть какие-то события не предполагаются. В такие моменты бретонец старался заводить разговор с аргонианкой, он рассказывал о себе, она делилась своей историей, хотя обычно всё возвращалось к обсуждению зависимости.

***

      Десятое начала морозов началось для Брибанна с неожиданного осознания: «Я отдал бы всё за возможность воссоединения. Как жаль, что у меня ничего нет… впрочем, я мог бы содействовать в поимке моих друзей, например, а потом прийти с мощью нашего культа и отбить их у этих недостойных. Впрочем, слишком опасно, да и не отпустят. Договариваться о выкупе тоже бессмысленно: нет никаких гарантий, что контрабандисты так или иначе готовы на честную сделку. Если бы у меня была бы уверенность. Впрочем, друзья — не предмет торга. Даже ради Шестого Дома я не готов ими жертвовать». Обнаружив, что есть что-то важнее этой организации, оказалось куда как проще отказаться от неё, ведь теперь было бы достаточно лишь доказать, что она на самом деле не так хороша, как кажется. Бретонец поделился своими размышлениями, на что аргонианка отреагировала: — Если они так замечательны, почему они не придут или хотя бы не свяжутся с тобой? — она поняла, что нужно найти негативную сторону, и решила сыграть на страданиях молодого человека. — Чтобы прийти, надо ещё найти меня, — принялся оправдывать Брибанн. — Они знают только, что я шел к ним из Кальдеры. Им нужно исследовать обширную территорию, пока не наткнутся на меня… — Однако почему не свяжутся? — настаивала девушка. — И почему, например, им у тебя не спросить, где ты сейчас или хотя бы где именно ты шёл. — Как они, по-твоему, могут со мной связаться, если не знают, где я? — Через сны. Дагот Ур, судя по твоим словам, глава этого самого Шестого Дома. Он умеет насылать сны со своим участием в самые дальние концы Вварденфелла. Мои знакомые из Вивека, из Хуула и даже из Дагон Фела подвергались воздействию снов с ним. Я сама в ходе своей жизни здесь видела его, где только ни находилась! Он не обучил своих последователей? Тогда почему ему самому не обратиться к тебе? Почему он не может тебе присниться? — Уверен, — неловко проговорил бретонец, нивелируя смысл первого слова в своём ответе, — у него просто нет времени на подобное. — Зато есть время на бессмысленные кошмары? — Ты уверена, что он снится многим? — сменил тактику молодой человек. — Абсолютно. — Есть признаки подобных сновидений, образ, который он принимает? — Мускулистый полуголый данмер в золотой маске. Сны совсем разные, но их невозможно забыть. Обычно выглядят как очень страшный кошмар. Сам Дагот Ур может выступать как спаситель, а может и наоборот… никому не пожелаешь такого. — Не помню ничего подобного… — То есть тебя он вообще обделил? — В смысле? — Он тебе не снился? — Я не могу вспомнить, чтобы такое было. — Значит, не снился. Подумай, зачем тебе такая организация, где тебя делают особенным лишь в том, что лишают как раз того дара, что доступен любому, но нужен именно тебе?       Остаток дня бретонец действительно провёл в размышлениях на подсказанную тему, и пришёл к выводу, что Смотрящая-Назад-Внимательно права, что Шестой Дом несправедлив. Далее последовали многочисленные следствия и воспоминания обо всём плохом, что они сделали. Уверенность бретонца росла, как одновременно исчезала потребность являться частью Шестого Дома.

***

      Ещё пару дней бретонцу становилось всё тяжелее и тяжелее, но уже с наступлением четырнадцатого числа он понял, что на самом деле освободился от влияния сомнительной организации. Утром, уставший после вчерашней разгрузки товара, он заявил: — Мы изнываем от желания оказаться на свободе! Я долго не мог понять, но теперь для меня это ясно. Я обрёл свободу в своих мыслях. Теперь я хочу физической свободы! — на рассуждения его подталкивала надежда, что сегодня ничего делать не придётся. — Ты и раньше говорил, что хочешь на свободу, — отозвался каджит. — Зато теперь я понял окончательно. — У тебя появился план, как мы можем спастись? — с надеждой хлопнула глазами аргонианка. — Пока что нет. Но я уверен, что придумаю… — Это мы уже слышали, — заметил каджит.       Брибанн насупился и замолчал. До самого обеда он тщательно раздумывал и даже составил весьма сомнительный план, однако воплощать в жизнь его боялся. Тем временем принесли дневной паёк. Аргонианка и каджит принялись за еду, а бретонец продолжал думать. Он пришёл к выводу, что его план может сработать, если что-нибудь произойдёт. Однако он никак не мог повлиять на возможные события. Через пару часов молодой человек всё же перекусил. Ранним вечером он расстроено смотрел в потолок, когда услышал, как издалека прокатывается какой-то лязг, звучат крики. — Что там происходит, как думаете? — Дикие животные могли забрести в пещеру, — устало отозвалась аргонианка. — Я уже слышала такое.       Звук не прекращался, оставалось неясным, приближается он или стоит на месте, но бретонец уже не сомневался, что кто-то дерётся металлическими предметами, а раз так, то, значит, никакие не дикие животные нападают на контрабандистов. — Интересно было бы узнать, что происходит… — с досадой отметил Брибанн. — Ты говорил, что умеешь призывать скампов, — предложила аргонианка. — Попробуй, вряд ли сейчас кому-то будет дело, откуда он пришёл, если он не станет нападать. Скажешь ему посмотреть, а потом вернуться и рассказать тебе. — Он может и сразу мысленно передать, — заметил бретонец, — ему не обязательно возвращаться. — Ещё лучше! Давай, попробуй! — встала аргонианка. — Не получится, — махнул рукой Брибанн. — Здесь же дверь. Ломать её нельзя, нас серьёзно накажут, а скампы не умеют проходить сквозь предметы. — Разве нельзя призвать его сразу за дверью? — предположила девушка. — Не знаю. Наверное, возможно, но я не знаю, каким образом! — Хотя бы попытайся.       Бретонец кивнул, упёрся лицом в дверь, стараясь представить, что её нет, чтобы даэдрот появился в полуметре снаружи. Слишком сконцентрировался на месте, упустил необходимую сосредоточенность на действии, поэтому первый призыв не удался. Осталось всего две попытки, после которых можно смело распрощаться со всеми надеждами узнать необходимую информацию. Брибанн разозлился, он пнул ненавистную дверь и захотел удариться об неё лбом, чтобы расшибить его, но нашёл в себе силы не причинять себе вреда. Снова собрался с мыслями. Скамп появился перед дверью в помещении с рабами, своей материализацией он оттолкнул Брибанна от двери. Бретонец расстроился, потому что информацию о происходящем считал практически жизненно необходимой, безусловно требуемой для его плана, но всё-таки решил не сдаваться, пока есть хотя бы ещё одна попытка. Разорвал связь с призванным существом, взял себя в руки, нашёл щель между досками, всмотрелся в освещённый пустой коридор. Снова попытался. Повезло: даэдрот появился снаружи, боком упираясь в дверь. Он обернулся на бретонца, ожидая инструкций, потому что рядом никто враждебный не находился. «Послушай, в пещере что-то происходит, нам нужно узнать, с кем дерутся данмеры — любые сведения полезны. Посмотри, пожалуйста, но в бой не вступай и старайся ходить незаметно», — мягко приказал бретонец. Он знал, что не имеет значения, захочет ли скамп исполнять сказанное, однако ему было приятно думать, что существо не просто подчинено его воли, но ещё и само по своему желанию выполняет просьбу. На всякий случай бретонец постарался вспомнить коридоры, ведущие наружу, сообщил о них призванному из Обливиона существу.       Скамп удалился сразу же, как получил указания, некоторое время он ничего не сообщал, а потом добрался до выхода, где контрабандисты дрались с каким-то путником-орком. Рядом уже лежали три трупа: два данмера и имперец. Судя по стальным доспехам, имперец на земле и его сражающийся товарищ — выходцы из одной организации. — Кто может ходить в одинаковых стальных доспехах? — бросил бретонец. — Кто угодно. Я имею в виду, нужны только деньги, — ответила аргонианка. — Предположим, что не просто путники попались нашим врагам в пещере, а представители какой-нибудь гильдии, например. — Дерутся двое в стальных доспехах? — ахнула девушка. — Да, но похоже, у них нет шансов. То есть один уже умер, второго наверняка победят. Но всё же? Я не просто так спрашиваю, у меня есть идея. — Откуда ты знаешь, что доспехи именно стальные, а не железные, например? — недоверчиво заметил каджит. — Я их не видел, но полагаю, что скамп в состоянии отличать материал. — Возможно, — кивнула девушка. — На ум приходят Гильдия Бойцов и имперский легион. — Легион — не гильдия, — отметил каджит. — Всё равно спасибо, — улыбнулся Брибанн. — Думаю, у нас есть шанс. — Какой твой план, Нереварин? — аргонианка пристально смотрела ему в лицо. — У нас мало времени, просто делайте вид, что мы друзья. Если повезёт, все выберемся, — скомандовал бретонец.       Скамп сообщил, что орка убили, поэтому Брибанн вернул даэдрота обратно в Обливион. Молодой человек прикрыл глаза и оперся на стену. — Почему вдруг у нас мало времени, если ты сидишь и ничего не делаешь? — недовольно уточнил каджит. — Ох, а ты очень уж недоверчив, — покачал головой бретонец. — После нападения логично предположить, что нас придут проверять, и я не хочу упустить такой удачный момент, тем более из-за рассказов о своих планах. Просто делайте, как я сказал. Вы же ничего не теряете, — он услышал шорох за дверью. — Эй, иди сюда! — Что, по башке захотел? — сварливо ответил данмер. — Отведи меня к вашему главарю! — С чего бы? — Мне есть что ему сказать. — Говори мне. — Нет, это слишком важно. — Да ну? — хмыкнул контрабандист. — Конечно. Согласись, мне глупо врать. Всё-таки я в кандалах, ты при оружии, а если я тебя пытаюсь надуть, то после встречи с вашим, как вы говорите, Заправилой, мне ой как не поздоровится. Очевидно, я не враг самому себе, так что я не пытаюсь выкинуть какой-нибудь трюк, согласен? — По крайней мере, котелок у тебя ещё варит, — он открыл дверь и отстранился, в руке у него виднелся короткий меч. — Выходи, встань лицом к дальней стене.       Бретонец повиновался. Ни каджит, ни аргонианка не шелохнулись, пока замок вновь не закрылся. Данмер сделал несколько шагов, остановился рядом с молодым человеком. — Пойдёшь впереди. — Не вопрос. Только я плохо помню дорогу, так что если я вдруг сверну не туда, ты скажи, я вернусь и пойду, куда следует. — Не боись, я скажу, где тебе свернуть.       Брибанн не собирался даже пытаться сбежать прямо сейчас. Его план действительно подразумевал встречу с главой преступной ячейки. Бретонец знал, что у него не прибавилось бы шансов, даже если бы руки и ноги освободили, потому что бандиты наверняка умеют использовать своё оружие, а он ко всему ещё и ослаб от скудного питания и редкого солнца, давящих стен и кандалов, зависимости и безнадёжности. Сейчас он верил в себя и в свой план, он считал, что сумеет убедить бандитов отпустить рабов. Заправила сидел в своём своеобразном кабинете и размышлял, когда к нему после стука зашли гости. Он ничего не произнёс, только решительно посмотрел на них, всем своим видом показывая, что он готов выделить немного времени только на стоящий разговор, а в ином случае потребует их удалиться из помещения. — Я пришёл сказать, что с меня хватит! — с порога заявил бретонец. Он собирался озадачить контрабандиста, чтобы добиться снисхождения. — Я представитель Шестого Дома. Я понимаю, вы не знали, поэтому решили сделать меня рабом, вы тоже должны понять, что у меня были специальные указания не выдавать себя. Но теперь пришло время мне продолжить свою миссию. — Ты не похож на них, — коротко отметил Заправила. — Конечно! Будь я на них похож, как бы я, по-вашему, себя не выдал бы? — Чем докажешь, что не лжёшь? — Лидером Шестого Дома является Дагот Ур, — за недостатком сведений бретонец решил как можно увереннее говорить, с большим трудом это получалось. — Я завербован в тайном логове под названием Хассур. Это пещера, которая расположена на юге, практически в самом конце фояды Мамея. Одного этого достаточно. — Тем не менее, мы должны проверить, — спокойно отозвался глава. — Вот ещё! Ни у меня, ни у вас нет времени. Мне надо направиться в Кальдеру с новыми завербованными членами Шестого Дома, чтобы проверить их лояльность. Вам же надо срочно убираться отсюда. — С чего ты взял, что мы должны уходить? — проявил интерес данмер. — Вы поступили весьма беспечно, позволив обнаружить своё местонахождение. Скоро здесь будут или легионеры из ближайшего форта, или люди Гильдии Бойцов. — Мы убили всех, кто пришёл. Откуда кому-то узнать, где мы? — Но ведь убитые знали. Кто им рассказал? Откуда вам знать, что они никому не сказали, что вы тут? — Откуда тебе знать? — безразлично махнул рукой собеседник. — Я научился выдавать себя за самого простого человека, разве вы, например, смогли бы? И потом, вы ведь даже не узнали у них, а просто убили. Но главное состоит в том, что в наше время никто не путешествует, не сообщив, куда направляется. Ребята были обучены, ведь они убили нескольких ваших, а значит, никто не поверит, что они умерли от диких животных. В Шестой Дом имперцы не верят, значит, обвинят вас. — Допустим, — Заправила почесал свой подбородок. — Ты сказал, что нашёл новых последователей. С кем собрался уходить? — С вашими рабами. Тем более они вам будут лишь обузой. — Отчего же? Загрузят товары, а если места им не будет — убьём. Рабы денег стоят, их выгоднее продать. — У вас нет времени продавать их. Загрузка товаров обессилит их, значит, и вы не успеете уйти, и они к нам не попадут. — Что ты предлагаешь? — Спрячьте товары и уходите. Вы за ними вернетесь. А пока сделайте вид, что тут заброшено, но оставьте наблюдателя. — Зачем Шестому Дому твари? — Нам не хватает корпрусных созданий. Кто-то должен распространять наше влияние. Их не жалко, в отличие от данмеров, так что выполнят своё и помрут. — Почему ты собираешься в Кальдеру? Ты шёл в другую сторону. — Я искал тех, кто подойдёт, теперь я нашёл и могу проверить их лояльность. Я же говорил. — Допустим. Как твоё имя? — Сколько у тебя вопросов! Ты следователь? Я тебе всё объяснил. Не делай вид, что не понял. Скажи своим людям снять с меня кандалы и верёвки, освободить ноги рабам и отпустить их со мной. — Руки им не освобождать? — Нет, все должны думать, что они мои рабы, так проще всего, — бретонец решил, что такой ответ больше понравится контрабандистам ввиду их ненависти к каджитам и аргонианцам. — Мне понадобятся разве что ключи. На случай, если они действительно подходят Шестому Дому. — Звучит логично, — отметил главарь, после чего посмотрел на второго данмера. — Кто-нибудь говорил рабам о нападении? — Нет, наверное, они услышали. — Возможно. Дверь была заперта? — Да, они точно не выходили. — Понятно, — главарь кивнул и повернул голову к бретонцу. — С чего ты взял, что мы понесли потери? — Меня обучили в Хассуре нескольким способностям. Шестой Дом трепетно относится к своим последователям и предлагает им силу. — Хорошо, — Заправила обратился к своему подчинённому: — Сделай, как он сказал. Отдай ему ключи от кандалов рабов. — Будет сделано, — с удивлением ответил данмер. — Мне надо сходить за ключами, подожди около своих рабов. Дорогу помнишь? — Да, конечно, — без улыбки согласился бретонец.       Он очень утомился, потому что боялся, что обман раскроется, и переживал. — Похоже, мы скоро уйдём отсюда, — поспешил обрадовать своих невольных товарищей бретонец, когда подошёл к двери в их помещение. — Ты не шутишь? Как у тебя получилось? — прижалась к двери аргонианка. — Потом расскажу. Временно вам придётся безоговорочно меня слушаться. — Значит, теперь мы твои рабы? — хмыкнул каджит. — Хочешь — можешь остаться тут постоянным, если временным стать не хочешь, — пожал плечами бретонец, даром что его всё равно не видели.       Прошло около десяти минут в тишине: бретонец боялся разоблачения, а рабы не знали, как себя вести, — после чего вернулся проверяющий с ключами, высвободил руки и ноги бретонца, вручил ему три ключа и показал, какие два от кандалов на руках рабов, а какой подходит для снятия верёвок с ног. Открыл дверь. — Выходите, будете подчиняться ему, — скомандовал данмер.       Рабы повиновались, подошли к бретонцу, но тот очень пренебрежительно посмотрел на них, чтобы не выдать себя. Хотел скомандовать следовать за собой, но данмер сказал ещё фразу: — Пошли на выход, не задерживайтесь. — Ты кое-что забыл, — отметил Брибанн, а на недоумённый взгляд контрабандиста добавил: — Где еда для рабов? Хочешь, чтобы они померли в дороге? Такое отношение неприемлемо, они нужны нам живыми. — По этому поводу указаний не было, — сердито отозвался данмер. При всей неприязни, он опасался грубить бретонцу, которого столь легко отпустил глава. — Своя голова-то у тебя есть, полагаю, мог бы и додумать такую очевидную вещь. Им же надо жрать. Давай, принеси еды дня на три, и воды тоже, — оценив неприятный взгляд бандита, бретонец добавил: — Конечно, если хочешь, ты можешь уточнить у Заправилы, или я могу к нему ещё сходить и попросить, однако… — Хорош уже. Сейчас принесу.       Прошли долгие пятнадцать минут, в которые бретонцу досаждали отвратительные мысли. Гадкое ощущение на душе не позволяло мыслить позитивно или без едкости воспринимать происходящее. Брибанн отчаялся и не верил ни в какую возможность выбраться живым. Все трое молчали и прислушивались, опасаясь криков, шума и наказания, но лишь тихие шаги приближались, пока не обнаружился издающий их данмер с сумкой, полной провианта, достаточного для нескольких дней пути троим крепким путникам. Он проводил их до выхода из пещеры, где даже указал местоположение дороги и направление на Кальдеру.       На безопасном расстоянии от пещеры бретонец снял путы с рук и ног своих товарищей, после чего предложил дойти с ним до города, где можно будет уже каждому пойти своим путём. Бывшие рабы с радостью приняли его предложение.

***

      Ослабшим из-за заточения товарищам понадобилось четверо суток, чтобы увидеть ворота города. Правда, еды при этом с лихвой хватило, ведь в рабстве их кормили менее качественной едой, да и её давали скудное количество. Под вечер восемнадцатого начала морозов они прибыли в Кальдеру. Здесь выяснилось, что хозяин снимаемой бретонцем комнаты недоволен, что Брибанн только сейчас пришёл, ведь заплатил он всего за день вперёд, но явился лишь на двадцать второй. Бретонец попросил прощения и сказал, что готов оплатить всё время пребывания вещей здесь, если только они так и лежат на своих местах. Хозяин отозвался, что на всякий случай ничего не трогал, в чём очень скоро смог убедиться Брибанн, обнаружив никем нетронутые деньги в положенном месте. Он оплатил все предыдущие дни и ещё три дня вперёд, после чего попросил нагреть хотя бы ведро воды. Сейчас ему хотелось смыть с себя всю грязь после пещеры и небольшого похода, переодеться и лечь спать на мягкую кровать, что отнюдь не выглядело невыполнимым желанием. Перед осуществлением своего нехитрого плана он подарил каджиту и аргонианке по пятьдесят септимов на дорогу, после чего все трое попрощались друг с другом. Аргонианка плакала, но очень хотела вернуться к родным. Бретонец понимал, что дал не так уж и много денег, но всё же этого должно было хватить, чтобы девушка могла добраться до Гнисиса, а парень — до своего дома, о местоположении которого он так и не сказал. Впрочем, больше он не мог позволить себе отдать им, ведь в скором времени предстояло выполнять сложную задачу, а просить денег у Суран Леориан было бы как минимум неправильно.

***

      Брибанн проснулся около семи часов утра, однако первое время глаза не открыл. Спать больше не хотелось, только почему-то казалось, что всё вокруг и есть сон, вероятно, в связи с тем, что спасение от бандитов представлялось невероятным. Ничего, сейчас вот они разбудят, и начнётся новый обычный день. Но прошло полных десять минут — никто не будил бретонца, дурной запах не чувствовался, никаких признаков присутствия рабов не получалось обнаружить, потому что он не спал в пещере, а бодрствовал в Кальдере в своей комнате. Брибанн поверил, что на самом деле выбрался из передряги, но легче не стало: вспомнил, что он, вполне вероятно, Нереварин, а также что ему нужно отправиться в Альдʼрун и найти там эшлендера, чтобы выведать информацию об их лагерях. Его подбадривало только ощущение свежести после хорошего сна. Имя Брибанн не забыл, предлагаемый способ выведать информацию не помнил, однако считал неправильным посещать агента Клинков для напоминания, поэтому сразу направился на поиски данмера.       В Альдʼруне на сей раз стояла отличная погода: прохладный солнечный день. Брибанн попробовал подойти к стражнику, чтобы уточнить, где можно найти эшлендера Хассура Зайнсубани. Стражник не знал. Другой — тоже, как и третий, и четвёртый… На седьмом бретонец понял, что нужно искать как-то по-другому. Тогда он подумал, почему бы не зайти к агенту Клинков здесь, вдруг она знает, а может, даже и подскажет какой дельный способ добиться информации от незнакомого мера. «Надеюсь, я не помешаю ей своим визитом. В крайнем случае скажу, что ошибся адресом или ещё чего, ни к чему создавать ей проблемы», — подумал Брибанн, вспомнив, что она может кого-нибудь обучать или с кем-нибудь торговать, когда он зайдёт. Бретонец постучался в дверь Гилдан, после чего зашёл: дом оказался не заперт. Справа от лестницы за столиком сидела босмерка, знакомая бретонцу. Она жестом показала, что можно говорить, но Брибанн не понял, поэтому начала она спокойным и дружелюбным голосом: — Добрый день, Брибанн Эриен, что привело тебя сюда? — Здравствуй, Гилдан. Я пытаюсь найти эшлендера, он где-то в городе, его зовут Хассур Зайнсубани. Может быть, ты знаешь, где он? — После твоего предыдущего визита я, в самом деле, интересовалась, можно ли найти где-нибудь эшлендера, и нашла его. Он любит проводить время в трактирах, в последнее время первую половину дня он находится во второй по размерам таверне города — Альд Скар. Как следует из названия, она находится недалеко от Скара. Раньше он в другую больше ходил, но потом изменил свои привычки. Полагаю, это связано с Ханнатом. — Кто такой Ханнат? — Его сын. Он пропал некоторое время назад. Говорят, до этого с ним разговаривала какая-то аргонианка в том самом трактире. Если ты его разыскиваешь, почему ничего не знаешь про сына? — Да я и про самого Хассура не знаю, если честно. Ни как выглядит, ни каков. Но мне очень нужно узнать о эшлендерах. Мне необходимо знать, как попасть к ним, какие особенности у племён существует и желательно во всех подробностях. — Нелёгкая задача. Эшлендеры такой информацией не разбрасываются. — Гилдан, пожалуйста, если можешь, помоги мне. Может, ты знаешь, как я могу его расположить к себе? Ну или хотя бы расскажи о нём, как выглядит, чем зарабатывает, как относится к сыну, например… — Эшлендеры любят подарки. Хассур любит читать книги об Эшленде. Советую зайти в книжные магазины и поспрашивать там. Скупиться не надо, он наверняка знает цены на такие товары. Купи какую-нибудь такую книгу, а лучше несколько, и первым делом подари ему. Потом легче будет, но не обольщайся, просто так он ничего не расскажет. Я изучала их, они оба первоклассные воры, что сын, что отец. Значит, попросит что-нибудь взамен своих сведений. Может, деньги, может, ещё книжку, точно сказать не могу. — Хорошо. А как я его узнаю, как он выглядит? — Как бы тебе попроще объяснить. Меховая одежда, на самом деле это утепление брони, что само по себе говорит немало, пожалуй. Длинные уши… знаешь, у мужчин данмеров обычно уши длиннее, чем у женщин, но у этого они ещё оттопырены, так что кажутся совсем огромными. Лоб низкий, лицо в морщинах, волосы обычно собраны в вертикальный пучок, взгляд неизменно жестокий. Сам он низкого роста и жилистый. Что ещё добавить? Разговорчивый очень, но в то же время чего-то конкретного от него тяжело добиться. Думаю, он свои дела проворачивал раньше в том числе с помощью красноречия. — Есть смысл затрагивать его сына в разговоре? Как у них отношения? — Я бы не рекомендовала, тем более вряд ли ты знаешь, что сказать. — Тогда попробую действовать по твоему плану. Спасибо большое!       Перед уходом Брибанн узнал, что недалеко от Альд Скар есть несколько книжных магазинов, что представилось молодому человеку весьма удобным. В первом, втором и третьем продавцы только округляли глаза от запросов молодого человека. В четвёртом же бретонцу сообщили, что за тридцать пять септимов готовы продать ему сборник гимнов Эшленда в хорошем состоянии. Без особых раздумий молодой человек согласился. По его мнению, такая цена вполне годилась для подарка, потому что не могла считаться оскорбительной, но в то же время и не выглядела запредельно завышенной, хотя тут бретонец мог оценить только отсутствие в трёх других магазинах хоть каких-нибудь вариантов. Продавец обрадовался, потому что книга не пользовалась спросом, и предложил продать ещё несколько непопулярных книг по сниженной цене. Брибанн отказался, он не видел никакой ценности подобного приобретения: «Куда мне самому их потом девать? Выбрасывать после покупки не хочется, самому читать не интересно, так что пусть уж лучше у него на полке лежит».       Для завершения плана осталось найти эшлендера, подарить ему книгу и надеяться на его расположение. Брибанн боялся провала, но на самом деле был почти уверен в нём, а задумку считал ужасно ненадёжной и наивной. Около Альд Скара бретонец остановился, не решаясь зайти внутрь. На миг он даже представил, как разворачивается и уходит, сообщает Суран Леориан о провале, отказывается от работы и уходит мирно и спокойно жить, убеждая себя в том, что на самом деле не Нереварин. В конце развития событий бретонец увидел, что он не сможет спокойно жить, а будет страдать, потому что останется сомнение: вдруг всё-таки именно он Нереварин, тогда Вварденфелл потерял своего спасителя, в котором отчаянно нуждался. «Если без этого никак, тогда не стоит отступать», — рассудил Брибанн и открыл двери трактира. Ничего ужасного не произошло. Разве что теперь слышен шум общающихся компаний. Перед Брибанном находилась красивая лестница вверх с резными перилами, слева и справа от которой располагались не менее красивые спуски в подвальные помещения. Бретонец прошёл до подножья лестницы, после чего поднялся на второй этаж, обходя слишком весёлую компанию. Перед ним открылась стойка, за которой стоял немолодой данмер. Он вопросительно смотрел на бретонца, видимо, не желая первым заводить разговор. — Простите, не могли бы вы подсказать, где я могу увидеть Хассура Зайнсубани? — Сейчас он внизу, — данмер показал рукой влево.       Брибанн поблагодарил и развернулся обратно к лестнице, чтобы пройти по правому от входа спуску, однако данмер за стойкой окликнул его: — Не там, здесь лестница, — он снова показал левой рукой в сторону.       Бретонец внимательно посмотрел туда и заметил ещё один спуск на первый этаж. Молодой человек поблагодарил и направился по указанному направлению. Лестница состояла из двух пролётов, второй из которых шёл влево. В конце находился небольшой зал со столиками, часть из которых была занята. За дальним сидел данмер, соответствующий описанию. Брибанн не умел правильно оценивать возраст меров ввиду их замедленного старения, поэтому ему показалось, что безбородому старику лет сто двадцать, что на самом деле было сильно переоценено. Бретонец хотел было подойти, но заметил, что Хассур сидит в компании ещё одного данмера, поэтому остановился около входа в зал и принялся ожидать, когда за столиком останется только эшлендер. Судя по всему, старый данмер заметил наблюдение и потому его собеседник, сидевший спиной к Брибанну, буквально через несколько минут поднялся и медленно направился на выход. Бретонец прошёл мимо него и остановился около Хассура. — Здравствуйте! Могу ли я с вами поговорить? — Падай, стол свободен. — Спасибо большое, — бретонец сел, достал из сумки недавно купленную книгу и протянул её данмеру. — Мы с вами незнакомы, но я подумал, что вам придётся по вкусу этот сборник. Я дарю его вам… м… в знак уважения.       Хассур принял подарок, повертел в руках, открыл оглавление, покивал: — Хорошая книга. Я Хассур Зайнсубани, а кто ты и чего хочешь? — Я Брибанн Эриен, но вряд ли моё имя что-то скажет вам. — Скажет или нет, уже мне решать, ты говори, главное. Чего тебе? — Я бы очень хотел узнать об Эшленде. — Вот оно как. Что именно? — Меня интересуют племена эшлендеров, а также культ Нереварина и сила его влияния, — выпалил молодой человек. — Давай по очереди и поподробнее. Зачем тебе всё это? — Может, не стоит здесь… давайте пойдём, где не будет лишних ушей… — Ты начал разговор. Зачем куда-то идти? Я тут всех знаю, меня тут все знают, а у тебя что, какое-то секретное дело, что ты начинаешь разговор с Эшленда? — В каком смысле? — Я говорю, что твоя заинтересованность говорит много больше о тебе, чем собственно из-за чего она взялась. Не ломайся, парень, просто скажи для чего. — Ладно… правда, я не могу предугадать вашей реакции… — Не рассусоливай, говори уже. — Мне нужно встретиться с эшлендерами, чтобы узнать, являюсь я Нереварином или нет, — сказал бретонец и тяжело вздохнул. — Всё? Я могу тебе сказать, что не являешься, и ты уйдёшь? — Нет, ну мне надо встретиться с ашханом, попытаться пройти испытание… — Так если он тебя пошлёт за мацтом, и ты принесёшь две бутылки, думаешь, ты стаешь от этого избранным? — Нет, я… такой подход скорее издевательство. — Можешь к нему приготовиться. Ты чужеземец, ещё и бретон, да к тому же сам не уверен являешься ли ты Нереварином, в которого и так мало кто верит. — Получается, вы мне не поможете? — Было бы с чем! Ты же сам не знаешь, чего тебе надо. — Нет, я знаю, и я вам сказал. — Да на кой-тебе? — Я не могу объяснить. — Приснилось, что ли? Или информация нужна не тебе, а кому-то другому? — Она нужна не мне. Но я не могу сказать, кому. — Мне и не нужно. Я хочу только понять, зачем. — Я же сказал… есть подозрение, что я являюсь Нереварином, но только эшлендеры могут сказать наверняка, поэтому мне нужно отправиться к ним, вероятно, к ашхану как к главному и самому разбирающемуся в таких вопросах, чтобы узнать. Но я не представляю ни как попасть в какое-либо племя, ни куда лучше обратиться, ни как себя вести… да я про них ничего не знаю! Понимаете? — Совсем другое дело! Сразу бы с этого начал. Не проблема, у меня есть неплохой сборник моих личных заметок об Эшленде, в них всё коротко и по делу описано. Я могу тебе его подарить. — Спасибо, я был бы очень признателен! А может, вы могли бы ещё посоветовать, куда пойти лучше? — Знаешь, слабоват ты, так что в здоровых племенах тебе делать нечего. — Как понимать? То есть имеете в виду, что можно идти в больные или что можно идти в небольшие? — Голова у тебя работает, хорошо. У тебя есть шанс быть хотя бы выслушанным только в одном месте: на северо-востоке, лагерь Ахеммуза. У них некоторое время нет ашхана, за главу шаман, её зовут Синнамму Мирпал. — Подождите, дайте я запишу… — Названия, расположения, имена — всё есть в заметках. Вот, держи. — Спасибо большое! — бретонец принял подобие небольшой книжки. — Вы всегда носите с собой свои заметки? Я… просто интересно стало. — С недавнего времени. Видишь ли, ты не первый, кто приходит за чем-то подобным. — Я понимаю, многим интересен Эшленд… — Не скажи. Конечно, некоторым учёным действительно важно узнать культуру и обычаи, однако ко мне приходили и с такими же туманными мотивами, как и ты. — Им тоже надо было узнать, Нереварины ли они? — Они не смогли толком объяснить. — Можете назвать какое-нибудь имя? Просто, если честно, мне бы очень хотелось узнать, кому ещё нужно. Я бы мог спросить у того, кто меня направил. В конце концов, или он не в курсе, или он отправлял на одно и то же задание разных… может, кто-то запомнился вам больше других, может, яркой внешности или… — Да была одна. Собственно, каджит не в рабстве уже само по себе необычное явление, так она ещё и об Эшленде хотела знать. Как там её… а, Тʼерри, точно. Ты что так вылупился? Знакомая твоя? — Да, она мой друг. Но почему она не сказала… это же очень важно… и потом ушла… непонятно куда и непонятно зачем, так и не объяснив… — Сопли не разводи. Сам что, обо всём ей треплешь? Мне без разницы, что там у вас, но что ты несёшь? Смотреть тошно. — Вы правы, но всё-таки друзья ведь должны делиться важными моментами своей жизни? Или думаете, что не должны? — Зачем ты меня-то спрашиваешь? У неё узнай. Если моё мнение интересует, то чушь ты сказал. «Важные моменты», — эшлендер сплюнул на пол и покачал головой. — Надо же такое выдумать!       Прошло немного времени, и бретонец направился обратно к агенту Клинков. Она открыла дверь не сразу: не ожидала, что Брибанн придёт сегодня, да ещё и в такое время. На втором этаже он передал ей полученные записки. Она как будто неохотно просматривала их, а тем временем завела диалог: — Неужели Хассур Зайнсубани настолько несговорчив, что тебе потребовалось больше двадцати дней? — Нет-нет, просто я неожиданно для себя попал в рабство.       Брибанн рассказал всю историю без утайки, хотя и стыдился того, что так легко направился без вещей в неизвестном направлении ради сомнительной организации. Суран Леориан внимательно слушала, отложив записки и проявляя неподдельный интерес к рассказу. Когда бретонец закончил, она отметила: — Тебе очень повезло. Однако я не могу не отметить весьма странный сон, лишь часть которого ты помнишь. Знаешь, подобное снится многим в последнее время. Не стоит о таком говорить людям, но всё-таки… кошмары и просто странные сны во многом касаются Дагот Ура, как будто он их специально насылает, однако все боятся признаваться, что порой видят его. В твоём случае удивительны совсем не кошмар и даже не весьма странные последствия, я имею в виду одержимое желание достигнуть какой-то пещеры для Шестого Дома. Самое странное, что ты почти ничего не помнишь из того сна. Скажем так, сны с Дагот Уром все очень хорошо помнят после пробуждения, даже если обычно сновидения не запоминают. — В самом деле? Интересно, почему же я не помню… — Я не уверена, но могу предположить, что это имеет те же корни, что и твоя проблема с воспоминаниями, которая только недавно прошла. — Жаль я не знаю, почему она прошла именно тогда, когда ты спросила о моей прошлой жизни, а также отчего вообще такая проблема возникла. Ой, слушай, у меня тут… в общем, в ходе разговора с Хассуром я узнал, что я не был единственным, кто интересуется информацией о племенах эшлендеров, — бретонец внимательно посмотрел на агента, но она изучала свои ступни. — Я подумал, что либо ты не в курсе, либо я выполняю работу, которую уже давным-давно сделали, но как ты можешь не знать, будучи агентом секретной организации, равно как и зачем тебе давать мне работу, которую не нужно выполнять. Я даже не знаю, что думать. Причём недавно интересовалась мой друг Тʼерри… Объясни. — Могу понять твоё недоумение, однако… пожалуй, всё равно ты скоро узнаешь. Всё верно, ты не единственный, кому давались подобные поручения, я имею в виду абсолютно все, которые были тебе предложены. Конечно, та или иная специфика присутствовала, но по итогу все добытые тобой сведения были известны. — Но в таком случае для чего? — Ты не понимаешь? Представь себя работодателем и скажи, как бы ты проверил умения нового работника. Мне же ко всему нужно было, чтобы ты освоил необычную информацию… в любом случае, ты обучился, чему хотел, и получил приличную награду, так что не думаю, что у тебя есть причины расстраиваться. — Я и не думаю, но хочу понять, для чего… Если всё предыдущее — лишь проверка, значит, дальше будет какое-то важное задание, которое уже на самом деле надо выполнить. — Правильно. Ты и так знаешь главное задание. Всё дело в том, что ты не был единственным, кого выбрал император как возможного Нереварина. Твоя подруга тоже, кстати говоря, из избранной компании. Некоторые не смогли добраться до племён эшлендеров, некоторые не вернулись оттуда, а кому-то удалось оттуда уйти, но пока что никто из выбранных императором не был признан Воплощением Неревара. У тебя мало шансов, но нужно убедиться, потому что всё-таки вдруг именно тебя и искали! — Погоди… ты сказала, что не все туда дошли…, а ты помнишь, как на Тʼерри напали… ты собиралась изучить, не являлся ли нападавший… — Я выяснила, на самом деле Тёмное Братство по какой-то причине интересуется теми, кого император выбрал как предположительного Нереварина. — То есть пытаются убить избранников? — Да, хотя иногда у них и не получалось устранить цель, я бы сказала, что это было скорее удачей, чем реальным промахом ассасина. — В таком случае как мне выжить? — Нам с тобой повезло, так что, вполне возможно, проблем не будет. — В каком смысле? — Ты совсем недавно находился в рабстве у контрабандистов. На тебя до сих пор не нападали, поэтому я предполагаю, что Тёмное Братство просто не имеет представления, где ты находишься, либо не в курсе, что ты тоже являешься избранным. Кроме того, если ты сегодня направишься в лагерь эшлендеров, у них окончательно потеряется возможность узнать, где ты можешь быть. — Я бы не был столь уверен, если честно. — Хочешь что-то предложить? — Конечно, отправьте со мной нескольких агентов, чтобы они могли защитить меня в случае чего… — Практика сопровождения скорее являлась ошибкой, так что нет, я не предоставлю тебе охрану. Даже если бы хотела, где я тебе сейчас кого-нибудь найду? Или предлагаешь мне самой с тобой отправиться?       Бретонец глубоко вздохнул. Он представлял, какие тяготы и лишения ждали его в случае отправления к эшлендерам в одиночку, равно как, будучи обременённым пониманием необходимости выполнения поставленной задачи, чувствовал в себе готовность перенести их. Но как бы хотелось преодолевать сложности и препятствия вместе с кем-нибудь! Он коротко мотнул головой: — Нет, я об этом даже не думал. В любом случае как мне туда добраться? — Для начала нужно понять, куда именно ты собрался. Я направляла тебя добыть информацию, чтобы сделать вывод, где, ты думаешь, тебе будет проще добиться расположения эшлендеров и выполнить необходимые задания. — Хассур Зайнсубани рассказал про лагерь Ахеммуза, который находится на северо-востоке. Я изучил предоставленные материалы, полагаю, именно там мне будет легче всего. — Почему ты так считаешь? — У эшлендеров принято, что есть ашхан, обычно воин или охотник из мужчин, зачастую очень привыкший к текущему укладу жизни, а также есть шаман, обычно женщина, умудрённая опытом, которая как раз не против поверить в возможность изменений к лучшему. Культ Нереварина зачастую поддерживают именно шаманы, ашханы же к нему относятся с подозрением. В выбранном мной лагере нет ашхана вообще, его функции некоторое время, как я понимаю, несколько лет, выполняет шаман. Отсюда я и думаю, что будет намного проще. — Выбор сделан. Ты сможешь указать на карте, где находится Ахеммуза? — Нет, но у меня есть что-то вроде описания. — Дай я прочту.       Суран Леориан взяла записи эшлендера и углубилась в изучение. Брибанн принялся прохаживаться по помещению, останавливаясь около полотен и внимательно их рассматривая. Иногда он посматривал на бретонку, которая уже разложила на столе крупных размеров карту и порой подносила к ней линейку или циркуль. Она порой сверялась с записями Хассура, чтобы удостовериться, что правильно ищет. Наконец, она заключила: — Отлично. Подойди! — когда Брибанн приблизился, она указала на какую-то точку на карте. — Лагерь находится в этой области. Южнее, как видишь, поселение Вос… многие имперцы считают Грейзленд чуть ли ни проклятым, а всё благодаря деревне на севере. Впрочем, не совсем так, скорее благодаря влиянию Телванни. Я отвлеклась, так о чём я? Ах да, добраться до Воса на самом деле не сложно. Вопрос, что делать дальше. — Расстояние от Воса до лагеря выглядит небольшим, но эшлендеры обычно сселятся вдали от всех, так что… сколько тут примерно? — По прямой от Воса до Ахеммуза, получается около тридцати шести километров. Как ты можешь догадаться, пешком идти придётся большее расстояние. — Нет, слишком много… столько мне одному будет очень тяжело преодолеть. Как насчёт доплыть дальше Воса? — Если верить нашей карте, то можно высадиться вот здесь и пойти по достаточно пологому пути. Однако корабль в такой местности не сможет пришвартоваться. Разве что выделит лодку с гребцом, который туда тебя свозит. — Сколько отсюда до лагеря? — Чуть больше девятнадцати километров по прямой. Плюс карта может быть не совсем верной, тогда, сам понимаешь, можно и вовсе не найти пригодного для высадки места в ближайшем десятке километров. Кроме того, нужно ещё убедить капитана корабля. Разве что попробовать отплыть от Воса на корабле, отправляющемся в Дагон Фел. Он вот тут, видишь? — Как раз по пути! Просто попросить остановиться и подождать. — Наверное, так сработает, если неплохо заплатить. Всё-таки обычно капитаны не хотят задерживаться. Да им и не выгодно. — Как вариант, можно в деревне кого-нибудь с лодкой попросить. — Вряд ли такое пройдёт. Во-первых, деревня маленькая, мало у кого есть лодки, а во-вторых, особым дружелюбием они не отличались, судя по донесениям имперских работников. — Хорошо, допустим, я упрошу остановить корабль и высадить меня вон там, как я доберусь до лагеря? — По карте пешком, как ещё? Даже если получится три десятка километров, ты сможешь пройти этот путь самостоятельно, только взять достаточно провизии. Думаю, дня за четыре доберёшься, если не возникнет никаких особых трудностей. — А потом? — Обратишься к шаману, пусть даёт свои испытания. — Но где мне жить, пока я их прохожу? Вряд ли всё будет длиться один день. — Возьмёшь с собой палатку, поставишь её и будешь в ней. Не думаю, что шаман позволит тебе умереть с голоду, особенно если предложишь денег за их еду и воду, так что не пропадёшь. — Убедила. Но как мне потом возвращаться? Я ведь не смогу поймать корабль. — Прочитаешь свиток божественного вмешательства. Я выдам несколько на всякий случай. Попадёшь в город Садрит Мора, точнее не в сам город, а в близстоящий имперский форт Волверин Холл, там есть отделение Гильдии Магов, так что телепортируешься сразу сюда. Другой вопрос, как ты хочешь добираться до лагеря по воде. Я имею в виду, безопасней всего телепортироваться в Вивек, оттуда доплыть или доехать до Эбенгарда, а по прибытию договориться о доставке на Дагон Фел и плыть, но это чистого пути по морю на несколько суток, а ведь ещё будет или переход на другой корабль, или высадка пассажиров и принятие новых, так что по времени довольно долго, да и дорого, чего уж скрывать. Менее безопасно телепортироваться в Волверин Холл, добраться до Садрит Моры, откуда уже напроситься на корабль до Дагон Фела. — Почему так менее безопасно? Расстояние меньше, а значит, меньше времени буду находиться на корабле, с которым мало ли что может приключиться. — С кораблями редко возникают проблемы, если ты уже на борту. Другой вопрос в том, что Садрит Мора — крупнейший город Телванни на Вварденфелле и он недружелюбен к гостям примерно как эшлендеры. Прибывшему в город нельзя даже ходить и говорить с жителями без специального удостоверения гостя, которое, кстати, могут и не выдать, а без него ты можешь оказаться в тюрьме просто потому, что ступил на землю города. — Дай угадаю, удостоверение выдают в городе? — Именно! Кроме того, сам можешь догадаться, как в таком городе тебе будет тяжело узнать, где вообще швартуются корабли и как попасть на борт. — Но ты сказала, что возможна пересадка на другой корабль, если отправиться из Вивека… — Зачастую корабли весь такой огромный путь не проходят. Часто после оплаты пути от Эбенгарда до Дагон Фела сменяются несколько кораблей: от Эбенгарда до Садрит Моры один корабль, от Садрит Моры до Воса другой, а уже оттуда третий плывёт в Дагон Фел. Однако в таком случае никаких проблем у тебя не будет. Все сопроводительные документы оформляются заранее и качественно, тут проблем не возникает. Иногда даже пересадок меньше. — Хорошо, тогда поеду длинным маршрутом. Однако я никогда не ходил в поход один, очевидно, мне понадобится помощь в сборах. Тебя не затруднит? — Конечно, давай помогу тебе. Сначала нам нужно составить список…       Они провели несколько часов за составлением списка и обучением Брибанна простейшим премудростям походной жизни. Молодой человек внимательно слушал, как лучше выбирать место для палатки, какие опасности могут подстерегать его в пути, а также от каких противников вполне можно убежать, а от каких нет никакого смысла даже пытаться. Наконец, изучали карту на наличие удобных мест для пути.       Когда солнце уже прошло свою самую высокую точку на небосводе, Брибанн направился за покупками для своего похода. Со списком и деньгами, полученными от агента для выполнения операции, задача оказалась очень простой, хотя и потребовала немалого времени: несколько раз бретонцу приходилось возвращаться домой, потому что не получалось удобно унести в руках за раз все купленные товары. Потом наступил утомительный сбор рюкзака, который продлился до самого вечера. Перед сном Брибанн заглянул к хозяину комнаты, заплатил за неделю вперёд и сообщил, что вполне может задержаться на больший срок, но в таком случае всё равно оплатит по прибытию всё время простоя.       Бретонец планировал хорошенько выспаться, а сразу по пробуждению отправиться в путь, однако его задумка провалилась: во-первых, он всё же не до конца отошёл от переживания рабства, а потому опасался, что за ним придут контрабандисты и заставят работать, причём он понимал, что страх по большей части не обоснован, но ничего поделать всё равно не мог; во-вторых, волнение от предстоящего похода и встречи с эшлендерами оказалось столь сильно, что глаза сомкнуть вовсе не удалось. Именно так и наступило двадцатое начала морозов для бретонца. Около восьми утра он окончательно сдался и принялся одеваться, потом за отсутствием аппетита приготовил себе скудный завтрак из какого-то бутерброда, после чего направился к телепортатору в Гильдию Магов. Впереди — путь в Вивек, откуда нужно найти способы добраться до Эбенгарда.       Помня все наставления Суран Леориан и придерживаясь чётко выверенного плана, Брибанн вскоре оказался на Плаза Квартала Чужеземцев, откуда постарался как можно скорее спуститься до платформы, где должен был найти перевозчиков. Бретонцу пришлось обойти целую сторону кантона, прежде чем он увидел перед собой спуск к воде и причаленную лодку. Рядом стоял данмер в просторных одеяниях и широкополой шляпе. — Здравствуйте! Вы перевозчик? Мне очень нужно попасть в Эбенгард, за сколько Вы можете отвезти меня туда? — вежливо обратился Брибанн.       Данмер полупрезрительно смерил взглядом молодого человека, но не увидел в его облике, действиях или словах хоть какой-нибудь негативный оттенок, потому ответил достаточно дружелюбно: — Хотите попасть в Эбонхарт? За сорок семь дрейков я легко подвезу вас. — Нет, — бретонец испугался, что его не так услышали, тем более что произношение данмера сделало созвучное название совершенно непохожим на сказанное Брибанном. — Я хочу в Эбенгард. Сколько будет стоить поездка туда? — Я не знаю такого города. Близлежащий город называется Эбонхарт, я готов подвести вас туда, если желаете. — Спасибо большое, кажется, я взял не все вещи, я пока никуда не поеду. — Как вам угодно.       Бретонец чувствовал на себе тяжёлый взгляд данмера, пока поднимался к верхней части платформы, но стоило обернуться, как сразу убедился, что ошибся в своих ощущениях: данмер вовсе не смотрел на него. Молодому человеку казалось логичным найти кого-нибудь другого, чтобы попросить доставить в Эбенгард. До следующего перевозчика пришлось пройти не меньше, но зато на сей раз спуск открывал целую небольшую гавань, усыпанную данмерами и лодками. Здесь также продавали товары, правда, окружающее нельзя было бы назвать рынком или базаром: лишь несколько торговцев предлагали закупиться у себя, зато ассортимент представлялся достаточно широким. Бретонец подошёл к ближайшему перевозчику, хотел было заговорить, но увидел чуть дальше от него данмерку, потому подошёл к ней. Не то чтобы ему действительно имело большое значение, кто его подвезёт, скорее он просто почему-то решил, что она вряд ли будет очень недоброжелательно реагировать. Он сказал, когда она подняла свой строгий взгляд: — Доброе утро! Не могли бы вы подвести меня в Эбенгард? — Думаю, нет, пройдите вон туда, — она махнула рукой вправо от себя. — К самой крайней лодке, сейчас его очередь.       Бретонец кисло кивнул и направился к указанному месту, где два данмера на вид чуть старше Брибанна, весело разговаривали друг с другом. Бретонец не решился отвлекать их, поэтому просто остановился рядом. Однако данмеры прервали смех от, видимо, недавно прозвучавшей шутки, и один из них с улыбкой уточнил у молодого человека: — Куда-то хотите отправиться? — Да, мне бы в Эбенгард попасть… — Присаживайтесь в эту лодку, мой друг подвезёт за шестьдесят септимов. — Спасибо большое.       Он снял с себя рюкзак, погрузил в середину небольшой лодки, после чего замер, не зная, куда именно садиться. Пока он ожидал подсказки, краем уха слышал, как данмеры, которых он отвлёк, обсуждают, как вообще добраться до Эбенгарда и что это такое. Судя по всему, тот, кто отвечал Брибанну, имел своё представление о пункте назначения и способе прибытия, а другой настаивал, что никакого Эбенгарда рядом нет, а соседний город называется Эбонхарт. Впрочем, бретонцу пришлось простоять в нелепом положении не больше нескольких минут, как к нему всё же подошёл перевозчик, показал, куда можно садиться, после чего забрался в лодку и отчалил с пассажиром на борту. Плыть оказалось около восьми часов. Узнав о таких подробностях, Брибанн сразу же попросил изменить маршрут, чтобы добраться до какого-нибудь местечка с кораблями. Данмер отнёсся к предложению спокойно, сказал, что может доставить за восемь септимов до порта, где на якоре сейчас стоят корабли, на что бретонец сразу же согласился. Путь составил немногим больше пятидесяти минут, а Брибанн уже решил, что плавать в лодках — не его.       Непосредственно в гавани молодой человек увидел несколько достаточно крупных имперских кораблей, также стояло три парусника и один средних размеров корабль данмерского стиля. По пирсу Поселения Хлаалу бретонец добрался до набережной, откуда он принялся искать возможность попасть на какое-нибудь судно. После первой попытки, ему объяснили, что сначала следует получить разрешение в какой-нибудь судоходной организации, а также подсказали местонахождение филиала восточной имперской компании.       Оформить документы не составило труда. Бретонец заключил договор по доставке до Дагон Фела за сто четыре септима, причём корабль сменялся в каждом втором поселении остановки, которых по маршруту помимо конечной цели путешествия составляло четыре штуки: Эбенгард, Садрит Мора, Тель Мора, Вос. Имперец, занимавшийся проблемой Брибанна, выглядел очень усталым и с неудовольствием отвечал на вопросы молодого человека. После оплаты своего билета, бретонец решил остановиться на набережной. Отправка назначена на четырнадцать, то есть оставалось ещё почти пять часов, но идти в гости к сёстрам Селас молодой человек не решился в большей степени потому, что он не считал себя достаточно значимым для того, чтобы просто без предупреждения прийти в гости к ним. В меньшей степени причина состояла в нежелании снова плыть на лодке. Корабли оправлялись не каждый день, о чём сообщили в филиале компании, где бретонец оплачивал поездку, так что молодому человеку повезло, что не пришлось возвращаться в Кальдеру, чтобы подождать несколько дней.       За полчаса до времени отправки на корабль разрешили подняться всем пассажирам, которых бретонец насчитал двадцать до того, как благополучно сбился и решил, что пересчитывать не собирается. Брибанн очень хотел скорее забраться в тёплую постель и отключиться после бессонной ночи и продолжительного дня, но когда забрался на корабль, решил немного повременить со сном — хотя бы ещё пару часов. Ему показали его каюту, где он с удовольствием обнаружил кровать, столик со стулом и распорядок дня, в который включалось трёхразовое питание. Наверное, стоило бы требовать больше вещей за такую плату, но Брибанн так не считал. Не сказать, чтобы у него была совсем тяжёлая жизнь, но избалованным называть его вряд ли было бы правильно, особенно если учесть не слишком приятный приезд на остров Вварденфелл.       Бретонец ранее плавал на корабле, тогда он не получил никакого удовольствия, однако ему нельзя было выходить за пределы тюремной камеры, а теперь никто не держит его взаперти в одной комнате. Можно ходить по палубе, общаться с моряками и пассажирами, а может, как знать, получится познакомиться с капитаном и послушать его занимательные истории. Впрочем, наивное первое впечатление ошибочно: на самом деле корабельным рабочим оказалось вовсе не до разговоров, капитана Брибанн не видел, а данмеры, плывущие по своим делам, не поддерживали стремление молодого человека. Представители других видов на самом деле также не выражали никакого желания знакомиться с бретонцем, поэтому единственный реальный плюс по сравнению с тюрьмой на плаву оказался в возможности свободно передвигаться, смотреть на красивые виды с разных сторон судна. Впрочем, наверное, бретонец не был в полной мере эстетом, а потому вид бескрайнего моря с одного борта и пейзаж проплывающих мимо зелёных островков с другого — вскоре наскучили ему, а делать, собственно, ничего не оставалось.       Брибанн решил не дожидаться прибытия в Эбенгард и отправился вздремнуть, но, к большому сожалению для себя, обнаружил, что последнее не даётся ему столь легко, как хотелось бы. Тревоги по поводу огромной ответственности, по поводу убийц Тёмного Братства, которые угрожали Тʼерри и вполне могут прийти за ним самим (бретонец, правда, не знал, за кого он больше переживает — за неё или за себя), а также качка, которая казалась не столь существенной в день прибытия на Вварденфелл, а теперь действительно заметная, тоже вносила свой небольшой вклад в общее дело. В итоге бретонец крайне плохо спал. На следующие сутки ничего в положительную сторону не поменялось, так что сонность бретонца стремительно росла, а оттуда поднимались и развивались раздражительность вместе с усталостью. Как бороться с происходящим бретонец не имел никакого представления, а потому совершал тщетные попытки просто заснуть, отчего проблема стала развиваться, лишая его аппетита и не давая спокойно насладиться едой.       Наконец, в четыре часа ночи двадцать третьего начала морозов корабль прибыл в порт Садрит Мора, где бедолаге-бретонцу предстояло пересесть на следующее судно, теперь уже непосредственно плывущее в Вос через поселение Тель Мора. Пока капитаны передавали людей и — частично — товар друг другу, пересказывали какие-то истории, делились впечатлениями, бретонец лёг, практически прижав колени к груди, на дощатой пристани, но заснуть всё равно не удалось из-за чрезмерного волнения. Правда, уже через десяток минут его направили отдыхать в каюту корабля, готовящегося отплыть в Вос: помощнику капитана стало жалко заспанного слабого бретонца. В мягкой постели тревоги Брибанна на время ушли, и сон сморил его. Буквально через час корабль отправился в путь. Бретонцу хватило небольшого толчка, чтобы вновь проснуться. Поднялся, оделся, наспех заправил кровать и направился на палубу хотя бы немного погулять. Под его глазами уже виднелись синяки от бессонницы, сами глазные яблоки покраснели, Брибанн всё с большим трудом соображал и иногда вовсе терялся, где находится и что происходит, однако впереди предстоял долгий путь. Спустя полчаса он от безысходности заперся у себя, повалился на кровать и хотел уткнуться в подушку в надежде на забытье (ведь нельзя же не спать сколько угодно). Его трясло, на душе — гадко, что хоть умирай, да ко всему ещё и заняться нечем. В какой-то момент даже попал в состояние, напоминающее сон, потому что он из него как бы просыпался, но при этом выспаться никак не мог и по ощущениям просто проваливался из реальности на несколько секунд, а потом на столько же возвращался. Через некоторое время молодому человеку стало столь тошно, что не хотелось вообще ничего, а ощущение своей ответственности за всё вокруг прогнать не удавалось. Причём нельзя сказать, чтобы бретонец не понимал, насколько глупо переживает: остров под опекой могущественных живых богов, принадлежит огромной империи — слишком наивно думать, что на самом деле не существует никого, кроме него, кто может спасти Вварденфелл от ужасов Шестого Дома. Повернулся на бок и больно впился лицом в стенку каюты. Задумался: «Что бы сказали друзья?»       Очевидно, Менса заметила бы, что если даже на тебе висит такая непомерная ответственность, то весьма расточительно и неразумно издеваться над собой и терзать свою душу, что нужно найти в себе силы прекратить бурно переживать, спокойно поспать и уверенно добиваться успеха. Фалура, вероятно, успокоила бы, что на самом деле довольно мал шанс, что среди всего огромного множества выбранных императором по какому-то загадочному критерию Нереварином окажется именно Брибанн, а потому волноваться в целом не о чём, напротив надо радоваться, что имел возможность пожить с хорошим заработком, о котором ранее и мечтать не мог, что выполнял интересные поручения, узнал много нового, что может себе вообще позволить кататься на корабле, и надо ценить такие моменты. Тʼерри, разумеется, сказала бы, что раз уж в пророчестве сказано, что всё получится, то либо окажется, что Брибанн не является тем, кто нужен, — и тогда он спокойно отправится обратно домой, — либо Брибанн как раз Нереварин, но тогда согласно пророчеству проблем вообще не будет, таким образом, волноваться вообще не о чём: всё складывается очень даже удачно. Бретонец отметил про себя, что всё-таки здорово было бы находиться рядом с друзьями, общаться, ощущать их поддержку, а потом отключился, уже лёжа на спине и раскинув руки и ноги. Он спал очень долго, так и не раздевшись и не удосужившись приготовить кровать, на следующий день он проснулся помятый и с затёкшими руками, но довольный. Корабль, конечно, всё также подбрасывало, но, видимо, бессонница была скорее от излишней напряжённости и переживаний, чем от тряски.       В одиннадцатом часу утра корабль остановился в поселении Вос, а тех, кто заказывал поездку дальше, перевели на другое, менее габаритное, судно, к началу двенадцати отплывшее в Дагон Фел. Пока корабль готовился к отправке, бретонец обновил свои запасы воды и еды в торговой лавке недалеко от пристани — решил, что они могли испортиться. Немного жалко оказалось расставаться с тем, что купил в Кальдере, но в конечном счёте он брал провиант лишь для случая, если здесь нигде не получится приобрести. Брибанн торопился с покупками в Восе, но всё равно с момента возвращения на корабль до отправки, по его ощущениям, прошло немного времени, что удивило молодого человека. Ему стало интересно, каким образом вообще получатся столь быстро менять судна, но не было возможности поговорить с кем-либо, кто мог бы дать ответ на подобный вопрос, потому бретонец заключил, что налицо высокого качества планирование, в котором отплытие и прибытие кораблей согласовано. Впрочем, он думал, что просто есть расписание дат, когда прибывает тот или иной корабль, и не брал в расчёт, что изо дня в день скорость ветра может существенно отличаться, не говоря о его направлении.       Сетуя, что даже не взглянул ни на один из городов, бретонец пытался наверстать упущенное, разглядывая туман, скрывающий деревню Вос, но видел лишь замысловатые части огромного гриба, которые вовсе не походили на какое-либо поселение. Тщетность происходящего навеяло скуку и уныние на молодого человека, но он смог справиться со своим настроением, потому что считал необходимым выполнить свою миссию. Вскоре Брибанн совершил несколько попыток пообщаться с капитаном, но его помощник неизменно сообщал, что времени на общение у капитана нет. В завершение бретонец отчаялся и рассказал помощнику капитана, что он хочет отплыть на корабле (также потрудился показать место на карте, куда необходимо попасть), и что он готов в целом заплатить за такую возможность. Помощник пересказал капитану, а напоследок позвал Брибанна ещё раз указать, где именно он хочет быть высажен.       Несмотря на боязнь бретонца, особо проблем в связи с его желанием не возникло. Конечно, пришлось потратить два десятка септимов, а также подписать документ о разрыве контракта отправления в Дагон Фел, чтобы у капитана не возникло проблем в связи с отсутствием одного из пассажиров, но более — никаких сложностей. Через два с четвертью часа корабль встал на якорь недалеко от берега, спустил на воду лодку с одним имперским моряком и Брибанном. Гребцу потребовалось не более трёх минут, чтобы добраться до суши.       Назвать пологим место касания борта лодки с землёй представлялось затруднительным. Бретонец боялся прыгать, потому что крутость склона могла привести к его падению в воду, в которой наверняка обитают какие-нибудь страшные твари; однако и просто встать на землю у него не было не единого шанса. Он плавно занёс ногу, но как только поставил её на холм, сделал несколько быстрых шагов вперёд. Горстка земли предательски ушла из-под ноги, так что молодой человек оступился, но всё-таки удержался на ногах. С возвышения холмистый некогда зелёный берег выглядел покинутым и нелюдимым, туман частично застилал его. Бретонец несколько секунд озирался на случай возможной опасности, затем обернулся: моряк уже протягивал рюкзак. Брибанн поблагодарил, протянул руки и понял, что не дотягивается, чтобы принять свои вещи, потому прилёг, огибая своим телом холодную землю холма, схватился за лямки и принялся неистово тянуть, чтобы ни в коем случае не уронить свои пожитки в прохладную воду. С трудом поднялся, закинул имущество за спину. Теперь впереди ждал одинокий путь, полный опасностей, а возможно, даже лишений, зато всё-таки не долгий. Бретонец улыбнулся, потому что подумал, что очень скоро всё закончится, по карте до лагеря рукой подать, а вокруг такая красотища! Правда, разве девятнадцать-двадцать километров — так уж далеко? По шесть километров в час совсем недолго идти придётся, каких-то жалких три с половиной часа, если учесть хорошую остановку.       С чего Брибанн взял, что ходить с рюкзаком без дороги или тропы по холмам — настолько же просто, как гулять по городской дороге налегке, вероятно, никто не узнает, однако сам он глубоко разочаровался в своих способностях, когда солнце начало заходить после четырёх часов неустанной ходьбы, а молодой человек обнаружил, что прошёл едва ли десять километров, да ко всему ещё устал и сильно проголодался. Впрочем, оно и не удивительно: шёл один, а потому никак не мог определиться с темпом, всё пытался идти скорее, чтобы до заката успеть зайти в лагерь, но при том приходилось оглядывать окрестности на всякий случай (бретонцу вовсе ни к чему встречи с кем бы то ни было по дороге), а также пару раз оказывалось, что, несмотря на частое разглядывание карты, Брибанн умудрился уйти с прямого пути до лагеря дальше от моря — на запад.       Ясная погода, зелёные луга, болотца, немного жухлые кусты, колосья виквита… Большую часть времени поездки на корабле, бретонец наблюдал унылые пейзажи серовато-осеннего толка, в то время как здесь лето и осень смешались в единое целое, а похолодания как будто и не собирались приходить. Если бы не пар изо рта под вечер и порой попадающиеся на глаза поля зелёно-жёлтого цвета, так и вовсе не догадаться, что вокруг давным-давно наступила осень. Брибанн часто смотрел вокруг, а потому вполне наслаждался видами, но в то же время очень хотел скорее добраться до места назначения, а уж там осматриваться, сколько душе угодно. Впервые ставить палатку в одиночку стало большим испытанием. В принципе бретонец разобрался, что к чему, но пришлось потратить не меньше часа, если считать с момента выбора места и остановки до момента полной работоспособности палатки. Костёр в свою очередь разжигать оказалось не из чего, да и воды рядом не было, а когда бретонец лёг внутрь своего жилища, он захотел завыть от тоски, потому что умудрился установить палатку так, что пол весь состоял из сплошных кочек. Однако переставлять желания никакого не было, телу требовался отдых после всех морских мучений, выпавших на последнюю неделю, и неустанной ходьбы в течение нескольких часов. Брибанн перекусил вяленой рыбой с пепельным бататом (может, не так вкусно, как хотелось бы, но хранится долго), запил водой, купленной в Восе во время стоянки, а потом благополучно провалился в сон. Более логично, конечно, истреблять запасы, которые быстрее портятся, но путешественник не подумал, прежде чем приступить к трапезе.       После пробуждения Брибанн обнаружил, что есть целых два сюрприза, оба одинаково неприятные: во-первых, он отлежал себе буквально всё, а оттого тело болело и ныло, как будто его несколько дней избивали с особой жестокостью; во-вторых, пол палатки благополучно промок, отчего отсырело одеяло, а также тёплые вещи. Ботинки оказалось даже противно обувать из-за выпавшей в них росы. Солнце стояло высоко (по ощущениям не раньше двенадцати часов дня), что расстроило молодого человека ещё больше, ведь он очень надеялся подняться пораньше и чтобы больше пройти, и чтобы не было жарко ходить. А теперь — или сушить вещи и неизбежно поздно выдвигаться, или идти в мокром, положив в рюкзак влажную палатку, которая вряд ли толком высохнет.       Брибанн принял решение, он встряхнул одеяло и одежду, чтобы скинуть на землю крупные капли, а потом вздохнул, собрал палатку и упаковал рюкзак. Надо добраться до лагеря как можно скорее, а высохнут вещи или нет — кто ж знает! Забросил скарб на плечи, выдвинулся. Идти противно, мокро всему телу, трава влажная, на ботинках остаются следы воды, а значит, ноги не просохнут, ведь вряд ли верхняя часть обуви хорошо защищает от влаги. Ко всему ещё и ветра нет, душно, но зато не холодно, вскоре вовсе стало даже наоборот — жарко. Брибанн продолжал поглядывать на карту, но теперь не хотел останавливаться, чтобы не терять время, а потому держал её под рукой, да и смотрел по ходу движения. Именно по этой причине он не заметил, как началась болотистая местность, благополучно ушёл по щиколотку в воду, ругнулся, выбрался и от омерзения помахал угодившей в передрягу ногой, будто думал, что вода так легко отступит и оставит за собой сухой ботинок, из-за резких движений он чуть не лишился компаса, который ненароком выпал из кармана, но, к счастью, упал не в мутную воду, а рядом. Тогда бретонец осмотрелся и обнаружил — за болотом ходят никс-гончие, что очень напугало молодого человека. «Нет, так не пойдёт, — сказал он себе. — Я лучше буду медлить, останавливаться, озираться, чем стану подвергать себя опасности. Еды и воды мне хватит даже с учётом такого пути».

***

      Удача первого дня похода не распространилась на второй. Помимо прочего, Брибанну пришлось полтора часа провести в ожидании, пока пара никс-гончих не уйдёт по своим делам, потому что страх приковал молодого человека к земле, на которой он распластался, чтобы его не было видно, и он никак не мог заставить себя встать и идти. Хотя бретонец очень старался, он не смог преодолеть больше семи с половиной километров, если считать по карте, несмотря на то, что выдвинулся раньше, чем в самый первый день, когда поход начался около двух часов дня. Зато на третий день Брибанн проснулся в восемь, отправился через час, а ещё через четыре увидел лагерь эшлендеров. Он не жалел потраченного времени и не винил себя за медлительность, как в первый день, потому что понял: прямой путь по карте вовсе не соответствует тому пути, что приходится проходить. Не только от неизбежных блужданий из-за плохого понимания карты, не только из-за поиска хорошей стоянки (что бретонец не делал, из-за чего сильно сожалел, когда кушал холодную однообразную еду за невозможностью развести костёр и что-нибудь приготовить, а также когда спал в мокром или надевал сырые ботинки), но и ввиду особенностей местности: не всегда получается идти кратчайшим путём, равно как и не всегда самое короткое расстояние проходится быстрее других. От постоянного взаимодействия с водой ступни бретонца сильно распухли и стали мягкими, как если бы он долго сидел в ванне, однако в ходе путешествия он не встретил ни одну хоть какую-нибудь речку, а потому ходил грязный за отсутствием возможности помыться. Он даже подумывал дойти до моря, но напоследок решил, что идти слишком далеко, что внешний вид не так уж важен, а сам он как-нибудь потерпит, тем более и без путешествия мог мыться не каждый день.       В любом случае бретонец добрался до лагеря Ахеммуза, в дневном свете солнца он наблюдал красивые и простые юрты, раскинутые на равнине, закрытые от моря с востока и севера холмами. Огромный лагерь по ощущениям бретонца был крупнее Пелагиада и Сейда Нин вместе взятых, хотя у молодого человека в голове не укладывалось, как настолько огромное количество людей может жить вот так просто в юртах. «Данмеров, — поправил сам себя бретонец. — Для них это важно, они данмеры, не люди. Нельзя забывать». Брибанн также заметил забор, вероятно, для скота, тянущийся по западной стороне лагеря. По крайней мере, низкое и, пожалуй, редкое ограждение можно легко преодолеть, а от этого бретонец сразу считал, что подобная конструкция годится только для одомашненных животных. Пока молодой человек озирался, он не заметил, как напротив него оказался стражник, который любезно выставил копьё таким образом, что бретонец чуть сам на него не наткнулся. «Нечего головой вертеть», — оценил молодой человек. — Здравствуйте! — после приветствия он сказал первое, что пришло в голову: — Я хотел бы попасть к вашему ашхану, проведите меня к нему, пожалуйста. — Убирайся отсюда, чужеземец. — Погодите, но это на самом деле важно, — бретонец оторопел от враждебного тона. — Мне очень нужно встретиться с вашим шаманом, ей пригодится моя помощь. — С чего бы? — Мм… понимаете, я… — бретонец в конец растерялся, что можно добавить. — У меня есть очень важное дело к вашему лагерю…       К разговаривающим подошёл ещё один стражник, он настолько же ненавистно смотрел на бретонца, приказал: — Сдай оружие, чужеземец. — У меня нет оружия… — Как бы ты выжил, наткнись ты на стаю никс-гончих? — Скорее всего, я умер бы, но я бы попытался призвать себе на помощь скампа. Для этого не нужно никакое оружие… — Покажи свои руки.       Бретонец с удивлением протянул руки вперёд, на что стражник быстро опутал их верёвкой и стянул так, что молодой человек оказался не в состоянии ни оторвать кисти друг от друга, ни разомкнуть локти. Брибанн вполне мог бы сопротивляться, но даже не попытался, решив, что лучше прийти связанным, чем не прийти вообще. По завершении процедуры стражник потребовал следовать за ним.       Они проходили мимо кибиток, малых и больших; на бретонца никто особенно не обращал внимания, если только случайно не натыкался взглядом. Многие жилища казались Брибанну брошенными, но он не отваживался остановиться или задать какой-либо вопрос, лишь молчаливо следовал за стражником в надежде, что тот приведёт его к шаманке. Пришлось идти, наверное, минут двадцать быстрым шагом, лишь тогда они подобрались к огромной юрте, расположенной неподалёку от таких же по размеру кочевых домов, стоящих полукругом, образуя небольшую ограниченную область. Именно в отдалённую от других юрту завели бретонца. Внутри оказалась данмерка с большими малинового цвета глазами, кожей с зеленоватым оттенком, причудливыми большими серёжками. Её одежда выглядела замысловато, а улыбка, с которой она оглядывала незнакомца, — устало-приветливо. — Синнамму Мирпал, шаман, — представилась она. — Кто ты, дитя, что привело тебя в лагерь Ахеммуза? — Я Брибанн Эриен, я пришёл, потому что есть предположение, что я являюсь Нереварином, а я хочу подтвердить или опровергнуть это предположение, чтобы иметь возможность либо всячески помогать народу Вварденфелла, либо спокойно жить в своё удовольствие. — Разве от имени зависит, чем будешь заниматься? Разве что-то мешает тебе, не будучи Нереварином, помогать другим? — Конечно нет, но одно дело груз ответственности за будущее окружающих, включая незнакомцев на далёких территориях, а другое — полное понимание, что от тебя толком ничего не зависит в жизнях других людей. — Не только от Нереварина зависит будущее Морроувинда. Однако ты не являешься другом Ахеммуза, потому я не буду обсуждать с тобой возможность возвращения Неревара. — Я могу стать другом вашего лагеря? — Да, для этого тебе нужно добыть или сорок эликсиров излечения моровой болезни, или по пятьдесят наборов ингредиентов для их создания. — О каких ингредиентах идёт речь и где их взять? — Пепельные соли с пепельных бурь, скрибовое желе со скрибов. — Я понятия не имею, как это можно собрать, если честно. — Я не требую лично тебе ходить по лавовым полям или сражаться с пепельными тварями, ты можешь всё купить и принести, здесь мне важен только результат. — Хорошо, я обязательно всё принесу. — Иначе в нашем лагере тебе не будут рады.       Бретонец кивнул, чтобы показать, что понял, но из юрты не вышел, шаман внимательно смотрела на него, а он сосредоточенно думал, каким способом добыть всё необходимое. Когда пронзительный взгляд Синнамму Мирпал уже физически ощущался, Брибанн уточнил: — Я думаю попытаться добраться до поселения Вос к югу отсюда. Скажите, пожалуйста, могу ли я закупить у вас еды? — Конечно, — она кивнула ему за спину. — Дайте волю его рукам и проводите к торговцу.       Небольшая прогулка по лагерю понравилась бретонцу: во-первых, руки освободили, во-вторых, среди кибиток чувствовалась какая-то загадочная романтика, в-третьих, порой попадались вещи, которые заставляли задуматься, например, старый панцирь силт страйдера, лежащий на земле. Торговец оказался дружелюбным, с покупками не возникло проблем: бретонец сказал, сколько чего из небольшого ассортимента товаров хочет получить, ему продали. Еды и воды молодой человек взял на шесть дней из того же расчёта потребления в день, что использовал ранее.

***

      Он добрался до Воса в последний день начала морозов, в половину второго пополудни. Найти продавца на первый взгляд специфичных товаров оказалось просто-таки на удивление легко: первый же торговец крупной лавки, у которого бретонец спросил, где можно приобрести названные ингредиенты для эликсиров, посоветовал обратиться к Эльдрилу Дален из часовни Воса. Бретонец вскоре встретился с этой немолодой данмеркой в часовне, находящейся в центре поселения. — Мне сказали, что у вас я могу купить пепельные соли и скрибовое желе. — Конечно. Сколько тебе? — Знаете, мне нужно на пятьдесят эликсиров излечения моровой болезни. — Не многие могут такое готовить. Чтобы продать тебе столько, надо будет в склад спуститься… Впрочем, много времени это не займёт. Что-нибудь ещё? — Нет, спасибо. Сколько с меня? — Тысяча семьсот пятьдесят септимов. — Сколько-сколько? — поразился бретонец придушенным голосом. — Тысяча семьсот пятьдесят. — Погодите… а, может, есть способ купить дешевле или уже, может, готовые эликсиры? — Привык, что все отвечают на твои вопросы? Моя цена не обсуждается. Зелий излечения моровой болезни у меня нет. У тебя есть деньги или нет? — Вроде бы есть.       Нехотя Брибанн поставил рюкзак на пол, вытащил несколько вещей, чтобы добраться до заветного мешочка с монетами, после чего принялся отсчитывать требуемую сумму. К счастью, предусмотрительная Суран Леориан обменяла ранее полученное вознаграждение бретонца на аналогичное по стоимости, но сделанное из золота, поэтому молодому человеку не пришлось с собой носить килограммы и тысячи монет, а оттого и для оплаты товара не понадобилось много времени. Через полчаса обременённый весом своей закупки бретонец вышел из часовни по направлению к лагерю. Тяжесть на плечах ощущалась очень явно, потому что, хотя прибавилось лишь около пяти килограммов, Брибанн Эриен не ходил в походы, а потому не имел привычки носить увесистые рюкзаки и долго перемещаться по пересечённой местности. Он достаточно успешно добрался до Воса, но ко времени обратного пути утомился и не мог поддерживать тот же темп.       Для опытного путешественника обратный путь всегда намного проще первого прохождения незнакомой местности, но для Брибанна оба варианта являлись эквивалентными. Он плутал, забирался в болота, неверно выбирал места установки палатки и совершал многие другие промахи. Чавкающий звук воды в ботинках стал уже привычным, а по ночам бретонец боялся, что обувь развалится, а ноги загниют от обилия воды, потому днём старался идти как можно быстрее, но выдыхался и оттого часто останавливался перевести дух и разуться. Еда занимала много места и вроде как что-то весила, но усталость от похода росла стремительнее, чем уменьшалась масса рюкзака, благодаря чему Брибанна порой посещали апатичные мысли и желание бросить всё и использовать свиток телепортации к имперскому форту. Но каждый раз он вовремя брал себя в руки, сознавая, что всё равно не сможет нормально жить, пока не разберётся с грузом ответственности, которую каким-то непостижимым образом взвалил сам на себя, основываясь на весьма смутной информации; получается, в любом случае придётся добираться, но теперь уже снова переживать путешествие на корабле и другие неприятности.       Дорога от Воса до лагеря затребовала больше времени. Так, выйдя из города в первой четверти третьего часа тридцать первого начала морозов он добрался до эшлендеров лишь шестого заката солнца к десяти утра, в том числе потому, что не хотел заходить к эшлендерам вечером и остановился в получасе ходьбы. По дороге один раз даже приключилась неприятная история, когда Брибанн не смог пройти незамеченным мимо моровой никс-гончей, от одного взгляда на которую у парня встали волосы дыбом (всё-таки она раза в два крупнее обычной никс-гончей, с которой у бретонца уже возникли бы сложности). Он вызывал подряд трёх скампов, каждый из них пытался победить страшного зверя, но каждого из них никс-гончая убила, после чего у бретонца уже не получалось никого призвать за отсутствием магики, поэтому он бежал со всех ног. Ему повезло скрыться от животного, но такого опыта он в своей жизни больше не хотел, а потому решил, что в будущем скорее будет часами ждать, пока тварь пройдёт мимо, чем попытается прокрасться.

***

      Шаман вместе с вооружённым коротким клинком данмером наблюдала, как бретонец бережно вытаскивает положенные день назад в самый верх рюкзака ингредиенты и складывает, куда ему только что показали. Брибанн думал: «Сейчас она подойдёт и посчитает», — но ничего подобного Синнамму Мирпал не сделала, равно как и не стала брать в руки и проверять принесённые вещи, что тоже ожидал бретонец. Впрочем, молодой человек считал, что данмерка наблюдает за выкладыванием вещей, но не подсчитывает количество. — Ты выполнил поставленное мной условие. Возьми наш знак, он покажет всем, что ты являешься другом Ахеммуза. — Спасибо большое, — бретонец принял ожерелье, основную часть которого составлял лёгкий камень с вытесанным на нём замысловатым символом. — Теперь я могу поговорить о Нереварине? — Конечно. Ты заметил, как легко для тебя оказалось стать другом Ахеммуза, а также как легко было попасть ко мне и поговорить со мной? — Не сказал бы, что мне было очень уж легко… — предчувствуя повышение ставок, бретонец попытался немного поднять свою ценность в глазах шамана, но она лишь покачала головой, и он замолчал. — Очень легко. Приди ты к любому другому лагерю, тебя бы не допустили ни к ашхану, ни к шаману, заставили бы объяснить, почему кто-то из них должен говорить с чужеземцем, потом устроили бы какое-нибудь испытание… Но у нас, как видишь, иначе. Как считаешь, почему? — Вы более открытый народ, вы, наверное, больше готовы доверять другим. — Поэтому мы живём вдали от всех, выставили периметр из охраны и даже сейчас я с тобой говорю не наедине? — Получается, не очень-то и открыты, — согласился бретонец и нахмурился. — Но тогда почему? Вряд ли я для вас такой уж особенный… — Мы в отчаянье. У нас царят моровые болезни, эликсиры заканчиваются, ингредиенты для них тоже, лечить каким-то другим способом не получается, а число больных растёт. Нам нужно убираться отсюда, и в этом ты можешь помочь нам. Я нареку тебя Нереварином Ахеммуза, если ты направишься на север, где примерно в шестидесяти километрах отсюда находится древнее святилище Альд Даэдрот, и очистишь его для нас. — От кого или чего нужно его очистить? — От всех, конечно. Не обязательно их убивать, нужно лишь избавить святилище от их присутствия. — Кого я могу там встретить? — Проще сказать, кого там быть не может. — Слушайте, но это ведь неправильно. Я имею в виду, что получается, вам не важно, Нереварин я или нет, вы просто готовы считать меня им, если я сделаю для вас что-то важное. Но ведь так просто нельзя… — Нереварином не рождаются, им становятся. Простая истина, известная каждому внимательному исследователю. Можешь поверить, я не стала бы навлекать на свой народ гнев Азуры даже от желания спасти его. Очистить древнейшее святилище ради процветания эшлендеров — поступок, достойный Нереварина. — Но… я не уверен, что справлюсь. Да и вообще, может, есть какой-то более… определённый, что ли, более понятный способ проверить? Ведь не станет Нереварином командир форта, если направит всех своих подчинённых очищать святилище, верно? — Конечно. Ты можешь отправиться в Пещеру Воплощения, там находится символ Неревара, его кольцо Один-Клан-под-Луной-и-Звёздами. Если ты сможешь надеть его и не умереть, ты, без сомнения, Нереварин. — Не каждый может его надеть? — Не всякий даже попадёт внутрь пещеры. Согласно сказаниям сама Азура благословила это кольцо, и с тех пор только Неревар может носить его, остальные непременно погибнут в тот же миг, как наденут его. — А способа безопаснее нету? — Ты направишься в Альд Даэдрот или в Пещеру Воплощения? — Смотря как далеко она отсюда… — Сложно сказать. Идти надо на запад, пока не увидишь Зубы Айрана, указывающие на вход в Долину Ветра. Недалеко оттуда начинается Долина Сухого Лагеря, но спутать их сложно. Долина Ветра отсюда, пожалуй, в семидесяти или даже в семидесяти пяти километрах. Сама долина длиннее пути до неё, около восьмидесяти километров. — Плюс-минус плутания… сто шестьдесят километров я один точно не пройду. Как думаете, есть вариант направить со мной кого-нибудь? — Нужна большая группа, так что вряд ли. — Скажите, а может, как-нибудь доехать на повозке, запряжённой гуаром? — До перевала у долины действительно можно добраться таким образом. — Уже почти половина пути! А почему нельзя дальше? — В долине вокруг один лишь пепел, чтобы прокормить гуара, придётся где-то взять для него еду, а также воду, тем более там слишком опасно. Нет, только до перевала. Конечно, не бесплатно. — Но я ведь друг вашего племени! — Безусловно, поэтому я свободно говорю с тобой. Однако мы находимся в очень бедственном положении. Двухсот дрейков будет достаточно. — Где и когда занимать место в повозке? Сколько примерно времени будем добираться? — Заплати и отправляйся хоть сейчас, я покажу, куда идти. Думаю, часов за десять-двенадцать доедешь до перевала.       Брибанн поблагодарил, немного пошарил в рюкзаке, вытащил оттуда мешочек с деньгами, отсчитал двести септимов и выразил желание отправиться немедленно. Шаманка несколько секунд повременила, после чего поручила охраннику отвести молодого человека к повозке и объяснить, куда нужно доставить бретонца.

***

      До отправления молодой человек потратил почти все оставшиеся деньги на еду и воду, потому что не был уверен, что хоть что-то съедобное будет ему попадаться в долине. В результате с припасами на двенадцать дней рюкзак получился почти двадцать шесть килограммов, что оказалось тяжело для молодого человека, но он надеялся, что за счёт потребления провианта масса груза будет уменьшаться достаточно стремительно, чтобы рюкзак быстро принял приемлемый вес. В любом случае первую половину пути нести на себе скарб не требовалось.       В поездке Брибанн часто смотрел на карту, иногда корректировал путь данмера-возницы, чтобы не сильно откланяться от курса. Всего в повозке ехали трое: на всякий случай с погонщиком и бретонцем отправили одного охранника, чтобы в случае чего защитить жизни жителя, друга лагеря и гуара. За время поездки останавливались три раза по двадцать минут, весь путь с учётом стоянок составил чуть больше десяти часов, потому небо уже потемнело, когда бретонец добрался до перевала. Впереди он видел огромные чёрные пики скал, разрезающих небо. Пока гуар отдыхал и ел ставшую редкой траву в сотне метров от перевала, бретонец предложил остаться заночевать данмерам. Во-первых, потому что по темноте ехать назад опасно: легко можно угодить в болото и потом мучительно выбираться оттуда, или вовсе наткнуться на каких-нибудь моровых тварей. Во-вторых, в компании безопаснее. В-третьих, гуару тоже требовался сон. Аргументов оказалось достаточно, данмеры согласились. На всякий случай охранник решил стоять в карауле, потому что всё равно практически всю дорогу спал, Брибанн же поставил палатку и пригласил погонщика отдохнуть в неё, вместо того, чтобы лежать на сырой земле. Данмер принял приглашение, а едва только лёг — отключился, потому что сильно утомился за поездку. Бретонец сожалел, что сегодня наступал, наверное, последний безопасный сон на ближайшие полторы или даже две недели, но всё равно быстро заснул, потому что больше ничего не оставалось.       Наутро после завтрака немного сонный бретонец с помощью своих спутников надел рюкзак, закрепил его на себе, тяжело вздохнул и попрощался. Две высоченные серо-чёрные скалы впереди за перевалом, без сомнения являлись теми самими Зубами Айрана, ограничивающими вход в долину. Примерно в сотне метров располагался подъём почти в тридцать градусов, сухой склон с редкой поникшей и короткой травой. Чем выше бретонец поднимался, тем реже становилась трава, уклон часто менялся, иногда (на пару метров) достигая сорока градусов, но в основном составляя не более двадцати. Бретонец шёл с трудом, но отмечал, что на самом деле все его проблемы связаны с недостаточно хорошей подготовкой, потому что под ногами твёрдая земля и крупные камни, всё сухо, а уклон не такой уж и большой (последний вывод Брибанн сделал сразу как посмотрел по сторонам и обнаружил шестидесяти-семидесяти градусные наклоны горного хребта всего в радиусе пары сотен метров). Брибанн не знал, является ли этот подъём перевалом, или перевал ждёт его позже, он просто поднимался, раз в полчаса находил сколь-нибудь удобный камень и присаживался на него отдохнуть. Через четыре часа он устроил себе привал, скинул рюкзак, перекусил и прошёлся немного вперёд, чтобы понять, как долго ещё нужно идти. Дороги как не было позади, так и впереди не наблюдалась, зато, во всяком случае, в обозримой перспективе бретонец не видел подъёмов. Практически пологая местность придала ему уверенность, что он находится примерно на середине перевала, а значит, позже будет лишь спуск. Где-то далеко впереди и справа он различал море, слева же среди гор выделялись два ужасающих пика. Они впивались своей верхушкой в небо, как клыки голодного зверя впиваются в свежее мясо. Бретонец смог увидеть их верхний край только совершенно задав голову, но он стоял к одному из них очень близко. На самом деле вряд ли они были бы внушительны среди скал на материке или даже на фоне Красной горы, просто рядом сравнить было не с чем, потому их высота сразу же становилась невероятной в глазах путников. Флора начала преображаться: теперь рядом практически невозможно было бы увидеть хоть какую-то траву, вокруг лишь лишайники, как будто погорелые деревья, кустарники под названием «корень трамы», иногда на глаза попадались колючие вредозобники или красивые огненные папоротники, но в целом общее впечатление создавалось, как будто недавно здесь произошёл катастрофический пожар, унёсший с собой всё то многообразие Грейзленда, что бретонец мог наблюдать ещё вчера. Впрочем, истинная причина такой смены внешнего облика не укрылась бы ни от кого: дело в том, что вокруг безраздельно царил вулканический пепел. Конечно, встречались участки гор, не покрытые им, но на перевале и внизу в долине вся местность окрашена в цвета пепла, а сам он покрывает то тонким, то толстым слоем землю, не позволяя прихотливым растениям существовать в таких суровых условиях.       Бретонец продолжил путь, он не почувствовал облегчения рюкзака, но радовался хорошей погоде: солнце скрывали облака, потому жарко не было, но в то же время ни сильного ветра, ни дождя и в помине не было, а значит, погода вовсе не мешала походу. Спустя час пути начался спуск с перевала, который, как и подъём, был переменчив со своим уклоном, но в целом достаточно полог, чтобы неумелый путник беспрепятственно преодолел его без падений.       Внизу его ждала долина, по бокам которой и расположились Зубы Айрана. Бретонец во все глаза принялся рассматривать всё вокруг и первый же порыв ветра, подувшего буквально через пару минут, принёс с собой крупный кусочек вулканической пыли, который благополучно попал в левый глаз молодого человека, отчего бретонец с отчаянием принялся тереть веки — в попытках очистить роговицу — руками, но пыль так просто не уходила. Быстрое или сильное моргание также не приносило должного эффекта, тогда молодой человек решил потратить немного из своих запасов воды, чтобы омыть глаз, но и это не помогло делу. В итоге ему пришлось смириться и надеяться, что проблема сама как-нибудь пройдёт, а тем временем идти только с одним открытым глазом. Буквально на первом же шаге после возвращения рюкзака за спину, Брибанн оступился. Положение бретонца создавало большие неудобства, и молодой человек порой оступался, но, к счастью, не падал. Сил хватило ещё на час пути, после чего он принялся устанавливать своё временное жилище. Когда закончил, принялся жадно пить воду, а от этого прослезился и благополучно вымыл сор из глаза. Брибанн настолько устал и обрадовался, что ничего больше делать не стал, просто уснул, невзирая на желание подкрепиться.

***

      Последующие шесть дней бретонец шёл исключительно на юг, за день проходил почти по семь километров, сильно уставал, но гордился собой. Четыре раза ему попались скрибы, но как молодой человек не проявлял по отношению к ним агрессии, так и они игнорировали его. В первый раз ему было страшно, он даже на всякий случай призвал скампа, но потом понял, что эти животные мирные. Один раз (на второй день пути) он случайно увидел далеко позади себя скального наездника, потому прижался к близстоящему камню и не шевелился, остался незамеченным. Кроме того, на третий день пути Брибанн наткнулся на группу крупных крыс, которые принялись его преследовать; он решил не рисковать, лишь быстрым шагом уходил, желая скрыться, но вечером тщательно проверял, на самом ли деле они отстали, опасаясь ночного нападения. Больше ничего страшного не происходило. Погода оставалась неизменной, разве что третий день отличился пасмурностью. К концу тринадцатого заката солнца долина повернула на запад, и на повороте Брибанн расположил свою палатку. К вечеру разъяснело, а потому молодой человек отправился осмотреть округу налегке — из чистого любопытства.       Не сказать, что он проявлял наивность, когда не заботился о своей безопасности: напротив, он очень боялся нападения каких-нибудь эшлендеров или животных, но при отлично понимал, что ничего не может сделать, чтобы предотвратить подобное, а потому старался скорее уснуть, но перед самым сном мысленно просил самого себя пробудиться в случае любого подозрительного шума, чтобы иметь хоть толику возможности защититься. Он не знал, правда ли проснётся в случае необходимости, но за неимением выбора предпочитал думать, что раз уж высыпается, то, наверное, должен. В отличие от беспечности по отношению к ночному времени суток пока бретонец не собирался спать, он старался не создавать лишнего шума; сейчас же, оставив рюкзак и палатку позади, Брибанн выбрал в качестве приоритетного путь вдоль камней у края долины, чтобы иметь возможность затаиться при возникновении какой-либо опасности.       Горная долина продолжала оставаться для бретонца непостижимой в плане его собственного отношения к ней. С одной стороны, никаких болот и в помине нет, животные и растительность здесь крайне редки, а шанс наткнуться на какого-нибудь недоброжелателя не представляется таким уж великим. Однако при этом особенности местности (например, в месте текущей стоянки, ширина долины едва ли составляла пятьсот метров, да и непосредственно участок не выглядел сколь-нибудь одной высоты, скорее как несколько борозд, которые когда-то разделились и никак не могут слиться в единое целое) создавали прекрасные возможности для засады, постоянный подъём тяготел путь, а отсутствие источников воды заставляло идти грязным и тратить предназначенные для питья запасы на мытьё пищи и кистей рук. При этом бретонец даже представить себе не мог, насколько тут должно быть отвратительно в дождь. Впрочем, среди занесённого пеплом горного пейзажа, который наводил на молодого человека уныние и тоску благодаря своей однообразности и суровости, оказалось кое-что крайне интересное: далеко на юго-востоке он увидел какое-то синее мерцание. Брибанну пришлось забраться на небольшой перевал к югу от своей стоянки, потому что любопытство никак не отступало, а иначе обнаружить источник сияния не получалось. Зато наверху он увидел, что на самом деле в той стороне располагается сине-голубая завеса, отгораживающая высокую Красную Гору от остального мира. Завеса охватывала поистине колоссальную территорию, скрываясь за горными хребтами и обнаруживая себя за десятки километров. Бретонец видел её далеко от себя отчётливо, но очень мелко, на фоне окружающего горного пейзажа она казалась несерьёзно малой высоты, хотя Брибанн понимал, что она наверняка должна быть высокой, иначе смысла в таком необычном заборе никакого не было бы, а также он вряд ли разглядел бы на таком расстоянии небольшое ограждение. Красная гора мирно выпускала клубы пепла, грозящие закрыть собой небо, но пока что её потуги ничем не мешали заходящему солнцу, по-прежнему освещающему горы. На востоке разглядеть ничего не получилось: всё скрывал сплошной туман, а на юг бретонец и смотреть не хотел, потому что боялся осознать, как мало он прошёл за всё время похода, потому опустил голову пониже и принялся стремительно спускаться, чтобы скорее добраться до своей палатки.       Первая часть ночи прошла, пожалуй, без преувеличения чудесно, однако где-то в её середине погода стремительно ухудшилась. Брибанн не мог узнать, сколько времени, даже боялся высунуться из палатки, потому что на улице бушевала песчаная буря. Впрочем, молодой человек напугался скорее не тому, что на самом деле происходит, а сильному шуму и ощутимому ветру, трясущему палатку. Наутро ветер продолжал неистовствовать. Бретонец выглянул из палатки, обнаружил: дальше своей вытянутой руки не видит ничего, пепел стремительно заполняет палатку, — и понял, что продолжить путь в такую погоду не сможет. Стремясь переждать бурю, Брибанн большую часть дня и ночи спал, изредка выходя из палатки по необходимости.       На следующее утро буря закончилась. Брибанну пришлось потрудиться, чтобы избавиться от пепла, покрывшего палатку как внутри, так и снаружи. В стенах теперь зияли дыры — большие и малые, — каркас, к которому крепится ткань, деформировался за счёт треснувших в нескольких местах дуг. Бретонец старался как-нибудь починить конструкцию, но безрезультатно. «Если аккуратно устанавливать, наверное, не рухнет, но любая непогода, и спать мне на земле», — расстроено заключил он.       Брибанн благополучно продолжил свой путь, а уже через несколько часов с удовольствием отметил, что слева, около самого настоящего обрыва, край долины оборудован перилами из дерева и верёвок. Он обрадовался, что люди облагораживали это место. Позже такие же перила он заметил на втором повороте — на север.       Всего после бури пришлось пройти три дня — поздним вечером семнадцатого заката солнца он добрался до ровной площадки, завершавшей долину. Слева обнаружил красивую каменную арку, обрамляющую прекрасную каменную дверь с рисунками убывающей и растущей луны внизу, с рисунками двух звёзд в середине, с рисунками чистого неба наверху. Каждая миниатюра при ближайшем рассмотрении в свете одного из факелов бретонца, взятых на случай испытаний в пещерах, оказалась создана с помощью выдалбливания из камня всего окружающего пространства. Ясные небеса, луны, звезды — каждое изображение находилась в рамках собственного каменного кольца, от которого отходили подобия наконечников, упирающиеся в квадраты, в которые органично вписывались эти окружности. Только два верхних квадрата отсутствовали: верхняя часть двери завершалась полукругом. Между квадратами сохранялось почтительное расстояние в половину десятка сантиметров, а сама дверь по размерам казалась не очень-то большой: сто восемьдесят в высоту и метр в ширину. При всём при этом не было ничего, напоминающего ручку или замочную скважину.       Брибанн подошёл к двери почти вплотную, внимательно осмотрел, но ничего нового не увидел. Скинул рюкзак, чтобы стало удобнее, осторожно коснулся левого изображения звезды тыльной стороной ладони, как когда-то делала Менса (он запомнил движение и счёл его правильным, ведь девушка смогла отнять руку от двери с ловушкой). Ничего не произошло. Бретонец медленно толкнул дверь двумя руками: раз ловушка не сработала при коротком касании, он решил, что не сработает и при более длительном контакте, вполне возможно, её и вовсе нет. Не открылась, но зато из-за неё громко прозвучал властный и торжественный женский голос: — Дверь закрыта и не откроется. Ключ к ней — звезда! — Простите, пожалуйста, мне нужно попасть внутрь, я… Понимаете, мне нужно понять, Нереварин ли я.       Бретонец посмотрел на дверь ещё, но для него осталось загадкой, как кто-то его увидел: она выглядела как монолит, без каких-либо намёков на окошко или что-нибудь в этом духе. В колоннах также ничего для наблюдения заметить не удалось, а за ними расположилась обыкновенная гора. Молодой человек снова попробовал толкнуть дверь, ему ответили тем же голосом абсолютно ту же фразу без каких-либо изменений. — Но какой смысл говорить мне, какой ключ, если дверь заперта от меня? — недоумевал он. — Просто какое-то испытание? Просто скажите, я согласен пройти его, если надо, мне просто надо понять.       Снова ему никто не ответил. Он в третий раз попробовал толкнуть дверь, ему сказали то же самое, дверь же не шелохнулась. Тяжело вздохнул.       «Ладно… либо здесь всегда так отвечают, либо каким-то образом голос умудрились записать и просто воспроизводят при попытке открыть дверь. Слишком одинаково. Но оба варианта маловероятны: здесь вряд ли много посетителей. В любом случае мне дали подсказку, этим необходимо воспользоваться…» — размышлял бретонец. Он решил, что дверь может открыться с наступлением ночи, когда на небе светят звёзды, то есть просто нужно подождать несколько часов до первых звёзд, а потом попытаться. Он думал поставить палатку, потому что оставаться на улице несколько часов казалось неудобным, но в то же время располагаться рядом с дверью как-то неправильно. Подумав несколько минут, установил её у противоположной части площадки, но решил всё же не убирать далеко рюкзак и не вытаскивать из него ничего лишнего. Дело в том, что бретонец не был уверен, что именно будет ждать его за дверью, а раз она так просто не открывается, может так получиться, что просто так его и не выпустит, потому с одной стороны запас провизии внутри может пригодиться, а с другой стороны лучше не оставлять все вещи без присмотра. Однако чтобы пробовать открыть дверь, палатку собирать он не хотел и вовсе заключил, что в принципе готов ей пожертвовать, учитывая насколько пепельная буря неприятно сказалась на её состоянии.       Когда окончательно стемнело, и сквозь облака можно было порой различить какие-нибудь звёзды, бретонец выбрался из палатки, надел на себя рюкзак, подошёл к двери и попробовал её открыть от себя. — Дверь закрыта и не откроется. Ключ к ней — звезда! — последовал неизменный ответ. — Да что ж такое-то! Ладно, может, какая-то звезда ещё не появилась на небе, раз речь именно об одной звезде, а не о множестве.       Он решил ещё подождать час или около того, но даже когда стало очень темно, женский голос продолжал твердить то же самое. После длительных раздумий молодой человек предположил, что речь может идти о времени, когда на небе останется последняя звезда, то есть когда уже вот-вот будет наступать рассвет. Однако ждать всю ночь он не пожелал, поэтому лёг спать с мыслями, что нужно непременно попробовать часов в шесть, например, и уже тогда попробовать. После утомительного дня и волнения он очень быстро уснул.       Каким-то образом Брибанн пробудился не днём, а именно утром, начинало светать. Он очень обрадовался, что получилось подняться, как он хотел, стремительно обулся, снова накинул рюкзак на плечи, подбежал к двери и толкнул. — В рассветный час, когда светит звезда Азуры, дверь открыта! — возвестил голос к изумлению и ликованию молодого человека.       Дверь пару секунд оставалась неподвижной, а потом достаточно скоро поднялась вверх, открывая за собой вход в пещеру. Брибанн зашёл, дверь начала опускаться. Перед ним прямой проход длился не больше восьми метров, а потом виднелась освещённая область, в центре которой возведённая статуя смотрела на входящего. Он приблизился. Область оказалась небольшой: потолок где-то метрах в пяти, влево и вправо — около того же, за статуей и до статуи расстояние на первый взгляд составляло столько же. Идеальная геометрия скорее ожидалась бретонцем, чем удивляла его, поэтому он сразу понял, что все пять расстояний, без сомнения, строго одинаковы.       Освещение поддерживалось грибами, растущими здесь. Краем глаза бретонец также заметил множество сталактитов, сталагмитов и даже несколько сталагнатов разной ширины. Но всё же он лишь секунду смотрел вокруг, остальное время посвятил статуе: практически до самого потолка и больше трёх метров в ширину, она заинтересовывала не только своими размерами, но и качеством изображения. Нормального телосложения привлекательная данмерка в красивом платье, стоящая на коленях, немного опустила голову; она не только с загадочным, но и с серьёзным выражением лица как бы смотрела в душу входящему. Её руки, согнутые в локтях, были выведены вперёд, ладонями обращённые к путнику, как будто она предлагала ему взять какой-то круглый гигантский объект, но в руках ничего не было. С минуту бретонец рассматривал её лицо, окидывал взглядом богатую каменную одежду, но не мог понять, что же в статуе не так, а потом опустил глаза и понял, что данмерка вовсе не на коленях, что женщина начинается с талии, а всё, что ниже, является неотёсанным камнем, совершенно не похожим ни на ноги, ни на постамент, ни на одежду. Создавалось впечатление, что кто-то старательно выбивал статую, тщательно обращая внимание на все детали, начиная от глаз, заканчивая одеждой, но при этом ему не хватило времени на работу ниже талии. — Прекрасно! — невольно отметил бретонец.       В тот же миг он заметил какое-то движение слева, посмотрел туда и увидел призрак немолодой данмерки в простом наряде. За ней сидело тело, покрытое пеплом и изуродованное. Бретонец испугался, огляделся по сторонам и заметил ещё трёх призраков, за которыми в разных позах сидели покрытые пеплом иссушённые тела. Часть пещеры, спрятанная статуей, могла скрывать в себе ещё призраков, но Брибанну и одного было слишком много. От страха его сердце колотилось так, что он подумал, что оно выскочит, но постепенно он взял себя в руки: призраки совершенно не пытались сделать ему что-либо плохое. По правде говоря, они просто стояли на своих местах, порой делая какое-нибудь безобидное движение рукой или перемещая опору ничего не весящего тела с ноги на ногу. — Простите, пожалуйста, я Брибанн Эриен, — обратился он к ближайшему призраку, потому что она показалась ему наименее богато одетой и наиболее дружелюбной, — я пришёл сюда из лагеря Ахеммуза, мне сказали, что здесь я смогу обнаружить кольцо Индорила Неревара под названием, если не ошибаюсь, Луна-под-светом-Звёзд. — Ошибаетесь, Брибанн Эриен. Я — Пикстар. Я оказалась не Той, но я жду и надеюсь. Кольцо называется Луна-и-Звезда. Неревар Возрождённый, враг Храма Трибунала, страх и ненависть Великих Домов, вызывающий сомнения у племён Эшленда, Наставник, Нереварин, Спаситель Ложных Богов, скорбящий по Племени Неоплаканному проявил себя, он забрал своё кольцо и направился навстречу своей судьбе, на битву с Дьяволом. — Простите, пожалуйста, то есть… Кольцо забрал настоящий Нереварин, и я, соответственно, не могу быть им? Вы сказали, что вы оказались не той… Вы тоже думали, что Нереварин? — Мне не удалось Воплощение, как и всем, кто остаётся в Пещере Воплощения, как и тебе, если ты пытался стать им. Я воспротивилась мору, но пепельные вампиры совладали со мной… что же касается тебя, то ты свободен, ты не мог бы стать Нереварином, ты не смог бы обладать Луной-и-Звездой. — Что ж, как груз с плеч. Спасибо большое, — он снова осмотрелся. — Как же много было попыток стать Нереварином… То есть это ведь совсем не такие попытки, как у меня, всё намного серьёзнее… и у каждого своя история… Как это грустно! Я, пожалуй, пойду, мне очень печально находиться здесь. Прости. — Не беспокойся. Счастливого пути, Брибанн Эриен.       Молодой человек кивнул, направился к выходу. Дверь и со стороны пещеры выглядела абсолютно так же, как и снаружи, бретонец толкнул её, она отъехала вверх, но, в отличие от предыдущего раза, без поясняющих слов.       Вдалеке кричал скальный наездник, призывая своих родичей, а бретонец со смешанными чувствами решил собрать палатку и сразу же направиться к Суран Леориан, несмотря на свою неожиданно накатившую сонливость. Около палатки, впрочем, он заметил ассасина Тёмного Братства, точно такого же, как ранее нападал на Тʼерри, разве что ниже ростом. Заметив бретонца, ассасин направился к нему, пустив по ноге длинный клинок, светящийся зеленоватым оттенком. — Постой, я не Нереварин, я не Воплощение, тебе ни к чему убивать меня! — взмолился Брибанн, но со всё подступающим ужасом видел, как противник продолжает двигаться к нему.       Бретонец сосредоточился, вызвал себе на помощь скампа, которому дал указание отвлекать, но не вступать в ближний бой, а сам протянул руку за спину, пытаясь нащупать свиток божественного вмешательства, что положил поближе на случай непредвиденных неприятностей. Не атакующий скамп не напугал убийцу, практически не отвлёк, но так или иначе сумел помешать, выиграл молодому человеку несколько секунд. Этого оказалось достаточно, чтобы вытащить свиток и начать вслух читать наполненные магикой слова. Перед телепортацией бретонец всё же успел получить один удар острым клинком. Он появился на площадке форта Волверин Холл с сильным кровотечением из правой части живота, успел присесть на землю, как через пару секунд потерял сознание.

***

— Кто тебя так, бретон? — участливо спросила данмер-целитель в лазурной мантии, когда бретонец пришёл в себя. — Ассасин Тёмного Братства… кажется, я уже в порядке. Долго я пролежал? — Около часа. У тебя была серьёзная рана зачарованным на отравление клинком. Если бы тебя обнаружили на несколько минут позже, я вряд ли смогла бы тебя спасти. Не из-за кровопотери, а от сильного яда. — Спасибо вам большое. К сожалению, у меня почти нет денег, но я могу отдать вам зелья… у меня есть несколько хороших зелий. — Мне этого будет достаточно.       Брибанн встал, ощущая сильную боль в животе, но отметил, что даже тени полученного ранения на коже не видит. Он подарил целительнице четыре зелья восстановления здоровья. От неё он узнал, на каком этаже располагается Гильдия Магов, а с такой информацией не составило труда найти проводника, который за двадцать септимов согласился моментально отправить в Кальдеру. У Брибанна осталось два септима после былого богатства, но он не сожалел о своих тратах.       Уже через десять минут он сидел в кресле у Суран Леориан, потирал правую сторону живота и в красках описывал весь пройденный путь. Агент внимательно слушала, порой задавала уточняющие вопросы, но не выказала никаких эмоций, когда он передал слова Пикстар. — Мне очень жаль, что я подвёл тебя, — закончил историю Брибанн. — Всё в порядке. Я уже знала, что тебе не стать Нереварином. Не в тот момент, когда ты только ушёл, конечно, я бы не стала отправлять в опасный путь просто так. Всего пару дней назад. — Интересно, кто стал Нереварином… — Лично мне интересно, получится ли у Нереварина сделать всё то, что он должен. Ординаторы уже начали его искать. Вроде как они пока не знают, какой расы, какого пола, какого имени настоящий Нереварин. Впрочем, полагаю, «Нереварин» хорошее имя, чтобы заменить своё предыдущее. На всякий случай лучше не говори никому, кому не доверяешь абсолютно, что ты тоже был одним из возможных кандидатов. Конечно, Храм Трибунала найдёт настоящего, но пока этого не произошло, любой кандидат становится под большой угрозой. — Я учту. Тогда лучше мне вовсе не знать, кто на самом деле Нереварин. — Именно поэтому я оставляю это в секрете. — Теперь, думаю, я больше не нужен Клинкам, верно? — Не обязательно. Думаю, могли бы найтись поручения, которые можно было бы тебе доверить, всё-таки ты надёжный человек, а таких мало. — Спасибо. Если что, я готов помогать. Всё равно пока не знаю, что делать. — Рекомендую совершенствоваться в колдовстве, у тебя неплохо получается. Например, научиться вызывать дремора, например, дремора-кинвал — серьёзное подспорье. — Спасибо большое. Я обязательно попытаюсь… пока? — Можешь заглядывать. Если будет дело, а я забуду сказать — это лучший способ узнать и получить задание. Береги себя.       Бретонец кивнул. Он понял, что сейчас больше говорить им не о чём, направился домой распаковывать рюкзак, хорошенько помыться, поесть чего-нибудь горячего и вернуться к какой-нибудь нормальной жизни. Суран Леориан в самом начале вручила ему двести пятьдесят септимов и заметила, что вне зависимости от исхода миссии бретонец очень старался и подвергался серьёзному риску. Брибанн решил, что она заметила, как ему больно даже после исцеления последствий удара ассасина, и пожалела таким образом. Хозяин дома обрадовался возвращению молодого человека, отказался от денег за проживание, сообщив, что за него уже заплатила Суран Леориан, а также отметил, что молодому человеку пришло письмо. Брибанн как можно скорее направился на почту, где подтвердили, что несколько дней назад на его имя прибыл конверт, после чего отдали письмо в обмен на подпись о получении. Почерк бретонец не узнал, но всё равно с удовольствием прочитал, что его и Тʼерри зовут в гости. В письме почти ничего не было, кроме самого приглашения. Разве что указание, что его писала Фалура Селас.