Волшебное путешествие сквозь жертвы

      Все когда-то были маленькими котятами, во всяком случае, каджиты, не правда ли? Т'ерри была уверена в этом, но не любила вспоминать детство: это сложно и больно, хотя порой ей и хотелось представлять себя маленькой.       Миддас, двадцать четвёртое число, месяц руки дождя, четыреста двадцать седьмой год третьей эры: сегодня Т'ерри проснулась рано, и, на удивление, её захватили мысли о прошлом. Если ты не любишь вспоминать детство – значит, оно было плохое, верно? Невыносимое? Но это не могло быть так: Т'ерри не держала зла на своих родственников, она превосходно знала тамриэлик, была образована и неплохо подкована в алхимии, и это каджитка, рождённая в новом Массере при убывающей Секунде с заливистым смехом (не плача!) в месяц середины года! Рождённые под созвездием Коня, как она, всегда куда-то спешат, неусидчивы и нетерпеливы, и Т'ерри вряд ли была исключением, особенно в детстве, однако её знания, структурированные и сложные, были крайне необычны для этого знака.       В то же самое время сейчас она была одна в своём собственном захламлённом доме, как будто показывая, что способность приводить всё в порядок – не главное и не единственное её качество. Т'ерри хорошо относилась к людям, плохо знала та'агра (так называют язык каджитов), а когда ей попалась книга неизвестного автора «Мы берём по праву сильных», она решила, что это не о каджитах вовсе, а о том, как представляет их в своих глазах какой-нибудь напыщенный писатель. У неё были веские основания так думать, потому что она отрицала принадлежность каждой строки к себе: она умела тщательно продумывать и просчитывать зелья, не знала историю своего народа, не признавала себя храброй, никогда не сражалась и не видела радости в звуке переломанных костей, равно как и не искала себе горячего парня, несмотря на уверения книги в необходимости этого. Толстенное произведение, описывающее каджитов, действительно слабо подходило в качестве описания Т'ерри, разве что одна фраза понравилась ей: «Когда я противоречу себе, я говорю правду», – впрочем, поспорить о том, подходит последняя как характерная особенность или нет, было не с кем.       Сегодня около десяти часов утра Т'ерри въехала в свой новый дом, стоящий в портовой деревеньке на островке в районе Горького берега. Внутри дома были: разгром, хлам, пыль, много паутины и безнадёжная темнота, – но первое впечатление обрадовало каджитку, проснувшуюся в шесть часов утра под сильный туман. Собственно, она дошла бы до нового дома скорее, если бы не эта погода, из-за которой она сбилась с пути и вообще забралась в болото. Но эти неприятные события были позади, и сильный дождь с грозой ей были уже безразличны, потому что, наблюдая в окно жителей, стремительно выливавших из дома тазы воды, она могла спокойно порадоваться, что её крыша не протекает.       Если задаться вопросом, чем примечателен Гнаар Мок и зачем в нём каджитка, только-только приехавшая на остров, купила себе хижину – можно очень быстро зайти в тупик. Чем славится Горький берег, занимающий юго-западную часть Вварденфелла? Он также известен как Берег Контрабандистов, потому что ими-то он и славится, впрочем, и первое название ему отлично подходит: горькая земля, солёные болота, да и сама жизнь здесь совсем не сахар. Большая часть территории необитаема и крайне опасна в основном из-за бандитов и подобных нежелательных элементов, все поселения района расположены только в удобных для судоходства гаванях, и Гнаар Мок в этом не был исключением. Само это поселение было существенно меньше, чем Сейда Нин, и можете себе вообразить, насколько размеренна (и, должно быть, скучна для каджита) там жизнь, несмотря на то что кроме рыбной ловли поселенцы занимаются разведением нетчей.       Т'ерри же просто хотела взять дешёвый дом в любом месте, сделать из него алхимическую лавку и заниматься любимым делом, попутно исследуя новые свойства ингредиентов и зарабатывая на жизнь. Она считала, что зелья нужны в любой местности, так что предприятие будет в любом случае выгодным для такого неплохого специалиста, как она. К сожалению, у неё никогда не было большого количества алхимических аппаратов – ни по видам, ни по качеству, ни по типам. Из четырёх типов у неё были только собственно ступка с пестиком и реторта. На самом деле для алхимии требуется только измельчать и смешивать, так что ступки и пестика достаточно, чтобы готовить зелья (если же быть до конца откровенным, то у Т'ерри порой вполне получалось и без них готовить не такие уж и плохие варианты). Однако качество можно существенно повысить с помощью реторты, кальцинатора и перегонного куба. Подогревание и извлечение некачественных или ненужных частей реагентов – формально это напоминает своеобразно работающий фильтр. Т'ерри очень хотела бы собрать все четыре типа аппаратов желательно высокого качества, но они стоили немало, да и в ассортименте редко где встречались. Пока что ей приходилось довольствоваться улучшениями положительных эффектов (как в плане длительности, так и в плане качества самого эффекта) после крайне аккуратных манипуляций с ретортой: к сожалению, этот аппарат построен по такому принципу, что очень легко капли отделяемой низкопробной смеси могут попасть в само вещество, тем самым ухудшив результирующее зелье. «Когда-нибудь я буду мучиться ещё и с кальцинатором для улучшения длительности всех эффектов зелий, а потом, может, раздобуду перегонный куб ради уменьшения негативных эффектов во всём, кроме ядов, и для обратного эффекта в последних, – и вовсе буду сидеть часами за одним зельем, но получать настолько мощный результат, что его будут скупать за совсем другие деньги», – думала Т'ерри, когда у неё получалось изготовить что-нибудь «стандартного» (по классификации Гильдии Магов) качества. Да, она действительно каждый раз для себя проговаривала, для чего ей нужны другие типы аппаратов – чтобы мысли не выглядели ни к чему не привязанными желаниями.       Молодой каджитке нравился бардак в её доме, и она была бы рада оставить его таким, какой он есть, однако так нельзя было поступить: по большей части покупатели будут заходить внутрь, и у них, так или иначе, будет потребность рассматривать товар либо расспрашивать про него (то есть находиться в гостях долго), а достойные люди не слишком-то любят неприбранные лавки: сразу создаётся ощущение, что пришёл к шарлатану. В общем, она потратила очень много времени, но зато весьма уютно оформила прихожую красивыми тарелками с ингредиентами и небольшим количеством колб с зельями (пока что ассортимент был действительно скуден: только-только заселилась). Представьте себе, в результате Т'ерри достигла невероятного: снаружи дом как хибара, а внутри – прекрасный терем! Впрочем, если быть до конца честным, это правило распространялось только на первую от входа комнату, однако гостей она водить не собиралась, так что её такой результат вполне устраивал. – Здравствуйте! Откройте дверь, пожалуйста! – кто-то обратился к прибравшейся и довольной хозяйке, стуча в дверь. – Подождите минуточку! – каджитка была весьма удивлена, но ведь в деревне все простые, а среди таких прослыть затворником означает гибель самой идеи торговать.       Она открыла дверь и увидела самого обыкновенного стражника. Отполированная стальная имперская броня, щит, меч – всё как положено. – Извините, что врываюсь, но это по долгу службы, а не от собственной прихоти. – Вы разыскиваете какого-то преступника? – Нет! Разумное предположение, но я назначен на место сборщика налогов. Я знаю, необычно видеть стражника в такой роли, можете посмотреть, вот моё назначение.       Т'ерри взяла назначение, после чего сразу же ей протянули удостоверение гражданина Империи. Собственно, ничего интересного не было – подписанная советником Великого Дома Хлаалу резолюция о назначении стражей на должность сборщиков налогов, а также приказ, подписанный капитаном местного формирования имперского легиона о назначении этого стражника на описанную должность. – Это выглядит достаточно правдоподобно, однако скажите, почему... – Почему назначили стражника? – перебил тридцатилетний имперец. – Это непростая история. Предыдущий сборщик налогов был жестоко убит, когда нёс собранные деньги. Конечно же, средства были украдены, но убийцы оставили записку, в которой указали, что он чужестранец, и поэтому не имеет права живым ходить по этой земле. Я настоятельно вам рекомендую избегать ночных прогулок по нашему поселению. Расследование ведётся уже несколько месяцев, но, судя по всему, оно зайдёт в тупик, а значит... – Возможны новые жертвы. – Заключила Т'ерри. – Однако я только-только купила дом, поэтому всё-таки останусь у вас жить. Какой налог я должна заплатить? – Судя по описи дома, вы должны четыреста септимов за следующий месяц. Дом был приобретён недавно, прибыли вы сегодня, а до конца месяца осталось несколько дней, поэтому можете не беспокоиться, Вам не придётся платить за руки дождя. – У меня осталось немного денег, я заплачу за следующий месяц сейчас. Только подождите минуточку... – каджитка отбежала к своему увесистому рюкзаку и начала в нём быстро перебирать вещи. – Где-то тут... да, вот, держите. Можете мне ещё помочь кое в чём? – Возьмите подтверждение о выплате налогов. Не забывайте всегда брать этот документ, чтобы избежать недоразумений. Я буду рад помочь гражданину Империи. – Я собираюсь устроить в своём доме лавку по продаже алхимических изделий. Знаете, разные зелья, ингредиенты качества от уценённых до стандартных. Я хотела бы, чтобы вы рассказали жителям о том, что такой магазин у них появился; буду работать для начала с десяти до десяти без обеда, но порой могу отлучаться из дома. Вы ведь всё равно будете ко всем заходить – это не составит вам труда? – Я могу легко сообщить об этом, более того, я могу попросить своих знакомых рассказать своим друзьям. У нас никогда не было алхимика такого уровня, как вы говорите. До сегодняшнего дня уже несколько лет как не было алхимика вообще. Однако есть ли у вас лицензия Гильдии Магов на деятельность в этой области? – К сожалению, нет, – Т'ерри попыталась скрыть своё волнение, но из-за внезапности вопроса это не слишком-то получилось: – Вы не позволите мне торговать? Я занимаюсь алхимией много лет, у меня получаются стандартные зелья восстановления всех типов, зелья лечения обычных болезней. Я могу готовить вещества для сопротивления недугам, парализации, невидимости и даже левитации... последние получаются хуже качеством, чему виной допотопное оборудование и... – Успокойтесь, лично я только рад появлению опытного алхимика. Другое дело, что если о вашей деятельности узнает Гильдия Магов Балморы, у вас могут появиться большие неприятности. Я знаю, Ранис Атрис – тамошняя глава – очень жестоко пресекает подобные вещи. – Жёстко пресекает, быть может? – снисходительно улыбнулась Т'ерри. – О нет, я знаю разницу. Капитан наш жёстко пресекает неуставные отношения, а Ранис Атрис жестоко пресекает несанкционированную магическую деятельность. Между отменой увольнительных и мучительной смертью целая пропасть различий.       Они ещё поговорили некоторое время, потому что каджитке хотелось сразу наладить отношения с властью поселения и узнать побольше про Гнаар Мок. Всего общение длилось порядка двух часов; стражник ушёл в шесть, напоследок пожелав всё-таки как можно скорее отправиться из этого поселения в шестьсот жителей в какой-нибудь крупный город, чтобы там заниматься любимым делом, не опасаясь бандитизма и не рыская с утра по болотам в поисках чего-нибудь полезного. Несмотря на рассказы, Т'ерри было всё-таки забавно такое слышать: её совсем не пугали эти истории, и она, хотя и понимала, что утром вставать будет лень, хотела бы искать самостоятельно все нужные компоненты, находя это в чём-то даже привлекательным. Единственное – хотелось бы иметь какую-нибудь хорошую книгу по растениям в этом регионе.       После прогулки на рынок за едой, она сварила приятный суп, и, отведав его, легла спать после небольшого внимательно исследования своего дома на удивление рано – в каких-то десять часов вечера, решив, что день и так достаточно хорош, да и сил на его продолжение совсем нет. К слову сказать, Т'ерри была приятно удивлена, когда сегодня неожиданно обнаружила, что в одной из комнат под ковром спрятан вход в погреб, причём сама крышка была без ручки и совершенно не торчала по отношению к полу. Засыпая, она всё думала, что было бы лучше расположить в погребе – собственно травы и реагенты или же результаты работ, или же попробовать оборудовать его как какую-то прохладную и приятную комнатку для самих экспериментов, или же...

***

      Тем временем наступил турдас. С первыми лучами солнца Т'ерри не проснулась, конечно же. Нет, она думала, что проснётся, однако то ли сказалась любовь к долгому сну, то ли усталость вчерашнего дня, то ли отсутствие серьёзных причин вставать рано – сложно сказать. В два часа пополудни раздался стук в дверь, который её и разбудил. Она медленно открыла глаза, хотела потянуться в приятной тёплой кроватке, но стук повторился, и она подпрыгнула, как ошпаренная: неужели первый клиент?! Наспех одевшись, она подбежала к двери. – Кто там? Заходите, пожалуйста! – Здорова! Я Мад гро-Конд, я не буду ничего покупать, я по делу, – с порога сообщил орк. – Как интересно, – задумчиво сказала хозяйка, про себя подумав, что, во всяком случае, он знает о том, что это алхимическая лавка: – Какое же у тебя дело? – Слушай, ты алхимик же? Тебе очень нужен охранник. Я готов работать за семьсот септимов в месяц. Лучшего предложения ты не найдёшь. – Ты издеваешься? – Ты смотри, здесь чужестранцев убивают каждый день, а ты богатая, так почему бы тебе не поделиться? – Ещё скажи, что ты выжил только потому, что ты мастер. Ты меня умиляешь: никого бы тут не было, если бы было так, как ты говоришь. И вообще, откуда у меня такие деньги? – Жадничаешь, да? Ну смотри, потом пожалеешь! – громко заявил орк и хлопнул дверью, выходя из дома.       Конечно, Т'ерри совсем не нужен был бы охранник: во-первых, как ты будешь что-то делать, если рядом с тобой будет ходить какой-то посредственный наёмник, во-вторых, она приехала сюда не чтобы трястись каждую минуту от какой-то мифической угрозы. Конечно, история, рассказанная стражником вчера – правда, но это было несколько месяцев назад, да и записка наверняка была ложным следом. Вполне вероятно, что этот орк подслушивал разговор, поэтому и заявился, да ещё и баснословные деньги захотел. На самом деле у Т'ерри уже оставалось только сорок септимов, что не было таким уж запредельным богатством, а уж говорить о том, что в бедной деревне с малым числом жителей можно быстро заработать, – и вовсе наивно.       На самом деле день грозил быть крайне скучным, потому что на руках были только ингредиенты, из которых она не знала, что бы сделать (лиловый копринус среди них так и вовсе вызывал абсолютное недоумение), а настроение было не экспериментаторское. Идти на поиски вовсе не хотелось, поэтому она просто надеялась, что придут какие-нибудь покупатели. Впрочем, у Т'ерри было чем заняться, например, читать книжку, но тем не менее.       Поначалу посетителей не было, и каджитка занялась домашними делами: приготовила себе обед, забралась в погреб и расчистила его полки, подмела комнаты, и всё-таки заскучала. Так или иначе, генеральная уборка закончилась, а времени было только шесть часов вечера. Ложиться спать – рано, а ничего делать не хочется. Дурацкое чувство. Она вышла на улицу, чтобы хотя бы посмотреть на поселение повнимательнее.       За дверью её ожидала большая неожиданность. Облачным вечером на островок по мостику, шагая вразнобой, с крупного корабля сходил многочисленный отряд имперских легионеров. Они направлялись к казармам поселения, это было подкрепление из Эбонхарта. Т'ерри закрыла двери и побежала смотреть и спрашивать, потому что в отряде было не меньше сотни солдат, а такое серьёзное подкрепление могло означать только... – Не беспокойтесь, – в ответ на её вопрос добродушный местный стражник ответил: – Это подкрепление имеет целью только подготовку к проведению Дня Шута, а также ликвидацию его последствий. Не переживайте, они надолго не задержатся. – Что же это за день такой? – Очень весёлый день, во всех городах Тамриэля жители материка шутят друг над другом, развлекаются, проказничают. Печально только, что воровские объединения, как Гильдия Воров, стремятся в этот день качественно обокрасть всех подряд, так что будьте осторожны. – Спасибо большое! Удачного Вам дня! – попрощалась Т'ерри, отправляясь дальше гулять по поселению.       Почему-то, подойдя к пристани, она увидела мрачный утёс к северу от Гнаар Мока и долгое время не могла отвлечь от него своё внимание. Редгард в простой робе прервал её раздумья: «Вы и есть та новая каджитка, вчера прибывшая к нам? Я Хинальд, продаю и покупаю всё. А чем торгуете Вы?» – Я алхимик, и только такими вещами я буду торговать. – Очень хорошо, я не хочу конкурировать с Вами, тем более товары эти специфичны. Мы можем договориться по ценам зелий? Взамен на договор, я могу продавать все ингредиенты только Вам, чтобы никто другой не мог мешать Вашей торговле, – у него был отлично подвешен язык, это бросилось в глаза каджитке сразу же. – Если цена за сырьё не будет велика, буду рада скупать. Я не против договориться по цене: это сократит время на адаптацию торговли. – Очень хорошо. Предлагаю цену на стандартные зелья установить двенадцать септимов. Я знаю, можно было бы продавать и дороже, но в этой деревне дороже никто не купит. Дешёвые, соответственно, по пять монет, а уценённые по два дрейка. – Интересно. То есть эксклюзивное зелье вы бы продавали по шестьдесят септимов? – Ни в коем случае, такое зелье можно продать в поместье Аренимов, а у этих ребят из Хлаалу денег достаточно. Посмотрите, какой себе дворец оформили, стеной обнесли, своих стражников наняли; не имперских легионеров, а людей своего Дома. Но стандартные зелья они брать не будут, так что предлагаю по двенадцать. – Что ж, давайте попробуем таким образом, – на самом деле Т'ерри отлично знала, что придётся снижать цену, и была к этому готова, единственное: теперь нужно проверить, не хочет ли нажиться этот редгард на её торговле.       Они ещё немного обсудили цену на сырьё, причём Т'ерри убедила Хинальда продавать травы дешевле, чем он собирался. Торговец сильно удивился, что ей не нужны ингредиенты другого типа: костная мука, кожа нетча, крабовое мясо и другие варианты нерастительного происхождения. На самом деле Т'ерри просто не умела ещё работать с таким сырьём, а закупаться и искать новые свойства в первые недели жизни в поселении не было никакого желания: так очень легко можно прогореть и остаться без денег.

***

      Сандас двадцать восьмого руки дождя не мог начаться спокойно. Все как будто целый год таили в себе все шутки и всю дикость, чтобы выплеснуть в этот праздник. Т'ерри пришлось проснуться в восемь часов, потому что дикий шум палок, проводимых по ставням, не позволял спать дальше. Детишки деревенские балуются как могут – что поделать. Лениво махнув хвостом в сторону шума, каджитка свернулась калачиком и укрылась одеялом плотнее, натянув его на голову. Однако в такой день просто поспать было невозможно: в дверь начали долбиться, крича, что это сборщик налогов со стражей, и им нужно немедленно открыть. Т'ерри понимала, что это какие-нибудь норды веселятся, но открыла дверь. Ей рассказали великолепную историю о том, что налоговые ведомости пропали, и требуется срочно заплатить налог за текущий месяц. Алхимик не оценила шутку и, тыкнув носом молодых имперца и двух нордов в то, что они по-разному надели броню, да ещё и один из них вовсе не в имперском облачении, отправила их восвояси.       Если оглянуться на дни жизни в Гнаар Мок, торговля у неё пошла достаточно успешно. Во-первых, конечно, сказался приятный момент, что не требовалось бегать каждый день на болота, как она думала, – травы для наиболее часто скупаемых зелий ей приносил Хинальд, он же обещал закупить партию колб, когда каджитка сообщила, что у неё они заканчиваются. Во-вторых, её начали узнавать в поселении, приходили к ней с пониманием, какими товарами она торгует. Некоторые даже просили специфичные зелья: один молодой человек очень просил зелье невидимости, но он так трясся, что Т'ерри решила соврать, что она такое не может сделать, и что у неё такого нет. Когда к ней пришла молодая данмерка с просьбой сварить любовное зелье, Т'ерри тоже вынуждена была отказаться, правда, если бы даже не моральные причины, она всё равно понятия не имела, возможно ли такое сделать в принципе или нет. Зато некоторые просили специфичный и вполне реальный товар: например, один шахтёр попросил сделать ему хотя бы слабое, но длительное зелье ночного видения, или же множество – такого типа. Ему очень важна была именно длительность, в то время как само освещение могло бы быть на уровне уценённых вариантов. Жаль только, и ему пришлось отказать: Т'ерри знала, что такое можно сделать, но не имела представления из чего. Зато зелье безмолвия она сделала из риса с добавлением лилового копринуса (куда-то его надо было добавить!) и болотного тростника. (Признаться, зелье оказалось слабым, но старому данмеру вполне сгодилось: оно заставило замолчать его жену на несколько часов, а о большем он и мечтать не смел.)       Однако сегодня торговать казалось нереальным. Если поначалу были просто какие-то низкопробные глупости, то в двенадцать часов на улице раздался вопль ужаса. Т'ерри выскочила, и увидела, как здоровый мужик убегает от какого-то ребёнка. Когда она внимательнее глянула, она осознала, что это не ребёнок, а уродливый карлик: худой, с пепельной кожей, с хвостом, с большими острыми ушами, лысый, с когтями и ногами близкими по строению к каджитским. Карлик не отставал и прыгал на мужика, а тот вопил, пытался увернуться, изворачивался и бежал, как только мог. Т'ерри не совсем понимала, почему он не может дать затрещину этому мелкому уродцу, но и бежать самостоятельно делать это считала неправильным. – Стража! Помогите, этот скамп убивает меня! – что-то членораздельное закричал мужик.       Пять легионеров очень быстро подбежали и начали рубить скампа своими мечами, однако он просто проползал между ними, перелазил через щиты и другими способами продолжал преследование, вообще не обращая внимания на удары мечами, как будто они не могли повредить даже его кожу. – Стража, помогите! Даэдра из Обливиона атакуют! – вопил мужик, и новые стражники присоединялись к своим товарищам.       Т'ерри всё меньше понимала происходящее, закрыла дверь и последовала за толпой. Это как: двадцать стражников бьют какого-то карлика, а тот просто бежит дальше? Это шутка такая, или как такое возможно? – Вторжение Обливиона! – мужик кричал уже на пристани, – Только я могу остановить его, защитите меня!       Народ поселения потихоньку собирался, и люди начали причитать, что теперь все погибнут, что стражники ничего не могут сделать и тому подобное. Тем временем мужчина бросился в воду, а скамп остался стоять на пристани и смотреть, игнорируя удары стражников. Через полминуты вынырнуло бледное лицо бретонца, убегавшего от даэдра. Скамп прыгнул в воду за ним, и начал яростно атаковать кого-то в воде, но, судя по всему, не бретонца, потому что даэдра оставался на том же месте, а человек с большим трудом и одышкой медленно выбирался из воды. Он обессилено рухнул на берегу, а скамп исчез, как будто растворившись в воде. Наблюдавшая толпа и стражники мигом замолчали, воцарилась тишина. – Это был мой скамп, я пошутил, – начал бледный бретонец, кашляя и тяжело дыша, – В воде меня ударил дреуг, у кого-нибудь есть заклинание или зелье излечения болезней? Я заплачу пятьдесят септимов. – У кого-нибудь есть что-нибудь от болезней? – громко крикнул один из стражников. – Я сейчас сбегаю! – отозвалась уже отошедшая от удивления Т'ерри. – А ну возьмите его и донесите до дома той каджитки! – донеслось за её спиной, как только она побежала отпирать свою хижину.       У неё было несколько готовых зелий этого типа, она достала одно и вынесла на улицу, где её ждали стражники и сам пострадавший, лежавший на носилках. Он достал из кармана мешочек с монетами, протянул ей и сказал: – Здесь пятьдесят септимов, влей мне в глотку это снадобье. Моя болезнь называется «иссушение» – запоминай симптомы и название, может пригодиться.       Т'ерри положила в карман мешочек, напоила бретонца лекарством, и наблюдала, как его лицо медленно начало приобретать нормальный цвет. Стражники и зеваки стали расходиться, а она решила подождать, пока он сможет встать. Минут через двадцать он с помощью каджитки встал, поблагодарил её, и отправился своей дорогой. Т'ерри зашла в дом, высыпала содержимое мешочка, обнаружила там только сорок монет, но посчитала и это приемлемой ценой (тем более её мысли подогревало спасение человека), после чего положила их в свою сумку в погреб (да, она решила хранить большую часть денег там, на случай заявившихся воров: чтобы они не смогли быстро обнаружить все её дрейки).       Однако на этом событии веселье и ужасы Дня Шута не закончились. Если мелкие шумы и какие-то небольшие беспорядки продолжались и далее, то в два часа дня произошло нечто из ряда вон выходящее. Сначала всё поселение услышало стройный шаг имперских легионеров, звучащий как аккомпанемент их боевой песне. Т'ерри, как и другие жители, вышла из дома. Действительно, коробка из стражников двигалась по дороге в поселение по направлению к поместью Хлаалу. Когда коробка вошла в деревню, она начала пополняться стражниками, патрулировавшими улицы. Дойдя до стен поместья, капитан стражи громко заявил: – Жители Гнаар Мок, с этого момента мы объявляем город захваченным, и независимым от Империи. Стражники Хлаалу, сдайте своё оружие, и выдайте нам Альмс Ареним для проведения трибунала над ней. – Эй, вы! Я не вижу среди вас, н'вахи, представителей Трибунала! Убирайтесь вон, пока не отведали стали! – дерзко ответил ему стражник поместья Хлаалу. – Мерзавец! Да как ты смеешь, щенок! Костяная броня и шлем, как ведро с прорезью, – ты безымянная тварь, прячущая лицо, а ну сгинь! – возмутился капитан. – Тревога! Закрыть ворота! Доложить господам, бегом! Подъём! – раздались крики за стенами поместья, и ворота начали закрываться, однако легионеры зашли внутрь ограниченной стенами территории, и врата остались открытыми.       Народ поселения почти в полном составе высыпал на площадь напротив повздоривших солдат. С одной стороны всё выглядело очень нелепо, а с другой – всерьёз и без шуток, поэтому никто не мог бы сказать точно, что происходит: переворот или просто спектакль. Тем временем стражники начали сражение, причём лязг мечей, брань, крики, падающие солдаты – всё это выглядело настолько натурально, что никто не усомнился бы в серьёзности происходящего. Народ начал роптать. Когда, наконец, все солдаты Хлаалу были повержены, и последний сбитый с ног крикнул: «Мы сдаёмся!» – сражение прекратилось. – Представление окончено, благодарим всех за внимание, господа! – весело выходя из ворот поместья, снимая шлем и кланяясь, сообщил капитан народу. – Поселение не захвачено, можете продолжать свой быт спокойно! – и далее обратился к солдатам: – Патрульные, на позиции!       Сердце Т'ерри бешено билось, но она зря волновалась: никто не погиб, это были показательные бои, можно сказать, внеплановые тактические учения, всё обошлось синяками и ссадинами. Имперцы помогли встать данмерам, и все разошлись по своим делам: кто нести караул в поместье, кто патрулировать улицы города, кто обратно к казармам. Честно говоря, каджитка не могла понять, довольна она или напротив – тем, что сейчас наблюдала: с одной стороны это было прекрасное представление, а с другой – оно заставило сильно испугаться.       Около семи часов вечера в Гнаар Мок начали возвращаться фермеры с пастбищ нетчей. Обычно они возвращались одни, но сегодня они вели за собой самих выгуливаемых животных. Жители не слишком-то поняли такую сомнительную радость: нетчи огромные и тяжёлые, они могут и дома случайно повредить, и самих жителей, а если уж нападут – мало кто сможет отбиться даже от одного, не говоря уже о стае. Когда самый первый фермер подошёл к городу, ему навстречу вышел патрульный, и спросил, что происходит. Тот ответил, что из-за весеннего желания, нетчи становятся агрессивны, поэтому их нужно убрать из природных условий, чтобы они не нападали на никс-гончих, кагути и других хищников. Кроме того, фермер заявил, что его товарищи очень хотят посмотреть, как нетчи ухаживают друг за другом в этот брачный период.       Да, это была очередная выходка в честь праздника, однако стражник с каменным лицом запретил проходить в город со столь опасными созданиями, тем более если они сейчас агрессивны. Фермеры пытались спорить, юлить, ругаться и возмущаться, но народ поселения и сам был против такого, поэтому большая часть тех, кто видел или слышал спор со стражником, подошла и затеяла свой разговор в резком тоне с фермерами. Учитывая, что почти все препирающиеся знали друг друга, у прибывших с полей не было ни единого шанса, и в конечном итоге им пришлось возвращаться на пастбища, потому что они не хотели отпускать нетчей одних (обосновывая это тем, что животные могут улететь куда угодно). Фермеры изо всех сил давили на совесть своим уходом, но ничьё сердце не поколебалось.       Время шло, жители изрядно устали и выдумывать шутки, и выслушивать их, но, несмотря на это, процесс продолжался. Всё мелочи-мелочи-мелочи были: то бесполезные деревянные кругляшки выдавались за септимы, то бедокурили на крышах, то рассказывали какие-то истории печальные про родственников, которых давно не видел слушатель, но Т'ерри это по факту вообще не напрягало.       В восемь часов вечера каджитка спокойно сидела и разливала по колбам готовые, хорошо настоявшиеся, зелья, и была ослеплена неожиданной вспышкой яркого света. «Молния», – подумала она. Однако вспышка повторилась всего через десяток секунд, и она заметила, что звук приходит сразу со вспышкой, а это значит… она выскочила на улицу, трясущимися пальцами закрыла дверь, и присела на землю около входа. Вообще её дом располагался ближе к центру поселения по левой стороне основной улицы, и от него было видно и площадь рядом с поместьем Аренимов, и гавань, и непосредственно дорогу в поселение. Предположение Т'ерри было верно: молния била рядом с поселением, более того: по площади ходил старик с длинным посохом, говоря о том, что это к невероятной беде – гром среди ясного неба, а в центр площади раз в несколько секунд с безоблачного неба ударяла молния. Многие были удивлены такому, но некоторые открыто смеялись или безразлично смотрели на происходящее.       Т'ерри услышала рядом с собой вопрос маленькой девочки-данмера: – Как такое вообще возможно? – Это всего лишь заклинание магии разрушения, доченька, – ответила молодая данмерка лет шестидесяти. – Но, мама, заклинания этой школы ведь всегда направлены от того, кто их создаёт, в какую-то точку! На небе ведь нет никого! – Обычно это так, доченька, но высококлассная магия может принимать и более причудливые формы. Мы с тобой не поймём их – только высококлассный специалист справится с осознанием магии такого уровня. – Но почему ты уверена, что это именно магия? – Просто интуиция. Но я более чем уверена, что скоро кто-нибудь найдёт виновника этого события.       Однако она оказалась неправа. Виновника не нашли, зато через двадцать минут молнии перестали бить в центр площади – начали стремительно удаляться: сначала одна ударила немного ближе к выходу из поселения, вторая попала в столб с названием города, вызвав в нём пожар, а третья оказалась уже в километре (судя по звуку) – в болотах.       Алхимик стояла, широко открытыми глазами рассматривая туманы, поднимавшиеся над болотами – там, на другой стороне моста, ведущего непосредственно в Вварденфелл. Тяжёлый, нервный, но крайне приятный день всё-таки подходил к концу, и на каджитку начинала накатывать странная тоска: с одной стороны, ей казалось, что теперь жить тут будет скучно, ведь таких дней и представлений больше не будет, но с другой стороны – утром она напротив крайне не хотела подобного вмешательства в её спокойствие. Она поселилась здесь недавно и не более чем на полгода: потом согласно составленному плану будет отправление в Вивек и жизнь там, но она, прожив несколько дней, заметила, что даже среди ненавистных болот, в сущности, может быть красиво. Ей даже показалось, что это одно из самых живописных мест: плотно растущие деревья, изобилие видов животных, километрах в тридцати – цепь гор, разделяющая Западное Нагорье и Горький берег, да и само расположение деревни на небольшом острове создаёт вид приятной обособленности. Плюс ко всему – море, бескрайнее и невероятное! Только поглядите, как оно маняще поблёскивает, тая в себе неведомые ужасы и забирая к себе путешественников. На севере же виден мрачный утёс Хартаг, названный в честь покончившего жизнь самоубийством на нём героичного орка, спрыгнувшего с некогда безымянной возвышенности вниз, не видя цели в своём существовании. Если бы не туманы и облачность, можно было бы увидеть вдали, среди горной цепи (севернее Хартага), великолепную крепость кимеров – Андасрет. Как же ей захотелось побежать в эти болота и рассматривать каждый гриб, каждую травинку, трогать подушечками пальцев кору деревьев и вдыхать влажный воздух! В момент крайнего восхищения и обожания к природе, её толкнул наглый данмер лет семидесяти. – Эй, поаккуратнее! – возмутилась она. – Дышать, надо дышать! – серьёзно заметил данмер. – Что? – каджитка всмотрелась в глаза данмера, но увидела в них тупую пустоту.       Он шёл вперёд, не обращая на неё никакого внимания, и говорил: – Я больше не убегаю, не отстраняюсь от твоей длани, ты освободил меня! Я умер, и ты научил меня дышать, но на самом деле я никогда не жил до этого! – данмер продолжал всё более и более убеждённо, а каджитка шла за ним и слушала, пытаясь понять, с кем он говорит. – Я спал, слишком долго спал, и теперь я хочу видеть! Дай мне возможность видеть! Я буду служить тебе верой и правдой во веки веков в той форме, что ты дашь мне! Неревар предал и убил тебя, но ты возродился, неся свет во тьму гибнущего мира, и я готов помогать тебе. Твой слуга поможет мне, я отправлюсь в пещеру, что ты указал мне...       Данмер шёл в северную часть островка, совершенно игнорируя всё. Он даже два раза наткнулся на чей-то дом и разбил себе нос, но всё продолжал говорить о том, как он предан. Т'ерри обратилась к стражнику, чтобы тот помог, но он отмахнулся, заявив, что это просто симуляция, и нет смысла тратить на это время. Алхимик не могла с этим согласиться, но идти за странным данмером в неисследованную и необитаемую часть островка ей вовсе не хотелось, поэтому она просто постаралась поскорее забыть об этом событии, для чего начала слушать разговоры всех подряд и подходить к общающимся тамриэльцам.       Здесь, в смеркающемся окружении, на глаза алхимику попалась каджитка низкого роста (на голову ниже её самой!) в длинной мантии коричневого цвета с широкой вертикальной полосой сине-зелёного цвета. Она стояла лицом к наблюдательнице и, заметно волнуясь, говорила с данмером. Т'ерри решила приблизиться, чтобы послушать этот разговор, потому что он действительно показался ей интересным, как и сами собеседники. – Анасси посетитель, гость Гнаар Мока, Анасси не понимает сути ваших претензий, Анасси просто хочет приятно провести время в новом месте, – объяснялась каджитка, запинаясь. – Это территория Камонна Тонг, глупая девчонка, – тихо ответствовал данмер. – Ты пожалеешь, что явилась сюда. Ваша гильдия загнётся, и всех вас отдадут в рабство, где вы сможете приносить пользу исконным жителям Морровинда. – Гнаар Мок не может принадлежать Камонна Тонг! За что вы ненавидите Анасси? Анасси не желает Вам зла, Анасси пришла на праздник... – Ты приехала в Морровинд, в наш дом, затесалась к нашим конкурентам, и рассказываешь о своей доброте! – с каждым словом данмера, Анасси становилась всё более несчастной и напуганной. – Грязная чужестранка, тебе место среди рабов, а ты смеешь приезжать в мою деревню! Хочешь затесаться в центр операций Горького берега? Ты пожалеешь, что вообще решила оторвать свой поганый хвост от ваших бесполезных пустынь. – Эй! Эй ты, как там тебя, оратор! Чего ты к ней привязался? – заступилась Т'ерри, пожалев миниатюрную каджитку. – Это кто ТЫ, ничтожество? Я Дарен Адрин, и тебе лучше не совать свою шерстяную харю не в своё дело, пока ещё жива, – резко ответил данмер, оборачиваясь. – Твои пустые угрозы не пугают меня. Попробуешь напасть – тебя схватят и позволят подумать над своим поведением в тюрьме, – Т'ерри так трясло от злости, что она бы и сама предпочла бы наброситься на наглеца. – Пожалуйста, успокойтесь! – несчастно произнесла Анасси. – Глупые комки шерсти, убирайтесь из Морровинда, иначе будете жалеть об этом всю свою оставшуюся жизнь. – Что тут происходит? – стражника привлекла разношёрстная компания, и он решил поинтересоваться обстановкой. – Всё отлично, патрульный, я просто сказал пару советов, – следующее слова данмер произнёс с большим нажимом, как будто с трудом: – Посетителям. Я уже ухожу, спасибо за внимание. – Всегда пожалуйста! – радостно ответил стражник, оставляя двух каджитов наедине. – Анасси очень благодарит Вас, но крайне рекомендует Вам быть как можно более осторожной. – Да успокойся, это только пустые угрозы. Я Т'ерри, алхимик, пойдёшь ко мне в гости? Давай перейдём на «ты». – Вы так добры к Анасси, Анасси зайдёт к вам. Вы тоже заглядывайте в дом Анасси, вы увидите старое гостеприимство хаджитов. Это в Пелагиаде, напротив трактира «Полпути», у стены форта, вне улицы, с каменной оградой. Вы спасли меня, вот, возьмите ключ. – Тебе надо успокоиться, никакой опасности не было, какой-то болван просто решил напугать тебя – только и всего. Не воспринимай это так близко. – Вы так говорите, как будто не знаете ничего о Камонна Тонг. – Не знаю, и это меня не печалит. Сейчас налью чай, присаживайся, Анасси.       Т'ерри получила крупную брошюру от Анасси под названием «О воровской чести», где, как она уверила, есть немного важной информации и о Камонна Тонг, однако алхимику это всё было мало интересно, и она отложила полученные бумаги в сумку, сообщив, что прочтёт позже. Они неплохо пообщались по поводу того, кто и чем занимается, до самой поздней ночи, после чего хозяйка уложила гостью в кровать в комнате, примыкающей к своей. Перед сном Анасси ещё раз повторила, как найти её дом, и всё-таки настояла на том, чтобы радушная каджитка взяла от неё ключ. Всё поселение вымоталось за День Шута, и ночь в связи с этим была чрезвычайно тихой.       Т'ерри, Т'ерри, Т'ерри... через девяносто шесть дней она впервые встретит Брибанна Эриена и спасёт его от напавшего монстра, а сейчас – она проявляет чудеса храбрости, никогда в жизни не бравшись за оружие и не обладая никакими познаниями в этой области. Кто-то скажет, что это безрассудство, но для Анасси это истинный героизм, сразу сделавший Т'ерри в её глазах прекрасным, надёжным другом, о котором она будет вспоминать, сидя в своём собственном доме в одиночестве.

***

      Тихо и незаметно наступил месяц второго зерна, иначе называемый месяцем сева. Влажный воздух наполнялся теплотой, а из-за облачности возрастала духота. В такую погоду даже любители жары хотят, чтобы поднялся сильный-сильный ветер и унёс нависшие хлопья, скрывающие солнце. Т'ерри вообще не знала, кому может нравиться такая погода, хотя её определённо радовало отсутствие дождей в последние дни. Пару раз она уходила с островка в сторону гор, находящихся за мостом. Рассматривала светящиеся сыроежки, собирала вереск (так и не поняла, что с ним можно сделать, к сожалению), наблюдая за животными, догадалась, что лиловый копринус крайне ядовит. Общение с жителями тоже пошло на пользу: они рассказали, где растёт грязнохвостник, а также, когда примерно можно ожидать его цветение, чтобы увидеть знаменитые цветки коды. Т'ерри знала, что с этого растения можно собирать ампульные стручки, из которых можно изготовить неплохое зелье обнаружения жизни, она читала и про цветки коды, но она не знала, что оба этих столь разных ингредиента можно собрать с одного и того же куста.       На самом деле это были хорошие дни нового месяца, умеренно радостные и приятные. В целом и на погоду не стоило грешить: специфичное место не позволяло ей быть слишком уж прекрасной, ничего не поделать. Турдас девятого числа ознаменовался прибытием в гавань имперского корабля из Хуула. Корабль был в изобилии наполнен самыми разными товарами, но не потому, что это было огромное поселение – нет, сыграли роль торговые пути к Хуулу, которые шли и от Гнисиса, и от Альд'руна.       Единственный алхимик Гнаар Мока, как всегда спала в десять часов, когда прибыл неожиданный корабль. Но это было скорейшим образом исправлено: настойчивый стук в ставни окна рядом с кроватью и самого ленивого поднимет. Сердитая каджитка спешно накинула на себя первый попавшийся плащ и вышла на улицу, желая обругать наглого гостя, однако она не сделала этого: Хинальд моментально сказал, что её товар прибыл. – Какой товар? – спросонья опешила она. – Алхимическая посуда, помнишь, ты говорила, у тебя заканчивается? – Точно! Много там? – Десять ящиков. Надо заплатить им сейчас, они скоро уплывут: сегодня они заплыли для оптовых продаж, к сожалению, в дом не доставят. – Ничего, я сама отнесу. – Я прослежу, чтобы битой посуды не было, а потом покараулю, выходи, расплачивайся и можешь начинать носить, – сказал редгард и быстрым шагом удалился.       Вроде бы не раннее утро, но Т'ерри очень сильно хотела упасть в кровать и проспать весь день. Нет-нет, вчера она не устала, да и легла не слишком-то поздно, просто нельзя так будить, в конце-то концов! Впрочем, она не легла в кровать, напротив: с осознанием срочности дела, переоделась в такую одежду, чтобы и таскать было удобно, и не слишком плохое впечатление у торговцев создавать. Если быть до конца откровенным, у неё был только один наряд, который не подходил под такое определение: не любила она сильно наряжаться, только безразличие проявляла к своему внешнему виду. Переодевания, поиски денег и путь до пристани заняли недолго, но полчаса, и, когда она подошла, корабль был уже далеко в море. Т'ерри успела уже расстроиться и захотела ругать себя (безосновательно, впрочем: основное время было потрачено именно на путь от дома), но тут заметила, что среди копошившихся лавочников и жителей с важным лицом сидит редгард среди кучи ящиков. – Я заплатил за тебя, не забудь вернуть. Эти мерзавцы так оформили товар, чтобы мне не захотелось его проверять, но я посмотрел и заставил их заменить шесть колб из ста двадцати. – Спасибо. Покарауль, пока я буду переносить, я отнесу всё и верну деньги.       Она взяла первый ящик и отправилась к дому. Наверное, логичнее было бы попросить редгарда отнести, потому что как ни крути, а часов семь ей придётся ходить туда-сюда, чтобы всё перенести, а это и куча сил, и много времени. Кстати говоря, деревянные стенки были очень толстые, поэтому ящики весили не меньше пятнадцати килограмм, да ещё и были при этом крайне неудобными. Когда алхимик вернулась после одного ящика через три четверти часа, Хинальд остановил её: – Слушай, что мы делаем? До тебя нести больше километра, ты так носить до вечера будешь. Стой-стой-стой. Не бери, встань вот сюда и следи за ящиками. – Они куда-то убежать могут? – улыбнулась проснувшаяся каджитка. – Эй, балбесы, дуй сюда! Хотите заработать пару септимов, сделав доброе дело? Вас тут четверо, каждый по два ящика вон до того дома – за каждый ящик даю по септиму – пойдёт? – Хинальд, обижаешь, для тебя и нашего алхимика я возьмусь бесплатно! – ответил один из четверых фермеров – норд в самом рассвете сил. – Ну что, вы тоже, ребята? – Не, сделка есть сделка, мы согласны по септиму за ящик, всё равно в ту сторону собирались, – ответил молодой данмер за своих товарищей. – Только учите, если побьёте товар, я вас сам хорошенько побью.       Так и договорились: редгард взял один ящик, данмеры и норд взяли по два ящика, а каджитка пошла за ними и смотрела, чтобы они не побили алхимическую посуду. Она переживала, что они всё-таки разобьют, а потом торговец с ними не справится и пострадает из-за неё, но ей было приятно, что не приходилось ничего нести. Переживания не оправдали себя: ребята донесли до самого порога ящики, а норд даже занёс внутрь, при этом ни одна колба не пострадала. Норд не только не потребовал денег, но отказался от них, торговец же сказал, что это его личный подарок, поэтому отказался от попытки каджитки заплатить ему. – Это вовсе было бы нечестно: я получил удовольствие от заключения такой неоднозначной в плане выгоды сделки. Это всё-таки улучшает мои умения в торговле, так что в каком-то смысле самому полезно, – философски заключил Хинальд.       Каджитка не смогла настоять, чтобы он взял эти шесть септимов, а он посмеялся, что и этот необычный опыт ему будет полезен. – Ты сэкономил наше время, и просто обязан позавтракать со мной, – вышла из неловкости она.       Красноречивый торговец не отказался от чая с бутербродами, хотя заметил, что Т'ерри хорошо бы хотя бы попробовать как-нибудь сделать чай из корня трама: конечно, он получается горьким, но под сахар с бутербродами идёт хорошо, а ведь ещё и успокаивает превосходно! Правда, заметил редгард со смехом, не стоит сочетать с лунным сахаром. – Кстати о советах, крайне не рекомендую тебе искать травы на севере, лучше вообще туда не ходи, – серьёзно добавил Хинальд. – Почему же? – откровенно удивилась алхимик. – Я сегодня как раз собиралась днём сходить в какое-нибудь новое место, а то хотя на востоке и весело, но фермеры, нетчи, изобилие диких животных... кажется, на севере всего этого нет. – Это очень плохая идея, Т'ерри, – мрачно продолжил он. – Я понимаю, ты очень непоседливая, интересуешься новым и не веришь в ужасы, когда тебе их рассказывают, однако это не тот случай, когда тебе стоит упрямиться. Сходи на юг – там немного животных, а богатый букет флоры тебя не расстроит. – Поясни всё же, почему не стоит идти в другую сторону? – На севере есть одна очень тёмная пещера. В ней происходят какие-то гнусные дела. Некоторые из деревни пробовали туда сходить на разведку, в том числе и стражники, но никто не вернулся. Животные, заходящие туда, также не возвращаются. Туда даже как-то капитан направлял небольшую экспедицию из десяти легионеров. Хотел сам возглавить, но его срочно вызвали, поэтому командовал опытный офицер ниже чином, но и эти обученные ребята не вернулись. Я думаю, оттуда может кто-нибудь выйти, а я не хотел бы, чтобы тебе встретились вышедшие оттуда ужасы. – Ну, если только ты так сильно волнуешься, – спокойно заключила каджитка, тихо выпивая из кружки. – У вас в деревне как будто принято страшить и пугать, но на сей раз я действительно послушаюсь и не пойду в ту сторону. Из интереса – как называется эта пещера? Какой-нибудь «разлом мёртвых душ»? – Нет! – засмеялся в ответ собеседник. – Это было бы неплохое название, но пещера называется просто и в духе Вварденфелла: Илуниби. Коротко и ясно. – Ничего не ясно! По крайней мере, действительно звучит по-простому. А что тебя больше всего напугало бы, будь ты там? – Необычный вопрос для утреннего чаепития, – задумался торговец. – Однако я, пожалуй, отвечу. Корпрус. – «Божественная болезнь»? Я думала, это миф, который рассказывают, чтобы все боялись приезжать на остров. – Я тоже так думал, когда приехал сюда. Решил, что данмеры боятся конкуренции, и заселился торговать. Кстати говоря, очень даже долго тут жил, а потом я как-то увидел одну из тварей. Я тогда выходил на встречу с контрабандистами в болота за городом, и я больше не хочу туда идти: это был некогда человек, с неестественно огромными от опухоли руками и ногой, кожа источала отвратительный запах гнили и была обезображена рубцами и наростами, шея распухла, создавая видимость горба, а лицо осунулось и почернело, как у трупа. Я бы подумал, что это результат работы некроманта, столь педантичного, что даже нарядил своё творение в какие-то штаны и рубаху, но существо стонало, источало кровь и действовало, как обезумевший от боли человек, а не как направляемая мудрой рукой нежить. Напавшие на него бандиты жестоко поплатились за свою глупость: одному эта тварь свернула шею, а другому повредила кисть. Второй, правда, сбежал, но уже на следующий день я почувствовал от него специфичный запах и заметил похожие опухоли. Лицо его сильно осунулось. Я не знаю, что с ним стало, но я завязал работать на выезде. – Не хотела бы я такое встретить. – Говорят, есть корпрусные твари страшнее, я не хотел бы даже пытаться представить такое. Мне кажется, куда приятнее повстречать какого-нибудь даэдрота типа атронаха, ведь с ним ты боишься только умереть, а не страдать, теряя разум. – Честно говоря, я вообще никогда не видела даэдрота до Дня Шута, когда в поселении бегал скамп. Наверное, никогда и не увижу. – Возможно, это к лучшему. Впрочем, ты можешь съездить как-нибудь в Вивек: там есть, будучи в полном здравии, самый настоящий лорд дремора в Канале Загадок под дворцом живого бога. Но мы что-то сильно заговорились, спасибо за радушие, но я пойду торговать.       Было два с половиной часа пополудни, когда они распрощались, и каджитка решила пойти собирать ингредиенты на юг острова, на котором располагался Гнаар Мок. Из-за духоты пошла просто, как была дома: не набрасывая сверху плащ (а мантии у неё ещё и в помине не было). Захватила с собой ножик и освобождённый от вещей рюкзак: чтобы принести с собой побольше. Перед выходом, правда, на всякий случай положила внутрь два зелья невидимости (их она готовила из дорогих и ядовитых лепестков горьколистника, покупаемых у редгарда, – сначала очищала половину из них, а потом готовила, используя и очищенные и неочищенные; получалось неплохо, но требовало много времени и скрупулезности).       Южные болота были покрыты тонким слоем плотного тумана, как бы пряча свои сокровища, разыскиваемые молодой каджиткой-алхимиком. Она нагибалась и разгоняла его руками, а он нехотя отступал вглубь, показывая спрятавшийся бочкообразный гриб – толстоспорник, полз вспять, являя редкую для этих мест кустистую растительность с жёлтыми цветами-колокольчиками – креш-траву, уходил прочь, раскрывая великое множество самых разных видов, знакомых и вовсе неизвестных пытливому взору путницы. Она уходила всё дальше от поселения, и только через час внимательных изысканий, она задумалась о возвращении, потому что с неба начало моросить. Слабость дождя убедила её всё же остаться и посмотреть вон за тем холмом, ведь там наверняка можно было бы найти на деревьях полезные наросты гайфа фации. Правда, в таком тумане можно было спутать этот полезный гриб с совсем бесполезными по мнению Т'ерри аналогами (одним из таких являлся банглер бейн, но она не знала, как он называется).       Когда каджитка прошла половину пути к холмам (они были недалеко, но тропинка между двух небольших болот была крайне неудобной), начался неожиданный ливень. Он был столь же внезапным, как бывают дожди на Аскидианских островах, и поэтому Т'ерри намочила свой мех буквально через минуту, не успев даже придумать, куда бы ей спрятаться. Вальяжные похождения с рюкзаком, повешенным на одно плечо, закончились не лучшим образом. Как назло очень близко сверкнула молния, сопровождаемая невероятным громом, заставив девушку оступиться и попасть в трясину. Пытаясь выбраться, она сделала слишком резкое движение, из-за чего уронила рюкзак на начало тропы к холмам, сама же она почти удержала равновесие, но сильный порыв ветра всё-таки сбил её неустойчивое положение, уронив лицом в грязь. Лицо, конечно, она закрыла, но локти ободрала, и да и замаралась изрядно. Сердитая, подняла рюкзак, и по запаху поняла, что колбы с зельями разбились от падения, открыв же сумку, обнаружила, что часть грибов пришла в негодность от попавшего в них в изобилии стекла. Она побежала на согнутых ногах, чтобы не упасть.       Раздражённая и мокрая, дома она захотела сварить какое-нибудь хорошее зелье, чтобы от высококлассного результата успокоиться и прийти в себя. Идея была в целом здравой, однако то ли от холода руки дрожали, то ли от раздражения, но она не уследила за ретортой, и получила на выходе испорченное зелье, которым можно только отравиться, но которое и ядом язык не повернётся назвать. Т'ерри совсем упала духом, поэтому, накинув плащ, побежала под продолжавшимся уже слабым дождём в известное заведение, чтобы купить несколько бутылок хорошего киродиильского бренди.       Немного покушав, в половину пятого она уже открывала первую из трёх принесённых бутылок. Качественный алкоголь приятно струился по пищеводу, с одной стороны отстраняя текущие проблемы, а с другой – меняя ценности. Так каджитка остро пожелала вспомнить своё детство. Всё возрастающее желание поглощало все мысли, и она вспоминала, наслаждаясь напитком, чрезмерно выпиваемым ею сейчас. Вот он, славный добрый Эльсвейр, пески, милая младшая сестрёнка, которая бывала порой такой врединой и неуклюжей, что хотелось бить её по хвосту. Какие это были весёлые кувырки в кустах сочных трав, растущих вдоль реки! А как же любимые игры в дюнах, прятки среди домов города? Замечательное, чудесное детство! Вспомнились и родители – в общем-то, хорошие каджиты, хотя порой чрезмерно строгие и даже немного... кхм! впрочем, они ведь боялись за Т'ерри, переживали: их можно понять. Но как это получается? Если детство такое хорошее, почему она, сносный алхимик, уехала в Морровинд? Что стало с семьёй? Для чего это потребовалось? Попрощалась ли она вообще? Хотя конечно попрощалась, как могло быть иначе, но причины, – какие они были... «Какие же?» – спрашивала себя каджитка, открывая вторую бутылку и прикладывая невероятные усилия, чтобы вспомнить. Бренди будто ехидничало: отказывалось литься в горло и помогать памяти! Но Т'ерри такой напастью не остановить, и, уже силой вливая себе очередной стакан, откровенно пьянея, она всё-таки добилась своего: вспомнила.       Она шла по тропинке в не слишком плотном лесу вечером. Закат струился сквозь ветви вечнозелёных деревьев, а купол темнеющего неба замыкался над головой. Рядом шли её подруги! Она не видела их, не слышала разговоров, но помнила. В воспоминании нельзя обернуться, если ты не делал так, и Т'ерри приходилось смеяться, рассматривая небо и тропинку, которую она как будто видела сотни раз, но сейчас не помнила. Да, это было приятное воспоминание: сегодня произошло что-то долгожданное и хорошее, – но никак не удавалось вспомнить, что именно. Просто так бросила взгляд вперёд – там был виден конец леса, выходящая из тропинки дорога, освещённая белым светом, как будто на масляные лампы надели плафоны соответствующего цвета. Нет, лампы отдавали бы жёлтым и не освещали бы столь сильно. Быть может, какая-нибудь магия света? Красиво, неестественно, непонятно зачем. Но в воспоминании не эти мысли занимали её: она была радостна. Брошенный же вперёд взгляд сопроводился мыслью: «Пора домой, к сожалению». Сейчас Т'ерри не понимала, почему она тогда не хотела домой. Она почувствовала, как одна из подруг набрала побольше воздуха в лёгкие, тихо, но всё-таки слышно: она собиралась заговорить! Следующая пара секунд показалась вечностью, но подруга не заговорила, потому что всё воспоминание пропало. Т'ерри ругнулась, выпила ещё полстакана и попыталась сосредоточиться: кто это были, куда шли, что это за местность, непохожая на Эльсвейр, и почему вообще это вспомнилось при попытке понять судьбу семьи. Ни дата, ни местность – ничего не напоминало это событие. «Это просто невозможно! Немыслимо не понимать то, что вспомнил из событий своей жизни!» – возмутилась каджитка, и снова добилась результата. Нет, концентрация ни к чему не приводила: воспоминание было таким, больше ничего не вспоминалось. Ощущение близкого движения, ей собираются что-то сказать, открываются уста, но всё исчезает. «Наверняка что-то важное тогда сказали», – сокрушилась девушка, и поняла, что всё-таки результат есть, просто она его не сразу заметила: накатилось ещё одно.       Она стоит спиной к какому-то деревянному дому, находясь на дороге в некой деревне. Одна. Дует прохладный ветер. Ей печально, хотя она это пытается скрыть. Она пытается скрыть это даже от себя, но это всё-таки фрустрация («И кто такое слово выдумал, что оно означает?»), определённо. И всё же Т'ерри понимает, что она приехала к любимому человеку, хотела у него побывать в гостях, а его нет дома, и не будет в ближайшие дни, поэтому она в незнакомом месте собирается брести в надежде, что её приютят. – Стоп-стоп-стоп, какой ещё любимый человек? Человек? Каджит? В воспоминании – «человек». Хотя я всегда, так или иначе, тяготела всех тамриэльцев называть людьми, наверное, это тот же случай. Но – «любимый»! Откуда? Кто? Почему не помню? – растерянная девушка открыла третью бутылку, будучи уже изрядно пьяной: ей очень хотелось понять это воспоминание, вспомнить его до конца, ведь, может, именно по этой причине она уехала в эти земли.       Залпом влила ещё один стакан: «Давай же, вспоминай! Давай!» – и грохнулась на пол. От слишком большого количества спиртного её вырубило.

***

      Яркий свет слепит глаза, не даёт понять, где находишься, но это определённо не мягкая кровать. Проморгавшись, Т'ерри увидела над собой жёлтый каменный потолок, и заметила, что лежит на какой-то кушетке. Она встала, размяла ноги, но, обернувшись, заметила, что лежит. Да, её дух отделился от тела, потому что тело было мертво. Комната была как будто из жёлтого металла, кушетка была одна. – Я не так много выпила... я... почему? – рассеянно сказала устами призрака, не произведя никакого звука. – Ты мертва, потому что не хочешь жить, – раздался голос справа от неё.       В золотого цвета круглых дверях стоял тренированный тёмный эльф в золотой же маске, полностью скрывавшей лицо. Маска была как бы с тремя рогами и бородой, и Т'ерри захотела дотронуться до неё, но было неловко попросить об этом. – Если ты хочешь, ты ещё можешь вернуться в тело, я покажу тебе свои владения, расскажу о прошлом и будущем, и, быть может, ты найдёшь свой смысл в жизни среди нас, хотя мы и отличаемся от обычных жителей Вварденфелла внешностью. – Кто ты такой и почему хочешь помочь мне? – неожиданно сама для себя спросила призрак. – Я тот, кто был верен до конца и убит тем, кому доверял. – Я не понимаю... – Зайди в тело, пойдём со мной, ты обязательно поймёшь.       Призрак недоверчиво коснулась бездыханного тела. Как можно залезть в себя саму? И тут она почувствовала, что её взяли за шею и буквально толкают внутрь своего тела. Краем глаза она видела, что это делает загадочный собеседник в маске. У него получилось! Она начала дышать уже как каджитка, а не делать какие-то странные попытки, будучи духом. – Поздравляю! Пойдём со мной, тебе будет интересно взглянуть. – Хорошо, – она не знала, что сказать: с одной стороны она была благодарна, а с другой стороны ей становилось не по себе от этого здоровенного данмера в жёлтой маске. Зачем ему вообще скрывать своё лицо, тем более в своих владениях? – Прямо сейчас Шестой Дом просыпается, обретая свою былую мощь. Каждому в Вварденфелле, кто решит присоединиться сейчас, пока наша сила для многих неочевидна, будет дана возможность стать на путь бессмертия и безграничных возможностей, возможность вступить в Дом Дагот.       Они шли очень быстро, как будто торопились на самое важное мероприятие, а данмер в маске продолжал своё повествование. Каджитка не всё понимала, но не хотела его прерывать, поэтому молча пыталась осознать, что происходит, где она, как тут оказалась и о чём ей вообще рассказывают. – В твоём случае поступить к нам очень просто: отправляйся на север и уже через несколько километров тебе встретится пещера Илуниби, где с распростёртыми объятиями тебя встретит Дагот Гарес. Всё происходит очень просто: любой, кто приходит, получает божественный дар, корпрус, дающий возможность бессмертия. Каждый волен сам выбрать, хочет ли он становится членом Дома, и подниматься по иерархии от «спящего» до «поднявшегося спящего», или же нет. Эти титулы, как и все между ними, придуманы не напрасно: ведь все, кто не осознал власть Шестого Дома, спят, наивно веря в то, что у Трибунала есть хотя бы один шанс противостоять мне. На деле же они не могут удержать даже моих слуг, бросая на них все свои силы, схватки же со мной они боятся, как боятся взглянуть правде в глаза о своём предательстве того, кому я был предан. – Прости, что вмешиваюсь, но... если кто-то не захочет вступить в твой Дом – что будет с ним? – решила вступить в разговор каджитка, когда они добрались до куполообразного помещения. – Сейчас ты всё увидишь.       В комнату вошли двое. Один был молодым данмером, второй – легионером лет тридцати семи. Они выглядели, как будто не спали неделю напролёт: мешки под глазами, усталость, утомлённое безразличное выражение лица. – Вы получили корпрус, чтобы я мог испытать ваши силы, и я вижу, что только один из вас достоин быть членом Шестого Дома. Я награждаю тебя почётным званием «раб пепла», носи его с гордостью! – обратился он к молодому данмеру, и поднял руки.       Он просто направил ладони на мера, и тот начал видоизменятся: кожа как будто покрылась пеплом (такого удивительного оттенка она стала), само же тело истощилось и как будто состарилось. Глаза превратились в чёрные щёлки, а пальцы иссушились, становясь похожими на когти. – Спасибо, повелитель! – воскликнул данмер, поклонился и вышел из комнаты. – Ты же недостоин быть членом Шестого Дома, но послужишь его целям, разнося благую весть остальным жителям Тамриэля! – точно так же направив руки, он изменил имперца.       Легионер начал быстро покрываться отвратительными наростами, его кожа лопалась, источая кровь и оголяя в некоторых местах мясо, от боли взгляд имперца становился всё более безумным, кожа иссиня-белого цвета выдавала заражённость не хуже паршивого запаха гнили, который начал исходить от несчастного. Человек средних лет с криками выбежал в те же двери, из которых вышел. – Каждому дан выбор, каждый решает сам, какой участи желает. Я Дагот Ур, глава Шестого Дома, Великого Дома Дагот, и я предлагаю тебе присоединиться к нам. Мы низвергнем богов и распространим по всему Нирну бессмертие. – Я... я, пожалуй, я подумаю... – Т'ерри начинало тошнить, и она очень хотела сбежать от этого фанатика, но даже не представляла, куда направиться...       Дагот Ур поднял руки, в целом, вероятно, как оратор, но она решила, что он хочет наложить на неё какие-то чары, и поэтому опрометью, поскальзываясь на ровном полу, бросилась прочь. Она бежала без оглядки, периодически на поворотах врезаясь в древние стены здания, в котором находилась. Иногда глава Шестого Дома возникал прямо перед ней, и она спешно отступала. В её голове звучали слова – он рассказывал, почему Дом Дагот всё равно победит, и почему ей необходимо вступить сейчас, но она кричала, чтобы заглушить спокойные и размеренные слова у себя в голове, слишком спокойные, слишком логичные.       Наконец, о чудо, она нашла дверь на выход из ужасного здания! Она выскочила, и буквально через секунду села себе на хвост – резко и больно: вариантов не было. Она сидела на красной земле, вокруг неё летела огромная сухая буря кирпичного цвета, впереди зияла невероятная дыра, кажущаяся бездонной, а слева и справа – сотни причудливых и ужасных созданий. Многие их них были как тот данмер после превращения – то есть рабами пепла. Сзади появился Дагот Ур. – Нет резона противиться, обрети бессмертие, получи безграничную власть! – Не подходи ко мне! – отчаянно закричала она, вставая, разворачиваясь лицом к нему и неловко отступая назад.       Тёмный эльф в круглой золотой маске просто шёл вперёд, а каджитка пятилась, пока не почувствовала, что стоит на краю обрыва. Отступать было некуда. Дагот Ур поднял руки, как поднимал до этого: просто и спокойно, размеренно и невысоко, – Т'ерри прыгнула. Умереть казалось не так страшно, как превратиться в тварь подобную тем, что она видит тут.

***

      Т'ерри проснулась. Из её глаз лились слёзы, её дыхание было резко и прерывисто, нос был тёплым и мокрым, а подушечки пальцев настолько вспотели, что оставляли следы на дереве. Она лежала на полу рядом с небольшой лужей разлитого бренди. За окном было тихо и темно. Кажется, около часа ночи. Каджитка не могла вспомнить, что ей снилось. Единственное, что она вспомнила: она убегала от антропоморфного существа (она не вспомнила даже расу!) в жёлтой маске, боялась, что он её заколдует. Больше ничего вспомнить не получилось. Каджитка вышла на улицу. Кромешная тьма, если она вообще возможна для каджита с их кошачьим зрением, два часа двадцать минут. Десятое второго зерна.       Каджитка не помнила даже вчерашние воспоминания. Может ли быть хорошим день, который начинается ночью? Т'ерри не знала ответ на этот вопрос. Тем не менее, спать ей не хотелось: было явно, что ей снился страшный кошмар, и она не хотела бы, чтобы он продолжился. Вернувшись в хижину, она прибралась. Если не хочешь спать – можно почитать книжку, чем и занялась алхимик Т'ерри. Это был «Путеводитель по растениям Вварденфелла», книга какого-то волшебника из гильдии Магов. Безусловно, в трактате было указано, кто её написал, но сейчас это не волновало читательницу. Виквит, рубаш, разные лишайники и папоротники – много-много названий, описаний внешнего вида и свойств, возможностей.       За описаниями скрывается суть. Она видит перед собой сухой академический текст, ищет в нём побег от реальности, понимая, что речь идёт исключительно о реальном, но, тем не менее, читая обычные фразы про названия, историю, она, так или иначе, натыкается не только на описания растений, но и на описания местностей, окрестностей произрастания. В частности, её интересует район близ поселения Гнаар Мок, и, хотя он описан без особых подробностей, она зачаровано смотрит в текст, как будто её везут в повозке по ровной дороге: впереди инеевые пики гор (снег ещё не растаял, ведь это только месяц второго зерна), по бокам бесконечно травяные луга, среди которых можно увидеть и трясину, скрываемую осокой, просматриваются и деревья, и даже грибы, сравнимые с кустами, а позади – великолепный мост над частью Внутреннего моря, отделяющей остров с поселением от собственно Вварденфелла. Да здесь великолепно, как будто чародей создавал местность ради ублажения взгляда! Жаль, он потом забыл наладить погоду, но в каком-то смысле это создаёт свою прелесть, ведь идеально – тоже плохо, не по себе, хотя бы потому, что сам не идеален.       Рассуждения и чтение неизбежно привели к рассвету этого дня, а рассвет принёс необычное в жизнь каджитки: её как будто переклинило. Вроде бы хотела подняться и сделать себе завтрак, но на деле она вскочила и побежала из дома прочь – на север. Просто возникла в голове идея, что срочно-срочно нужно на север. Зачем? Мысли говорили о том, что там должно произойти какое-то важное событие, которое нельзя пропустить. Туманны идеи, как и само утро, в общем-то. Она бежала, не обращая внимания на деревья, лужи, кочки – ни на что. Т'ерри неслась, будто за ней гналась стая никс-гончих, и остановка сулила гибелью от их пастей. Потом она резко остановилась: нужно красться. Надо торопиться, но следует прийти незаметно, потому что иначе ничего не произойдёт. Если раньше можно было бежать, то тут её уже могут заметить!       В десяти километрах от посёлка, она очнулась. Т'ерри не понимала, что тут делает и где вообще она. Как подобает, рядом никого не было. Туман уже рассеялся, царила тёплая погода, но это не помогало определить местонахождение в чаще леса. Вспомнив, что она недавно читала, каджитка решила, что снова пошла на юг, и поэтому надо идти на север, чтобы попасть к поселению. Также она решила, что сейчас забиралась всё дальше и дальше, а значит, она смотрит на юг, и ей надо развернуться и идти в обратном направлении. Так она и сделала, и, сама того не подозревая, отправилась на юг, обратно к поселению, куда хотела вернуться.       В пути с ней произошло только одно событие: она встретила того самого данмера, который толкнул её в День Шута. Он стоял как вкопанный на каком-то ничем не примечательном холме, и молчал. Когда каджитка подошла к нему, он ей сказал, что он видит приход власти Шестого Дома, что ложные боги будут свергнуты, и, кажется, он говорил что-то ещё, но Т'ерри не слушала. Единственное – она удивилась, что он тут делает, вдалеке от поселения, и что с ним вообще произошло. Но она не стала его трогать или спрашивать – решила, что себе дороже, поэтому просто прошла мимо, частично услышав его слова, обращённые ни к кому и ко всем одновременно. Симулировал он тогда или нет – было уже не важно.       Т'ерри шла к поселению и думала, что, возможно, здесь было бы здорово остаться насовсем, но в то же время она планировала, и поэтому уйдёт. Удивительное ощущение: живёшь в красивом месте, понимаешь это, но собираешься идти дальше, потому что изначально так задумывалось.       Она добралась без происшествий, и в первую очередь устало легла на кровать. Потом она успешно торговала остаток дня. Этой ночью кошмары ей не снились.