Сказание о Стражах Севера

Ночной дождь барабанил по деревянным строениям, отбивая быстрый такт. Он продолжался всю ночь, изрядно пополнив водой канал, проходивший через весь Рифтен. Я так и не смогла уснуть, думая обо всём, что могло только прийти в голову. Поэтому совсем нормально то, что под утро я думала о ненависти Альдмерского Доминиона к Талосу. Конечно, Талос — человек, и не может быть Богом, но разве можно забирать веру и надежду у живого существа? Ведь единственное, что у них остаётся после предательства или потери близких людей — это вера в защиту высших сил. И люди уходят с головой в религию, не принимая более ничего и никого. Крики с рынка и солнце, поднявшееся так высоко, заставили меня понять, что уже совсем не ночь и пора покидать таверну. Спустившись на первый этаж, я слегка удивилась. Совсем недавно, этой ночью, здесь не было никого, кроме самой хозяйки таверны, а теперь в этом маленьком здании находилось огромное количество людей. Такое чувство, что весь город решил посетить таверну в это утро. Но, к сожалению, это был далеко не весь город. Проскользнув мимо заходившего в этот момент мужчины-норда в таверну, я вышла через ту же дверь, в которую и заходила сюда вчера ночью. Хотя у таверны и был второй вход, но располагался он на другой стороне большого главного зала, где находилось уйма людей, поэтому я предпочла остаться незаметной. На улице было светло, по сравнению с моим первым появлением в городе, но тучи не горели желанием выпускать солнце из своей тюрьмы. Да еще и этот дождь… лучше бы осталась в таверне. Всегда нарвусь на неприятности. Даже на не столь значительные, как кажется. В общем, только оказавшись на улице, я была уже мокрой до ниточки. В эти моменты я всегда ненавидела себя за то, что не обладаю магией. При помощи несложных, на первый взгляд, махинаций маг быстро высушил бы свою одежду, отгородив себя от проливного дождя каким-нибудь заклинанием. Осознав, что даже не похожа на мага, и беспомощно вздохнув, я направилась к главным воротам Рифтена. Я никогда не задерживалась в каком-либо месте дольше, чем на день. А точнее на ночь. Всегда путешествовала и останавливалась, только чтобы отдохнуть от продолжительной ходьбы пешком, так как у меня не имелось денег даже на еду, что уж говорить о лошади. Естественно, я бы без труда могла бросить свою глупую затею и вернуться домой, к бабушке, которая умела вкусно готовить и всегда баловала меня изысканным ужином. Но моя гордость, которую я периодически ненавидела, не давала мне со всех ног убежать в родную деревню, издавая некие звуки, отдаленно напоминающие радость. А уж моя смелость, что постоянно приводила меня в разные неприятности, вообще заставляла забыть о таком слове как «дом» и всегда пинала меня навстречу новым приключениям. В конце концов, я иногда бываю благодарна своему характеру, потому что именно из-за него я сейчас не копаюсь в огороде с надеждой вырастить хоть что-то похожее на овощи, а стою в довольно большом городе, известным кражами и алчностью… одна… под дождём… лучшего быть просто не может. Однако, даже и в таких сложных моментах бывают свои плюсы. Я же стою, не так ли? А значит живу и могу продолжать делать то, что взбредёт на ум. Со стороны покажется, что у меня слишком пессимистичные взгляды на жизнь, но если вспомнить про то, что прямо сейчас на гражданской войне в различных стычках солдат империи и Братьев Бури погибают десятки людей, уже одна новость о том, что ты можешь видеть, ходить и дышать приносит мне своеобразную радость. Я накинула капюшон на светлые мокрые волосы и уже была готова открыть ворота, как неожиданно кто-то схватил меня за запястье, да ещё и так больно, что я неосознанно вскрикнула. Услышав мой вопль, человек ослабил хватку, но не перестал держать меня за руку. — Идём со мной, — услышала я мужской голос, и его обладатель потащил меня через маленькие улочки и закоулки. Лица, к сожалению, я не разглядела, но с уверенностью могла сказать, что мой слух меня не обманул, и это все-таки мужчина. Он был одет в тёмную легкую броню, а слева на поясе красовался средних размеров кинжал. — Подожди. Стой же! — из-за моей также ненавистной, как гордость и смелость, любви разглядывать всё и всех, я не заметила, как мужчина привел меня к кладбищу храма Мары. Ничего более не говоря, я наблюдала за действиями имперца. Если, конечно, я правильно различаю расы. Всё-таки всю свою сознательную жизнь я прожила во всеми Богами забытой деревне, где обитали только норды в возрасте, и о других расах я узнавала только из книжек и рассказов бабушки и её друзей. Изредка, увидев какого-либо путника на дороге, я молниеносно оказывалась рядом с его ногами, без чувства хоть какой-нибудь скромности разглядывала его лицо, броню, оружие и всё, что увижу своими глазами, остальное, соответственно, дорисовывала в своем богатом от книжек воображении. И, как подсказывало мне моё чутье и логика, всё-таки это был имперец. Он подошёл к красивому белому каменному склепу и бесцеремонно нажал на кнопку, представлявшую собой выпуклую окружность в ромбе, располагавшуюся посередине этого склепа. Почему-то я предполагала возможный исход, который последует после нажатия этой кнопки, и ничуть не удивилась тому, что склеп начал двигаться, открывая обзор на каменную лестницу. Мужчина, на тот момент уже не державший мою руку, дал возможность спуститься по лестнице, отойдя немного в сторону. Собственно, что я и сделала, не наблюдая возможной угрозы для своей жизни. Почему бы и нет? В конце каменного недоразумения (это было сложно назвать лестницей, так как состояла она всего из пары тройки ступенек, но всё же) располагался деревянный люк. От неожиданного и громкого звука закрывающегося над нами склепа я обернулась и увидела цепь, украшавшую каменную стену. Предположительно, она и была виновницей моего испуга. Имперец открыл люк и предоставил мне право первой спуститься вниз по деревянной, но крепкой вертикальной лестнице. Я послушно сделала то, что требовали его голубые красивые глаза. Хотя, при тусклом свете, исходящем от единственной свечи, было сложно разобрать цвет глаз, но, как ни странно, мне это удалось. У лестницы в чёрной лёгкой броне, похожей на ту, что у имперца, меня ожидал вчерашний знакомый. — Давно не виделись, детка, — глядя на меня, сказал тот, когда я окончательно спустилась с лестницы. Следом за мной спустился и имперец, встав рядом с нордом. Я не спешила что-то говорить или отвечать на своеобразное «доброе утро» от Бриньольфа, потому что меня больше интересовало то, что располагалось за спинами мужчин. Моё любопытство всегда брало вверх над остальными чертами характера, и я всегда рассматривала каждый миллиметр своего пути. Мне было интересно буквально всё. Вот и в тот момент я разглядывала помещение, в которое меня привели. Сырое, мрачное, страшное. Оно нагоняло ужас на меня, но придавало некое спокойствие и безопасность. Совсем не такое как город, что был всего лишь за вертикальной деревянной лестницей. — Тебя не должно здесь быть, — начал Бриньольф, увидев, что я закончила водить взглядом по каменным стенам и потолку. — Но по какой-то неизвестной причине я тебя сюда притащил, — недружелюбно перебил имперец, осматривая меня снизу вверх. Скорее, это было адресовано норду, потому что я в тот момент совсем не понимала, в чём дело, и какого чёрта я здесь делаю. — Сюда, — норд развернулся и направился к деревянному столу с какой-то огромной книгой. Я послушно направилась за ним, а следом и тот недружелюбный имперец, пристально следя за мной и моими действиями. Мне это не особо нравилось. Хотя кому вообще нравится то, что на тебя кто-то бесцеремонно пялится, осматривая каждую ниточку и складочку твоей брони, а потом анализирует все зацепки, что ему удалось найти глазами на твоём теле. Таким образом, можно без особого труда догадаться, из какой части Скайрима ты пришел и в какую направляешься. А возможно, я простой параноик, и откровенная грубость в мою сторону и прямолинейные взгляды — всего лишь страховка на случай, если я что-то захочу учудить. Да, скорее всего так и есть. Ведь выгляжу я совсем недоброжелательно. Особенно враждебно выглядел лук с колчаном стрел за моей спиной и кинжал, торчащий из моего кожаного сапога. Но почему тому имперцу не было понятно, что нападать, убивать, ранить я их и не собиралась. В этом нет никакого смысла. В общем, как бы то ни было, имперец явно видел во мне какую-либо угрозу для него, поэтому мне ничего не оставалось, как послушно выполнять то, что мне скажут, потому что выбор я уже сделала, спустившись в каменное подземелье по лестнице. — Читай, — с этими словами норд протянул мне небольшую бумажку, где был написан текст. Моему взгляду сразу же бросилось имя, которое было написано где-то в середине основного текста. Это было моё имя. Я подняла недоумевающие глаза на Бриньольфа, но тут же опустила, внимательно осматривая бумажку. После принялась изучать текст листка, который мне не слишком-то и понравился.

Б. Пришёл заказ на одну девчонку. За её убийство заплатили немало. Мне известны её внешность и имя. Молодая нордка, светлые волосы, темные глаза. Не расстаётся со своим луком. Всегда имеет при себе безумно ценную вещь — медальон с гербом неизвестного рода. Имя — Тессия. Также известно, что завтра она будет в Рифтене. Не спрашивай как, но я узнала, что её убийство заказал кто-то из ваших. Ты знаешь наш уговор, поэтому разбирайся сам. А.

Один раз прочитать записку более чем хватило, чтобы понять, о каком медальоне идёт речь и кто эта «девчонка». Я отдала листок Бриньольфу сразу же, как дочитала текст. Было понятно, что «Б.» — Бриньольф, которому и была адресована записка. Сложнее было узнать кто такой «А.», и, как обычно, в голову ничего путного не приходило. Как только бумажка попала в руки к норду, тот сразу отдал её имперцу, который принялся водить глазами по тексту, периодически отрываясь от него и поглядывая на меня. Неужели за то время, которое я провела в этой норе, меня нельзя было нормально запомнить? Хотя бы те же бросающиеся в глаза черты, описанные в записке. — О каком медальоне идёт речь? — спросил имперец, дочитав содержание листка. Оба мужчины сверлили меня взглядами, отчего мне стало не по себе. Ну, а кому это понравится? Разве что какой-нибудь красавице, которая и добивалась подобной цели. — Понятия не имею, — ответила я, поняв, что от меня ожидают хоть какой-нибудь реакции на заданный вопрос. Вообще-то я не очень хотела отвечать, потому что прекрасно знала о каком медальоне написано в записке. Но не ответить в данной ситуации я не могла. — Уверена? — с ехидным взглядом сказал Бриньольф, после чего достал из кармана мой медальон. Вот же бесстыжий! Наглый воришка! Воспользовался моим ступором у ворот и выкрал его у меня. Да… определенно, то, что кто-то у тебя крадёт что-то, не нравится никому. И мне в том числе. Мою реакцию на увиденный предмет заметили и норд, и имперец. Ну, а как тут не заметить? Я же всё-таки с криком «вор» выхватила цепочку с медальоном из рук Брина и злобно на него посмотрела. — Так как? Расскажешь про медальон, и кто за ним охотится? — Нет, — спокойно ответила я. Ну, а что? Нечего соваться в чужие дела! Хоть и частично их, но всё равно чужие. Ещё, конечно, я понятия не имела, кому стало нужно это барахло, которое, в принципе, я всё-таки решила кому-нибудь продать и желательно подороже. — Брин, хватит уже с ней возиться, — сказал имперец. Его откровенно раздражало мое присутствие, и он это даже не хотел скрывать. — А что ты предлагаешь? Запереть её без оружия в Крысиной норе и ждать, пока не сойдёт с ума или не помрёт с голоду? — ответил норд. — Это… не наши методы работы. — А привести её сюда было лучшим решением. Знал бы Мерсер… — имперец запнулся, потому что из двери (кстати, единственной в этом помещении… не заметила сначала, странно) вышла молодая блондинка с криками и воплями, явно адресованными Бриньольфу. Почему? Ну, во-первых, она очень громко и чётко произносила его имя, смешивая его с разными ругательствами, которых я в своей короткой жизни не слышала ни разу. Во-вторых, когда она дошла до нас, то уставилась на норда, продолжая его проклинать всеми возможными способами. Ну, а в-третьих, она сунула какой-то листок (чем-то похожий на тот, что был у меня в руках несколько минут назад) именно ему, не обращая на меня и имперца никакого внимания. Мне даже на секунду показалось, что мы всего лишь часть декора. Но какой декор может быть в этой дыре (в прямом смысле этого слова)? Единственное, что можно было хоть как-то назвать красивым — это вода, струившаяся из трубы в стене почти у потолка. — Забудь об этом, Векс, — весьма спокойно для того, кто только что подвергся словесной атаке, сказал Брин, поглядывая на меня. — Это не твои проблемы, а мои. И свои проблемы я в данный момент решаю.