Может случиться

Умино Ирука и предположить не мог, что из-за собственной глупости и наивности окажется на улице. Раньше он был уверен, что если платишь вовремя за съем жилья, то у тебя есть гарантия того, что крыша над головой не испарится. Надо было подписывать договор через риелтора, надо было, но три оплаты месячного проживания, две из которых уходят в никуда — дорого же! Экономия вылезла боком. Однажды пришел хозяин и велел съехать до конца месяца. И возразить было нечего. Ирука съехал в «апартаменты», найденные по объявлению. Они оказались не то общагой, не то ночлежкой. Впрочем, и там можно было жить, пусть и в тесноте, пусть и непонятно с кем, но можно. А в начале ноября все совсем стало плохо — ветхое сооружение сгорело, захватив пламенем единственный костюм Ируки, да и вообще все пожитки. А найти соответствующую работу в этом городе так и не получилось, все перебивался случайными заработками. Глядя на угли «дома», Ирука плакал — в черный дым унеслись все его мечты и надежды. «То, что не ломает нас, делает нас сильнее», — прошептал он себе под нос и пошел на пункт раздачи Красного Креста. Вот теперь он точно имеет право придти туда. Разумеется, костюма там ему не дали, и про работу в офисе стоило на какое-то время забыть, но он мог работать в других местах, и вот как только подкопит немного денег, снова пойдет на вакансии, соответствующие его нормальному опыту работы. И вот теперь он слонялся между вокзалами, оставаясь там на ночь, утром в сортире приводил себя в относительно приличный вид, сдавал сумку с пожитками в камеру хранения и шел на поиски работы. В будни расклеивал объявления, газеты раздавал, грузчиком подрабатывал, в общем, везде, где платили каждый день. В выходные с работой было сложнее — крайне редко получалось что-то найти. Можно было вернуться домой, если бы этот дом был. — Ничего, — бормотал порой Ирука, устраиваясь удобнее на металлическом кресле в зале ожидания очередного вокзала, — еще чуть-чуть. Вера в будущее согревала довольно долго, только вот на четвертый месяц скитаний между вокзалами он понял... С неба валил густой снег, настолько густой, что даже указатели рассмотреть было нереально. Он свернул в какую-то глушь, сумка давила на спину, словно там были не шмотки, а пара-тройка кирпичей. Сзади раздался визг тормозов — Ирука машинально успел отпрыгнуть в сторону и зацепился ногой за бордюр. Боль от удара об асфальт отозвалась в башке гулом. — Красота, — выдохнул Ирука, подбираясь и становясь на четвереньки. И вдруг накатило веселье — злое и отчаянное. А еще пришло осознание сколь жалки его попытки прорваться к нормальной жизни. Вот что у него есть сейчас? Нихрена! Чтобы заработать на съем жилья ему в таком режиме жить и работать еще... Да никогда он не заработает столько, сдохнет раньше. Усевшись на запорошенный снегом бордюр, Ирука посмотрел в серое небо и расплылся в улыбке, вспоминая чизбургер с картошкой фри, а еще сырный соус и кока-колу без льда. Вкусно, черт возьми! Это было так вкусно и так дорого. — Эй! Ты в порядке? — вырвал из «кулинарных» мечтаний голос. Ирука хотел рассмеяться, да что там — хохотать. В порядке? Да все просто зашибись как хорошо! Но чудик, вышедший из машины, вроде был обеспокоен. По большому счету, он-то в бедах Ируки не виноват, так зачем пугать странными реакциями? А между тем, чудик был очень настырным и даже проявлял сочувствие. Действительно, чудик, решивший, что Ирука — местный, поссорился с девушкой — вот смешно. И как-то за этим весельем Ирука не сразу понял, что его зовут в машину, а как понял, так рысью помчался. Хатаке Какаши, как представился чудик, усадил его в дерьмовую машину представительского класса. Не то чтобы Ируке было интересно, но в целом, зачем мудаки покупают себе такие тачки, если у них есть деньги? Нельзя себе что-то нормальное взять? Понятно же, что тачка не принадлежала Какаши - люди с заднего сидения таких машин даже обматерить не вылезают, а не то, что поинтересоваться все ли в порядке у несостоявшейся жертвы ДТП — его Ирука даже пожалел, глядя на грязные струйки, натекающие с одежды. Пожалуй, опускать вкусы того человека, которого возил Какаши, было не очень воспитано, но о чем-то же надо трепаться, чтобы тот не слышал как оглушительно громко урчит проклятый ненасытный живот. Вообще-то, Ирука был Какаши благодарен: до вокзала, судя по всему, подбросит. На маньяка какого-то похож тот не был. Может быть, сегодня Ируке чуть-чуть повезло, а завтра будет еще лучше? Пожалуй, он даже извинится перед Какаши, когда будет выходить из машины. Все-таки он только водитель, но получать едкие замечания, тем более незаслуженные, вряд ли кому-то понравится. Ну а пока ехали, Ирука рассказал пару подсмотренных историй — не бог весь что, но тот смеялся. Только вот приехали они не к вокзалу и даже не к ночлежке. Многоэтажка. Территория огорожена. Пропускной пункт с охранником, держащим в руках автомат. Ирука было напрягся, а потом плюнул — чего задергался-то? Его и на органы стремно пускать, было бы из-за чего. Наверняка, этот водила прям эталон добросердечности и воплощенного сочувствия — даст проспаться в комнате для обслуживающего персонала. Это, откровенно говоря, Ируку воодушевило. Кровать! Кровать-кровать-кровать! Да за одно это он готов на что угодно! Из машины Какаши сам забрал сумку и, приглашая следовать за собой, махнул рукой. Они вошли в фойе — Ирука даже прищурился, столь ярким был там свет — и трое охранников вытянулись по струнке, приветствуя Хатаке-саму... — Он со мной, — бросил тот охране и направился к лифтам. Вот тут Ирука и решил напугаться всерьез — человек с кучей бабла — это могло быть по-настоящему опасно, и смерть это далеко не самое худшее, что могло произойти в таком месте. Впрочем, отступать было некуда, да и не с чем — сумку Ируки тот держал крепко, а дать ему в морду, вырвать сумку и убежать и не быть убитым охранниками — нонсенс.