Может случиться

Зычный голос Гая вырвал Какаши из сна — резко, внезапно, впрочем, как всегда. Тот по-другому не умел — медленные расшаркивания были не в его стиле. Какаши нащупал телефон: — Уф... ну почему всегда в такую рань? — задал он в пространство риторический вопрос, отчаянно зевая. В гостиной раздался дружный хохот. Какаши в знак протеста натянул одеяло на голову — вот какого хрена он вчера дверь в свою спальню не закрыл? Привык, что Ирука всегда тихо сидел до пробуждения «царской особи», так что ли? Ну ладно, оставил намеренно, чтобы не прослушать вызов домофона, но не подумал, что этот припрется в такую рань. Хотя... чего он ждал на самом-то деле? Того, что Гай взаправду в девять вместо семи приедет? Глупость какая — Гай и в девять. Между тем, в гостиной опять захохотали, а Какаши подорвался, в долю секунды вспоминая, зачем позвал Гая — как бы тот не проболтался случайно, в порыве нахлынувших эмоций! Они ведь не сами в квартиру попали, их же впустил Ирука! Живо вскочив с кровати, наскоро умывшись, Какаши спустился вниз. У него в планах все было просто — позавтракать, позвать Гая в библиотеку или кабинет для конфиденциального разговора, переговорить там быстро, получить адрес или телефон клиники, а уже потом подписаться на какое-то очередное чудачество. В итоге ни поговорить, ни почудить не вышло — вот как так? Как так всегда получалось с этим странным семейством Майто? Ведь каждый раз что-то распланируешь, а эти — хлоп! — и все выворачивают наизнанку, да еще с таким мастерством, что кажется — сам, все сам и только сам. Осознал это Какаши уже сидя в машине, подъезжая к «деревенскому домику», вполуха слушая рассказ Ли о соревнованиях горнолыжников, на которое они с отцом летали в прошлые выходные. В совместном викенде все-таки было что-то приятное, отстраненно размышлял Какаши, даже, когда будет работать — как правило, Гай заполнял собой все пространство, Ируку точно чем-то займут и тот не забьется от неловкости в какую-то норку. Пожалуй, решение приехать сюда было более чем оправданное. И за своего «бомжонка» не переживал — его сто процентов вымотает Ли, а Гай озаботится местом ночлега. И озаботился — Какаши аж рот приоткрыл, войдя в ванную — там, намываясь в душевой кабинке, что-то тихо напевал Ирука. Пулей вылетев из ванной, Какаши кинулся на поиски Гая — Ли сказал, что отец на конюшне. — Ты что творишь? — начал орать еще на подходе Какаши. — У тебя в доме сотня комнат! Ты почему подселил его ко мне? — Что ты так орешь? — Гай оторвался от поглаживания морды жеребца. — Уведите его, — дал он распоряжение конюхам, — почистите и накройте. — Да, Гай-сан, — кивнула пацанячего вида девушка, забирая лошадь. — Так в чем дело? — Гай подошел к Какаши. — Я всего лишь хотел чтобы вам было удобно. Что-то не так? — Что-то не так, — подтвердил тот. — Послушай, мы с тобой знакомы с детства, мы дружим с тобой чертову прорву лет и ты все обо мне знаешь, но этот парень не мой любовник. — Не... — Гай задумался, переваривая информацию. — Не мой любовник, — веско повторил Какаши. — Я чуть не сбил его машиной, привез домой, дал работу — это просто парень, которому дали еще один шанс. Глаза Гая стремительно начали наполняться слезами: — Какаши, я всегда знал, что ты самый добрый и великодушный человек из всех моих знакомых. Разумеется, такого бы не сделал никто, кроме твоего отца! — За исключением тебя, — буркнул Какаши. — В общем, реши как-нибудь эту проблему. — Конечно. Ты можешь перейти в западное крыло — любая комната в твоем распоряжении, только скажи какую выберешь, пусть там уберутся. — Спасибо. Да, кстати, хотел спросить, извини, что по больному, но это про травму Ли — кто его ведет. — Цунаде-химе, конечно, — Гай выглядел искренне удивленным. — Ваша семейный врач лучшая в своей области. Цунаде-химе, а ведь Какаши про нее почти забыл. Да, она приходила в его детстве, когда он чем-то заболевал. И боялся ее до дрожи — она все время делала что-то такое, от чего было больно. Правда, если вспомнить все те «пытки» с точки зрения взрослого Какаши — на ноги она поднимала в два счета. Может, зря он от нее «сбежал» как только подрос? — У тебя проблемы со спиной? — Не у меня, — махнул рукой Какаши. — Просто спросил. Уже лежа в кровати, почти засыпая, он думал о том, что Цунаде-химе, пожалуй, будет идеальным вариантом, для решения вопроса со спиной — та была напористой, бесцеремонной, если не сказать нахальной. Она точно сможет Ируку поставить перед фактом, что операция ему нужна — не отвертится. В общем-то, Какаши был счастлив — недели две-три и позовет, только филиал запустит и займется своим «бомжонком» вплотную. — А это моя жена — Зенто. Она погибла год назад. Худшего пробуждения у Какаши еще не было — он точно знал, кому Гай устраивает экскурсию по семейной галерее. — Они разбились на машине. — Она и Ли? — переспросил Ирука. — Это было очень тяжелым ударом. Она красивая, правда? Знаешь, Ирука-кун, я убежал из дома, чтобы мы поженились. Сакумо-сан так на меня тогда кричал. — Вы своего отца называли «сан»? — О боги нет же! Это был не мой папа, это был отец Какаши. — А... почему? — Моя мать умерла, когда я был еще ребенком, потом умер отец, а Сакумо-сан взял меня к себе. Понимаешь, в пятнадцать лет вступать в брак, конечно, рановато, но мы с ней очень любили друг друга. Правда, Сакумо-сан порыв не оценил, да и она тоже. Но мы все равно поженились через два года — я ее убедил и никогда не жалел — мы были так счастливы. А Какаши все шире и шире открывал глаза — Гай там что, всю свою семейную историю рассказывает человеку, которого впервые увидел? Хотя, чего удивляться? Гай откровенный экстраверт, при этом абсолютно доброжелательный. Честно говоря, в свои подростковые годы, когда отец забрал сироту Гая к ним в дом, Какаши за это его периодически ненавидел. Ему казалось, что тот подлизывается к отцу — Какаши так не умел. Осознал, конечно, в последствие, что Гаю было просто приятно снова очутиться в семье, а не в огромном пустом доме или приюте — пусть даже и элитном. И чувство вины осталось, наверное, с тех пор, иначе, почему не посылал друга детства по всем известным направлениям за побудки в семь утра? Какаши не знал, было ли целью отца сделать их братьями, но если да, то он своего добился. Гай был братом. Спать дальше не получилось бы точно — Какаши вышел в коридор и посмотрел на портрет Зенто. Вот минус больших домов, подумал отстраненно он, никогда не знаешь где и кого встретишь или что и кто невольно подслушает. Зенто с Гаем были вместе с подросткового возраста, она была настоящей опорой и поддержкой. Когда Гай рискнул и кинул все деньги на создание сети фитнес-центров, она помогала. Как именно, Какаши не знал, да и Гай тогда разговаривал мало, но все пошло. Была бы Зенто парнем — Какаши бы в нее влюбился и наверняка отбил у Гая, хотя... вряд ли. Конечно, Какаши знал эту прекрасную женщину очень хорошо и, как правило, она одевалась совсем не в такие вещи, в которых позировала на портрете. Зенто была уверенной в себе, но и довольно экстравагантной. В тот день, когда она разбилась, на ней было не вечернее платье, а кожаные штаны и футболка со смешной надписью — Какаши знал, он ездил вместе с Гаем на опознание. То, что лежало на столе в морге, мало походило на ту Зенто, которую он знал, разве что короткий ежик черных волос, и тот был залит кровью. Какаши помнил ее другой. Когда она пришла к нему в офис, на ней был деловой костюм — тогда Какаши был в шоке, отец только что покончил с собой и, судя по лежащим на столе документам, фирма отца была на грани банкротства. Что делать Какаши не представлял, да и не хотел — ничего не хотел. Лечь на кровать, свернуться клубочком и обо всем забыть. Зенто его обняла, потрепала по голове, сказала ничего не значащие слова, а потом села за стол и пододвинула к себе бумаги. Начала задавать вопросы — встряхивающие и заставляющие думать. Какаши хотел крикнуть: «Пошла вон!», — но она принесла саке, спросила пароль к компьютеру и никогда за все последующие годы не напоминала ему о нем же, ревущим над столом. Сейчас Какаши понимал, что будь она хоть чуть не чиста на руку — перетащила бы на себя всю фирму — и сидел бы сейчас Какаши на вокзале рядом со своим бомжонком Ирукой... Впрочем, может там у них было бы больше шансов. Тем не менее, Какаши эту женщину искренне любил, не так как Гай, но любил. Как же чертовски странно выкручивается жизнь — она помогла просто так, а спустя несколько лет пришлось отдавать ей долг в полной мере: распоряжаться на счет ее же похорон, тянуть на себе фирму Гая почти полгода, пока тот метался между клиниками, даже дом этот поддерживать. Гаю, как и когда-то Какаши, было плевать на все — продал бы фирму, имение, лишь бы Ли вытащить, а остальное не важно. Какаши бы поддержал просто так, без смерти, но... — Так глупо получилось, — прошептал он, гладя раму. — Как она разбилась? — за спиной оказался Ирука. — Они врезались в рекламный столб, — сообщил Какаши. — Они ехали с выступления Ли, она перенервничала и очень устала. — И словно добивая то ли Ируку, то ли себя, добавил: — Там была реклама финтес-центра Гая. Какаши поплелся обратно к себе в комнату. — Подожди! — кинулся следом Ирука. — А как же он? — Ужасно, а что, не можешь догадаться? Я в душ. Разговаривать об этом с кем бы то ни было, Какаши не хотел — слишком больно, все еще слишком тяжело.