Семинарист

В библиотеке до самого обеда Том перебирал книги в архиве, а после отправился в церковь. Была пятница, и никаких дел больше не было. Оказалось, что отца Йозефа нет на месте, в тот день он уехал в больницу для бедных, исповедовать и причащать страждущих. Томас поймал себя на том, что где-то очень глубоко в душе порадовался этому. В четыре начиналась месса, которую должен был служить другой пастор, но Том не остался на мессу. Удивительно – стены церкви, единственное его убежище, единственное место, где он чувствовал покой и умиротворение, пусть даже и в купе с тоской, единственный дом, в котором он мог хоть немного расслабиться, сейчас оставил его равнодушным. Ему хотелось туда – на залитые солнцем улицы, в толпу молодых и веселых, живущих настоящей жизнью людей. И он пошел вверх по… штрассе, мимо кафе и магазинов, иностранных туристов и местных уличных музыкантов, мимо площади художников. Вернее, даже не мимо. Это раньше, он ходил мимо, как тень, не замечая половины того, что происходило вокруг, погруженный в свои невеселые мысли. Теперь он шел сквозь все это, впитывая, жадно разглядывая все, что встречалось на пути. Он улыбнулся какой-то маленькой девочке, улыбавшейся ему в сквере, долго стоял, наблюдая за тем, как старый бородатый итальянец рисует карандашом портреты, проходящих мимо людей, потом поймал, убежавшего от хозяина щенка шарпея, который так забавно хрюкал и вертелся у него на руках, пока хозяин бежал через площадь. Проходя мимо веранды пивного ресторана, он столкнулся с каким-то парнем, и тот облил его пивом. Извинился, похлопал Тома по плечу, и они оба рассмеялись. Потом, правда, пришлось битых полчаса отмывать от джинсов пятно в фонтане, чтобы избавиться от пивного духа. И все эти мелочи, которые с каждым могут происходить каждый день, казались Тому чем-то очень важным, таким знамением праздника жизни. Было бы удивительно, если б на этом празднике не оказалось Марко. Они встретились на углу. Марко сажал в такси какую-то растрепанную, но очень симпатичную девицу, и по нему было заметно, что сам он недавно проснулся. - Том, да неужели! – засмеялся Марко, - Ты не в церкви, не в библиотеке и без очков! Средь бела дня гуляешь по Гамбургу! Да чтоб я сдох! - Ну, я сам удивлен, если честно… - Том был рад видеть Марко, в нем было столько жизни. Однако, Том никогда не понимал его привычки крутить сверхскоростные романы с натурщицами, однокурсницами и прочими представительницами прекрасного пола. - Это что опять? – юноша кивнул в сторону удаляющегося такси. - О, это…- далее Марко выразился восторженно и нецензурно. - Ее зовут Эрика, я писал ее с натуры. - И почему я не удивлен? - А чему тут удивляться? Двое молодых, здоровых и красивых людей могут себе многое позволить, - Марко хулигански подмигнул Томасу. - А вот ты никогда не думал, что любовь это раз и навсегда? - Том, ну что за детский сад? Или ты шутишь? Конечно, думал, но сейчас я на серьезные отношения не настроен – Она еще не появилась в моей жизни. Зато в ней есть море удовольствий, от которых я не собираюсь отказываться. - Ну, знаешь, некоторые люди живут в целомудренном браке… - Любой брак становится целомудренным, как только сочетавшимся браком переваливает за пятьдесят. Том не нашел что возразить. - И вообще, - продолжал итальянец, - выкинь ты из головы эту средневековую хрень! - Знаешь, если церковь до сих пор существует, значит не такая уж она и средневековая… - Нет, в культурном смысле – католическая церковь это вообще оплот всех европейских ценностей, но ее взгляды на отношения полов, например, совершенно ретроградные и идут в разрез с моим об этом представлением… - Еще бы. Мне кажется, ты ни одной не пропускаешь, - усмехнулся Том. - А что в этом плохого? Я вообще удивляюсь тебе – все мои друзья только и говорят «Марко, склей вон ту!» или мне наоборот приходится им доказывать, что я любую склею… Это игра такая, понимаешь, мне нравится в нее играть. Я хочу так жить. А чего хочешь ты? Том задумался. Еще неделю назад он сказал бы, что хочет проповедовать, но сейчас, он уверен не был, а врать не хотел. Потому промолчал. - Вот видишь, Том. Ты не знаешь, чего ты сам хочешь, но думаешь, что знаешь, как научить других жить правильно. Мне кажется, тебе пора разобраться с желаниями. Может быть, ты убедил себя в том, что хочешь одного, а на самом деле хочешь совсем другого? – Марко пристально посмотрел Тому в глаза. Юноше стало немного неловко, будто Марко коснулся чего-то слишком интимного, слишком сокровенного, ни разу неназванного вслух, будто глядя Тому в глаза, он мог вытащить наружу то, что давным-давно было глубоко спрятано и погребено. - А знаешь, почему я все это говорю тебе? Потому, что сейчас ты настоящий и тогда, на гонках, был настоящий. Так и живи настоящей жизнью! Кстати, тот мужик... Болен...- Марко закурил. - Он спрашивал про тебя… - Когда? – сердце Томаса забилось часто-часто. - На следующий после гонок день. - И что ты сказал ему? – Том старался не выдавать волнения, но невольно улыбнулся. - А что я мог сказать? Что ты бываешь в своей этой библиотеке. Я зря это сделал? Я просто подумал, что ты не будешь против... Он тебе и телефон оставил вроде тогда... Ты ему не звонил, кстати? - Откуда? - А, ну да, у тебя же папа бесноватый… - Не говори так, - Том грустно вздохнул,- наверное, он по-своему меня любит… - Прости, не хотел напоминать. Так он тебя нашел, Болен? - Да, нашел…- лицо Томаса тут же просияло снова. - Вообще все это странно… - Марко выпустил дым к небу. - Что именно? - Ну… Ты только правильно пойми меня, без обид, ладно? Просто у вас так мало общего. Ты весь в своей церкви, а у него гонки, бабы… и не только… - Если честно, я сам не понимаю, зачем ему искать меня и зачем ему оставлять мне номер телефона… - Тому все-таки стало немного обидно. - Но вы же виделись, он тебе что, не сказал? - Мы на мотоцикле катались… - Так, ну вот это вообще ни во что не укладывается... И что? - Да ничего, просто катались… - А о чем говорили-то? - Да так, обо всем понемногу… - Ну, тогда не знаю… Марко выглядел растерянным. Он задумчиво уставился куда-то вдаль перед собой и замолчал. Но ненадолго. Через несколько секунд он прищурился, вглядываясь в противоположный край улицы. Томас проследил за его взглядом. - Смотри, смотри, Том! Это же он и есть… Через улицу к площади медленно двигался низкий байк. И дальше Тому показалось, что стихли все звуки кроме биения собственного сердца и шагов, переходящего улицу блондина. И время будто перестало быть. Болен двигался стремительно медленно, в природе так двигаются крупные хищники. Визуальный эффект был приблизительно такой, какой бывает, когда снимают охоту гепарда «медленной съемкой» - можно прочитать каждое движение мышц, и это так гармонично и естественно. Ничего такого – просто джинсы, просто черная майка, цепочки на кожаном ремне, но как же это было завораживающе красиво! Том очнулся от того, что Марко толкнул его в плечо. - Эй, поздороваться не хочешь? Дитер стоял рядом. Он протянул ему руку. - Я задумался… - Интересно, о чем… - улыбнулся Болен. - Так... вообще... А это Марко… - спохватился Том. - Недавно виделись, - Болен поздоровался с итальянцем. - Ну, что, поехали? – обращаясь к Томасу, он отступил назад, будто приглашая, открывая место для шага вперед. - Куда? – Том растерялся окончательно. - Ты забыл? Я хотел тебе кое-что показать. Это прозвучало настолько двусмысленно (во всяком случае, Томасу так показалось), что мальчик залился краской. Он почувствовал на себе взгляд Марко. Его приятелю, вероятно, тоже что-то показалось, потому что смотрел он так, будто увидел говорящую собаку. - Не помню… - тихо и как-то виновато сказал Томас. - Напомню по дороге, - ответил Болен и отступил еще на шаг, играя ключами от зажигания. И Том сам не заметил, как пошел за ним, наскоро попрощавшись с Марко. Итальянец какое-то время, прищурившись смотрел им вслед. С одной стороны, он знал, что Болен совершенно безбашенный, а с другой, вероятно, Тому и нужен такой вот ураган, способный вытряхнуть парня из его инкубаторского настоящего. Однако, что за блажь нашла на самого Болена, было решительно непонятно. Байк устремился к одной из окраин Гамбурга. Том все ждал, что Дитер напомнит ему о своем обещании, но он молчал, а спросить Томас почему-то не решался, старательно вспоминая их последнюю встречу, каждое сказанное рейсером слово. Когда жилые дома остались позади, Том заметил справа широкое равностороннее здание в три этажа почти без окон, построенное в стиле поздний модерн. Снизу оно было подсвечено алым, будто у его подножия горели костры. Такой же алый разливался и над ним, в небе – заходило солнце. Болен взял курс на это малопонятное строение. Когда они подъехали ближе, Томас увидел над широкими не то дверями, не то воротами надпись «Логово». Стены «Логова» были исписаны названиями неизвестных Томасу групп, возможно, выступавших тут или просто почитаемых теми, что, должно быть, приезжали сюда постоянно. Болен заглушил движок. - Что это? – спросил Том и слез с мотоцикла. - «От Заката до Рассвета» смотрел? – усмехнулся Болен. - Что? - А, ясно… Ночное заведение, - этим Дитер ограничился. - А зачем мы здесь? - Чтобы отдохнуть, - блондин подмигнул Томасу. Отдыхающих здесь была масса. Рядом с входом были еще одни ворота, за которыми угадывался съезд вниз. Периодически туда заезжали мотоциклы. Но у фасада здания их было еще больше – спортивные, тяжёлые байки, с колясками и без, всех мастей и самых безумных дизайнов. - Дитер, - Том на секунду замялся, - а что ты обещал показать мне? Я не могу вспомнить… Болен улыбнулся: - Я обещал показать тебе жизнь. Я привез тебя сюда, потому, что ее здесь много. - Спасибо, но я… Я совсем не знаю, как себя здесь вести… Я никогда не был в таких местах… - Просто расслабься, здесь всем на все плевать, так что не напрягайся. Странно, но именно то, что всем на все плевать, порадовало Томаса больше всего. Он, и правда, устал постоянно оглядываться и искать что же он сделал неправильно. Мальчик глубоко вздохнул и ответил: - Я не буду… - Вот и отлично. Пошли? Том кивнул. Это, оказывается, так просто – поддаваться искушениям. Прямо за высокими дверями «Логова» начинался невысокий спуск, меньше десятка ступеней, но как только Том прошел сквозь них, он подумал, что спускается в пекло. Снизу пахнуло жаром и запахом алкоголя и табака. В полутемном зале рассредоточилось с десяток волосатых мужиков в кожаных куртках, и почти рядом с каждым какая-нибудь блондинка или брюнетка. Из соседнего помещения раздавалось затяжное соло на ударных, его последние звуки растворились в реве толпы, которой Томас не видел, но боялся даже представить ее численность – такое ощущение, что орало человек двести. Орало, свистело и просило еще. Это справа. А Дитер обернулся и кивнул влево. Там была дверь еще неизвестно куда. За ней стало значительно тише, хотя народу было прилично. Это был бар. Основная масса в зале мерно гудела свои застольные разговоры, только изредка из-за стола какой-нибудь веселой компании раздавался смех или нецензурная брань, которая, кажется, веселила присутствующих еще больше. Здесь тоже играла музыка, только на диске и едва слышно за гулом голосов. Дитер свернул направо, и Том увидел, что тут как раз целый ряд огромных квадратных окон, распахнутых наружу, потому, должно быть, стало легче дышать. За окнами угадывался внутренний двор с запущенным, неизвестно кем и когда посаженным садом. Несколько высоких деревьев красноречиво являли, что сад был старым. Откуда он посреди двора здания, которому от силы два десятка лет? По пути Дитер поздоровался с какими-то парнями. - О, здорово, Болт! – от толпы отделился высокий здоровяк с трехдневной щетиной на лице и гривой длинных жестких волос. Позвякивая замками молний и цепочками на потертой косухе, он пожал Болену руку. - Я слышал, ты ищешь породистую суку, у меня есть пара вариантов из того, что тебе нравится… Но тут байкер перевел взгляд на Тома и осекся… - Или... это уже не актуально? – не очень уверено продолжил он, снова посмотрев на Дитера. Болен как-то странно улыбнулся и ответил: - Поговорим об этом позже. - O’K, - длинноволосый здоровяк согласно кивнул и щелкнул зажигалкой. Они отошли в сторону, и разговор перетек в русло апгрейда мотоциклов. Томас пытался внимательно слушать, но многого не понимал. А еще он не понимал, о чем это Нико, так звали байкера, спрашивал Болена в самом начале. Дитер решил завести себе собаку? Да при чем тут это вообще? Томас не имел богатого опыта, но интуитивно угадывал, когда за обычными словами скрывалось совсем не то, что сказано, или то самое, только в совсем ином смысле. Все это время Нико вел себя так, будто Тома не было, но потом вдруг повернулся к нему и сказал: - Может, к нам? Рядом за двумя сдвинутыми вместе столами сидела большая компания, состоящая преимущественно из молодых здоровых парней, между которыми втискивались три или четыре девицы. Том не знал, что ответить. За него ответил Дитер. - Давай. К столу приставили еще одну дубовую лавку и, вновь прибывшим, налили по кружке пива. - Я не пью пива, - шепнул Томас. - Не-не-не, нам чего-нибудь покрепче, - Болен достал несколько купюр, поймал пробегавшего мимо парня, который убирал со столов и, вручив ему деньги, дал указания: - Гранд-Шартрез, абсент и сахар, да, и пожрать чего-нибудь на твой выбор. Парень кивнул и направился к стойке. Тому показалось, что он вернулся минуты через две не больше. За это время Томас успел познакомиться со всеми сидящими за столом, не запомнив ни одного имени, кроме имени Нико. От запаха мяса на ребрышках Том чуть не поперхнулся слюной, только тогда вспомнив, что кроме скромного завтрака у него во рту за весь день ничего не было. - Давай, наворачивай, а то сознание потеряешь, - улыбнулся Болен, придвинув к Томасу широкую тарелку дымящегося мяса. - Это мне? А ты? - Абсент не закусывают, а вот Шартрез на пустой желудок не пьют. - Так Шартрез тоже мне? – Том покосился на зеленую бутылку с угрожающей надписью «71%Al». - Ну, да. Начинать лучше сразу с крепкого, но зато потом пиво уже не пьют. - Хитро! – Том засмеялся и решил попробовать. Но сначала мясо. Он плюнул на этикеты и с удовольствием сделал всю тарелку. Болен пил уже третий стакан неразбавленного, а подсевшая к нему блондинка устроила в бокале целую мистерию из абсента огня и сахара. Синее пламя касалось зеленой поверхности напитка, стелилось, танцевало… Том засмотрелся на него и почувствовал, что его клонит в сон. Ничего удивительного - он в жизни не ел так много и с таким удовольствием. - Эй! – сказал Нико, сидящий рядом, заметив, что Томас вот-вот вырубится, - Да ты весь день не жрал что ли, парень? Или тебе тут скучно? - Нет, я правда ничего не ел… - ответил Том. В конце концов, тут «всем на все плевать». - Это я знаю, - понимающе закивал здоровяк, - Это покурить надо, помогает, - он достал сигарету и сунул ее Томасу. Мальчик хотел было сказать, что он не курит, но, взглянув на Дитера, передумал. Тот смотрел на него озорно, провоцирующе, с вызовом, будто говорил: «Ну, что ты теперь будешь делать? Продолжать играть роль семинариста или исполнишь что-нибудь неожиданное, такое, чего раньше не делал?». И Том, решительно сжав сигарету губами, обратился к Дитеру: - Дай огня. Болен едва сдержал улыбку. Эта упрямая мальчишеская решимость ему понравилась. Он протянул зажженную «Zippo», и пламя осветило красивое лицо Томаса. Запах бензина, а потом дым и горечь в горле. Том закашлялся. Нико похлопал Тома по спине. - Не туда пошло, что ли? С третьей попытки Томасу удалось затянуться нормально, он выпустил дым под потолок и посмотрел на Болена взглядом победителя. Тот сделал едва заметный жест, означавший краткие аплодисменты и, снова отловив того же парня, отправил его за кофе, да покрепче. И он был действительно крепким, сладко-горьким, похоже, в нем было еще немного алкоголя. Томас плохо в этом разбирался. Он слушал разговоры и наблюдал за Дитером. Блондинка с абсентом осмелела и положила руку Болену на плечо. Пока это не мешало ему курить и разговаривать с остальными, он не возражал, но когда она полезла к нему на колени, блондин отстранился. - Ну, понеслась… Давай не сегодня, Джул, ты ж пьяная уже в жопу… - Я пьяная?! Да я еще стриптиз станцую так, что у тебя штаны порвутся! - Вот так вот, да? Ну, валяй… Томас понял, что Болен вообще жуткий провокатор, и как раз в этот момент мужчина налил ему полный стакан чистого эликсира Гранд-Шартрез. Девица, которую Дитер называл Джул, влезла на стол и на весь зал объявила, что сейчас устроит невиданное в этом заведении стрип-шоу. Тут же на нее упали лучи света сферических светильников, и музыка зазвучала громче. Следующие несколько минут Том провел с приоткрытым ртом, как собственно и еще половина зала. Девица и впрямь была не такой уж пьяной, во всяком случае, двигалась она очень красиво, и ее движения идеально соответствовали ритму. Когда на ней остались только туфли и трусики, Томас сделал свой первый в жизни глоток настоящего алкоголя. Горечь обожгла горло и теплом провалилась в солнечное сплетение. Оттуда это тепло разошлось по всему телу. Эликсир оставил на языке травяное послевкусие. Было уже приятно, и когда этот шлейф растворился, Томас сделал еще глоток. А зрители импровизированного шоу свистели и аплодировали его исполнительнице. В завершение своего танца блондинка опустилась на колени, и ее пышные груди оказались прямо перед Дитером. Он усмехнулся и сунул между ними крупную купюру. - Ну, что – нет слов. Джул помогли слезть со стола и тут же напихали в трусики еще сотни три. - Вот так вот, Болт, - гордо произнесла она, надевая обратно короткий топ и юбку. - А дальше? - А дальше не для всех! Неизвестно сколько бы еще продолжалась эта беззлобная перепалка, но Джул пригласили за соседний стол новые поклонники. Болен засмеялся ей вслед. - Нет, это все-таки великая женщина, - и Дитер жестом показал, в каком именно месте ее величие наиболее заметно. Нико заржал. - На себе не показывай! Вечер перешел в глубокую ночь. В руках Тома опустел уже второй бокал. Становилось душно. - Эй, Том! – Дитер склонился к самому его лицу. - Ты как? Пить-то, наверное, хватит? Болен поставил его бокал на стол. - Давай воды, может? Холодной минералки? Я сейчас… Дитер поднялся и пошел к стойке. Голова дико кружилась. К Тому подсела еще одна девица. Она откинула его волосы за плечо и внимательно посмотрела в лицо. - А ты красивый. Я тебя раньше не видела. Ты друг Нико? - Скорее Дитера… - ответил Томас. Эта девушка была вторым посторонним человеком, который прикоснулся к нему за много-много лет. - Ого! Просто друг или?.. – она сделала выжидательную паузу, но Том совсем не понимал подвоха. «Или» что? - Мы не очень давно знакомы… - А, понятно, - чему-то улыбнулась девица. - Ну, ты голову только не теряй… Томас, должно быть, совсем напился – он не понимал, что она имеет в виду, и в то же время, ему казалось: она читает его мысли. В следующую секунду девица куда-то потерялась. Том перебрался на диван с высокой спинкой, как бы разделяющей пространство между столами и создающей иллюзию, что по эту сторону все свои. Он откинул на эту спинку голову и прикрыл глаза. Слава Богу, всем, и правда, было наплевать. Двигаться не хотелось, это было просто тяжело, поэтому Томас сидел неподвижно, слыша вокруг себя какие-то не имеющие для него особого смысла разговоры сидящих рядом и звуки музыки откуда-то издалека. - … Мальчишку-то совсем прибило… - Это потому, что худой… Худым много нельзя… - раздался звук ударяющихся друг о друга стаканов. - Да нет, вот Сакс – он тоже худой, а жрет почище нас с тобой и не падает… - Ну, то – Сакс… - Да нет, слабый просто… У Болта к слабым – слабость… - тихий смех. - Это ты о чем? - Ну, помнишь ту историю с сыном посла какого-то? - А, это когда в апартаментах камеру вкрутили! - Ну, да. Я вообще удивляюсь, как он после этого на свободе ходит, как заколдованный – ничего его не берет. - А за что его сажать? Там все по обоюдному согласию, - снова смех. - Да, Болт – мужик, - снова глухой стеклянный звук. - Угу, - в чью-то глотку провалилось что-то крепкое. - Слушай, а вот этих папарацци я бы вешал. Что за хрень – лезть в частную жизнь, а потом еще и в сеть выкладывать! - Ну, да. Говорят, до сих пор найти можно… Этот разговор очень заинтересовал Томаса, но вот так с места сообразить, в чем там было дело, он уже не мог. Наконец, вернулся Дитер. Томас это понял, когда щеки коснулась теплая, немного шершавая ладонь, и он почувствовал древесный едва уловимый запах его парфюма. Том открыл глаза. Перед ним шипела откупоренная бутылка ледяной минералки. Он взял ее в руки и жадно припал к горлышку. О, да! Это было то, что нужно! - Пойдем, подышим, - Болен склонился над ним и взял под локоть. Том поднялся, и сразу понял, что самостоятельно не может сделать ни шагу. Дитер вывел его во внутренний двор. Густой мрак прохладного сада был освещен с двух сторон светом настоящих факелов. Райский сад – вот он где, в самом сердце Ада. Но как же в нем хорошо! Томас хотел сообщить об этом Дитеру, но вдруг бессильно повис на его плече. Это было последнее, что он помнил.